Текст книги "Английский сад. Книга 1. Виктор. "
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
– Дядя Виктор, чей он? – спросила Теа, она посмотрела на него своими стальными глазами, ветер развивал ее русые волосы, и части прядей прилипали к губам в форме сердечка.
– Герцогов Кентских, – просто ответил он.
– Красиво, – она засмеялась, а потом добавила, – может он им не принадлежит?
– Вон смотри там далеко деревни, пойдем, спросим, – часть дороги он со смехом прокатил ее на своей шее, часть пути они бежали наперегонки. Милая светловолосая женщина мыла брусчатку перед своим домом, – извините, мисс чье это владение.
– Герцогов Кентских, – ответила она.
– И деревни тоже им принадлежат? – спросил Виктор.
– Да, наши дома на их земле, – она была в замешательстве. Через много лет, она вспомнит этого молодого мужчину, но это уже другая история, – всего хорошо.
Виктор рассказал все Марии, она сначала не поверила, а потом решила сама посмотреть на замок. Он был великолепен, но хозяева оказались не очень-то добродушными, и Мария даже не стала говорить о своем родстве с ними. Сама Мария ожидала рождение второго ребенка, и в мае раньше положенного срока она родила сына, которого назвали Джастином Колманом. Он родился слабеньким, но благодаря своему дяди он выжил.
Вильям окружил жену любовью и заботой, а Кэтлин была так тронута, наблюдая за отношениями сына и невестки, самое главное, что все были по-настоящему счастливы. Их дом был наполнен ароматом роз и любви. Они с Марией были вместе уже шесть лет, за эти шесть лет они сблизились еще больше. Когда-то он считал ее феей, что она способна только на плотскую любовь, но не духовную, но с годами он проникся к ней. И теперь просыпаюсь по утрам, вдыхая нежный аромат роз и имбиря, у Вильяма появлялись внезапные приступы нежности. Он не ожидал, что спустя такой короткий промежуток она решиться на рождение второго ребенка. Когда Мария сказала ему об этом, его захватили новые чувства к ней. Она, как и весна, пробудила в нем все. Ах, если бы он не поехал в Ирландию, то никогда бы не узнал, что такое счастье. Аманда Грандж, а ныне Портси, прекрасна, она была бы хорошей ему женой, но если бы они поженились, то четыре человека были бы несчастливы. Вильям был не склонен к рассуждениям о другой возможной жизни. Намного позже родственница Марии, назовет это синдромом «что было бы, если бы». Только не сожаления можно кожей и сердцем почувствовать жизнь.
Так прошла еще одна весна, и наступило лето…
₪
Лето – осень 1922.
На Бонд-стрит был одиноко, он часами слонялся по квартире, а потом после многочасового размышления о своей жизни ехал на Тюдор-стрит, где приходилось решать множество вопросов. Только в работе он забывал себя, он скучал по Мелани, и поэтому, получив от нее очередное письмо, радовался, как ребенок. Он знал о ее слабом здоровье, и поэтому ей было не обходимо бывать на курортах. Конечно, такая девушка, как говорила Мария, не может стать его женой, лишь из-за своего слабого здоровья, она, вероятно, не сможет родить ему ребенка, но разве в этом счастье? Виктор много думал о предстоящей женитьбе, Мелани писала чувственные письма ему, и он наслаждался каждой ее строчкой.
Он не был в отношениях аскетом, совсем не соблюдая строгость. Не смотря на то, что у него можно сказать, была невеста, но это не мешало ему иметь при этом постоянную любовницу. С Изабеллой он давно расстался, но ее место недолго пустовало, и в его жизни появилась Регина, она была настоящей эмансипе. Он знал, что помимо него у нее еще дюжина любовников. Он ревностно относился к ее поступкам, и рассказам о своих любовниках, она любила после занятий любовью, рассказывать, как за эту неделю она провела время. Как врач, Виктор понимал, в чем причина ее поступков, она слишком рано стала женщиной, и слишком рано поняла, какое влияние имеет на мужчин, ну, а эти в свое время не отказывали себе в удовольствии переспать с ней. Когда кто-то в свете намекнул, что спал с Региной, Виктор повел себя равнодушно. Его совсем не интересовало, имена тех, кто спит с его любовницей, потому что он не любил ее. Влюбленная женщина не может так вести себя, влюбленная женщина не отдается другим, потому что, это ее способ развлечения. Регина же была честна с ним, и хотя бы этому он был благодарен.
Мария ругала его за эту связь, но тот момент кроме бурных развлечений и теплой постели с любовницей, он ни в чем не нуждался. Так он, по всей вероятности, заглушал боль, и ничего с собой не мог поделать. Работа отвлекала от грустных мыслей. Ну почему, почему, он не испытывает чувств к Мелани, чего ждет его сердце? Или вернее кого? Казалось, вся его жизнь состояла из ожиданий чего-то, того чего он не знал.
– Виктор, ты меня не слушаешь, – прощебетала Регина. Она была великолепна, совсем не стеснялась, носить юбки короче принятых, глубокие декольте, красить ярко глаза и курить. Ему нравилось, как она выпускала клубы дыма после занятий любовью, а после того, как она уходила, он жадно вдыхал запах табака и тонкий аромат ее духов. Ее золотистые упругие локоны сегодня сияли в свете ламп, а ореховые глаза призывно посылали ему страстные молнии. У нее было милое личико в форме сердечка, словно птичка, но это только снаружи, а внутри полыхал огонь.
– Я тебя слушаю, – ответил он, – что еще ты делала на этой неделе.
– Мы с Ароном ездили кататься на яхте, знаешь заниматься любовью на яхте крайне занимательно, – он тихо рассмеялся, но в тоже время вспомнил, другую девушку, хотя не мог понять кто она.
– Правда, никогда не был на яхте, пока не позволяют средства, – произнес Виктор, – наверное, вы хорошо развлеклись.
– М-да, – протянула она, – твои средства не так уж скудны, раз мы с тобой здесь.
– Вот оно в чем дело. Я вот все думаю, почему ты выбрала меня? – Виктор отпил вина, внимательно смотря на нее, стараясь найти, как она изменилась в лице.
– Ты честный, страстный и самое главное тебе плевать на чужое мнение, – браслеты на ее руках весело зазвенели, – хотя, наверное, твоя мать была бы в шоке от меня.
– Ей плевать на меня, так же, как и мне на нее, – Виктор не хотел говорить с ней на эту тему, он вообще не с одной со своей любовницей не говорил на эту тему.
– Вот это да! – она улыбнулась ему, – ты и этим меня привлекаешь, ты таинственен.
– Красавица, – прошептал он, словно он так не думает, будто бы хочет ее усластить, как сварливую жену.
– Виктор?
– Да, спрашивай, что хочешь, – Виктор снова впал в меланхолию, о ком же он все-таки думает, чей образ так живо рисуется у него в голове.
– Ты любил? – она поглощала устрицы.
– Нет.
– Все только и говорят, что ты женишься на этой дочери твоего акционера, – она посмотрела на него, ожидая его ответа.
– Я не женюсь.
– Почему? – в этот момент Регина была похожа на ребенка, если бы он плохо ее знал так бы и подумал, но он знал ее настоящую.
– Потому что, брак это гораздо больше, чем уважение и продолжение рода, – честно ответил Виктор, – мне нужна любовь, так чтобы замирало все внутри от счастья.
– Может, поедем, я хочу тебя, – последнее она нарочито подчеркнула, но в ее голосе он услышал разочарование.
– А что с Ароном Кериваном было плохо? – в его голосе скользил сарказм.
– За четыре часа он успел поиметь меня шесть раз, я думала, умру, – Виктор уже закипал.
– Этот старый козел? Я был другого мнения о нем, – Виктор потер подбородок.
– Не будем о нем, поехали, – она погладила его по руке.
– Поехали, – согласился он.
Они долго занимались любовью, пока оба не почувствовали насыщение и усталость. Упав на смятые простыни, она закурила, а Виктор все больше стал напрягать свой мозг. Только в очередной раз владея ею, он понял объект своих мыслей. Это была Диана Грандж. Интересно где эта девочка сейчас? Что с ней? Хотя в ее годы, наверняка, много поклонников. Почему-то от этой мысли он почувствовал себя плохо. Почему ему больно? Может это потому что, ему не нравится, отношение Регины к нему? Он не мог себя понять, как раньше. Его тянуло к Регине, он не мог расстаться с Мелани, ощущая внутреннюю пустоты из-за ее отсутствия, и отчего-то вспоминал Диану Грандж, которую не видел уже три года.
Что с ним твориться?
₪
Зима 1923.
Испания после войны страна далекого прошлого в новом мире. Казалось, время ничего здесь не изменило, это поняла Глориоса Каталина Франческа де Саргос Даса Мендоса, но все звали ее Каталина, как отличается ее Мадрид от Лондона. Лондон производил впечатление огромного мегаполиса, в котором никогда не утихает жизнь. Сияющие витрины, в магазинах которых можно было найти все, что душе угодно, ароматы, что заполняли узкие улицы, и вид из окна ее отеля захватил ее дух. Дамы не были так строги, как в Испании, где церковь имела большое влияние на умы людей, длина их юбки доходила до середины икры, а их кожа не отличалась бледностью, англичанки предпочитали теперь загорать, и как сказал Урбино Саргос, ее отец, безвкусно краситься. Мужчины ей тоже показались другими, они не были так почтительны, как испанцы, донья Ана выразилась на этот счет, что поведение женщины выводит из себя мужчин, поэтому они себя так ведут. Но, не смотря на едкие высказывания, она была очарована Лондоном.
Утром она распахивала окна «Савойя», смотря на залитый зимним солнцем город. Тетя Ана причитала, что она простудиться, но разве это могло ее остановить. Так хотелось дышать постоянно воздухом этого чудного города. Днем она покупала в магазинах, все то, что ей нравилось, не смотря на неодобрительные возгласы старой дуэньи. Вечером она смотрела одна покупки, пряча их от Урбино. Он даже и не думал, что кто-нибудь из здешних мужчин будут надсмехаться над ним, и заинтересуют его дочь. Там в Мадриде у нее остался жених, из знатной семьи, наследник огромного поместье, разве от этого Каталина сможет отказаться?
Каталина была из богатой знатной семье, и замуж должна была выйти за таково же человека. Она была строго воспитана в монастыре, и совсем не знала, что за стенами монастыря мир был совсем другим. Испания слаба после войны, самая слабая страна Антанты, с хилой армией, и обществом раздираемым противоречиями. Страна не воевала, но то продовольствие, что поставляла союзникам, не было оценено ими. Ее отец имел большее поместье, но в последнее время оно было в упадке, и тогда не смотря, отговорки его жены Леноры, он все же решился съездить в Лондон, чтобы посмотреть, как люди живут там. Ленора не хотела, чтобы он брал с собой их дочь, но она стала капризничать, и ее отец согласился, он не мог обидеть любимую дочку.
Лондон ему совсем не понравился, да и его обитали, по его мнению, они были слишком высокомерны. Урбино не отпускал свою дочь никуда одну, и Каталина ни с кем не разговаривала, хотя знала английский, она только смотрела город. Она злилась на отца, понимая, что такое поведение не возможно в Лондоне. Лондон – это же город свобод. Мать пугалась ее вспыльчивой страстной природы, считая, что это не доведет ее до добра, поэтому она держала дочь в строгости. Сама Каталина, считала это проявлением слабости, она хотела сделать хоть что-нибудь для мира, но ее тесный мир, считал такое поведение не допустимым. Женщина должна следить за удовольствиями своего мужа. Она восхищалась Сальвадором Дали, но ее строгая семья надсмехалась над этим. «Что за доисторические времена!» – возмущалась она. В двадцать лет все воспринимается остро.
Наверное, ее поездка в Лондон была бы такой же унылой, как и до этого, но все решил один случай, определивший не только ее жизнь, но и дальнейшее существование наших героев.
₪
В то время как, Виктор Хомс стал владельцем компании, Артур Йорк его помощник и одним из преуспевающих хирургов, а Фредерик Сван главным ученым на их предприятии, Джейсон Фокс, по призванию военный хирург, в эру пацифизма, работал бок обок с Артуром. В Италии к власти пришли фашисты, но никто тогда не увидел в этом ничего, еще никто и не помышлял, что приведет к одной из трагедий двадцатого века. Но Джейсон уже смерился с тем, что возможно войны никогда не будет, и все будет, как прежде. Его отец много болел, Джейсон не беспокоился, что типография останется без хозяина, она достанется его брату. Конечно, Перси был повесой и гулякой, но он справиться с ней, а ему Джейсону, нужно заниматься своим делом.
В тот день он шел по Веллингтон-стрит, смотря по сторонам. По другую сторону улицу шла Каталина вместе с теткой. Ее толкнул какой-то грубиян, даже при этом, не извинившись, и упав на тротуар, она ощутила, как что-то хрустнуло в ноге. Ана стала причитать, женщина была близка к истерике, хотя ничего страшного не произошло. Он не понимал, на каком языке она говорить, но речь ее была плавной, словно льющийся ручеек. Джейсон бросился к ним, он помог подняться девушке, но она не могла стоять.
– Простите, мисс, но у вас, похоже, перелом или трещина, – он не видел ее лица, так как она не смотрел на него, но у нее были дивные шелковые длинные шоколадные волосы, не такие как у местных красавиц.
– Вы врач? – она подняла лицо, говорила она с южным акцентом. Он рассмотрел ее лицо. Мягкий овал, обрамлен темными волосами, ее персиковая кожа была мягкая, как у ребенка, а вишневые глаза испугано смотрели на него.
– Да. Доктор Джейсон Фокс, – представился он. Она заглянула в его голубые глаза, – где вы живете, я провожу вас, – она хотела было возразить, но посчитала это не разумным.
– В «Савойе», – ответила она.
– Сейчас я найму кеб, пусть ваша тетушка подержит вас.
Он внес ее в номер, сажая в кресло. Он стал снимать с нее туфли, и ее тетушка слабо возразила. Джейсон стянул и чулки, она поражалась его ловкости, он нежно гладил ее ноги, спрашивая, где болит. Тетя Ана стояла, поджав тонкие губы, ей казалось не приличным, что ее племянницу трогает незнакомый мужчина. Он наложил повязку девушке, дав ей обезболивающих трав.
– Вы испанка? – вдруг спросил он.
– Да, а как вы догадались? – она невинно хлопала ресницами.
– Просто догадался, просто сердце подсказало, – он улыбнулся ей. Он отличался от испанцев, светловолосый, голубоглазый, светлые ресницы сияли на солнце. У него не было кольца на пальце, значит, он свободен, – можно узнать ваше имя?
– Да, Каталина Саргос, – он продолжал сидеть перед ней на коленях.
– Ну, что ж мне пора, – он собрал свой чемоданчик и ушел. Тетя Ана метнула на нее взгляд полный недоумения.
– Я не понимала, о чем вы говорили, но вы флиртовали, – вечером когда, пришел отец, тетка все рассказала ему, и тот лишь бурчал, что от этого города только это и стоило ожидать.
Джейсон Фокс появился в ее номере через две недели, он снова снял с нее туфли и чулки, в этом жесте было столько интимности, она трепетала от его прикосновений, радуясь, что никого здесь нет. Они долго ничего не говорили, он ласкал ее взглядом, она краснела.
– У вас нежные и сильные руки, – произнесла она.
– Я хирург, профессия обязывает меня беречь руки, это же мой главный инструмент, – ответил он.
– Вы давно живете в Лондоне? – он снова улыбнулся ей.
– Всегда, Лондон мой город, – прошептал Джейсон, – а вы здесь недавно.
– Это утверждение? – она вздернула бровь.
– Да, вы очень скованы. Девушки курят, девушки не бояться говорить колкости, девушки страстные натуры. Неужели вы никогда не делали не обдуманных поступков?
– Мое воспитание… – начала бы она.
– Мы не в средневековье, – хрипло сказал он, – я знаю потрясающее место в Лондоне.
Они со смехом вышли из отеля, Джейсон повел ее в ресторан. Ей было легко с ним, он мог, что рассказывал ей, она заворожено слушала его, удивляясь тому, что он отличается от Рамона, за которого она собралась замуж. Джейсон не боялся крепких словечек, и совсем не замечал, как она краснеет. Она маленький воробушек, а он такой грубиян, но она не находила этого в нем, она видела силу духа. Ему было двадцать шесть лет, зрелый возраст, он жил в достатке, но он не был знатным и это их беда. За те несколько дней, что она провела с ним, она поняла, что влюбилась. Влюбилась впервые в жизни и по-настоящему. До этого момента она, считала, что любит Рамона, но только вдали от него, Каталина осознала, что никогда того не любила.
– Джейсон, я люблю вас, – это был день, когда тетка страдала в номере головными болями, наотрез отказавшись пить обезболивающие травы, Урбино, как всегда был где-то в городе, а она улизнула от всех.
– Почему опять вы? Давай отбросим эту официальность, – он сжал ее руки, – я тоже люблю тебя. Я думал это невозможно, думал, что невозможно влюбиться за несколько мгновений. Значит, возможно, – он обнял ее, переходя на шепот, – я хочу зацеловать тебя.
– Тогда, пойдем к тебе, – он удивлено взглянул на нее, взглядом спрашивая, серьезны ли ее намерения, – если я никогда тебя не увижу, то пусть воспоминая о дне, будут греть меня холодными ночами рядом с не любимым мужчиной, – сколько смирения, неужели, ей не хочется пойти против всех, сломать все оковы, что сдерживают ее.
Они вошли в его скромную квартирку. Каталина знала, что мужчины получив свое, теряют интерес к женщине, они женится, чтобы продолжить род, а для удовольствий существуют другие женщины, с которыми можно все. Ленора рассказывала о первой брачной ночи, все, что требовалось от женщины это просто лежать на спине, и ничего не делать, муж сделает все сам. Но Джейсон был не ее мужем, и Джейсон был англичанином, человеком другого воспитания и мировоззрения. Он медленно стал ее раздевать, внимательно изучая изгибы ее тела, она краснела и смущалась. Разве об этом ей все рассказывали, а может, протестанты как-то по-другому занимаются любовью?
– Сними все с меня, – страстно с придыханием повелел он. Каталина не умело стягивала с него одежду. Мужчины странные существа, – я не хочу загнанную мышь, дорогая. Возьми то, что считаешь нужным, – она млела в его объятьях, его лицо исказилось страстью. Вот она, какая любовь…
Он подхватил ее на руки, аккуратно положив на постель, то, что произошло дальше, у нее не хватало слов описать. Была и сдержанность, и неудержимая страсть, нежность и радость. Он овладевал ею ласково, совсем не походя на тех мужчин, что брали новый бастион грубо. Он без тени всякого стеснения позволял ей сумасбродные поступки, о которых она думала, но не смела сказать. Джейсон не тот мужчина, что будет терпеть лесть и лицемерие. Он даже не позволил ей закрыть глаза, и она видела все то, что он творил с нею. Страсть снедала ее, особенно в тот момент, когда она владела им, ее испанский муж объявил бы ее шлюхой, но не Джейсон.
– Когда бывает твой отец в отеле? – вдруг спросил он.
– Вечерами, зачем ты это спрашиваешь? – она снова хлопала ресницами.
– Ты, что думаешь, что я просто так отпущу тебя!? – он тихо засмеялся, – теперь я понимаю, что ищет Виктор в женщине. Я женюсь на тебе.
– Ты протестант, а я католичка, – возразила она.
– Это отменяет любовь? – он настойчиво гладил ее белое бедро, – в любви нет сожалений, милая моя. Любовь это нечто большее, чем продолжение рода и общий дом. А потом у тебя может быть ребенок, и я не собираюсь делиться с тобой секретом, как этого избежать, потому что я хочу тебя привязать к себе, навсегда.
– Значит, бог меня наказывает за мою глупость, – он вздохнул, другая бы, английская женщина радовалась, что ей удалось, получит такого мужчину, но не Каталина.
– Это не наказание. Выброси из головы, что женщина рожает в муках, и это ее наказание. Это заблуждение было навязано церковью, и оно абсурдно, – она собиралась было возразить, но Джейсон продолжал, – надо тебя познакомить с Урсулой, или Амандой, мужчина в их руках масло.
– С твоими или местными шлюхами? – прошипела она, удивляясь, как он мог в ее присутствии произносит имена дам полусвета.
– Что? – он резко схватил ее за запястье, – я не позволю тебе, так о них отзываться. Аманда жена знаменитого психолога сэра Портси, а Урсула жена моего коллеги друга, барона Уэсли. Если я плебей, это не означает, что рядом со мной нет таких людей!
Она обиделась на него, дома она старалась не думать об этом разговоре. Кто такие эти Аманда и Урсула на самом деле?
₪
Он пришел на следующий вечер, когда они втроем пили чай. Джейсон был облачен в дорогой костюм, от него пахло мускусом. Каталина думала, что не серьезен, и она все равно выйдет замуж за Рамона. Джейсон поприветствовал ее отца, Урбино был в замешательстве, смотря на этого англичанина, который назвался доктором. Тетя Ана рассказала, как он лечил Каталину, и Урбино немного расслабился.
– С моей дочерью все в порядке, – начал Урбино.
– Я пришел не за этим. Я хочу попросить руки вашей дочери, – Урбино от такой наглости открыл рот, как мог этот безродный человек просить его об этом. Неслыханная дерзость!
– Вы, наверное, шутите, – вежливо ответил Урбино.
– Я серьезен в своих намерениях, как когда-то решив связать себя с медициной, – Джейсон надменно смотрел на будущего тестя.
– Это похвально, но я решил судьбу Каталины, – Джейсон стиснул челюсти, – в Испании у нее есть жених.
– Это не меняет дело. Вы запираете вашу дочь за семью замками, в то время как мир отпирает все замки, – парировал Джейсон.
– А что можете, вы предложить? – в голосе Урбино были язвительные нотки
– Я врач, прежде всего. Я много работаю. У меня нет земли, нет титула, но зато я люблю ее, это самое главное. Как говорит, мой друг лорд Хомс, любовь это, когда смотрят в одном направление.
– Но любовь это не самое главное!
– Вы не правы, – Джейсон холодно взглянул на Каталину, – ты не хочешь меня защитить, или ты, как тростинка плывешь по течению.
– Джейсон…
– Знаешь, я, наверное, пойду, – произнес он, – я просто сентиментальный дурак!
– Джейсон, – она встала, чтоб пойти за ним, но ее отец придержал ее.
– Сядь, Каталина! – прогремел он по-испански.
– Нет, папа. Я влюбилась, я хочу быть с ним! Я стала его женщиной! – в сердцах бросила она.
– Что!? Да как он смел! Я догоню его, и убью! – кричал он.
– Только попробуй, я навсегда уйду из дома! – она метнулась к двери, тяжело дыша, озираясь по сторонам.
Урбино дал скрепя сердце согласие на этот брак. Своему другу, он написал, что нашел в Англии хорошую партию для его дочери, вызвал жену из Испании, обдумывая, как сказать всем, что его дочь будет венчаться с протестантом, да еще человек низко происхождения. Когда приехала Ленора, Виктор устроил для друга прием, чтобы его будущие родственники, познакомились с друзьями Джейсона. На том вечере было видно, как выделяются испанцы, и как Ленора пугливо рассматривала всех, словно в каждом из них видела зерна зла. Ленора спрашивала у дочери имена присутствующих, а когда начинала говорить с ними лично, качала головой, говоря про мужчин: «Какие они наглые», а про женщин «Вертихвостки, а с виду порядочные женщины». Ей не нравился жених Каталины, да и его друзья. Фредерик Сван показался ей слишком самонадеянным. Артур Йорк – потакающей своей глупой жене. Сайман Портси и его жена – в меру не воспитанными, Марию Трейндж – глупышкой, а Вильяма – не тактичным. Только Виктор Хомс привлек ее взор, но поговорив с ним минуту, она поняла и он тоже лицемер. Каталине же напротив, нравились все. Она уже успела подружиться с Амандой и Урсулой, и Марией. Урсула была открытой и доброй, Аманда – веселой и нежной, а Мария была полна загадок. Каталина уже мысленно отождествляла себя с английским обществом, придумывая для себя образы на будущих торжествах.
Они поженились ранним февральским утром, свадьба была тихая и скромная. Ленора после небольшого фуршета подошла к дочери, начав разговор о предстоящей брачной ночи, но Каталина ответила ей, что все прекрасно знает, и не готова оставаться в постели тряпичной куклой. Та ночь была полна нежности и любви. До рассвета они клялись друг другу в вечной любви, а на утро ее тело приятно болело. Теперь она стала Каталиной Фокс. Родители, оставив дочери большее приданое, уехали в Испанию. Она не почувствовал опустошения, и совсем не скучала по родине, она наконец-то вырвалась из клетки, освободив свою душу и тело.
₪
Апрель – июль 1923.
Для двадцатиоднолетней девушки Верочка была слишком умна и не так уж глупа, чтобы женить на себе любого мужчину. Когда женился Джейсон, она наконец-то решилась на обдуманный шаг, во что бы ей ни стало, она должна была заполучить Фредерика Свана. Лидия искала невест побогаче, Питер, считал, что его сын должен сам решить, что для него хорошо, а что плохо. Только Фредерик отвергал кандидаток матери, и совсем не слушал ее наставления. Тогда-то Вера поняла, что она должна приложить все усилия, чтобы стать женой Фредерика. У них будет семья русских, не смотря на то, что Фредерик забыл свое славянское прошлое, как и они все. Он совсем не замечал ее, словно ее не существовало, особенно после того, как он уехал из родительского дома, она все реже стала видеть друга своего детства. У него была не любовница, и случайно от Каталины, которая еще не поняла, что она за человек, Вера узнала, что Фредерик собрался жениться на некой Саре Ник. Лидии девушка не нравилась, она играла вечерами в ресторанах на рояле, развлекая заскучавшую публику, если она развлекает так публику, то может она и спит с приглянувшимися ей мужчинами. Питеру было все равно, главное, чтобы это был осознанный выбор его сына. Лидия во взволнованном состоянии обратилась к Вере.
План был продуман до мелочей, главное, чтобы все сработало. Решил все случай. Питер Сван умер от сердечного приступа, оставив жену и Веру на грани выживания. Оказалось он не смог приспособиться к новой жизни, в новой стране, и иногда брал денег в долг, чтобы содержать свою семью. Его сын быстро влился в ритмы жизни Лондона, неплохо зарабатывал, и вполне мог содержать Веру и мать. После похорон он стал часто бывать дома, помогая матери пережить трагедию. Когда умерла Наталия Трейндж, она завещала дом своей сестре, поэтому сейчас они жили на Каведеш-стрит. Вера, чтобы показать Фредерику, что она никакая ветреная кокотка, стала играть на рояле в дорогих ресторанах, стала делать, то, что делал Сара, девушка Фредерика, тогда-то Лидия перестала воинственно относиться к этому роду деятельности.
В тот вечер, когда Лидия уже забыла об их плане, Вера решилась на безумный поступок. После того как, Лидия ушла спать, Вера открыла бутылку вина разливая его на двоих. Она протянула ему бокал, слегка улыбаясь, он принял его, отпивая крепкого десертного вина. Они ничего друг другу не говорили, только пили вино по глотку каждый по-очереди, словно наперегонки. Вера села на подлокотник дивана, Фредерик сжал ее тоненькие музыкальные пальчики, внимательно смотря в ее янтарные глаза. Что-то в этот миг произошло странное. Вера не понимала, что случилось, то ли им ударило вино в голову, то ли он действительно хотел ее. Его большая ладонь скользнула ей на плечо, склоняя к себе, их лица были в дюйме друг от друга. Она прикрыла глаза, почти не дыша, его теплое винное дыхание заполнило небольшую гостиную, обжигая девушку.
Фредерик сильнее нажал на ее плечо, ставя бокал на столик, при этом целуя в губы. Ей надоело, что он считает ее ветряной не способной любить, что он позволяет думать, что она может быть невестой Виктора или кого-то еще. У Веры перехватило дыхание, она слабо уперлась в его грудь, но он быстро сломил ее легкое сопротивление. Она беспомощно вздохнула, позволяя ему так грубо себя целовать.
– Федор, – произнесла она на родном языке, он содрогнулся, она, словно просила у него пощады. Вера снова опустила глаза, пытаясь сползти с подлокотника. Все получилось совсем не так, как она хотела. Слезы блеснули у нее в глазах, – Кто я? Неужели, ты считаешь, меня… думаешь, что я такая… О, боже…
Она встала на негнущихся ногах, когда заметила, как он смотрел на нее, все внутри нее перевернулось. Разве этого она ожидала, разве об этом она мечтала, она ненавидела саму себя за то, что позволила так увлечься своей мечтой. Она оправила юбку, словно она была измята, поставила бокал на стол, подливая себе еще вина.
– Не пей, ты и так пьяна! – услышала она.
– Все равно! Такая, как я достойна этого, – со злостью сказала она.
– Вера, прекрати…
– Прекратить что? Терпеть твои насмешки, или твоих шлюх, каких ты считаешь святыми, может перестать думать, что я стану твоей? Дай мне подумать, – она была так зла, что совсем не следила за тем, что говорила. Вера захотела уйти, пока было не поздно, но он догнал ее, прижимая к стене.
– Фурия, – прошептал он, и его мягкие губы вновь коснулись ее губ.
Не отрываясь от нее, он подхватил ее на руки, неся по темному коридору, дошел до конца, она покрылась потом, это же была дверь его спальни. Разве не этого так желала, разве не таким способом она пыталась заманить его в сети брака. Он ногой отворил дверь, ставя ее на ковер. Она не успела опомниться, как Фредерик закрыл дверь, как подошел к ней сзади, мягко целуя в нежную ямочку на шее. Она шумно втянула в себя воздуха, ощущая как резко, почти рвя ее одежду, раздевает. Прошло несколько минут, как она уже стояла обнаженная перед ним, пугливо пряча янтарные глаза. Он посадил ее на кровать и стал сам раздеваться. Все, что владело им это только злоба, он хотел наказать эту дрянную девчонку, чтобы у нее не было желания соблазнять так мужчин, потому что, наверняка, она так уже делала, и пробовала свои чары теперь и на нем.
Фредерик потушил большую люстру, оставляя ночники, он совсем уже разделся, толкая Веру на постель. Она ощущала, что дрожит от нервной страсти и животного страха одновременно. Он подминал ее под себя, жестко целуя обнаженную грудь. Он сделал пару не понятных для нее движений, дотрагиваясь, то до живота, то до самого сокровенного. Вера испытала стыд, она закрывала глаза, совсем не отвечая на его действия. Он возбудил ее физически, но не чувственно, но он этого словно не замечал. Что-то горячее и пульсирующие проникало в нее. Он вздрогнул, ласково касаясь ее скул, стирая слезы в глазах, то ли от боли, то ли от страха.
– Вера, – прошептал он, – посмотри на меня. – Она открыла глаза, но сразу же закрыла их, – Вера.
– Уйди, – она слабо толкнула его в грудь, ощущая, что это позорное действо еще не закончилось.
Он стал легко двигаться, и на нее накатила непонятная волна. Она тихо застонала, испытывая смешанные чувства к происходящему. Когда все закончилось, он откатился в сторону, сжимая ее в своих объятьях, он подумал, что стоит унести ее к себе, но сон сморил их обоих. Фредерик заснул с мыслью, что на утро он пожалеет об этом.
Утром Вера проснулась от бьющего солнца в глаза. Она открыла глаза, его рядом не было, но простыни еще хранили тепло его тела, как и красный цветок ее невинности. Поначалу он бы варваром, а потом он был бесконечно нежен с ней, что она почти поверила в его чувства к ней. Он стоял у окна, смотря на пробужденный город, заметив, что она распахнула глаза, он обернулся к ней.
