Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Отвратительная жена. Попаданка сможет…
Анна Кривенко

Глава 1. Подмена…

Яковинское княжество. Параллельный мир…

Алексей медленно толкнул массивную дубовую дверь и вошел в спальню. На улице еще слышались веселые крики, отголоски смеха и звон бубнов, сопровождающих свадьбу, но для них с невестой настало время уединиться. Впереди первая брачная ночь, неизбежная и строго регламентированная обычаем.

Невеста уже ждала его, сидя на краю широкой кровати. На ней был надет традиционный свадебный сарафан, украшенный мелкой вышивкой по подолу и рукавам, а лицо скрывал непрозрачный платок. Таков был древний обычай: жених увидит лицо и тело своей жены лишь утром, но для первой ночи этого не требовалось. Достаточно было снять лишь нижнюю часть одежды, обнажив единственно важную часть тела. Кто придумал этот обычай, уже никто не помнил, но соблюдали его неукоснительно.

Алексей знал, что девица напугана – так всегда бывает в первую брачную ночь. Невинность и страх перед неизведанным ясно читались в каждом её движении. Мужчина медленно подошел к кровати. Его тяжелые сапоги глухо стучали по деревянному полу.

– Я буду осторожен, – прошептал он, присев рядом с ней на кровать и наклонившись ближе, чтобы девушка могла его услышать.

Память мгновенно перенесла его в прошлое. Десять лет назад, когда он был ещё молод и полон надежд на будущее, у него уже была одна такая ночь. В тот раз в его объятиях оказалась совсем другая девушка – его прекрасная Елизавета. Брак с ней был наполнен радостью и светом, казалось, что их счастье никогда не закончится. Но конец пришел. Родив пятого ребенка, Лизонька умерла. Алексей остался вдовцом…

И вот снова свадьба. Ему вновь предстояло жениться, правда, по необходимости. Детям была нужна мать. Однако… его выбор был сделан не просто так. Сходство нынешней невесты с его Лизой было поразительным – те же черты лица, тот же кроткий взгляд из-под длинных темных ресниц. Может быть, это как-то исцелит его разбитое сердце?

Алексей осторожно уложил девицу в кровать, расправляя подол её сарафана, и медленно задул свечи. Комната погрузилась в полумрак, и только слабый свет луны по-прежнему ярко лился через окно.

– Арина, милая, ничего не бойся, – снова зашептал он, касаясь пальцами её обнаженного бедра…

* * *

Следующим утром…

Комната была залита солнечным светом, который игриво просачивался сквозь тяжёлые шторы. Алексей открыл глаза и несколько секунд пытался понять, где находится. Ах да, свадьба…

Повернул голову в сторону и увидел свою новоиспеченную жену. Девушка вздрогнула под его взглядом и судорожно опустила подол сарафана, словно пытаясь спрятаться. На простыне были едва заметны тёмные пятна крови – свидетельство её невинности. Алексей долго смотрел на неё, не торопясь ничего говорить. Потом улыбнулся и медленно протянул руку, касаясь её хрупкого плеча.

– Ну здравствуй, милая… – прошептал мужчина мягко.

Переместил руку повыше, чтобы наконец-то снять платок, всё ещё закрывающий её лицо, дернул за край, и покрывало с легкостью слетело с головы.

И тут Алексей… замер. Его глаза широко распахнулись, а дыхание перехватило от шока.

– Что??? – прошептал он ошарашенно. – Какого черта?

Девушка дёрнулась, как от удара. Она была страшно бледна и слегка дрожала.

– Ты не Арина! – голос Алексея захрипел от ярости. – Ты… ты Марта!

Девушка пришла в ещё больший ужас и начала всхлипывать.

– Простите, Алексей Яковлевич… – её слов было почти не разобрать. – Батюшка повелел мне выйти за вас вместо сестры… Сказал, что негоже младшей идти замуж прежде старшей. Я не могла ослушаться… Простите ради Бога…

Она спрятала лицо в ладонях и сжалась в комок.

Алексей вскочил с кровати, его лицо покраснело от отчаянной ярости.

– Ненавижу! – его голос сорвался на крик, и этот вопль отчаяния разнёсся по всему поместью…

* * *

Наш мир…

Вика крепко держала меня за руку. Её ладонь была тёплой, но я всё равно дрожала. Лежала на больничной койке в VIP-палате вдыхала запах лекарств и… ненавидела это место.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказала Вика, сжимая мою руку чуть крепче. – Эта операция легкая и безопасная…

– Не люблю больницы, – тихо пробормотала я и невольно поежилась.

– Мара, ты же у нас умница, красавица и вообще супер-вумен! – Вика улыбнулась своей широкой, ободряющей улыбкой. – Завтра ты будешь свежа, как огурчик, и снова пойдёшь покорять мужские сердца.

Я фыркнула.

– Сдался мне этот "род мужской" триста лет… – проворчала я, но настроение волшебным образом улучшилось.

– Ага, ещё как сдался! – Вика рассмеялась и потрепала меня по волосам. – Полстраны тебя обожает. Ты же знаешь, твой заядлый перфекционизм нашёл идеальное воплощение в видеороликах. Как там? "Идеальная жизнь с Марой Князевой, – иронично передразнила она рекламный слоган. – Подпишись на канал и узнай, как совершенно изменить свою жизнь!»

Я невольно улыбнулась.

– Спасибо, Викуся, – произнесла тихо. – Ты умеешь поддержать. Знаешь, я уже почти не боюсь…

Но через полчаса, когда я ощутила действие анестезии и мои веки начали тяжелеть, в душе внезапно вспыхнуло острое беспокойство. Сердце начало биться всё медленнее и медленнее, словно что-то пошло не так.

Последнее, что донеслось ко мне сквозь туман мрачного беспамятства, было:

– Мы её теряем…

И сознание тут же потухло.

* * *

Очнулась я от того, что кто-то бесцеремонно и болезненно толкал меня в плечо.

– Эй, госпожа Марта! Просыпайтесь! Полдень на дворе. Неужто и сегодня не будете вставать с кровати??? Алексей Яковлевич опять будет в ярости…

Я застонала, чувствуя, как ужасно болит всё тело. Казалось, что каждая мышца в нем решила взбунтоваться и устроить государственный переворот с намерением обрести независимость…

Что со мной произошло?

– Госпожа Марта! Ну же! Не будьте лежебокой!!! – противный женский голос начал меня раздражать.

– Какая еще госпожа??? – проворчала я сонно. – И не Марта я, а Мара! Мара Князева!!!

Открыла глаза и уставилась на высокий, местами потрескавшийся потолок, по периметру украшенный гипсовой лепниной.

Что за..?

Стоп! Операция! Сердце! Меня там, кажется, теряли!!!

Резко присела, после чего взвыла от адской боли в суставах, и уставилась перед собой.

На меня смотрела совершенно незнакомая рыжеволосая девушка, лицо которой было усеяно ворохом крупных веснушек.

– Ты кто? – оторопело выдохнула я, на что девица всплеснула руками.

– Бог ты мой! Неужто госпожа при всех своих пороках еще и с ума сошла???

Глава 2. Где я?

Служанка выскочила из комнаты, как ошпаренная. Возможно, ее напугал стон, вырвавшийся из моей груди. Стонала я от жгучего ужаса, который навалился на душу. Внезапно воцарившаяся тишина заставила вздрогнуть.

– Господи, где я?

Я оглядела спальню.

Она была просторной, но не вызывала чувства уюта. На деревянном полу, который выглядел по-старинному грубо, была расставлена ​​массивная дубовая мебель – двустворчатый шкаф с резьбой, темный комод с ящиками и такой же стол с изогнутыми ножками. На стене напротив виднелся камин с чёрными следами копоти. Около кровати, на которой я сидела, лежали аккуратно связанные разноцветные коврики, дико напоминающие мне дом в деревне. Сама кровать представляла собой огромную пушистую перину с мягкими подушками, разложенными как у изголовья, так и в ногах.

Я осторожно опустила ноги на пол. Стоило стопам коснуться шершавого пола, как по телу пробежала неприятная дрожь. Холодно. Как только встала на ноги, колени тут же подогнулись, и я едва не упала. Навалилась такая жуткая слабость, что я почувствовала себя старухой.

Что со мной происходит? Тело ломило. Суставы болели так, будто я прожила долгую жизнь, работая на каменоломне. С трудом попробовала сделать шаг, но тут же застонала, когда резкая боль пронзила каждую косточку.

Я попыталась сделать ещё один шаг, дыхание сбилось, и тут мои пальцы нащупали длинные пряди волос, опускающиеся почти до колен. Что за чертовщина? Я перекинула часть волос на грудь. Они были темными, спутанными и значительно более длинными, чем я когда-либо носила. Судорожно провела рукой по прядям, надеясь, что это какая-то иллюзия, но они были настоящими.

Сердце забилось быстрее. Я подняла дрожащие руки повыше и, к своему ужасу, увидела, что кожа покрыта трещинами, ногти сломаны, а под ними чернеет грязь. Меня захлестнуло отвращение. Я – та, кто всегда с педантичностью обновляла маникюр и не терпела ни малейшего беспорядка – не могла вынести этот вид.

Вдруг взгляд зацепился за зеркало в широкой деревянной раме. Как во сне я двинулась к нему, но каждый шаг давался с трудом. Я двигалась, как старая больная женщина. Наконец, оказавшись перед зеркалом, замерла, шокировано открыв рот.

Отражение было жутким. Передо мной стояла чужая женщина – тощая, бледная, измученная. Она смотрела на меня с таким же ужасом. Это не могу быть я!!!

Ничего в этом лице не напоминало меня прежнюю. Черты были измождёнными, губы потрескались, кожа покрылась болезненными красными пятнами и шелушилась. Глаза, обрамлённые тёмными кругами, смотрели на меня с отчаянием. Это не я, нет…. Некоторое сходство, конечно, было, но это точно не я. А может… я сошла с ума?

Эта невероятная мысль промелькнула в голове, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее. Но всё вокруг было слишком реальным. Боль, которую я ощущала в каждом суставе, постоянно напоминала, что я не сплю.

Внезапно снова одолел приступ слабости. Ступни подкосились, и я едва удержалась на ногах, схватившись за край стола. Что происходит?

Но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались четыре служанки. Среди них я сразу узнала ту самую рыжеволосую, что приходила раньше. Не церемонясь, они начали стягивать с меня одежду, как будто я была безвольной куклой, а не человеком.

– Что вы делаете?! – закричала я, пытаясь вырваться из их рук.

Но сил не хватило, чтобы противостать им. Служанки действовали с холодной решимостью, не обращая внимания на протесты. Чем больше я возмущалась, тем грубее они становились. Меня быстро обнажили до нижнего белья и начали натягивать через голову несуразное серое платье. В этот момент внутри меня, как дикий огонь, вспыхнула ярость.

Собрав все силы, которые остались в этом измученном теле, я резко оттолкнула одну из девушек. Та не удержалась на ногах и полетела на пол, а остальные замерли в ступоре. Рыжеволосая, с которой я столкнулась ранее, неожиданно оскалилась. Ее глаза сверкнули злостью, и прежде, чем я догадалась о ее намерениях, она со всей силой влепила мне пощёчину.

От неожиданности я отшатнулась, голова дёрнулась в сторону, а щека вспыхнула болью. Но что-то внутри меня в этот момент щелкнуло. Паника мгновенно исчезла, ее место занял гнев – всепоглощающий, яростный, бесстрашный.

Я перестала ощущать боль в теле. Молниеносно подняла руку и с удвоенной силой вернула рыжеволосой пощёчину. Удар оказался настолько мощным, что её отбросило на стену. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Остальные служанки замерли в шоке, явно не ожидая от меня подобного.

Тяжело дыша, я смотрела на них с яростью, которая переполняла каждую клеточку моего существа.

– Ещё раз тронешь меня – пеняй на себя, – процедила сквозь стиснутые зубы.

Остальные служанки сделали шаг назад, их лица побледнели, но рыжеволосая быстро оправилась. Ее взгляд наполнился упрямством, и она холодно сказала:

– Алексей Яковлевич приказал немедленно доставить вас в гостиную. На обед. Мы не уйдём, пока вы не будете готовы!

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. Кто такой этот Алексей Яковлевич? Воображение мгновенно нарисовало образ седого старца с густыми усами, который, видимо, решил, что может командовать мной. Что ему нужно? Почему я должна подчиняться?

– Убирайтесь прочь! – бросила гневно. – Одеться и привести себя в порядок я могу и сама.

Три служанки мгновенно ретировались. Рыжеволосая ещё какое-то время сверлила меня взглядом, наполненным яростью, но, в конце концов, и она сдалась. Резко развернувшись, она ушла.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно ослабевает. Нужно взять себя в руки и в первую разобраться с тем, кто такой этот Алексей Яковлевич. Может, он подскажет, как я тут оказалась?

В голове шумело от пережитого стресса, но я не могла позволить себе расслабиться. Время слабости прошло – теперь пора действовать…

Глава 3. Ледяной незнакомец…

Я осторожно вышла из комнаты. Коридор, в котором оказалась, был длинным и узким, с высоким потолком и каменными стенами, украшенными старинными картинами в тяжёлых рамах. Здесь царила абсолютная тишина, и не было заметно ни одной живой души. Лишь мои шаги, приглушённые потертыми коврами, нарушали безмолвие.

Я шла вдоль череды окон, время от времени бросая взгляд на пейзаж за ними. Глазам открывался прекрасный вид: листва деревьев пожелтела, а местами и покраснела, знаменуя приход осени. Небо было таким голубым, что хотелось зажмуриться. Сердце сжалось от тоски: в моем мире всё было точно также, ветер гонял листья по городским аллеям, а небо все чаще затягивали облака. Как же я хочу вернуться обратно!

Из тоскливого состояния меня вырвал звук голосов. Они доносились из-за угла. Я осторожно свернула в поворот коридора и замерла.

Впереди увидела распахнутые двустворчатые двери. В комнате за длинным столом из тёмного дерева сидел молодой мужчина лет тридцати. Он был поразительно красив.

Длинные, слегка волнистые волосы цвета темного каштана падали на широкие плечи. Лицо с тонкими чертами казалось идеально аристократическим, почти совершенным. Наряд, который он носил, сразу напомнил мне век где-то девятнадцатый. Тёмный сюртук подчёркивал фигуру, белая рубашка с коротким воротником и блестящими пуговицами оттеняла светлую кожу. Брюки были идеально выглажены, а завершали ансамбль высокие чёрные сапоги из блестящей кожи.

Мужчина что-то напряжённо читал, не отрывая взгляда от бумаг. Его лицо было сосредоточенным и очень серьёзным. На мгновение я замерла, не в силах отвести взгляд от его рук – красивых и изящных, будто у музыканта. Пальцы нервно играли со пером, как будто мысли, которые он пытался записать на бумаге, давались ему крайне нелегко.

Вдруг я заметила, что в комнате он был не один. К столу подошла молодая девушка в форме служанки – на ней было простое серое платье и чепец. Такие же, как у тех… гарпий, что недавно напали на меня. Она приглушённо произнесла:

– Алексей Яковлевич, к вам посетитель. Пригласить его?

Мужчина поднял на нее взгляд, и я заметила, что его глаза были очень выразительными – огромными, темными, сверкающими из-под ресниц. Взгляд казался серьёзным и властным. Стоп! Как служанка его назвала? Алексей Яковлевич? У меня закружилась голова. Так это не старик?

В разуме тут же вспыхнули тысячи вопросов: кто он такой, почему приказал привести меня сюда и что ему вообще от меня нужно?

Вдруг мужчина почувствовал мой взгляд и повернул голову. Наши глаза встретились. На его лице не вспыхнуло никакого удивления, поскольку он ожидал моего прихода. Однако черты его тут же стали жёсткими, взгляд – колючим. Я бы даже сказала, ледяным.

Я чувствовала себя маленьким кроликом перед смертоносным удавом.

Служанка продолжала стоять, ожидая его ответа.

– Это Сергей Павлович? – уточнил мужчина у неё.

Когда девушка положительно кивнула, он продолжил:

– Пусть заходит. Я приму его здесь.

– А госпожа? – служанка повернулась в мою сторону.

– Отведи в гостиную. Пусть ждет меня там…

Служанка поклонилась. Буквально бегом подскочив ко мне, она бесцеремонно подхватила меня под руку и повела в противоположную сторону. Я хотела возмутиться – мне ведь был нужен именно этот молодой человек, чтобы поговорить с ним. Но потом рассудила, что в присутствии какого-то Сергея Павловича беседовать будет действительно неудобно. Ладно, подожду.

Однако руку служанки, удерживающей мое предплечье, я быстро стряхнула. Она аж остановилась и посмотрела на меня удивлённым взглядом. Да что ж тут творится-то? Если я действительно попала в тело кого-то другого (а другого объяснения не нахожу), то почему к этой женщине так отвратительно относятся?

– Я не маленькая, умею ходить, – бросила раздражённо, приподняв тяжёлые юбки, и пошла дальше самостоятельно…

* * *

Вошла в гостиную и сразу изумилась ее изысканности. Потолки были очень высокими, а стены обшиты темным деревом, что создавало несколько мрачное впечатление. Массивные окна были едва прикрыты полупрозрачными шторами, сквозь которые проникал мягкий, приглушённый свет. Комната выглядела солидно, но совсем не уютно.

В центре стоял большой дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью. По всему периметру столешницы были расставлены серебряные приборы, в центре возвышались блюда с тушёным мясом, овощами, пышными булочками и какой-то кашей. Ваза с фруктами, стоящая с краю, была полна блестящих яблок и винограда. В бокалах поблескивала жидкость, но, скорее всего, это была вода.

Не обед, а пир какой-то.

Я чувствовала, что голодна. Попыталась присесть на ближайшее место, но служанка дёрнула меня за руку и, поджав губы, указала на стул почти во главе стола.

Присев там, я напряженно выдохнула. Мне тут же подали большую тканую салфетку, которой я прикрыла колени. Буквально светский прием, честное слово!

Служанка быстро вышла из гостиной, а я потянулась к яблокам и схватила одно. Оно оказалось твёрдым, но очень сочным. Я с удовольствием вгрызлась в мякоть фрукта и откинулась на спинку стула. Боль в суставах всё ещё чувствовалась, но теперь она превратилась в лёгкую ноющую боль, которая пряталась где-то на задворках сознания. Я училась не обращать на нее внимания.

К счастью, ждать пришлось недолго. Вскоре послышались шаги и голоса. Я немного растерялась, не зная, как себя вести, но быстро вспомнила основное правило истинной женщины: нужно всегда подавать себя правильно. Встречают по одежке, а в данном случае по поведению.

Я выровнялась, расправила плечи и убрала надкусанное яблоко в сторону. Отпила немного воды из бокала и стала ждать.

Тот самый молодой мужчина, Алексей Яковлевич, появился первым. Он даже не взглянул на меня. Широкими шагами прошёл через всю комнату и сел рядом со мной во главе стола.

Спокойно расправил салфетку и поправил пару столовых приборов, всё так же игнорируя мое присутствие. Я уже была готова задать свой первый вопрос, но в этот момент в комнату буквально ворвались… дети.

Пятеро малышей – от десяти лет и ниже – дико нарушили идеальную тишину этого места. За ними в гостиную вбежала женщина средних лет в серой форме служанки, только без передника.

– Дети, стойте! Не так быстро! Вам нужно ходить чинно! – лепетала она, отчаянно пытаясь поймать самого младшего – мальчика лет трех.

Когда она заметила мужчину, сидящего рядом со мной, ее лицо побледнело. Она неуклюже поклонилась и начала лепетать извинения.

«Кажется, это няня», – догадалась я.

Но больше всего меня поразила реакция Алексея Яковлевича. Его суровое лицо мгновенно смягчилось, а на губах появилась теплая улыбка. На щеках заиграли милые ямочки, и я не смогла скрыть удивления. Это было такое удивительное преображение! Внутри появилось неприятное ощущение. Значит, этот незнакомец вовсе не такой монстр, каким казался. Ему знакомы тепло и ласка. Так почему же он так плох именно со мной???

В этот момент Алексей Яковлевич наконец повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Надеюсь, вам сегодня не станет дурно, как в прошлый раз, – процедил он презрительно, резко перестав быть милым. – Дети уже больше месяца не могут даже парой фраз переброситься с матерью…

В его голосе прозвучало столько отвращения и осуждения, что я была в шоке.

Каков подлец! Как он смеет осуждать кого-то за плохое самочувствие???

Мои губы сами по себе поджались от негодования.

– Даже если мне станет дурно, – проговорила возмущённо, – вам бы стоило проявить хотя бы каплю сочувствия, Алексей!

Глаза мужчины сузились, и в этот момент до меня дошло – он люто меня ненавидит…

Глава 4. Мачеха???

Обед тянулся медленно, как густая патока. Тишина давила на мозг, вызывая жгучее напряжение в душе. Алексей Яковлевич сидел рядом и ковырялся вилкой в тарелке, как будто каждый кусок мяса был его личным врагом. Ел он медленно и неохотно, не скрывая отвращения то ли к еде, то ли к моему присутствию.

Правда, на вид он был совершенно равнодушен к происходящему за столом: к разбросанным овощам, к капризам самого младшего ребенка, который не столько ел, сколько разбрасывал кашу по столу.

Няня стояла в стороне, бледная и напряженная, обреченно следя за всем этим безобразием. Время от времени она бросала быстрый взгляд на Алексея Яковлевича, будто дожидаясь бури с его стороны, но он молчал.

От всей этой атмосферы и, самое главное, от гадского отношения мужчины у меня абсолютно пропал аппетит. Стресс всегда проявлялся во мне странной привычкой остро замечать мелкие и досадные изъяна вокруг. Вот и сейчас взгляд машинально цеплялся за всякую мелочь. На скатерти обнаружила застарелые пятна, которые не выведешь даже с помощью сильных отбеливателей, а у моей вилки оказался искривлен один из зубчиков, и это раздражало сильнее, чем хотелось бы.

Ребенок, сидевший напротив меня, трехлетка, действительно издевался над едой. Служанка, которая должна была его кормить, лишь устало пододвигала тарелку поближе, не решаясь сделать замечание. Отец же, казалось, был глух ко всему происходящему.

Неужели так зациклен на ненависти ко мне?

И вдруг пронзила одна мысль: где же их мать? И кем мне приходится этот мужчина, восседающий рядом, как надменный идол? Может, спросить об этом? Нет, это невозможно. Не могу же я поинтересоваться как бы невзначай: извините, кто я?

Притвориться потерявшей память казалось заманчивой идеей, но слишком рискованной. Я сделала глубокий вдох и прогнала нарастающее волнение. От этого волнения изъяны вокруг ещё больше обострились. У одной из служанок на фартуке обнаружилась некрасивая складка, её явно не успели как следует прогладить. А у няни мелкие прядки выбились из причёски, придав ей весьма жалкий вид. И лишь Алексей Яковлевич выглядел идеально. Каждый волосок на своём месте, каждое движение выверено как у танцора. Понимаете ли, он даже ел с каким-то неуловимым изяществом!

В этот момент в столовую вошла та самая служанка, которая так нелюбезно привела меня сюда. Наклонившись к мужчине, она громко прошептала ему на ухо:

– Простите, господин, но Сергей Павлович возвратился и просит вас ещё на полчаса.

Алексей Яковлевич поднялся, оставив обед недоеденным. Он молча вышел из гостиной, не удостоив никого прощальным взглядом. Как только дверь за ним закрылась, дети выдохнули таким с огромным облегчением, будто сбросили тяжёлую ношу. Старший, которому было лет десять или чуть меньше, сразу же схватил помидор и начал катать его вилкой по белоснежной скатерти.

– Михаил Алексеевич, – раздался негромкий голос няни, – вам не по статусу играть с едой. Так ведут себя только малыши, а вы наследник и должны вести себя достойно.

Но мальчик проигнорировал её, будто вообще не услышал. Тем временем средний, хитроватый мальчишка лет девяти-восьми, с ухмылкой схватил два помидора и раздавил их прямо на скатерти. Служанки ахнули, но не посмели вмешаться. Няня схватилась за сердце.

– Дмитрий Алексеевич, вы сведёте меня в могилу, что скажет ваш отец???

– Ничего! – равнодушно пожал плечами Дмитрий. – Мама никогда не бранила нас за игры.

Мама? Значит, у них всё-таки есть мать?

Но няня быстро добавила:

– Ваша матушка теперь на небесах! – произнесла она поспешно, но тут же бросила на меня быстрый взгляд, словно только сейчас вспомнив о моём присутствии. – У вас теперь другая мать. Она наверняка не хочет видеть вас такими некультурными и грязными.

– Она нам не мать! – отрезал старший Михаил, сжимая вилку с такой силой, что костяшки его маленьких пальцев побелели. – Да ей всё равно. Она с нами даже не разговаривает.

Няня густо покраснела и бросила на меня неожиданно извиняющийся взгляд. А я растерянно захлопала глазами, чувствуя, что в голове начинает выстраиваться тревожная картина.

Боже, неужели я их мачеха?

Только этого мне и не хватало!