Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 42. Неожиданное признание…

До бала у князя оставалось ещё больше недели, а жизнь моя вошла в некое спокойное русло. Алексей Яковлевич почти ежедневно отсутствовал допоздна. Похоже, в поместье происходили какие-то сложности, потому что он часто возвращался хмурым и ужинал отдельно. Я на эти ужины тоже не ходила. Детей кормили в малой гостиной, а я ужинала у себя.

С виду всё как будто наладилось, хотя своих намерений о разводе я не оставила – просто отложила их на более дальний срок.

Однажды утром, когда Настя в очередной раз помогала мне принести посуду в спальню, она замерла в дверях, смущённо переступая с ноги на ногу.

– Госпожа, я хотела попросить вас об одном одолжении… – проговорила она и густо покраснела.

Я не удержалась от улыбки:

– Да, конечно, Настенька, говори.

Я уже давно оценила эту служанку за её верность, услужливость и простоту.

– Моя сестра… она осталась без работы. Моя старшая сестра, Катерина, – добавила она, опустив взгляд. – Ей обязательно нужно помочь. У нас мама больная, а Катя помогает ей. Не могли бы вы взять её на работу в это поместье, если такое возможно?

Я удивилась. Впервые ко мне обратились с такой просьбой, но отказывать не видела смысла. К тому же, Алексей Яковлевич в последнее время стал достаточно лоялен.

– Хорошо, – кивнула я. – Я поговорю с управляющим и попрошу взять Катерину на работу.

Настя взглянула на меня с такой радостью, что я рассмеялась.

– Спасибо, госпожа! – воскликнула она, потом снова смутилась и, попятившись, исчезла в коридоре.

Эта ситуация подняла мне настроение. Всегда приятно делать добрые дела, особенно для благодарных людей.

Катерина появилась в поместье уже к вечеру. Я поразилась её сходству с Настенькой. Такая же симпатичная девица, только выше и с более женственными формами. С моего позволения она прислуживала мне вместо Насти, чтобы, так сказать, обучиться.

Катерина мне понравилась. Она была молчаливой, работящей и довольно быстрой. Я осталась довольна – это было хорошее приобретение.

На следующее утро оказалось, что Алексей Яковлевич даже не ночевал дома. Но меня это ничуть не заботило.

Когда я шла через холл к лестнице, от входной двери отделился старый дворецкий и, смущённо поклонившись, обратился ко мне:

– Госпожа, простите за беспокойство, – произнёс он с неловкостью. Я удивилось. Это уже второе обращение ко мне как к хозяйке дома за последнее время. – Ваш сосед, Николай Воронцов, пожаловал и сообщил, что хочет срочно поговорить с Алексеем Яковлевичем. Я объяснил, что хозяин дома отсутствует, но Николай настаивает на встрече и попросил разрешения подождать… – старик от волнения аж взмок. – Я не уверен, что имею право решать такие вопросы, поэтому прошу вас принять решение… – добавил дворецкий и, склонив голову, замолчал.

После некоторых размышлений я решила, что некрасиво будет отправлять Николая прочь, несмотря на то что отношения с Алексеем Яковлевичем у него были, мягко говоря, не лучшими. По большей части в этом, как мне казалось, виноват мой муж.

А Николай сделал для меня немало хорошего.

– Немедленно пригласите его в первую малую гостиную, – произнесла я приказным тоном. – Принесите чай, создайте ему условия, пусть подождёт хозяина столько, сколько ему захочется…

Дворецкий поклонился и исчез за дверью.

Решив, что нехорошо будет оставлять гостя одного, я поднялась к себе наверх, чтобы набросить шаль на плечи – в доме стало зябко – и спустилась в первую малую гостиную. Николай стоял у окна. Когда я вошла, он резко обернулся, и лицо его просияло.

Он поспешил мне навстречу, протянул руку, чтобы коснуться моих пальцев и поцеловать их кончики. Я не стала противиться – начала уже привыкать к таким порядкам. Расположение Николая однозначно подкупало.

Мы присели друг напротив друга в мягкие кресла. Из вежливости я снова предложила ему чай, который уже стоял на столе. Николай поблагодарил, но потом слегка нахмурился.

– Знаете, Марта Михайловна, – начал он приглушённым тоном, – я очень хотел поговорить с вашим супругом, но, видимо, сама судьба распорядилась так, что я говорю с вами. У меня к вам дело. И дело серьёзное.

Я удивилась, отставила чашку на стол и приготовилась слушать.

– Что за дело? – осторожно спросила я.

Николай выдохнул. Он выглядел напряжённым, почти удрученным. Его радостный вид словно испарился. Некоторое время он подбирал слова, кусая губу от волнения.

– Надо же, что случилось? – произнесла я нетерпеливо.

– Думаю, вы помните, – наконец начал он, – тот случай, когда мы встретились в ювелирной лавке…

– Да, конечно, – ответила я. – Отлично помню. Вы тогда представили мне свою сестру. Очень милая девушка…

Николай задумался, словно собираясь с духом, а потом продолжил:

– Так вот, когда мы отправились домой, она кое-что мне рассказала.

Его пристальный, изучающий взгляд заставил меня слегка напрячься.

– Это касается слухов о вас, дорогая Марта Михайловна.

Моё лицо помрачнело, но Николай поспешил добавить:

– Не подумайте ничего плохого. Я совершенно точно уверен, что все эти слухи – мерзкое преступление. Но они не могут не волновать меня…

Внутри меня пронеслась тревога. Неужели он начнёт расспрашивать, что из этих слухов правда, а что нет?

Но Николай удивил меня. Он внезапно вскочил, а затем рухнул передо мной на одно колено, осторожно касаясь моей руки. Его взгляд, полный трепета, встретился с моим.

Я так опешила, что не стала вырываться.

– Марта Михайловна, – начал он пылко, – я абсолютно искренен перед вами. Все эти слухи – гадкие, отвратительные слухи – заставили меня окунуться в тот ужас, который выпал на вашу долю. Простите, что мне приходится это повторять, но иначе я не смогу объяснить то, что у меня в сердце…

– Николай, подождите… – попыталась я его остановить.

– Прошу вас, выслушайте меня! – не позволил он. – Для меня это так важно, что, мне кажется, я умру, если не скажу вам этого…

Такие слова заставили меня замолчать. Ну что ж, пусть говорит…

– Я обычно не собираю сплетен – они мне противны, – продолжил он. – Вообще, стараюсь избегать всех этих глупых разговоров. Но на сей раз я должен был разузнать всё. Узнал о позорной ситуации вокруг вас, Марта Михайловна, в которой вы совершенно невиновны. О том, что ваш батюшка якобы отдал вас замуж за Алексея Яковлевича вместо младшей сестры. Разумовский пытался замять этот скандал, но до конца так и не смог. Слухи всё равно разошлись… Говорили, что Алексей плохо с вами обращается. О вас ходили такие мерзкие разговоры, что моё сердце обливалось кровью. Я не буду повторять всей этой гадости, но, когда услышал, в каком аду вы живёте, понял, что больше не могу молчать. С тех пор, как я увидел вас впервые, моё сердце не знает покоя. Мне казалось, что я встретил свою судьбу. Но, узнав, что вы замужем, я испытал огромное разочарование. Всё это время я сдерживал свои чувства, считая, что не имею права думать о вас. Но теперь, зная о вашем положении, я не могу молчать. Я не спал уже несколько ночей, пытаясь подобрать правильные слова… Моя просьба, вероятно, покажется дерзкой, безумной, преступной, но я должен её высказать. Марта Михайловна… – его глаза заблестели, голос стал мягче и интимнее. – Я люблю вас! Прошу, станьте моей женой!!! Я готов на всё. Готов лично потребовать у Алексея Яковлевича развода для вас. Я буду защищать вас, любить и лелеять до конца своих дней. Весь мир положу у ваших ног! Вы достойны этого. Вам не нужно жить с человеком, который вас не ценит. Я дам вам всё: тепло, уют, покой. Пренебрежение никогда не войдёт в наш дом…

Это признание обрушилось на меня, как снег на голову. Оно было столь романтичным, что о такой любви можно было только мечтать. Но было две серьёзные проблемы.

Во-первых, Алексей Яковлевич так просто развода не даст – это я уже поняла. Во-вторых, я не хотела снова замуж. Опять в рабство. Опять кто-то будет за меня решать, как я должна жить. А вдруг Николай Воронцов окажется таким же, как и остальные мужчины этого мира, у которых женщины тупые, как пробки? Что, если он, обольщённый местными обычаями, как только я стану его женой, запрёт меня в коконе своей заботы? Я буду задыхаться.

Нет, я не испытывала к нему столь бурных чувств, как он ко мне. Николай был мне симпатичен, но я его почти не знала.

Когда он закончил говорить, его глаза трепетно искали мой ответ. Я осторожно высвободила руку из его хватки и тихо сказала:

– Николай, я, конечно, очень польщена вашим признанием. Но, боюсь, то, о чём вы говорите, невозможно.

Я кратко обрисовала ему свою ситуацию, не упомянув об отсутствии сильных чувств. Сказала лишь, что даже если разведусь с Алексеем Яковлевичем, то замуж повторно выходить не собираюсь.

Николай побледнел. Мне стало жаль его, но что я могла пообещать? Его признание прозвучало слишком рано. Он медленно поднялся с колена, вернулся в кресло. Его лицо пылало, взгляд был огорчённым, но он попытался улыбнуться.

– Я понимаю вас, Марта Михайловна, – сказал он наконец. – Честно говоря, я не питал иллюзий, хотя очень надеялся. Но знайте: я человек военный и привык бороться. Я не оставлю своих попыток. Буду ждать хоть всю жизнь. Ждать, что, возможно, когда-то вы передумаете…

Он сделал паузу, а потом добавил:

– Знайте, что я всегда в вашем распоряжении. Если вам понадобится помощь, хоть звезда с неба, обращайтесь ко мне. Обещайте, что обратитесь.

Я улыбнулась.

– Хорошо, Николай, обещаю, – ответила я искренне, чтобы хоть как-то утешить его.

Воронцов явно остался доволен и утешился. Он залпом допил чай и поднялся.

– Что ж, не смею задерживать. Спасибо, что уделили мне время.

Поклонившись, он бодрой военной походкой покинул гостиную.

Я осталась сидеть на месте, испытывая противоречивые чувства. Чувство вины за столь резкий отказ боролось с облегчением. Я не могла ничего пообещать человеку, о котором почти не думала.

Мне нужна свобода. Я насмотрелась на унижения, которые терпят местные женщины. Брак – это слишком серьёзно, чтобы соглашаться вот так, сразу.

Выдохнув, я решила отпустить эту ситуацию.

К вечеру Алексей Яковлевич вернулся домой. Он был раздражён и чем-то обеспокоен. Увидев его в холле с лестницы на втором этаже, я тихо ушла в свою комнату. Не мне его утешать, не мне…

Жизнь продолжалась.

На следующий день не случилось ничего нового. Всё шло своим чередом. И на третий день тоже ничего особенного. А вот накануне бала, буквально за три часа до отъезда, произошло нечто совершенно неожиданное…

Глава 43. Всё в порядке, Эльза Васильевна!

Я стояла посреди спальни, с недоверием рассматривая то, во что превратилось моё прекрасное платье. Несколько щедрых алых пятен расползались по ткани и потёками стекали вниз. По подолу были выдраны целые куски оборки, а на лифе оказались сорваны несколько камней. Платье, приготовленное для княжеского бала, было безвозвратно уничтожено. До отъезда из дома оставалось не больше трёх часов.

Следом за мной в комнату вбежала Эльза Васильевна. Она ахнула, схватившись за лицо ладонями.

– О, Господи! – воскликнула няня. – Да что же это такое? Как это могло случиться? Кто мог это сделать?

Она причитала ещё долго, пока я жестом не остановила её.

– Всё в порядке, – ответила я довольно-таки спокойным голосом.

Но на няню это не подействовало.

– Боже ж ты мой! Это ж горе какое! Платье стоит целое состояние, да и ехать теперь вам совершенно не в чем, Марта Михайловна! В магазинах ничего не купишь перед балом. Всё достойное раскуплено! Если ринуться сейчас по лавкам, то найдём только что-то крайне убогое…

– Эльза Васильевна, всё нормально, – повторила я, повернувшись к ней.

Но няня не могла успокоиться. Она схватила меня за руки, посмотрела мне в лицо расширенными от волнения глазами и воскликнула:

– Марта Михайловна, возьмите моё платье! Оно, конечно, далеко не такое красивое, как ваше, но его сшили прекрасные мастерицы. Вы были так щедры, что подарили мне эту красоту. Возможно, она спасёт вас сегодня. Может быть, в этом и было Божье проведение, чтобы вы захотели подарить мне такой наряд! А ещё нужно обязательно найти того, кто это сделал, – добавила она, опуская глаза и начиная нервно бегать взглядом по полу. – Это точно Дмитрий и Михаил! Они такие неуправляемые. Нужно срочно рассказать Алексею Яковлевичу!

– Подожди, – я накрыла её руку ладонью, заставив посмотреть себе в глаза. – Эльза Васильевна, давай ты сейчас успокоишься и меня выслушаешь, ладно?

– Да, конечно, – сразу же присмирела няня, вновь посмотрев на меня. Я выдохнула.

– Во-первых, мы никому ничего рассказывать не станем… – начала я, но няня меня ошеломленно перебила:

– Но как же? – изумилась она. – Это ведь настоящая катастрофа! Отец должен знать о том, что сотворили его дети!

– Знаешь, Эльза, это… сложный момент. Дети бунтуют, я им не нравлюсь. Но, пожалуй, у меня нет прав их наказывать…

– Почему? – искренне удивилась няня.

Я решилась наконец признаться:

– Я не собираюсь оставаться в этой семье надолго. Я давно прошу у Алексея Яковлевича развода…

– Что? – ошеломлённо воскликнула Эльза Васильевна. – Но, но… а как же..?

– Я думаю, ты понимаешь, почему.

– Но ведь Алексей Яковлевич изменился! Он стал заботиться о вас.

– Это неважно. У нас к нему нет ни чувств, ни обязательств. Поэтому я не хочу сейчас вести себя с детьми так, будто претендую на роль матери.

– Но всё же ущерб так велик! – продолжала приводить аргументы Эльза Васильевна. – Алексей Яковлевич сразу заметит, что платье совсем другое. Даже моё, которое я хотела бы вам отдать, покажется ему слишком простым…

В этот момент я улыбнулась.

– Ты знаешь, на самом деле у нас есть другой выход.

– Правда? – заинтригованно прошептала няня. – Какой же?

Я отпустила её руку и, улыбнувшись, повернулась к окну.

– Ты помнишь, как в ателье появилась Арина? Моя сестра…

– Да, конечно.

– Тот взгляд, которым она окинула эскизы… мне о многом сказал, – произнесла я задумчиво. – У нас с ней крайне непростые отношения. Думаю, это заметно…

– Скажем так, я предполагала это, – осторожно ответила Эльза Васильевна.

– Так вот, – продолжила я, – нутром почувствовала, что Арина что-то задумала. Поэтому, когда мы уже собирались уезжать и подошли к нашей карете, я на минутку вернулась обратно в ателье, помнишь?

– Да, – кивнула Эльза Васильевна. – Я подумала, вы забыли что-то, может быть, перчатки…

Моя улыбка стала шире.

– Нет. Я заказала у мадам Жюли ещё одно платье.

– Правда? – воскликнула няня, едва веря своим ушам. – То есть у вас есть ещё один прекрасный наряд?

Я повернулась к ней и рассмеялась.

– Да, Эльза, у меня есть ещё один наряд! И ты знаешь… он мне нравится даже больше.

Я открыла створки шкафа, и няня ахнула. Перед её глазами засверкало прелестное бледно-персиковое платье, отороченное таким же нежным мехом. Лиф был расшит драгоценными камнями. К платью прилагались белоснежная меховая накидка и утончённые сапожки.

– Какая красота! – воскликнула Эльза Васильевна. – Просто удивительно!

Она посмотрела на меня с искренним восхищением.

– Вы поразительный человек, Марта Михайловна. Такой проницательный, такой мудрый! Как вы могли догадаться, что ваше платье могут испортить?

– Знаешь, – ответила я, – я ожидала, что проблема будет со стороны Арины. Но, похоже, она была бы не единственной. Мальчики тоже не дремлют… – Я улыбнулась. – Всё хорошо, дорогая Эльза! Мы едем на бал вдвоём. И ты тоже будешь блистать в своём замечательном платье!

Няня улыбнулась, её глаза засияли.

– Это такой прекрасный день! Спасибо вам!

Да, я решила взять Эльзу Васильевну с собой. Она происходила из обедневшей аристократической семьи, поэтому была достойна появления на балу. Насколько я знала, для посещения таких мероприятий не требовались особые приглашения – князь был особенно щедр к своим подопечным. Достаточно было хотя бы титула или достатка.

Я заранее позаботилась о детях: остаться с ними должен был гувернёр, который присмотрит за старшими мальчиками, а ещё две служанки снарядились следить за младшими.

Мне долго делали причёску. Я аккуратно нанесла макияж себе и Эльзе Васильевне. Когда она вошла ко мне в своём новом платье, я удивилась, насколько она всё-таки симпатичная женщина. Няня сияла от счастья – кажется, она даже представить не могла, что однажды ей выпадет шанс попасть на настоящий бал.

Когда пришло время спускаться вниз, я набросила на плечи меховую накидку и надела капюшон. Алексей Яковлевич ждал нас в холле. Выглядел он просто идеально: длинный чёрный плащ придал его фигуре загадочности, распущенные волосы, слегка завитые на концах, добавили яркой привлекательности. Выглядел он, безусловно, прекрасно.

Увидев меня, муж широко улыбнулся. Но мне эта улыбка ничуть не понравилась.

Да, я перестала замечать его красоту, потому что давно увидела его душу. А она вызывала у меня лишь жалость.

Впрочем, нельзя было сказать, что Алексей Яковлевич остался прежним. Нет, сейчас он был внимательным, вежливым, заботливым – это даже няня отметила.

Он подал мне руку, помог выйти во двор и с важным видом усадил в карету. Эльза Васильевна устроилась рядом со мной.

С виду он мог бы показаться идеальным. Если бы я не знала, каков он на самом деле.

Хотя иногда закрадывалась мысль: а вдруг он действительно может измениться? Вдруг стоит дать ему хотя бы крошечный шанс?

Но я тут же отметала эту идею. Это слишком опасно. И где-то даже глупо. Люди не меняются. По крайней мере, не настолько сильно.

Мы немного опаздывали. В этом была где-то моя вина: я слишком неспешно собиралась. Не хотела бы приехать одной из первых. Алексей Яковлевич подгонял кучера, но выглядел довольно благодушным и буквально не сводил пристального взгляда с меня в новом наряде.

Когда мы подъехали к резиденции князя, муж поспешил выйти первым, открыл дверцу кареты и подал мне руку. Я ответила, слегка прикоснувшись к его ладони, и он помог мне выйти. Широко улыбался, словно идеальный кавалер.

Но я тут же отвлеклась от его улыбки, устремив взгляд на величественное здание дворца.

Дворец князя возвышался на три этажа. Центральный корпус был массивным и соединялся с длинными боковыми крыльями. Фасад украшали резные карнизы, колонны и балюстрады. Высокие окна первого этажа имели полукруглые арочные верхушки, а на верхних этажах окна были прямоугольными, обрамлёнными лепниной. В центре выделялся парадный вход: широкая каменная лестница вела к массивным дубовым дверям, украшенным позолоченными гербами королевства. Над входом красовался балкон с изысканными коваными решётками.

Перед дворцом кипела жизнь. Экипажи стояли рядами, из них один за другим выходили аристократы. Гул голосов смешивался с цокотом каблуков по мостовой. Мужчины в модных пальто и дамы в ярких широких платьях спешили ко входу. Всё вокруг дышало роскошью.

– Марта, пойдём, – сказал Алексей Яковлевич, подхватив меня под локоть.

Мы прошли ворота, где нам поклонились стражники, и направились по аллее к парадному входу. Эльза Васильевна следовала позади, скромно держась в стороне.

Муж вышагивал рядом со мной с гордым видом. Казалось, он окончательно смирился с тем, что женат именно на мне.

Что сыграло роль? Внешнее преображение Марты или внутреннее? Возможно, и то, и другое. Но одно становилось очевидным: разводиться он не собирался.

От этой мысли мне стало неуютно.

Захотелось вырвать свою руку из его хватки, но это было бы сейчас неразумно. Подобный жест мог вызвать ненужные пересуды. Мы поднялись по широкой лестнице, и лакей с улыбкой распахнул перед нами дверь.

Оказавшись в холле, я невольно замерла, оглядываясь. Полы были выложены мрамором, их поверхность отражала свет многочисленных свечей. На стенах рядами висели картины в массивных деревянных рамах с позолотой. Высокие, величественные потолки украшала сложная лепнина, подчёркивающая роскошь всего убранства.

Мы сняли верхнюю одежду и передали её слугам, которые поспешно унесли вещи в гардеробные. Алексей Яковлевич вновь предложил мне руку. Я нехотя положила на неё свою ладонь, и мы двинулись дальше.

Гул голосов усиливался с каждым шагом. Когда мы вошли в главный зал, моё внимание тут же привлекла огромная люстра, висевшая под расписным куполом. На куполе были изображены сцены из мифов и религиозных историй, каждая деталь словно оживала в свете свечей. Шторы из тяжёлого золотого бархата и резная мебель дополняли обстановку, придавая залу впечатляющую помпезность.

Аристократов собралось огромное множество, возможно, больше сотни. Ближайшие к нам начали оборачиваться, перешёптываться, некоторые даже позволяли себе показывать пальцами в нашу сторону, что, безусловно, считалось неприличным. Однако вскоре несколько человек отделились от толпы и поспешили к нам.

Алексея Яковлевича с радостью приветствовали незнакомые мне мужчины, а их спутницы, после короткого обмена любезностями, обращались также и ко мне. Всё выглядело вполне чинно и приятно.

Но вдруг мой взгляд остановился на группе молодых девиц чуть впереди. Среди них я заметила знакомое платье – и застыла. Брови сами собою поползли вверх.

Среди них стояла Арина. Она была одета в платье, которое точь-в-точь повторяло наряд, испорченный мальчишками. Сестра Марты в нем выглядела безупречно и броско. Кроме того, она дополнила свой образ, украсив прическу изящной диадемой. Более того, платье, возможно, даже шло ей больше, чем мне.

Но меня это уже не беспокоило. Я была одета в другой, не менее роскошный наряд. В тот момент, когда Арина заметила меня, её лицо исказилось совершенным ошеломлением.

Её подруги тоже заметили нас и начали приглядываться. Одна из них повернулась к Арине и воскликнула:

– Ты же говорила, что твоя старшая сестра постоянно повторяет за тобой! – голос её звучал достаточно громко, чтобы я услышала. – Ты обманула нас, – продолжила девушка и презрительно фыркнула. – Марта Михайловна выглядит намного лучше, чем ты!

После этих слов девушки, придерживая широкие юбки, демонстративно покинули Арину. Та осталась стоять на месте, продолжая пялиться на меня с выражением, в котором смешались ярость, растерянность и шок…