Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5. Решение…

Я не выдержала безобразия за столом, а ещё этой ужасной догадки, что я теперь их мать. Мой перфекционизм упал в обморок. Я встала из-за стола и, не прощаясь, просто ушла.

Вдогонку же мне полетела раздражённая фраза, брошенная младшим Михаилом:

– Ну вот, она, как всегда, не обращает на нас никакого внимания. Вы видели, Эльза Васильевна?

Видимо, это обращались к няне, и та промолчала, но мне было всё равно. Это не мои дети, я вообще не при делах!

Внутри начало закипать возмущение, голова пухла от всего того безобразия, что видели мои глаза. Боже, как я здесь оказалась и как выбраться отсюда? Нет уж, хватит, мне нужно срочно поговорить с Алексеем Яковлевичем!

К счастью, плохой памятью не страдала и легко нашла дорогу обратно к кабинету этого напыщенного индюка. По какой-то странной привычке, позволяющей посторонним слышать приватные разговоры, дверь он снова не закрыл. Но когда я подошла поближе, то услышала два мужских голоса.

Один принадлежал Алексею Яковлевичу, а второй был мне незнаком. Наверное, тот самый его друг-товарищ… Сергей Павлович. Я была настолько возмущена, что, пожалуй, вошла бы туда, бесцеремонно прервав их разговор. Однако смысл их слов заставил замереть на месте.

Они говорили обо мне, точнее, о той женщине, в тело которой я попала.

– Слушай, Алёша, я думаю, ты должен развестись с ней…

– Мне религия не позволяет бросать женщину после общей постели, – спокойно возразил Алексей Яковлевич.

– Но ты никогда не был особенно религиозен. Это всё влияние матушки. Она настращала тебя небесными карами. Твоя жена – это просто пугало, прости за прямоту, огородное пугало. Над ней смеётся весь высший свет. В городе толки только о ней и о тебе бестолковом. Каждый потешается, как старик Орловский обставил тебя. Хорошенькую дочь приберёг для более удачного брака, а тебе спихнул это страшилище.

Алексей Яковлевич ничего не возразил. Не возмутился тем, что кто-то оскорбил его жену. Помолчав некоторое время, он наконец ответил:

– Развод – это слишком хлопотно. У меня сейчас… не самые лучшие отношения с князем. Боюсь, если разведусь в столь неудачное время, проблемы только усугубятся. Да и не по душе мне это. Матушка действительно говорила, что развод – дело неблагодарное. В любом случае, Орловский младшую дочь за меня уже не отдаст. И останутся мои дети опять без матери.

– Так они и так без матери, – возмутился Сергей Павлович. – По твоим же словам. Ты хоть не бери её больше никуда. Ни на приёмы, ни на обеды, коли не хочешь, чтобы позор покрывал ваше семейство годами. Сестрица твоя, Любава, уже язык сточила жалобами, что из-за твоей жены и она стала объектом насмешек. Мол… род Разумовских теперь точно изведётся. Особенно если столь неприглядная девица родит тебе ещё одного ребёнка.

– Не родит, – мрачно произнёс Алексей Яковлевич. – Я к ней не хожу.

– Что? – удивился Сергей Павлович. – Впрочем, понять тебя можно. Но… ежели приспичит, то как справляешься?

– Никак, – ответил Алексей Яковлевич. – Мне сейчас не до этого.

Я готова была лопнуть от возмущения. Подлецы! И один, и второй. Обсуждают за спиной бедную женщину, всячески порочат, унижают, как о вещи какой-то говорят. Просто возмутительно и отвратительно! Как же мне захотелось заскочить в кабинет и хорошенько влепить этому Алексею Яковлевичу по наглой морде. Но гнев не лучший помощник. Лучше я не буду совершать необдуманных поступков. Мой перфекционизм никогда не позволит действовать без тщательного обдумывания всех последствий.

– Ладно, Алёша, дорогой, не унывай. Авось успокоятся все, слухи поутихнут, но ты советами моими не пренебрегай, старайся Марту свою никуда не брать. И о разводе серьёзно подумай. Найдётся для тебя пригожая девица, та, которая и детей твоих полюбит, и которую не стыдно будет в свет вывести…

Не знаю, каким было выражение на лице Алексея Яковлевича, но дослушивать не стала. Прошмыгнула мимо, свернув в ближайший поворот, и направилась к той самой спальне, в которой очнулась. Найдя её без труда – у меня была идеальная память – я закрыла дверь.

Заперла ее на щеколду и прижалась спиной к деревянной поверхности.

Боже, куда меня занесло??? Это же рассадник высокомерия и глубочайшего нравственного упадка. Неужели мне придётся жить здесь? Может, усну и проснусь в своём мире? Но дело же не во сне. Похоже, там я просто умерла…

От этой мысли стало ужасно тоскливо, но во мне тут же вспыхнуло новое чувство – то самое упрямство, которое всегда было двигателем моей жизни. Да, всё это сложно. Обстоятельства, люди, дети – это серьёзный вызов. Вызов моему характеру, силе воли, моему будущему. Но разве я не люблю принимать такие вызовы? Разве не свербит внутри дикое желание поставить всех на место?

Прошлая моя жизнь была в какой-то степени похожа на эту. Тяжёлое детство в неблагополучной семье заставило меня мечтать о благополучии. И я добилась всего сама. Закончила школу на отлично, выучилась в университете, хоть по специальности работать так и не пошла. Стала блогером, научилась снимать, монтировать ролики, подбирать ключик к человеческим сердцам, создавая в своей жизни сказку – сказку истинного перфекциониста.

Я любила порядок, следила за своим здоровьем и внешностью. Обожала минимализм и могла часами убираться в квартире, получая от этого настоящий кайф. А всё потому, что моя прежняя жизнь была крайне неидеальной. Ведь до того, как я пришла к этому пониманию и достигла популярности, я валялась на самом дне социальной ямы.

Меня бросили родные, надо мной насмехались в школе. Я имела склонность к лишнему весу и не знала, как жить полноценной жизнью. Но сумела преодолеть все преграды одну за другой.

Теперь же новые преграды стоят передо мной. Неужели я не справлюсь во второй раз? Справлюсь, ещё как!

Именно в тот момент я поняла, чем буду заниматься в этом новом и странном мире…

Глава 6. Немного о здоровье…

Больше часа я лежала в кровати, уставившись в потрескавшийся потолок. Мысли текли вязко, как холодный мед. Я думала отгородиться от них, как и от ноющей усталости, что тянула тело вниз, но непривычный физический дискомфорт сбивал с правильного настроя.

– Ладно, – прошептала я себе. – Вставай.

Наконец, заставив себя пошевелиться, я присела в кровати. Мир слегка пошатнулся перед глазами. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и не рухнуть обратно. Тело было слабым, податливым, как будто его выжали до последней капли. Собрав остатки сил, я поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу.

Оно встретило меня безрадостным отражением. Лицо осунулось, кожа на щеках покраснела и воспалённо лоснилась. Волосы, выбившиеся из прически и безжизненно висевшие вдоль тела, давно потеряли здоровый блеск. Я пробежалась пальцами по ключицам, которые безобразно выпирали и придавали облику болезненный вид. В желудке неприятно покалывало, ощущалась тяжесть, будто организм отвергал пищу, съеденную в обед.

Отвращение сдавило изнутри. За этим телом, в которое я попала, требовался тщательный уход. И не только для привлекательности. Сейчас на кону стояло здоровье – самое важное сокровище каждого человека. Ведь без здоровья просто не может быть нормальной жизни…

Решение пришло мгновенно: начать заботиться о теле незамедлительно. Поправив волосы, я разгладила складки на платье ладонями и поспешила к выходу из комнаты.

Путь мой лежал на кухню, но не ради еды – желудок всё ещё протестовал. Мне нужно было найти простое и эффективное средство для ухода за кожей.

Я не знала, как туда добраться, поэтому, заметив первую попавшуюся служанку – юную девчонку лет пятнадцати – схватила ее за руку. Она вздрогнула и посмотрела на меня с испугом, но не нагло. Светлые волосы и большие голубые глаза, наполненные бесхитростностью, невольно напомнили ангела.

– Проводи меня на кухню, – сказала я ровно, не слишком мягко и не слишком резко. Девчонка тут же поклонилась и молча повела меня по коридору. На редкость замечательная, если сравнивать с остальными.

Кухня поразила меня своими масштабами. В помещении с очень высоким потолком стены были выложены неким подобием плитки. На стенах висели медные кастрюли и сотейники. По центру возвышались несколько массивных столов из темного дерева, за которыми суетились люди. Кухарки мелькали туда-сюда, как воробьи, помахивая черпаками и полотенцами. Несколько мальчишек-поварят таскали мешки с мукой и кочаны капусты. В печах весело трещали дрова, в воздухе пахло хлебом и жареным луком.

Мое внимание привлекла высокая и худая женщина, стоявшая за большим столом с корзинами. Каждая вторая работница подходила к ней и что-то спрашивала, из чего я сделала вывод, что она здесь главная. В отличие от стереотипных главных кухарок, она вовсе не была пухлой – ее лицо с резкими скулами и впалыми щеками выглядело хмурым и неприветливым. Увидев меня, она замерла и смерила взглядом, полным недовольства.

Я знала, что здороваться в данном случае будет несолидно, поэтому, натянув маску важности, спокойно обратилась к ней:

– Мне нужен стакан молока и три ложки мёда.

Женщина продолжала стоять, не шелохнувшись. В ее взгляде читалась смесь пренебрежения и вызова. Ещё одна бунтарка. Этот дом, как оказалось, был полон людей, постоянно балансирующих между высокомерием и откровенной наглостью.

– Может, вы не расслышали? – спросила я чуть громче с лёгкой издевкой. – У вас проблемы со слухом?

Я говорила медленно, громко и четко повторяя каждое слово:

– Стакан молока. И три ложки мёда. Прямо сейчас!

Кухня замерла. Во мгновение ока все вокруг уставились на нас, притихнув и тревожно ожидая развязки. Только надоедливый рой мух продолжал кружить над столами, нарушая тишину.

Наконец ледяная кухарка недовольно поджала губы, но все же развернулась. Глухим голосом она бросила через плечо:

– Настька, дай госпоже то, что она хочет.

Девушка, которая привела меня сюда, тут же бросилась исполнять поручение. Вскоре кувшинчик молока и тарелка с мёдом были у меня в руках. Я сдержанно улыбнулась Насте и произнесла:

– Ты молодец.

Та покраснела и смущенно опустила глаза.

– Запомню тебя, Настя.

Грациозно развернувшись (не зря я пару лет ходила на секцию восточных танцев, двигаться красиво точно умею), я выплыла из кухни, очень величественно прижимая посуду к груди.

Этот дом был пропитан неприязнью ко мне, и виной всему было отношение хозяина дома, чтоб ему икалось. Алексей Яковлевич, очевидно, приложил руку к тому, чтобы слуги ни во что меня не ставили. Но ничего. Я переживу. Со злыми языками приходилось встречаться и раньше.

Вернувшись в свою комнату, я аккуратно перемешала оба ингредиента, благо, молоко было теплым. Влила я его совсем немного. Получившуюся кашицу осторожно намазала себе на запястье. Выждав некоторое время и не обнаружив покраснения, я сделала радостный вывод, что аллергическая реакция мне не грозит.

Через полчаса стояла перед зеркалом и наносила на лицо это суперсредство. Оно было липким, но я знала, что должен быть замечательный эффект. Молочная кислота аккуратно отшелушивала омертвевшие клетки, а жиры питали кожу. Мёд, обладая антибактериальными свойствами, должен был ускорить заживление ран и погасить воспаления.

Когда смесь подсохла, я умылась водой из кувшина. Кожа стала чуть более гладкой, хотя красные пятна пока не исчезли. Но я знала, что результат будет виден не сразу. Это было только начало. У меня в запасе еще много рецептов, которые в конце концов помогут вернуть это тело в норму.

Спустя несколько часов в комнату постучала рыжеволосая служанка – та самая, что вчера нападала на меня вместе с подружками. На сей раз она была одна и явно не собиралась нарываться. Вместо этого она смерила меня взглядом, полным презрения, и процедила сквозь зубы:

– Господин зовёт на ужин.

Мои брови изумленно взлетели вверх.

– Шо? Опять? – произнесла, не сдержавшись.

А я-то наделась, что это безобразие в виде совместных трапез будет случаться у нас не чаще одного раза в день…

Глава 7. Первый разговор, первая пикировка…

Я сидела за столом, перемешивала кашу, но есть почти не могла. Отвратительный привкус во рту и вид пищи вызывали тошноту. На овощи и смотреть не могла, не говоря уже о жирном мясе. Странное это было состояние: желудок будто сводило узлом, но я не могла понять, что со мной происходит. Наверное, у хозяйки этого тела сдали нервы. Как тут не нервничать? Вечные упрёки, недовольные лица и эти нескончаемые вечера, когда каждый ужин превращается в пытку. Может, у меня воспаление кишечника или что-то с поджелудочной, но одно было ясно: о своём питании придётся заботиться самой, а не есть то, что подают здесь.

Алексей Яковлевич, как всегда, ел грациозно, не спеша. Движения его были плавными, лицо сосредоточенным. Наелся он быстро, довольствуясь скромной порцией каши с мясом и салатом. Ему и не нужно было больше. Целый день аристократ сидел за своим рабочим столом, не растрачивая энергию, и оттого, казалось, пища приносила ему лишь эстетическое наслаждение. Взгляд у него всё время был одинаковый: отстранённый, будто он вовсе не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях. И лишь дети, играющие за столом, вырывали его из этого состояния.

Кажется, старшие делали вид, что не могут наколоть овощи на вилки. В итоге, соленья падали с вилок на скатерть, а младший, трёхлетний, с задором наблюдал за их шалостями. Две девочки – единственные среди них – тихо ковырялись в тарелках. Они были похожи на отца: темноволосые, с большими глазами, но в них не было той холодной строгости, которая составляла львиную долю личности их отца. Девчонки вели себя осторожно, держались чуть особняком, доказывая, что нравом они, возможно, пошли в мать.

Неожиданно младший мальчик схватил с тарелки квашеный помидор и с силой бросил его в служанку, стоящую напротив. Она не успела отреагировать – алый плод ударил её в грудь, оставив пятно на платье. Взвизгнув от неожиданности, девушка сделала шаг назад, но было уже поздно. Алексей Яковлевич громко стукнул ладонью по столу, и дети вздрогнули, испуганно посмотрев на отца. Он не стал повышать голос, но тон показался убийственным. Однако… обратился он вовсе не к своим отпрыскам, а к бедной няне, которая побледнела, как полотно.

– Вы не справляетесь со своими обязанностями, – произнес аристократ строго. – Заберите детей. Им пора спать. А завтра мы обсудим вашу компетентность, Эльза Васильевна!

Бедная женщина побледнела ещё больше, едва слышно предложила детям встать, и те, будто почувствовав её страх, послушно поднялись. Только младший не сразу поддался – его пришлось поднимать на руки одной из служанок. Он бился, как маленький дикий зверёк, колотя её по плечам, но девушка быстро унесла малыша из комнаты. Гостиная опустела, и я осознала, что мы с несносным супругом остались одни.

Как же всё изменилось за последние несколько часов! Ещё недавно я собиралась поговорить с ним по-человечески, найти хотя бы крупицу понимания, но после этой сцены – нет. Я видела его натуру всё яснее.

Алексей Яковлевич сидел неподвижно, крепко сжав челюсти, будто боролся с приступом ярости. Наблюдая за ним, я невольно отметила: его лицо, несмотря на безупречные черты, выглядело отталкивающе. Красота тела быстро тускнела, когда за ней вскрывалась гниль души…

Мужчина резко повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло холодное напряжение.

– Марта! – произнёс он, словно плетью ударил. Ах да, сейчас меня зовут Марта. Надо же, у нас с этой несчастной женщиной даже имена схожи. Она – Марта, я – Мара. Что ж, пока побуду Мартой…. – Ты совершенно не занимаешься детьми. Они запущены. Им нужна мать. А ты прохлаждаешься в своей комнате! Долго это будет продолжаться?

Одна моя бровь вопросительно поползла вверх. Я хорошо умею изображать подобное выражение лица. На некоторых спесивых действует безотказно. По крайней мере, действовало там, на Земле. Я любила изображать нужные эмоции в нужное время. Люди легко поддаются таким манипуляциям, хоть и не все. В данном случае, мне действительно попался крепкий орешек. Или же Алексей Яковлевич еще не понял, что теперь перед ним не рабская подстилка. Ладно, еще поймет…

– Это, в первую очередь, ваши дети, Алексей, – бросила я небрежно. – Почему бы вас САМОМУ ими не заняться?

Ошеломление на лице этого индюка нужно было видеть. Его от природы большие глаза распахнулись и стали еще шире, длинные ресницы – нужно отдать им должное, весьма симпатичные и закрученные, как у коровы – приклеились к векам. Он смотрел на меня, как на восьмое чудо света, наверное, несколько секунд, а потом процедил:

– Что???

Да, похоже, с этим человеком еще ни одна женщина не разговаривала на равных.

– Послушайте, – произнесла я спокойным миролюбивым тоном. Истерики закатывать я не собиралась, скандалы тоже. – То, что вы мой муж, не дает вам никакого права издеваться надо мной. Я – нездорова. И если вы этого не видите и не замечаете, то вы очень плохой муж!

В этот момент его прорвало. Мужчина стукнул кулаком по столу с такой силой, что тарелки задрожали, а столовые приборы звякнули.

– Да как ты смеешь, женщина??? – возмутился он. Его широкие ноздри стали раздуваться, как у племенного быка.

А я хмыкнула.

– Держите себя в руках, мужчина! – бросила с укором. – Я сказала правду. Муж из вас просто отвратительный!

Большущие темные глаза прищурились, превратившись в щелочки, и Алексей Яковлевич презрительно произнес:

– Марта, ты симулянтка! Упорная лгунья и симулянтка, и хватит строить из себя страдалицу! Не держи меня за дурака: я общался с теми, кто тебя хорошо знает, и они просветили. Я не верю тебе ни на йоту!

Я немного удивилась. Вот это заявочки!

Глава 8. Няня…

Я первая прервала разговор. Встала из-за стола и решительно вышла из гостиной. На удивление, Алексей Яковлевич ничего не сказал и даже не попытался меня остановить. Возможно, он был слишком ошеломлён или просто не знал, что делать.

Всё внутри меня бурлило от негодования. Я чувствовала, как гнев растекается по жилам, заполняя каждую клеточку тела. Идти, правда, было тяжеловато: на вечер суставы разболелись сильнее обычного. Немного кружилась голова, и подташнивало. Возможно, потому что я практически ничего не ела за ужином. Нужно было бы отправиться на кухню и взять что-то лёгкое, но по пути я вдруг услышала приглушённые всхлипы.

Замерев на месте, попыталась разобрать, откуда доносится звук. Этот плач, такой искренний и несчастный, вызвал у меня неожиданную жалость. Почему-то первой мыслью было, что это могла быть няня. Кто ещё в этом доме сегодня подвергся моральному насилию больше, чем она?

Алексей Яковлевич, похоже, любил выплескивать своё недовольство на людей, которые не могли ему ответить. Это всегда казалось мне подлостью. Ненавижу «героев», которые «сильны» обижать только слабых и подвластных…

Собравшись с мыслями, я направилась в сторону небольшого коридора, заканчивающегося неприметной узкой дверью. Едва приоткрыв её, я увидела, что в полутёмной комнате на единственном стуле сидит Эльза Васильевна.

Комнатка была крохотной и скромной: узкая кровать у стены, маленький стол под единственным окном с тонкой занавеской. Оконное стекло слегка запотело от ночной прохлады, и лунный с свет с трудом пробивался сквозь него, создавая бледные, размытые пятна на полу.

Эльза Васильевна, не замечая моего присутствия, вытирала лицо платком, её плечи сотрясались от подавляемых рыданий. Я почувствовала очередную вспышку ярости на иномирного мужа. Вот бы и его довести до слез, но ведь мужчины не плачут, блин!

Я вошла и тихо прикрыла дверь, стараясь не испугать няню ещё сильнее. А она наконец подняла на меня взгляд и вскочила на ноги, судорожно вытирая лицо. Глаза её были полны испуга и растерянности, как у оленёнка, загнанного охотничьими псами. Женщина прижимала к груди скомканный платок и молча смотрела на меня.

– Эльза Васильевна, – произнесла я мягко, – простите за вторжение. Я просто хотела сказать вам, что… вы замечательная. Не позволяйте никому заставлять вас думать иначе. Я вижу, как вы стараетесь, но дети в этом доме неуправляемые, а условия, в которых вам приходится работать, невыносимы вдвойне.

По мере того, как я говорила, лицо Эльзы Васильевны постепенно светлело. В её глазах появилась тень удивления. Похоже, она не могла поверить своим ушам. Как же редко, видимо, ей доводилось слышать слова поддержки в этом доме.

– Спасибо вам, – наконец произнесла она дрожащим голосом. – Я знала, что вы – единственный здесь по-настоящему хороший человек. Простите за такие слова, но…

– О, что вы, я вполне с вами согласна, – поспешила заверить я. – К сожалению, пока я не могу влиять на решения своего мужа, но хочу, чтобы вы знали: дело не в вас. Я уверена, что ваш мягкий характер уже помог не одному ребёнку вырасти прекрасным человеком. Но здесь… здесь дети одичали без должного воспитания, а отец отказывается что-то менять…

Эльза Васильевна активно закивала.

– Да, я тоже так считаю… – начала она, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью, словно ужаснувшись своей вольности. Я усмехнулась.

– Не волнуйтесь, я с вами полностью солидарна, – ответила я. – Просто захотелось сказать вам несколько добрых слов, ведь эта ситуация не стоит ваших слёз.

– Марта Михайловна, вы… просто ангел, – прошептала няня, стараясь сдержать новые слёзы. – Спасибо вам. Я всегда буду помнить ваши добрые слова.

Мне стало тепло на душе, ведь в этом мире нашёлся хоть один адекватный человек. Внезапно захотелось обнять женщину, но я понимала, что не стоит сближаться слишком поспешно. Жизненный опыт подсказывал, что наилучшие отношения строятся всё же на некоторой дистанции.

– Эльза Васильевна, – вдруг пришла в голову одна мысль, – не могли бы вы оказать мне небольшую услугу? – я произнесла это осторожно, наблюдая за её реакцией.

– Да-да, конечно, Марта Михайловна! – она тут же предложила мне свой единственный стул, нервно оглядываясь по сторонам.

Я села, а она замерла рядом, явно не зная, куда себя деть.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – я улыбнулась, – давайте поговорим, как женщина с женщиной.

Эльза Васильевна благодарно кивнула и аккуратно присела на край кровати.

– Я болею в последнее время, – начала я приглушённым голосом. – И у меня бывают, скажем так, провалы в памяти…

– О Господи! Как же так? – лицо Эльзы Васильевны вытянулось от ужаса.

– Да, вот так, – я потупила взгляд, стараясь придать своим словам правдоподобность и немного смущаясь своей лжи. – Не могли бы вы напомнить мне некоторые обстоятельства, которые я, возможно, забыла?

– Конечно, Марта Михайловна, – быстро ответила она. – Я расскажу всё, что вы пожелаете знать.

Я улыбнулась. Наконец-то получу ответы на свои вопросы и разберусь с тем, что здесь происходит…

* * *

Через пару часов я лежала в своей спальне на кровати, глядя в потолок. Сон не приходил – в голове крутилось всё, что мне рассказала няня. Конечно, она знала не так уж много, ведь работала здесь всего месяц, но и этого хватило, чтобы меня шокировать.

Оказалось, что Алексей Яковлевич собирался жениться вовсе не на Марте, а на её сестре Арине. Как получилось, что женой его стала я – Эльза Васильевна не знала. По столице ходили слухи, что отец Марты, в стремлении устроить всё себе на пользу, просто «подсунул» Алексею Яковлевичу не ту сестру.

Это казалось безумием. Теперь я понимала, почему аристократ меня ненавидит, хотя это ничуть не оправдывало его поведения. Няня упомянула, что его первая жена умерла, когда младший ребёнок был совсем маленьким. Он очень горевал о ней и, по сути, продолжает горевать до сих пор. Жениться снова он решил лишь ради того, чтобы у детей была мать и хозяйка дома. Теперь всё становилось яснее. Ему просто нужна была нянька, которая заодно согревала бы его постель. От этой мысли стало мерзко.

Я перевернулась на бок. За окном светила яркая луна.

В желудке было неприятно. Первым делом поутру сварю себе что-то лёгкое – овсяную кашу или суп. С этими мыслями я наконец-то уснула.

Но до утра не проспала: проснувшись посреди ночи, я почувствовала на себе чей-то пристальный и крайне неприязненный взгляд…