Текст книги "Английский сад. Книга 1. Виктор. "
Автор книги: Анна Савански
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
– Я люблю тебя, – он приник к ее губам, ощутив ее слабое сопротивление, она оттолкнула его.
– Я не верю тебе! – по ее щекам бежали слезы от обиды.
– Прошу тебя, я умоляю тебя, верь мне, – он упал ниц перед ней, обнимая ее талию, – я не хочу тебя терять…
«Никогда, никогда не унижайся перед мужчиной, пусть он вымаливает твое прощение». Она осторожно прикоснулась его светлых волос, встречаясь с его взглядом. Вера опустилась тоже на колени, она сама поцеловала его, от чего Фредерик вздрогнул, прижимая ее еще крепче к себе.
– Наконец-то, ты проснулся, – Вера улыбнулась, ее теплая улыбка коснулась его.
– Ты не уйдешь от меня? – почти рыдая, спросил он.
– Куда я теперь? – она закрыла глаза, – теперь-то ты понимаешь, что чувствовала я все это время.
– Не уходи, – она магически посмотрела на него.
– Не уйду…
А потом была только любовь. Сердце иногда любит порой не тех, но редко оно понимает, что настоящее-то рядом. Их детей начала этого века воспитали родители, которые считали, что любовь приходит со временем, что она появляется только после заключения брака. Но их юность прошла в военные и послевоенные годы, когда все старое начало отмирать. Все изменилось, все стало другим. Люди легче стали относиться к парам не состоящих в браке, к детям рожденных вне брака, к разводам и изменам. Времена по истине были другими, жаль только, что многие из них не дожили до того момента, когда их внуки будут жить совсем другими ценностями.
Жизнь, как река, кто знает каким будет завтра. Иногда достаточно одной фразы, чтобы изменить все, слово имеет магическую силу, Фредерик это понял. Он как и большинство мужчин боялся терять. Ведь Вера, это его островок счастья. Она его связь с прошлым, память о его детстве, и сладкое воспоминание о далекой стране, которая уже окрашена другим цветом на карте мира. Она все, что у него осталось родного в этом бескрайнем иногда бездушном мире. Если он потеряет ее, что тогда будет с ним? Как же он будет жить, дышать без нее. Вера, ее имя и звучит по-русски, как вера в любовь. Они должны быть вместе, а он должен сделать все, чтобы удержать ее подле себя, и никогда не отпускать. Иначе они потеряются в этом мире.
₪
Вместе они уже были девять лет, долгих девять лет. С годами поблекла страсть, выцвела ревность, исчезла животная необходимость в друг друге. С годами все проходит, когда-нибудь чувства изнашиваются, как бы хороши сшиты они не были, с годами они начинают либо тлеть, либо трещать по швам. Только срок у всех разный. Для кого-то хватит и года, чтобы былая искра потухла, а кому-то и двадцать лет. Но когда пролетает год за годом, ты узнаешь все больше и больше о человеке, тогда-то и пропадает новизна. Мужчина привыкает видеть жену по утрам растрепанной, и казалось бы он изучил каждую складочку на ее теле, измененное родами, узнал все ее секреты и научился читать по ее глазам все ее мысли. Женщине же, как ей думалось, приучила мужчину окончательно, вытравила из него привычку разбрасывать все вещи по дому, и вечно спорить с ней. Она уже довольна, что ее спутник слушает ее во всем, хотя это отрицает, а он устает от бытовых проблем, которые якобы она позволяет ему решать.
С годами погибает и прежний интерес, и тогда мужчине, по природе охотнику, нужна свежая добыча. Он мечтает о юном теле, о чем-то новом, все тоже самое, что было со старой спутницей, чувствуется чем-то новым. Он рассуждает, что попробует чего-то свежего и вернется к своей жене, а она, узнав, будет повторяет фразу, произносимую женщинами на протяжение тысячелетий: «хорошо, что пока он возвращается домой». Только поняв, что все так будет всегда женщина начинает мериться с этим. С годами появляются дети, с годами появляется то, что не хочется делить при разводе, с годами все станется сложнее. С годами все становиться не тем…
За девять лет и их интерес начал затихать. Старшему сыну было уже шесть лет, а младшему четыре. Забота о доме и семье выматывает женщину, особенно, когда ее муж занят своей карьерой. Она уже не успевает следить за политическими изменениями, а он не слушает ее, когда она говорить, что это было неверное решение, он смеется, и отвечает, что женщина мало смыслит в этом. Муж не видит ее аккуратной прически, и ногтей окрашенных в яркий свет, модного платье и аромат Шанель на коже, и тогда… Тогда она начинает задумываться, а может у него есть любовница, а он испытывает плотской голод, и спешит искать ту, что заставит его воспарить. Тогда-то все может и рухнуть в один миг. Тогда-то происходит излом…
Вивьен Грин была той женщиной, что могла одним взглядом завлечь мужчину в свои сети. Ей светской красавице, новоиспеченной жене уже не молодого политика, удалось завлечь мужчину, который, как виделось, не поддается соблазнам. Она бросала короткие взгляды, пока его восхитительная жена, эта фея для других, но не для своего мужа, порхала среди гостей, обольщая то МакДональда, то Черчилля, то братьев Чемберленов. Он жадно все это время смотрел на другую. Вильям Трейндж не устоял…
Мужчины склоны к порокам, и соблазнам, лишь редкие из них могут хранить верность, как лебедь своей спутнице. Они падки на соблазн, особенно когда их возраст пересекает отмету тридцать пять. Они уже ощущают себя не такими божественными, и все больше начинают искать спутниц моложе себя. Вивьен это знала, знала, что мужчины склоны к дуновеньям своих желаний, они пленники своих грешных мыслей. Да, она видит его голодный взгляд, кожей чувствует его возбужденную плоть и сознанье, его мечты и виденья, в них он ее касается, в них он сходит с ума в ее объятьях. Она подождала, когда он совсем останется один, чтобы подойти к нему. Его взгляд пробежался по ее декольте. Да, от этой голубоглазой брюнетки у него закипала кровь. Она взяла его за локоть увлекая за собой. Все было слишком греховно, но все было так, как хотел он. Девушка оказалась страстной любовницей. Животное желание захватило его с головой. Она жена одного из знакомых, он женатый на самой лучшей женщине на свете, но это не остановило его.
Мужчины склоны к порокам, а умелая женщина пользуется этим, они знают, что мужчины глупы, когда касается телесности. Вивьен готова была поддерживать эти глупые стремления. Ей было скучно в свете, скучно и с мужем, который уставал и лишь в редкие минуты, прижимал к кровати и по прежней привычке выражал своей супружеский долго. Она вышла замуж за него лишь из-за его состояния и его положения в обществе. Но любить? Нет, для любви есть другие мужчины, для любви нет стеснений, любовь это сладкий плод, что нужно испивать медленно, и похоже Вильям Трейндж готов отведать этот плод вместе с ней. Его жена не видит этого, для нее он ее мужчина, для нее он всегда будет с ней. Глупышка…
Мария месяц жила, словно с закрытыми глазами и только позже заметила, как ее муж изменился. Его глаза похолодели, и понемногу начала уходить нежность. Ночами смотря в потолок она ждала его прикосновений, но вместо этого она впервые испытала одиночество. Что же ей было делать? Она твердила себе, что просто после стольких лет такое часто происходит, но после каждой ночи понимала, что так не должно быть. Что-то должно было бы произойти, что сблизило бы их вновь. Мария страдала, она снова и снова меняла себя, чтобы показать, что она все та же юная ирландская девушка. Но мужчины странные существа, они разрываются между старой любовь и новой сильной страстью. Им так сложно сделать иногда выбор, что они не замечают, как делают больно другим. Мария поняла, что ее муж неверен ей, и не смогла терпеть это. Мудрая женщина делает вид, что не знает, но в тоже время борется за свое счастье, так что бы ее муж не понял этого, не решив, что она слишком ревнивая. Она нашла письмо от Вивьен Грин и тогда-то поняла, что у ее мужа роман с этой особой.
Она написала письмо для мужа Вивьен изменив свой почерк до неузнаваемости, намекнув, что его молодая жена изменяет ему. Вивьен получив это письмо испугалась, сказав Вильяму, чтобы они больше никогда не встречались. Он не долго прибывал в апатии. Рамсей МакДональд решил отправить Вильяма в посольство Франции. Так Вильяму пришлось уехать вместе со своей семьей в Париж. Там пришлось ему забыть о своем романе и вновь посмотреть на свою жену влюбленными глазами. Иногда стоит сделать глупый поступок, чтобы понять что же за чудо рядом с нами.
Мужчины склоны к ошибкам, но мудрые женщины склоны прощать. Любовь часто слепа, любовь часто глупа, но только она дает неповторимое чувство счастья и эйфории. Без этого чувства вся жизнь пуста, без этой радости жизнь не прожита. Все люди совершают ошибки, и нужно научить прощать ради себя самих.
₪
Август 1925.
Беременность не изменила привычек юной леди Хомс, она все также любила по утру вдыхать свежий воздух, и выходить в сад, принимать гостей и готовить для них лакомства. Виктор перестал уходить утром, оставляя лишь записку, он поцеловал ее в щеку теперь, прежде чем уйти, и подолгу держал руку на ее растущем животе. Он любил эту девочку больше всех, она скрасила его одиночество, научила прощать, и научила достигать новых пределов в жизни. Она подогревала его тщеславие, часто стыдя его нерешительность. Они так с Артуром совсем не заметили, как их жены стали управлять ими. Нет они не были тем типом женщин, что положат все на алтарь своих амбиций, им не к чему приносит себя в жертву ради успеха своего мужа, чтобы тоже быть успешной. Нет, они были совсем другими. Виктор восхищался ими, и конечно, как попытался сделать Артур, запереть своих прелестную жену в четырех стенах, чтобы ничего на роком не случилось, он не стал этого делать. Как он мог посадить любимую под стекленный колпак.
Диана не изменилась с беременностью, она стала только краше, молодая цветущая женщина. Ночью он нежно обнимал ее, уже не было той горячей страсти, это было проявление уважения к матери его ребенка. Он легко касался ее затылка губами, а потом бесконечно долго любил ее, находя ее тело и дух источником бесконечного наслаждения. Иногда она из-за эмоционального стояния плакала, прося его прежнего напора, и он покорно это исполнял. Он любил ее, как же он мог отказывать ей в ее капризах, для него это казалось, так он мучает ее. Разве можно мучить ее? Впервые за многие годы проведенные в Лондоне, а уже прошло одиннадцать лет, он ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Ему не нужны были его заводы, деньги, он просто мечтал всегда быть рядом с ней. Диана же ощущала себя вечно парящей над землей. Ее любил Виктор Хомс, холодный надменный ирландец, в семье которого мало у кого было сердце. Но он был другим, совсем другим, и от этой мысли она постоянно улыбалась.
15 августа на свет появился их первенец. Диана совсем не беспокоилась о том, а вдруг это будет девочка. Они даже шутили с Джейсоном, у которого примерно в тоже время должен был родится ребенок, что их дочь выйдет замуж за его сына, или наоборот. Ей положили на живот красненький комочек, она посмотрела в его лицо, потом лица акушерок, они улыбались, а она немного не понимала, что все это означает.
– Это мальчик, миледи, – произнесла самая старая из них, – очень красивый мальчик, очень похож на вас.
– О, – воскликнула Диана, гладя младенца робка по головке, – а где мой муж? – она знала, что часто мужья в такие минуты напиваются чуть ли не до беспамятства, чтобы только не слышать истошных криков своих жен, а другие заранее начинали отмечать.
– Мы уже послали за ним, миледи.
Его жена рожала в госпитале Артура и Джейсона, и конечно, Виктор сидел в кабинете, ожидая, когда его позовут. Еще многие помнили как он работал здесь простым терапевтом, и к его жене относились, как к королеве. Он нервничал, хотя помнил, как его мать рожала его брата и сестру. Он помнил, как она тогда громко тогда кричала, произнося иногда слова брани, а потом по дому пронесся плач младенца. Виктор смотрел в окно, ему было все равно кто появиться на свет. Мальчик, это, конечно же, очень хорошо, наследник, а может быть он и не захочет продолжать его дела. Он мечтал о дочери, чтобы заботиться о ней, лелеять ее, как свою жену, а потом со слезами в глазах отдать ее в руки будущего мужа. Кто-то тихо вошел, он обернулся у порога жалась молодая медсестра.
– Все закончилось, – произнесла она.
– Как она? – он боялся в редкие минуты ужаса, что его хрупкая девочка умрет при родах.
– Счастлива, искала вас. Она очень вымотана, милорд. Вы хотите узнать кто у вас родился? – спросила девушка.
– Нет, она сама мне все скажет, – Виктор мягко улыбнулся, – пойдемте.
Он вошел в палату, его Диана уже спала, он поцеловал ее в лоб, рядом в колыбельке лежал сверток перевязанный голубой лентой. Мальчик. Он взял его на руки, заглядывая в лицо, изучая черты. Волосы у него были темные, значит он будет первым не рыжеволосым Хомсом, была надежда, что глаза будут его, но на самом деле он не расстраивался. Он неловко качал сына на руках, прижимая к себе. Виктор улыбнулся, ребенок стал ворочаться, начиная плакать.
– Тише, не плачь, я твой отец, как же мы назовем тебя? – ребенок успокоился. Виктор обернулся, увидев, что жена проснулась, и наблюдала за ним из-под опущенных ресниц.
– Да и как? – выдохнула она.
– Я бы хотел Джордж, как нашего короля[14], я бы хотел Джордж Дезмонд Блейк, моего деда звали Дезмонд Джордж Роберт…
– Понимаю, что это значит для тебя, миленький мой, – прошептала Диана, – он умер молодым, и чтобы наш сын не повторил его судьбу, ты так решил изменить имя?
– Да, – он отдал ей сына, – отдыхай, любимая. Ты только что, за двести лет родила первого лорда Хомса на английской земле, – он поцеловал ее в щеку, и тихо вышел, счастье переполняло его, как никогда.
Три дня спустя на свет появилась дочь Джейсона. Его жена легко разрешилась от бремени, что Каталина поспешила посчитать дурным знаком. Она взяв дочь на руки, вспомнила, как все эти месяцы грезила о дочери, представляя, что та обязательно будет похожа на нее. Малышка и в правду была сразу же смуглянкой и темноволосой, совсем ничего общего с отцом-англичанином. Каталина прижимала ее груди, словно, боясь, что ее муж разочаруется о ее появление на свет.
– Как же ты ее назовешь? – спросила спустя день Каталина у Джейсона.
– Не знаю, мою бабушку звали Джулия, – пробурчал он.
– Джулия, – протянула Кат, – это потрясающее имя, мне нравиться, у вас даже имя нажинается с одной буквы. Может Джулия Фермина?
– Может ты хотела, сказать Гермиона? – спросил тихо Джейсон, – или наша дочь должна помнить, что она наполовину испанка?
– Конечно, – Каталина присела на постели, – я хочу, чтобы она знала об этом.
– Я тоже, – Джейсон весь просто просиял, – вот и невеста для Джорджа! – он засмеялся. Ах, если бы он знал, что не все мечты станут реальными…
₪
Каролина посмотрела на поле, два месяца назад у нее родился первый внук, Аделаида родила сына, которого крестили Фрэнк Маршалл Эдвард. Она была счастлива наконец-то ее мечты начали сбываться, она уже не помнила, что у нее есть два внука от Марии, и что возможно у Виктора кто-то давно родился. Пришел муж, он был крайне взволнован, он протянул ей письмо, написанное до боли знакомым почерком. Это было письмо от Виктора. Как он вообще посмел писать сюда! Но она все прочитала:
Здравствуйте лорд и леди Хомс,
Мои дела идут, как нельзя лучше, за пять лет я не только приумножил свое состояние, и могу позволить себе очень многое. Мы купили большой дом в Кенсингтоне и машину, часто ездим на континент. Но самое главное у нас с Дианой родился сын. 15 августа на свет появился Джордж Дезмонд Блейк, новый лорд Хомс на новой земле. Шлю всем приветы.
Лорд Виктор Хомс.
– Как он вообще смеет писать! – разъярилась Каролина, – да, кто он вообще такой!
– Успокойся, дорогая, – Эдвард сел в кресло, в то время, как его жена мерила большими шагами террасу, – их брак законен, как и этот ребенок.
– Законен!? Ты выбрал ему жену, ты давал согласие? Да, она вообще не чета нам! Дочь нищего герцога, дочь той шлюхи, ради которой вы готовы были забыть все!
– Не смей, так говорить о Джорджине! – прогремел Эдвард, – в отличии от тебя, она не дела того, что ты натворила! Я знаю, что ты сделала все, чтобы Виктор ушел отсюда, ты сделала все, чтобы наша семья раскололась навсегда! Ты нарушила все вековые правила!
– Он был не достойным! – крикнула Каролина, словно хватаясь за спасительную соломинку.
– Как, оказалось достойным. Ты сделала все, чтобы я считал его таковым. Да, я его ненавижу за то, что он забыл все, что дали нам предки, но он лорд Хомс, и нам нужно признать это!
– Никогда! – она вышла в сад, вдыхая аромат яблок и роз. Прошло двадцать семь лет, а она все также ненавидела Виктора, она не могла его любить ненависть съела все чувства, окрасив ее сердце в черный цвет.
«Ты еще вспомнишь этот день, когда получишь весточку от сына, когда у него родиться сын. Месть делает нас слабыми, и лишает нас возможности мыслить и думать» «Один разрушит все, другой получит все» – теперь пророчество старухи, похоже, стало реалию.
Увы! Я никогда еще не слышал
И не читал – в истории ли, в сказке ль, –
Чтоб гладким был путь истинной любви.
Уильям Шекспир. Сон в летнюю ночь
Глава шестая.
Процветание.
Сентябрь 1925.
В церкви Святого Августа, где когда-то венчались Диана и Виктор, крестили их первого ребенка. В крестные родители они выбрали Артура и Каталину. На крещение было не так много людей, но за то на следующий день пышно отмечали рождение Джорджа. Виктор был, как в сказке, не смотря на тяжелые будни. Джордж был тихим ребенком, поэтому Диана спокойно спала по ночам. Заботу о нем сразу же взяли на себя Глория и Барбара, они души не чаяли в этом малыше, считая его самым прекрасным младенцем. Диана не изменила своих многих привычек, на что завистники стали поговаривать, что юная супруга не собирается растить ребенка сама. Просто Диана многое успевала, ей легкое все давалось по жизни.
Джордж в тот день мирно посапывал в своей колыбельке, а сама Диана расчесывала волосы. Она встретилась взглядом с Виктором, он пришел в спальню, яростно скидывая с себя пиджак и галстук. Диана увидела, как он бросил какой-то листок на прикроватную тумбочку. Он сдерживал себя, чтобы не разбудить сына, все в нем просто клокотало, заметила Диана. Виктор совсем разделся, надевая свои пижамные штаны, он забрался в постель, пытаясь уснуть.
– Ну, и долго ты будешь молчать, как мышь с ртом полной зерна? – услышал он настойчивый голос жены.
– Я не хочу об этом говорить, – отрезал он, Диана легла рядом с ним, но потом протянула руку через него, чтобы взять то, что он кинул на тумбочку. Он перехватил ее руку, – не делай этого, Диана.
– Тогда, проваливай отсюда, – прошипела Диана. Он изумлено посмотрел на нее, не понимая причину ее гнева.
– Ты не можешь так говорить! – воскликнул Виктор.
– Еще, как могу! От тебя за километр несет дешевым спиртным! Где вы черт возьми были, Виктор Хомс? Я не позволю тебе, изменять мне! – Диана перешла почти на крик.
– Я не изменяю тебе! – прошептал он, приказывая ей успокоиться. Виктор бросил быстрый взгляд на сына.
– Тогда в чем дело? – она все-таки заставила рассказать его все. Диана приняла конверт, проводя по буквам: «Хомсбери», «Леди Каролина Хомс», – так вот оно в чем дело! У твоего брата родился сын, четыре месяца назад, а он младше тебя, это тебя беспокоит? – он кивнул, – Ох, Виктор, и ты из-за этого пил? Глупенький…
– Диана, он лучше меня, – пробормотал он, уткнувшись ей в грудь.
– Чем? Посмотри, чего ты добился ты за одиннадцать лет превратился в успешного человека, а кто он? Всего лишь помощник твоего отца, – Диана легко касалась его волос, – не думай об этом.
– Ты будешь меня любить даже нищим? – спросил он вдруг.
– Конечно, я и влюбилась в тебя нищего, – их глаза встретились, он потянулся к ее губам, – ты это ты, ты не все.
– Диана, – выдохнул он, – я скучал по тебе. Я думал, что сойду с ума за эти четыре месяца эротической пытки. Я был на краю пропасти, но ты… ты спасла меня. Если бы не ты, то не было и меня…
– Тихо, – ответила она.
Он стянул через голову ее ночную рубашку, кидая ее на пол. Он наполнил легкие легким ароматом ее масел, которыми она умащала кожу. Он опрокинул ее на постель, нежно гладя грудь и живот, благоговейно целуя новые складочки ее тела. Диана обняла его за плечи, подталкивая его к более решительным действиям. Ее плоть сильно изголодалась, внутри все уже горело от его неторопливых прикосновений. Он засмеялся ей в ухо, продолжая, проверять ее выдержку. Диана теснее прижалась к нему, обвивая ногой его талию. Она пробормотала что-то бессвязное на французском, он снова рассмеялся ей в ухо, как кот поймавший мышь.
Когда любовь и страсть сплетаются воедино это всегда прекрасно. Когда в душе зацветают цветы и порхают бабочки, то значит счастье осветило тебя. Уже ночью Диана, гладя голову Виктора покоящиеся у нее груди, шептала нежности, она любила его, и сделать его счастливым это цель всей ее жизни. Как Джорджина сделала счастливым ее отца.
₪
Декабрь 1925 – март 1926.
– Как мой крестник? – спросил Артур у Дианы. Он поцеловал ее в щеку, усаживая ее в кресло. Она решила заехать к ним с Урсулой домой на Довер-стрит. Милая но уже не молодая служанка открыла ей дверь, но Артур показал жестом, что сам разберется с гостьей.
– Хорошо, – прошептала она, – а как моя племянница? – она скинула с себя жакет, аккуратно положив на спинку темно-зеленой софы.
– Растет, – Артур налил Диане лимонада, – я переживаю за Веру, – Диана подняла на него глаза, он тяжело вздохнул.
– Ты?! – она не понимала его совсем, – ты, что почти ненавидел ее, а теперь ты переживаешь за нее?
– А почему бы и нет! – отрезал он, одергивая себя за то, что повышает на нее голос, – что тут такого?!
– Ничего, – невозмутимо произнесла Диана, – просто, я тебя совсем не понимаю, теперь я понимаю Урсулу. Виктор всегда для всех открыт, а ты постоянно прячешься, Урсула объясняла, но я все равно ничего не понимаю.
– Я не Виктор, Диана. Я совсем другой, я не обязан объяснять свои поступки! – он снова повысил голос, ожидая, что она скажет ему что-нибудь, чтобы охладить свой пыл. Что же он творит она же жена его друга, сестра его любимой женщины.
– Не обязан, просто хватит бегать от всех, и от самого себя, – Диана вновь посмотрела на него. Нет, у Урсулы нет такого взгляда зеленых глаз.
– Ты ошибаешься! – процедил он сквозь зубы, видя, как она встала и собралась уходить.
– Я никогда не ошибаюсь в людях, Артур, я слишком хорошо тебя знаю, – Диана замерла у порога, сверля взглядом Артура.
– Ты просто плохо меня знаешь! – он начал ходить по комнате, как тигр в клетке.
– Достаточно, можешь, объяснишь мне причину всего этого, – она сказала это, как его отец, он отвернулся от нее, скрывая как слезы злости выступили в глазах. Какое она имеет право вмешиваться в их с Урсулой жизнь!
– Какого черта, ты лезешь в нашу жизнь! Виктора пилить мало! – она сделала полшага к нему навстречу, – он стал совсем другим, и ты его сделала таким.
– Каким? Добрым и открытым? – она приподняла одну бровь, – В отличии от тебя я знаю о его детстве очень много, и понимаю многое в его поступках.
– Ничего, ты о нем не знаешь! Или ты думала, что за два года ты узнала о нем все! – Диана опустила глаза, смотря на него исподлобья, от этого взгляда он вздрогнул.
– Да! – выпалила она, – я дочь Джорджины Грандж! Я много знаю о природе мужчин!
– Ах, вот оно в чем дело? А ты не думала, что я мог изменить свое мнение о Вере?
– Ага, потому что она стала женой Фредерика? – язвительно спросила Диана.
– Может и так! – он еле сдерживал себя.
– Я, наверное, поеду, – Диана обвила пальцами дверную ручку, жаль что Урсула с детьми была у Аманды. Она вышла из их квартиры, садясь в свою машину, водитель посмотрел на нее, взглядом спрашивая куда ехать. Она решилась навестить Веру.
После ухода Дианы внутри у Артура все клокотало, он испытывал гнев, и ему не хотелось больше думать об этом. Почему все постоянно его упрекают в не последовательности поступков, в скрытности. Он ведь беспокоиться о Вере, как врач беспокоиться о здоровье своего пациента, все ведь просто не нужно копаться у него в душе, не нужно искать причины его поведения, не надо его сравнивать с Виктором. Они с детства были разными, отличались друг от друга во многом, только схожи, наверное, были всегда в одном в стремление стать врачами. Порой он не понимал как они вообще могли дружить, да и как Урсула могла терпеть его скверный характер. Диана была права, но признать себя не правым очень тяжело, как и любому мужчине.
Вера встретила Диану радушно, но она заметила легкую грусть в ее глазах. С Фредериком отношения окончательно наладились, но иногда, в редкие минуты, почему-то сердце болело. Лежа по ночам в постели с Фредериком, она вспоминала о своем детстве, тогда-то ни крепкие объятья мужа, ни что-либо другое не помогало ей. Вера поэтому и предпочитала быть ветряной, так легче жить, по своей природе она была меланхоликом, и Диана это знала. Он был ее единственным родным человеком в этом мире, она любила его, только любовь не лилась больше через край. Ее можно было понять: муж в работе, свекровь, которая заменила ей мать, болела, так что уже почти не могла стать с постели и желание иметь ребенка, когда все ее подруги с детьми. Конечно, она выходила в свет, общалась с людьми, тогда-то она и попала в Британский музей, как искусствовед. Вера с юности любила античность, и поглощала книги в библиотеке Петра, а потом приехав в Англию, она стала узнавать Лондон, в то время, как Федор думал, что она порхает среди мужчин. Вера сама виновата, что о ней так думал. Когда она сказала ему о своей работе, он воспринял это во штыки, но потом все же согласился, ему пришлось это сделать. Вера встречала новый год с радостью в сердце, зная, что работа поможет ей стереть все ее сомненья. Но будущий год начинался счастливо, а потом все произошло не так, как они об этом мечтали.
₪
В конце марта многое изменилось, страна тяжело выходила из кризиса, словно старательно стирая с себя остатки краски от войны. Жизнь уже не могла быть прежней, и от этого порой было больно, остались воспоминания о прошлой жизни, а будущее было таким туманным, от чего вопросов было больше чем ответов. В тот март они хоронили Лидию, не все ее любили, не все ее понимали, но отчего было так болезненно на душе. Только теряя, ты понимаешь, что что-то надломилось в тебе от утраты. Так Фредерик и Вера остались одни в этом мире, ушел последний человек, что связывал их с миром, которого уже давно нет. Как говорят беда не приходит одна, счастье разрушило несчастье. Лидия в последние месяцы много болела, Вера работала, как и Фредерик, и поэтому с Лидией находилась рядом сиделка. Она умерла тихо, но Фредерик поспешил обвинить Веру в том, что она своим безразличием к их дому и семье ускорила смерть его матери. Не успев похоронить мать, они успели поругаться.
На похоронах было много людей, не смотря на желчность Лидии, ее многие любили. Они приходили в православный храм, где отпевали Лидию, выражая слова сочувствия чете Сван. Вера и Фредерик стояли по разным углам, даже не смея бросать друг на друга взгляды.
– Вера, что с тобой? – обеспокоено произнес Сайман, подхватывая ее на руки, чтобы она не упала, – как ты себя чувствуешь?
– Голова кружиться, – пролепетала она.
– Сейчас, – он оглянулся по сторонам, неподалеку с ними был Артур с Урсулой. В тот момент Урсула обратила взор на них, дергая мужа за руку, Артур аккуратно протиснулся сквозь толпу.
– Что случилось? Это, наверное, просто волнение, – первое, что пришло в голову сказал Артур.
– Ты не видишь она бледная, ее нужно вывести на свежий воздух, – предложил Сайман, только там они поняли что происходит с Верой, – да, у нее кровотечение!
– Оставайся здесь, а я пойду за Джейсоном, – приказал Артур.
– Сайман, я ничего не чувствую, я совсем ничего не чувствую, – отчаянно шептала Вера.
– Тихо, успокойся, – Сайман посадил ее на ступеньку церкви, ожидая прихода друзей, – вы сказали Фредерику?
– Не было времени, – огрызнулся Джейсон, – я убью этого ублюдка когда-нибудь.
Они провезли ее в свой госпиталь сразу же, кладя на операционный стол. Вера была беременна, и эту беременность не удалось сохранить. Они чудом сохранили все ее дето-рожденные органы. Она была еще молода, ей было всего лишь двадцать четыре, но почему-то ей не удавалось выносить ребенка, что-то не складывалось у них с Фредериком. Джейсон готов был сорваться на друга за его беспечность, его жене нужен покой, а он вечно ей выматывает душу своими капризами и отказами. Почему он так жесток к ней? Только к обеду Фредерик со всеми остальными прибыл в госпиталь. Он увидел злое выражение лица у Джейсона и все понял, хотя он ничего не понял. Что же он натворил все-таки? Джейсон метнулся к нему, Артур даже не стал его удерживать, зная, что это бесполезно. Джейсон схватил Фредерика за грудки, нервно тряся его.
– Ты опять наплевал на нее!? Ты опять душу отвел на ней!? Ты не можешь быть ее мужем. Моли бога, чтобы все было хорошо, валяйся у нас в ногах, что мы сохранили ее шанс стать матерью! – он резко отпустил друга. Каталина попыталась удержать мужа, она встала перед ним, но он отодвинул ее.
– Джейсон, успокойся! – крикнула она, – так ты ничего не сделаешь! – он словно в одну секунду успокоился. Он развернулся и ушел. Он зашел к Вере, где у нее был Сайман, она уже пришла в себя, прося воды. Артур тоже зашел вместе другом.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Артур, присаживаясь на ее край постели.
– Все ужасно болит, – прошептала Вера.
– Это нормально, – Джейсон улыбнулся, – ты хоть знала, что ждешь ребенка?
– Нет, – она покачала головой, словно для еще большей убедительности.
– Прости, мы не смогли его сохранить, – проронил Артур.
– Все хорошо, – отвлечено сказала она.
– Ничего, не хорошо, – произнес Сайман, – он хоть нам и друг, но ты уходи от него, поживешь у нас с Амандой.
– Я не могу, – Артур заметил панику на ее лице.
– В данном случаи так будет лучше, – парировал он, – Вера, тебе нужен покой, а не чтобы он выматывал тебе нервы каждый день. Так дело дальше не пойдет, еще один случай и ты…
– Но… – попыталась слабо возразить Вера.
– Выздоравливай, – Сайман попросил всех уйти и вышел вместе со всеми.
Фредерик смог навестить жену только на следующий день. Он принес ей огромный букет роз и вазу апельсинов. Она посмотрела на него, так что внутри у него все перевернулось. Вера старалась почти не глядеть на него, боясь, что скажет что-то не то, и это изменит ее решение. Фредерик стоял в лучах утреннего солнца, от него веяло теплом, и исходила нежность.
