Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 35. Слепец…

Яков Митрофанович уехал поспешно. Кажется, его сердце не выдержало того унижения, которое я ему устроила. Я была готова помахать ему платочком из окна, мол, скатертью дорожка, но не стала. Думаю, он вряд ли бы это оценил.

Была возмущена до глубины души до сих пор и никак не могла успокоиться. Поразительная гордыня у мужчины всё-таки!

Такие люди, честно говоря, мне ещё не встречались, хотя, конечно, я знала, что они существуют.

Выдохнула с облегчением, когда карета укатила в закат, но… теперь оставалось ждать, как на всё это отреагирует Алексей Яковлевич. Думаю, он получил чёткие инструкции относительно меня от этого старика. Я готова к любому повороту.

Однако никто ко мне в тот вечер так и не зашёл.

Я легла спать со странным ощущением, что завтра точно покину этот дом. Не то чтобы мне этого не хотелось, но будет неловко перед детьми, если меня выгонят. Хотя, с другой стороны, не придётся оправдываться, почему я ухожу добровольно. В общем, меня обуревали противоречивые ощущения.

Было противно от мысли, как обрадуется Аринка. Она прибежит утешать несчастного Алексея на всех парах. Фу, аж тошно.

Так и уснула, чтобы проснуться… от странных всхлипов в коридоре. Удивилась, присела в кровати. Надо же, уже утро. Правда, очень раннее.

Поспешно набросила халат и открыла дверь. Оказалось, что мимо шла какая-то молодая служанка и всхлипывала. Увидев меня, она так испугалась, что едва не рванула прочь, но я резко потребовала, чтобы она остановилась. Девушка вздрогнула, замерла и опустила глаза, быстро вытирая со щёк слёзы.

– Почему ты плачешь? – я смягчила тон. Уж больно резкий он у меня с утра.

– Ничего, госпожа. Простите, что потревожила вас.

Надо же, какая вежливая!

– Нет, расскажи, в чём дело, – спросила я ещё мягче. – Тебя кто-то обидел? Или что-то болит?

– Всё нормально, госпожа. Я, пожалуй, пойду.

Я видела, что она выкручивается. Вдруг смутная догадка мелькнула в разуме, догадка на уровне интуиции.

– Алексей Яковлевич? Это он, правда?

Она вздрогнула и посмотрела на меня испуганно, будто увидела перед собой пророчицу.

– Что он сделал? – жёстко прервала я ее последующую попытку солгать. – Говори!

Губы девушки начали подрагивать.

– Ничего, госпожа, – испуганно пролепетала она. – Просто он в дурном расположении духа. Господин всегда таков, когда приезжает его отец. Наверное, неделю отходить будет. Ничего не ест, разбил посуду, зеркало в комнате… Я должна была принести ему утром выглаженные вещи, но он выгнал меня, хотя я ничего плохого не сделала.

Девушка снова всхлипнула и отвернулась. У меня же брови поползли вверх.

Ага, значит, у нас припадок. Ну-ну…

Вдруг снизу донёсся грохот, как будто что-то массивное упало и разбилось.

Я подхватила юбки, собираясь поспешить туда, но вдруг осознала, что стою в одном халате – не расчёсанная, не умытая. Прикусила губу, не зная, как поступить. Подумала, подумала и… махнула на всё рукой: а, чёрт с ним, побегу так! Всё равно мне тут не жить – это точно.

Единственное, я вернулась, чтобы обуть туфли вместо неудобных тапок. Подхватив полы халата, поспешила вниз. Волосы были очень тяжёлыми и волнами спускались по спине. Когда они подскакивали за спиной во время поспешного шага, я чувствовала, как они оттягивают голову. Да уж, чего-чего, а таким богатством природа Марту не обделила…

На первом этаже, неподалёку от кабинета Алексея Яковлевича, на полу лежал разбитый портрет. Рядом с ним валялись осколки от какой-то посуды. Я оглядела место происшествия и догадалась, что, скорее всего, обезумевший хозяин выскочил из кабинета, бросил сосуд об стену, задел портрет, и тот упал. Рама его растрескалась и рассыпалась. Это же просто ужас какой-то! Хоть психиатра вызывай!

Вдруг дверь в кабинет открылась, и оттуда выскочил дворецкий. Старик был так бледен, что я даже заподозрила у него начало сердечного приступа. Он держался за горло, хватая воздух. Я поспешила к нему, схватила за руку и подтолкнула к дивану в холле.

– Садитесь, – проговорила я, а затем повернулась к служанке, которая меня сюда привела, и потребовала, чтобы старику принесли воды. – Дышите глубже. Все нормально!

Служанка убежала, а я, оставив старика, решительно направилась к кабинету. Это, конечно, уже переходит все границы! Я не уверена, что сейчас не получу в лоб очередным стаканом, но, честно говоря, я должна это остановить.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и я распахнула её дерзко и резко, готовясь увидеть полностью уничтоженное помещение. Но, к моему удивлению, всё в кабинете было чинно и прилично. Алексей Яковлевич сидел на диване и выпивал. То, что он уже немало принял на грудь, выдавал яркий румянец на щеках.

Рядом стоял графин, в руке – стакан. Нога на ногу, поза вальяжная, но взгляд прикован к окну, будто он высматривал там что-то особенное. Я зашла и прикрыла за собой дверь. Ещё не зная, что скажу, просто шла вперёд, подталкиваемая каким-то внутренним побуждением.

– Алексей Яковлевич, – произнесла громко, решительно подходя к дивану, – скажите на милость, что с вами творится? Вы на смерть перепугали слуг. Я уже молчу про детей.

Мужчина медленно повернул ко мне осоловевший взгляд. Узнал, нахмурился. Челюсти крепко сжались, рука, держащая стакан, тоже.

Я приготовилась к тому, что он сейчас закричит. Может быть, вскочит на ноги. Возможно, даже начнёт бросаться стаканами. Если что, отскочу. Как же он жалок в этой своей слабости!

Но вместо того, чтобы броситься в бой, Алексей Яковлевич неожиданно поставил стакан на столик рядом и медленно поднялся. Нет, он был не настолько пьян, как мне показалось сразу. Пеленой в его глазах была скорее жгучая тоска, а не опьянение.

Он смотрел на меня несколько мгновений, а потом отвернулся и неторопливо отошёл к окну. Сцепив руки за спиной, он уставился куда-то в небо, решив, похоже, полностью меня игнорировать.

Это такой способ отправить меня прочь?

Правда… Алексей Яковлевич прямо-таки на себя не похож. Обычно он делал меня крайней в любой ситуации, а сейчас молчит.

Дошел до ручки?

Что-то внутри шевельнулось. Блин, опять жалость? Похоже на то. После такого папаши трудно остаться нормальным, но… не хочу я оправдывать мужа-деспота!

– Послушайте, Алексей Яковлевич, – не удержалась я, – вам нужно стать сильнее. Хватит находиться под каблуком у своего неадекватного родителя. Вы взрослый мужчина, у вас уже свои дети есть. Не повторяйте его ошибок, иначе закончите жизнь точно так же…

Алексей Яковлевич медленно обернулся и посмотрел мне в глаза.

– Да что ты знаешь о моей жизни, – бросил он горько. – Ты не представляешь, в какой атмосфере я живу с самого детства. Тебе даже в голову не придёт, каким унижениям я подвергался всю жизнь.

У меня от его слов глаза на лоб полезли, а с губ сорвался истерический смешок.

– Вы это МНЕ говорите? – не удержалась я от возмущённого возгласа. – Действительно считаете, что я не знаю унижений? А что именно я терплю все эти дни, покуда нахожусь здесь, в вашем доме? Насмешки, крики, издевательства, унижения, обсуждение моей персоны со всякими друзьями! Откройте глаза! Не один вы жертва!!!

Кажется, меня прорвало. Алексей Яковлевич слушал мои слова с непроницаемым лицом. Его зубы были крепко сжаты. Кулаки, кстати, тоже. Я даже не знаю, что у него там внутри творилось.

– Откройте глаза, – продолжила я. – Вы во многом такой же, как ваш отец. Ваши дети боятся вас. Вы их совершенно не воспитываете. Показываете дурной пример, обращаясь со своей женой, как с собакой. Очень грубы с няней. Позволяете чужим людям унижать вашу жену. Скажите, это нормально? Как человек, переживший страдания, может делать подобное своими собственными руками?

Я была искренне возмущена. Какой же он слепой, однако! Осуждает отца за жестокость (соринка), а в своём глазу бревна не чувствует.

– Вы меня обвиняете? – наконец возмутился Алексей Яковлевич в ответ. – Я жертва произвола вашей семьи! Я хотел жениться на другой девушке, а мне подсунули вас. И как же я должен был реагировать? Радостно захлопать в ладоши, по-вашему?

О, кажется, он был абсолютно прав в своих глазах.

– Вы могли свои обиды вымещать на старике Орловском! – не выдержала я. – А вместо этого загнобили Марту!!! – от возмущения я даже стала говорить о себе в третьем лице. – Разве она в чем-то виновата перед вами??? Она тоже жертва, причём совершенно бесправная. И после этого вы жалуетесь на тяжёлую жизнь? А не такую ли же жизнь вы устроили своей жене?

Алексей Яковлевич слушал меня со странным выражением на лице. Казалось, у него начали открываться глаза, и содеянное им его дико ужаснуло.

– Но ведь именно меня обманули… – попытался он снова оправдаться, но эта попытка выглядела уже какой-то жалкой.

– Однако у вас хватало совести заигрывать с Ариной Орловской на глазах у всех, – продолжила я. – Представьте, каково это вашей жене? Вы бесстыдно рассматриваете Арину таким взглядом, что каждому дураку понятно, какая женщина вам нравится. Скажите, это нормально?

– Но я ведь действительно хотел жениться на ней с самого начала… – возмутился Алексей Яковлевич.

– Так вот и женитесь на ней! – резко перебила я. – Дайте мне развод на нормальных условиях, полюбовно, и женитесь уже на своей Арине, если вам так этого хочется!

И вдруг аристократ вспылил.

– Да не хочу я уже на ней жениться! Слышите? Не хочу!

Выкрикнув это, он рванул к выходу и выскочил в коридор, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

А я осталась стоять посреди его кабинета, изумлённо хлопая глазами.

– Это что такое было только что? – произнесла я самой себе…

Глава 36. Глубокая внутренняя перемена Алексея Яковлевича…

Алексей Яковлевич выскочил на задний двор поместья и замер, тяжело дыша. В одной только рубашке, с расстёгнутыми пуговицами у горла – он не мог надышаться, чувствуя, как изнутри прёт жар. Ужас, негодование, гнев и страх распирали его так, что холод совсем не ощущался. Пронизывающий ветер пробегал по оголённой коже тысячами иголок, но аристократ этого не замечал.

Он сам не мог понять, что с ним творится. Приезд отца, которого не было целых три года, всколыхнул в нём уже забытые чувства: униженности, страха, абсолютной и полной никчёмности, несостоятельности, паники – буквально паники! Всё, чем было наполнено его детство, прорвалось наружу так стремительно, что он потерял самого себя. От уверенного, жёсткого и высокомерного аристократа не осталось и следа.

В своём безумии он выплеснул Марте в лицо все свои страхи. Какой позор! Зачем он это сделал? Алексей Яковлевич схватился за голову и едва ли не вырвал клок своих длинных волос. Закрыв глаза, он начал дрожать – то ли от холода, который наконец обрушился на его тело, то ли от перевозбуждения.

Марта, как и следовало ожидать, устроила ему выволочку. Более того, она выгнала его отца из поместья так, как никто прежде не мог. Сам Алексей Яковлевич никогда бы не решился на такое. Отец был для него своего рода богом – злым, вредным и придирчивым богом, с которым он не хотел иметь дел. Но Марта смогла. Она нагрубила, вызвала в старике такую ярость, что тот просто не захотел оставаться.

Алексей Яковлевич даже не знал, чем всё это закончится. Однако сегодня он впервые понял одну вещь: отец всё-таки бессилен. Он не мог вспомнить случая, чтобы Яков Митрофанович не достигал того, чего хотел. Отец всегда получал желаемое, всегда влиял на семью так, что они подчинялись и делали всё, чего он требовал, даже против своей воли.

Но сегодня у руля был не он. Сегодня у руля стала Марта. Она фактически выдворила старика прочь! Когда отец уезжал, его трясло от ярости.

Он клял её такими словами, что даже Алексей Яковлевич вздрагивал. Казалось, после таких проклятий она утром с кровати не встанет. Но жене было всё ни по чём. Она не только встала, но и пришла к нему в кабинет с утра пораньше, достаточно бодрая и воинственная, чтобы устроить очередную лекцию.

И началось.

Она ворвалась в его внутреннюю боль, в его бунт, в его гнев и лишь усилила всё это. Заставила его почувствовать себя уязвлённым, упрекнула в жестокости. Да разве он был жесток? Это он ещё проявил милость к ней, несмотря на обман семьи Орловских! Мог бы выгнать с дому, устроить публичное порицание всей их семье! Вместо этого позволил остаться и даже не стал разводиться, а всего лишь потребовал естественного – нормального и ответственного отношения к дому! Но Марта утверждала, что он относился к ней не лучше, чем его отец. Разве это правда?

Всё, чего он хотел, отчитываю Марту в первые дни после свадьбы – так это чётко обозначить свои требования. Разве это не нормальная практика в их королевстве? В нынешнем обществе муж был в какой-то степени наставником своей супруги. Ведь всем известно, что женщины – существа неорганизованные, склонные к хаосу и на многое неспособные.

Но Марта… Сначала она демонстрировала невероятную лень и бесхарактерность, что, скорее всего, было притворством. А теперь взяла на себя роль мужчины и пытается управлять всеми вокруг.

Самым страшным было то, что она заполонила все мысли Алексея Яковлевича. Да, по сути, он гневался не на неё. Он гневался на судьбу, на отца, на собственное детство, на сегодняшние обстоятельства.

Когда она снова потребовала развода и предложила жениться на Арине, Алексея Яковлевича прорвало. Он в сердцах выкрикнул, что не хочет больше жениться на ее сестре, выскочил прочь и теперь стоял посреди двора, охваченный недоумением.

Неужели действительно перегорело? Неужели это поразительное сходство Арины с Лизонькой больше его не волнует и не воодушевляет? Но почему? Как могло так случиться, что его страстная мечта вдруг угасла?

Холод пробирался под рубашку. Алексей Яковлевич вздрогнул.

Он сам себя не понимал. С Лизонькой ему было хорошо и комфортно. Она была нежной, милой, послушной, воплощая в себе богиню уюта и заботы. Она исполняла каждый его приказ, всегда беспокоилась о нём, никогда не противоречила. Лизонька радовалась любой мелочи, бралась за любое дело с улыбкой. Она была идеальной матерью и женой.

Но её не стало.

Однажды, увидев Арину Орловскую, безутешный вдовец ошалел.

Он долго рассматривал её издалека, не веря своим глазам, и замечал, что взгляд у Арины был точно такой же, как у его Лизоньки – мягкий, спокойный, покорный. И он размечтался. Размечтался вернуть свою жену хотя бы в каком-то подобии. Именно поэтому он решился жениться во второй раз.

На самом деле он был слишком придирчив, чтобы жениться наобум, просто так. Простая женщина вряд ли бы удовлетворила его требования.

Марта же на Лизу изначально была вообще не похожа. И сейчас она не похожа ни капли. Но в ней обнаружилось что-то, что перевернуло всё внутри Алексея Яковлевича с ног на голову.

Она была полной противоположностью Лизочке – гордая, неприступная, непослушная. Но эта её сила почему-то начала Алексея Яковлевича… завораживать. Рядом с этой силой он вдруг почувствовал себя более живым, что ли.

А теперь, когда Марта феерично противостала его отцу, что-то внутри аристократа пришло в восторг. Старик Разумовский был его давней проблемой. Яков Митрофанович не терпел непослушания, был груб, требователен и вечно всеми недоволен. Похвалы от него дождаться было невозможно. Его власть всегда была бременем. И вот нашёлся человек (пусть даже это женщина), который смог поставить эту власть под сомнение.

Алексей Яковлевич, сам того не осознавая, потянулся к этой силе Марты. Ему больше не хотелось инфантильной и слабой Арины. Вряд ли она смогла бы быть такой же нежной, как Елизавета. Да и нежности ему сейчас не было нужно.

Он никогда бы не смог признаться себе, что ему вдруг захотелось сильного плеча. Если бы только Алексей Яковлевич осознавал, насколько он сейчас слаб и уязвим, то, вероятно, не позволил бы себе думать о таком. Но он не понимал.

И это странное, непонятное притяжение к своей нелюбимой жене, которую он искренне считал отвратительной, всё сильнее завоёвывало его мысли.

Вернулся в дом он совершенно продрогшим, но успокоившимся. Отец уехал, и дай Бог, чтобы больше никогда не вернулся. Арина его больше не интересует. А Марте он развод не даст ни за что.

Он попробует научиться договариваться с ней. И хотя ему раньше не приходилось поступать подобным образом, Алексей Яковлевич решил, что обязательно должен попробовать.

Правда, имея на самом деле глубокую неуверенность в себе, он подумал, что нуждается в помощи. Был только один человек, которому он мог бы довериться. Это его близкий друг, Сергей Павлович Морозов.

Недолго думая, молодой мужчина поспешил в свой кабинет, в котором уже, естественно, Марты не было, и сел за стол писать письмо:

«Приглашаю дорогого друга к себе на чай в ближайшие дни…»

Глава 37. Друг ли?

Алексей Яковлевич стоял у окна в своём кабинете, глядя на редкие проблески звёздного света сквозь тяжёлые облака. Мысли путались, язык словно прилипал к нёбу, хотя он уже давно решил, что хочет сказать. Но начать правильный разговор будет непросто. Ему, несомненно, нужно постараться сохранить лицо даже перед другом.

Дверь распахнулась без стука. Вошёл Сергей Павлович. Он всегда появлялся так, будто весь мир ждал его прихода. Выглядел он безукоризненно, а на лице сияла широкая улыбка.

– Алексей, твой холоп лично вручил мне это послание, – сказал он, размахивая конвертом. – Чаем завлекаешь? Или случилось что-то серьёзное?

Он оглядел друга с лёгкой ухмылкой.

– Рад тебя видеть, Сергей, – ответил Алексей Яковлевич, поспешно отводя взгляд и делая вид, что просматривает бумаги. Затем медленно направился к столу, отложил документы в сторону и добавил: – Присаживайся.

Сергей Павлович устроился на диване около невысокого столика, застеленного белоснежной скатертью. Алексей сел напротив него в кресло, перекинув ногу на ногу.

– Ну, давай уже выкладывай, – произнёс Сергей, сцепив пальцы в замок. – С чего вдруг такая напряжённость? Мне показалось, ты позвал меня не просто так…

Алексей Яковлевич глубоко вдохнул:

– Да… ничего особенного. Сейчас чаю принесут…

Сергей Павлович не был дураком. Он внимательно посмотрел на друга и заметил:

– Ты какой-то странный, Алексей. Что стряслось? – он прищурил глаза. – Выкладывай.

– Ничего особенного, – нелепо повторил Алексей, чувствуя, как уши наливаются жаром.

– Неужели опять Марта вывела из себя? Что она натворила на этот раз?

Алексей Яковлевич, буквально переломив себя, наконец заговорил:

– Да, мне нужен твой совет по поводу отношений с женщинами…

– Ну, Алёшка, ну ты даёшь! – Сергей захохотал так, что стены отозвались эхом. – Ты случайно не заболел?

– Перестань, – нахмурился Алексей, сжимая кулаки. Чрезмерная развязность друга начинала его напрягать. Он надеялся на более участливое и уважительное отношение. Много лет Разумовский и Морозов общались друг с другом, как закадычные друзья, и только сегодня Алексей Яковлевич заметил, что товарищ его слишком высокомерен и несерьезен.

– Хорошо, хорошо, я серьёзен, – словно прочитав его мысли, сказал Сергей, пытаясь вернуть своему лицу невозмутимость, но выходило как-то не очень.

Пауза затянулась. Алексей, вглядываясь в лицо друга, всё еще пытался найти опору, но видел лишь насмешку. Это начинало ужасно раздражать, но отступать было поздно.

– Я подумал тут… – начал он, наконец решившись. – Может, попробовать всё исправить?

Сергей замер:

– Исправить? – переспросил он с недоверием. – С ней? С Мартой?

– Ну… она уже моя жена. Может, стоит наладить… всё между нами?

Сергей усмехнулся и покачал головой:

– Ты? Наладить? Алексей, ты себя слышишь? Ты же её терпеть не можешь. Или я что-то упустил?

– Просто… любопытно, – пробормотал Алексей, отводя взгляд.

– Любопытно? – Сергей ударил ладонью по подлокотнику дивана. – Да ты врёшь!

Алексей нахмурился, но промолчал.

– Так, подожди, – Сергей подался вперёд, его лицо стало преисполненным любопытства. – Ты больше не хочешь жениться на Арине? Серьёзно? Алексей, я тебя не узнаю! Ты же говорил, что Марта такая никчёмная…

– Я знаю, что говорил! – резко перебил его Алексей, нервно вскакивая с кресла. – Но, может быть, я… ошибался?

Сергей молча смотрел на него несколько мгновений, а затем медленно произнёс:

– Ты точно уверен, что у тебя всё в порядке? Может, она тебя околдовала?

– Сергей… – Алексей почувствовал сильное раздражение, глубоко вдохнул и сел обратно. – Она не такая, как я думал.

– Не такая? – переспросил Сергей с сомнением. – Ты издеваешься? Ты что, подкаблучником стал?

Алексей вытаращил глаза и сжал зубы так, что в тишине раздался скрип.

– Это не так! – бросил он, чувствуя, как злость и обида захватывают его.

– Ах, нет? – Сергей поднял подбородок выше и упёр взгляд в друга. – Тогда что?

Алексей порывался что-то сказать, найти оправдание, но слова будто застряли в горле.

– Знаешь, Алексей, – произнёс вдруг Сергей с необычайной серьёзностью, которая неожиданно больно кольнула, – я всегда считал тебя сильным. Но сейчас реально засомневался в этом. Так позорно уступить влиянию женщины! Извини, друг, но я бы тебе не советовал. Пожалуйста, не разочаровывай меня!..

* * *

Через полчаса…

Новехонькая карета быстро укатила из поместья по дороге в город. Алексей Яковлевич смотрел ей вслед из окна, его руки были сжаты в кулаки. Он чувствовал себя невероятно униженным, отвергнутым, просто растоптанным.

Как же он был глуп, считая этого напыщенного индюка другом! Как только ему понадобился хороший совет, его высмеяли, выставив непонятно кем. Разве он плохо поступает, пытаясь принять свою собственную жену? Матушка на это сказала бы, что он молодец. А Сергей Павлович просто посмеялся и унизил его.

Самым плохим было то, что теперь появилась опасность распространения слухов. Отныне Алексей знал, что бывшему другу доверять нельзя. Наверное, Сергей Павлович и дружил-то с ним только потому, что граф Разумовский вписывался в его представление о достоинстве истинного аристократа…

Глубокая рана в душе болезненно ныла. Таким униженным он не чувствовал себя очень давно, и это ужасно ему не нравилось. Хотелось куда-то деться.

Напиться, что ли? Но потом будет такое похмелье, что жить не захочется…

Может, он всё-таки что-то делает не так? Может быть, с Ариной было бы меньше проблем? Кажется, она в нём заинтересована. Алексей Яковлевич не раз замечал томные взгляды, которые она бросала на него. Эх, если бы старик Орловский всё-таки не обманул его, возможно, всё сейчас было бы проще…

Однако, как только он представлял себя рядом с Ариной, радости это больше не приносило. Безумное влечение, которое было раньше, просто исчезло, его больше не было. А вот Марта…

При последней встрече он вдруг заметил, какая она красивая. Она заскочила к нему в халате, с распущенными волосами. Какие у неё волосы! Длинные, шелковистые. Как, наверно, приятно было бы погрузить в них пальцы, провести рукой…

А эта тонкая талия… она тоньше, чем у Арины. А изящные лодыжки, выглядывающие из-под халата. Иногда мелькала даже коленка.

Почему он раньше не замечал, что в Марте столько интересного, необычного, нетипичного, будоражащего?

Вмиг разлившаяся в паху тяжесть заставила Алексея Яковлевича очнуться. Кажется, он давно не был с женщиной. Кажется, ему уже невтерпёж. Но воспоминания о том, как Марта ударила его в последний раз, остужали пыл. Нет, она его не подпустит.

И всё же Сергей Павлович не прав. Алексей Яковлевич не подкаблучник! Он просто наконец-то рассмотрел свою жену.

Возможно, если он накупит ей дорогих платьев и драгоценностей, а потом выведет её в свет, все увидят, что она достойна быть его женой. Точно! Это будет лучший способ уничтожить любой слух, который бывший друг может распространить.

После этой мысли Алексей Яковлевич наконец-то успокоился. Завтра же они с Мартой поедут в столицу за обновками…

* * *

Заснеженная столица встретила карету Разумовских весёлым гомоном.

Я выглядывала в окно с любопытством. Люди уже переоделись в меховые шубы и шапки. Детвора носилась по тротуарам в высоких валенках. Вокруг царила радостная, праздничная атмосфера.

Кажется, в этом мире, как и в моём прежнем, зимнее время – время праздников. Это радовало.

Однако внутреннее напряжение не покидало. Я покосилась на Алексея Яковлевича, который сидел напротив меня в карете словно каменная статуя. Его выражение, как всегда, оставалось высокомерным и равнодушным.

Тем не менее, мы вместе ехали в столицу – по магазинам. С этим заявлением он явился ко мне сегодня утром. Сказал, что скоро праздник, князь наверняка устроит бал, и мне нужно срочно купить платье и драгоценности для этого случая.

Я не отказалась. Но не потому, что мне это было нужно. Просто хотелось ещё раз посмотреть на город. К тому же, если Алексей Яковлевич готов потратиться на меня, я не против. Тем более драгоценности всегда можно забрать с собой.

Я девушка практичная. Быть гордой, но нищей разведёнкой – нет, это не для меня. Чтобы выжить, мне нужны средства. Если Алексей Яковлевич готов мне их предоставить, я возьму их с радостью. Но это вовсе не значит, что я перестану думать о разводе.

И всё же, зачем ему вдруг это понадобилось? Чутьё подсказывало, что дело не в балах. Он хочет меня этим очаровать? Ну что ж, посмотрим, как у него это получится. А пока я намерена наслаждаться этой новой жизнью по полной программе. Надеюсь, наконец-то я хотя бы подержу золото и драгоценности в своих руках.

Однако этот день стал ещё интереснее, когда в ювелирной лавке мы столкнулись с нашим соседом – Николаем Воронцовым…