Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 26. Ловушка для отравительницы…

Изображать больную третий день подряд было непросто. Я устала валяться, всё время спать, делать вид, что лечусь, а когда кто-то заходил ко мне, тяжело вздыхать.

Часто приходила няня. Ради безопасности своего дела я не стала говорить ей, что это всего лишь притворство, хотя, наверное, на второй день уже пожалела. Бедная Эльза Васильевна так причитала и расстраивалась, что просто изводила моё сердце. Но я боялась, что она где-то по рассеянности своей проговорится, потому что была у неё дурная привычка бормотать свои мысли вслух. Поэтому мне приходилось терпеть её сострадание и её боль, всеми силами надеясь, что убийца точно проявит себя в ближайшее время.

От столичных лекарей я категорически отказалась. Их предложил Алексей Яковлевич. Он зашёл ко мне на второй день после первого посещения и холодно посмотрел в глаза.

– Я пришлю вам другого доктора, – произнёс он так, будто не помощь пришёл предлагать, а отчитывал.

Я постаралась изобразить слабость и сказала:

– Пожалуйста, не стоит. Мефодий Иванович – лучший лекарь. Разбирается в этом всём гораздо лучше остальных. Прошу вас, пусть именно он будет ухаживать за мной…

Алексей Яковлевич спорить не стал. Я же смотрела в его холодное лицо и испытывала глубокое отвращение. Да, он сделал шаг навстречу, предложив хотя бы медицинскую помощь, однако… нормальным человеческим отношением явно не страдал. Казалось бы, жена на смертном одре, а он ни разу не смягчился. Не подошёл, не взял за руку, не завел разговора о прошлых разногласиях, в конце концов. Чурбан, а не муж. Что у него в голове?

Честно говоря, меня брала досада, но не потому, что хотелось от него внимания. Мне просто было жаль Марту и казалось нестерпимо несправедливым подобное наплевательское отношение.

Конечно, в какой-то момент мне показалось, что в душе Алексея Яковлевича происходит что-то странное сейчас. Он выглядел напряженным, смущенным, хмурым и немного безумным. Но не мне лезть ему в душу.

Кстати, родственники Марты тоже не спешили посетить больную. Я, конечно, была рада этому, но… где же Аринушка с ее «великой любовью» к больной сестре? Что-то не приходит она поддержать родную кровинушку на смертном одре.

Я также ждала день за днём, когда объявится рыжая, но она всё не приходила. И тогда я попросила Настю пустить слух среди слуг, что сегодня мне особенно плохо и, возможно, к вечеру я умру. Жаль, конечно, что в этом мире нет видеокамер, чтобы зафиксировать признание отравительницы, если таковое будет…

Однако в какой-то миг меня посетила одна идея. Она, конечно, была очень непростой к осуществлению и могла ничего не дать, но в этих условиях было трудно придумать что-либо другое.

Как только Настя вернулась из своей миссии по распространению сплетен, я приказала, чтобы она дежурила неподалёку в коридоре. Как только увидит Авдотью, должна будет спрятаться, а когда рыжая войдёт ко мне, сломя голову рванет к Алексею Яковлевичу и любым способом притащит его сюда. Понимаю, план был безумным, Авдотья могла и не прийти. Но…не даром у нас на Земле говорят: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Был риск провалиться, а шанс на блестящее разрешение вопроса был ничтожным, но разве я не воспользуюсь им?

Настя справилась на отлично. Она делала вид, что трёт стены в коридоре. Когда же дверь в мою комнату бесцеремонно открылась, я уже знала: рыжая пришла. Как же всё-таки предсказуемы люди, делающие зло! Я догадывалась, что Авдотья не выдержит внутренней борьбы и обязательно придёт выплеснуть мне в лицо свою ненависть.

Было безумно интересно, откуда она у неё взялась и почему служанка так ненавидит Марту. Тот факт, что на отравление требовалось немало денег, доказывал, что Авдотья на кого-то работает. Но на кого? Все эти вопросы роились в голове, но при этом я всеми силами делала вид, что едва дышу. Слегка приоткрыла веки, чтобы наблюдать за приближающимся ко мне силуэтом.

Служанка остановилась у кровати и хмыкнула.

– Как жаль! – проговорила она с издёвкой.

Я сделала вид, что с трудом разлепляю веки, посмотрела на неё затуманенным взглядом, нахмурилась и пролепетала:

– Что тебе нужно? Уходи! Мне и так плохо!

Довольства на лице рыжей стало больше.

– Мне так жаль! – пропела она театрально. – Так жаль, что вы угасаете, госпожа!

Последнее слово она произнесла с очевидным сарказмом.

– Ты пришла глумиться над умирающей? – прошептала я слабым голосом и сделала вид, что закашлялась. Авдотья переплела руки на груди.

– Я пришла попрощаться, – произнесла она и вдруг рассмеялась.

В это время я отчаянно молилась о том, чтобы Настя поскорее привела мужа. Боже, лишь бы он не заупрямился! Мне не оставалось ничего, как постараться задержать здесь рыжую подольше.

– Нехорошо злорадствовать, когда кто-то на грани смерти, – продолжила я тоскливо. – Неужели в тебе совсем не осталось совести? Я больна, а ты издеваешься надо мной.

– О, конечно! Я с удовольствием провожу вас в последний путь, госпожа! – хохотнув, произнесла она.

Похоже, Авдотья собиралась и дальше упиваться моей мнимой беспомощностью, поэтому я решила изменить тактику. Нахмурилась, постаралась изобразить гнев, насколько позволяло «слабое здоровье».

– Убирайся прочь, гадкая служанка! Ты, ты… место госпожи в этом доме ты точно не получишь!!!

Лицо служанки тут же изменилось.

– Что именно я получу, тебя уже не касается, тощая уродина! – проговорила она жестко. – Ты получила по заслугам, и, наконец-то отправишься к праотцам!

– Зачем ты это делаешь? – я попыталась вызвать её на откровенность. – За что ты ненавидишь меня так?

– Да ты на себя посмотри, как же можно тебя не ненавидеть! – выкрутилась Авдотья. – Ты же полное ничтожество!

– Это не ответ! – произнесла я трагично. – У каждой ненависти есть причина….

Авдотья сощурила глаза. Я видела, что на самом деле ее распирает от желания выплеснуть мне в лицо всю правду. И тогда я немного ей помогла.

– Подожди-ка… Ведь это из-за тебя я умираю!!! – я сделала вид, что эта мысль пришла ко мне только что. – Убийца! Мерзкая преступница!!!

И тут Авдотья не выдержала.

– Да, это сделала я! И я счастлива! Какая же ты дура, если думаешь, что мне нужен Алексей Яковлевич! – прошипела она. – Я не настолько глупа, чтобы не понимать, что аристократы на служанках не женятся…

– Тогда… почему? – искренне удивилась я.

Авдотья тяжело дышала: похоже, давно сдерживаемый гнев наконец-то попер наружу.

– Мне нужна была твоя смерть и только она. По твоей вине погибла моя младшая сестра, и я поклялась, что ты тоже умрешь в муках!

– О чём ты? – ошеломленно прошептала я. – Какая ещё сестра?

Рыжая презрительно скривилась.

– Конечно, ты не помнишь. Не помнишь маленькую Дуняшу, которая умерла только потому… только потому, что ты задержала для неё лекаря! Если бы не твоё вмешательство, лекарь бы успел спасти мою сестру!!! И я поклялась, что отомщу за неё. Ты заплатишь своей жизнью за жизнь моей сестры!

Я шокировано слушала эту ненормальную и не могла поверить, что Марта могла быть причастна к чьей-то гибели. Возможно, это была какая-то случайность. Возможно, её оболгали, а эта сумасшедшая решила ей отомстить.

– Значит, это ты отравила меня, – прошептала я взволнованно. – Значит, всё-таки ты убийца!!!

Господи, пусть бы Алексей Яковлевич сейчас стоял за дверью и всё слышал!!!

– Да, это я, – прошипела Авдотья. – И я сработала очень чисто. Ты думала уйти от возмездия? Но ты не уйдёшь! Даже если ты расскажешь об этом кому-либо, никто тебе не поверит. Потому что ты – сумасшедшая идиотка и всегда была никем, как в семье Орловских, так и здесь. Пусть земля тебе будет пухом.

И служанка рассмеялась.

В тот же миг резко распахнулась дверь, и на пороге появился Алексей Яковлевич – хмурый и мрачный, как туча. Авдотья в ужасе обернулась, расширив глаза. Она тут же сникла, сгорбилась и пролепетала:

– Добрый день, господин!

– Значит, это ты, – процедил он, – убийца в моем поместье!

Он схватил Авдотью за руку и силой выволок её из комнаты. Она закричала, начала отбиваться, умоляя о прощении, но Алексей Яковлевич был неумолим. Вскоре её крики затихли, и в комнату, бледная и испуганная, вошла Настя.

– Госпожа! – прошептала она. – Я всё сделала правильно?

Я улыбнулась.

– Ты молодчина, Настенька! Ты просто супер!

Что такое "супер", она не знала, но я не стала объяснять. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Неужели у меня получилось? Какая дикая ненависть у этой девушки! Что же на самом деле произошло в прошлой жизни Марты?

Всё стало на свои места, и лишь одно оставалось непонятным: откуда у бедной служанки, бывшей крестьянки, взялись деньги, чтобы отравить меня таким изощрённым способом?

Я осторожно присела и тяжело выдохнула. На душе остался осадок. Несмотря на то, что эта рыжая действительно была убийцей, мне вдруг стало её жаль. Жаль, что ненависть сделала её безумной, а жажда мести превратила в жестокого зверя.

Что же делать теперь мне?? Всё просто – «выздоравливать»!

Глава 27. Лживая сестрица…

До самого вечера не было никаких новостей. Несколько раз я подзывала Настю разузнать, куда делась рыжая, но никто её не видел. Лишь вечером появился слух, что Алексей Яковлевич запер её в чулане на некоторое время, а после этого офицер из его охранного отряда увёз Авдотью в сторону столицы.

Услышав эту новость, я замерла посреди комнаты, где ходила всё это время, разминая ноги. Значит, увёз? Куда? В темницу? Для расследования? Или просто спрятать?

Мне показалось, что Алексей Яковлевич был искренне возмущён тем, что сотворила Авдотья, хотя личного переживания обо мне я, конечно же, не увидела. Он больше беспокоился, как я понимаю, о своей репутации, ведь если вскроется, что в штате его слуг находилась отравительница, разразится серьезный скандал.

В итоге, мне пришлось проваляться в кровати ещё два дня. За это время Настя усердно распускала слухи, что мне резко стало легче и что я иду на поправку. Всё складывалось хорошо, хотя я собиралась и дальше соблюдать все меры предосторожности, то есть питаться отдельно и забирать посуду с собой в комнату. А еще нужно наконец-то приучить себя запираться в любое время суток…

У лекаря я разузнала, как отличить отравленную посуду от нормальной. В этом помогало именно серебро. Достаточно было налить в отравленную тарелку воды и окунуть туда серебряную ложку, как вокруг ложки начинало разливаться чёрное пятно. Значит, в посуде яд.

Вечером второго дня, когда я уже активно двигалась по комнате и намеревалась с завтрашнего утра снова спускаться на первый этаж, в дверь постучали. Подумав, что это Настя, которая в это время приносила мне ужин, я поспешно открыла дверь. На моём лице сияла приветливая улыбка – я была девушке очень благодарна. Но эта улыбка мгновенно сползла, когда я увидела перед собой Арину.

Сестрица смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых начинали очень натурально собираться слёзы.

– Мартушка!

Она бросилась ко мне, едва не сбив с ног, вцепилась в меня руками и начала рыдать так громко, что я оглохла. Душу взяло такое раздражение, что я с силой оторвала её от себя и слегка оттолкнула. Арина взглянула на меня столь обиженно и ошеломлённо, что я поняла – погорячилась. Нельзя так явно выказывать свою неприязнь.

– Сестричка! Что с тобой? Ты ещё не здорова? – начала она снова, кидаясь ко мне.

А я поспешила отвернуться и направилась к креслу. В кресле она на меня прыгать не станет. К счастью, так и случилось. Арина уселась напротив, опустившись на диван, и, нервно сжимая пальцы, начала говорить.

– Я… мы с родителями даже не знали, что тебе так плохо. Узнали только сегодня утром. Папенька очень рассердился на Алексея Яковлевича, что тот ничего не сказал ранее. Я, как узнала, примчалась сразу же. Как ты, дорогая, нормально себя чувствуешь?

Всё внутри меня закипало от вида столь очевидного лицемерия. Нет, меня невозможно было обмануть. Я видела эту прожжённую душонку насквозь. Приходилось встречаться с такими лицемерками ещё в земной жизни. В юности я велась на подобное поведение, но опыт научил меня быть осторожной. Так называемые подруги в лицо улыбались, а за глаза строили козни. Когда же их подлые дела вскрылись, у меня открылись глаза. Лицемеры обычно крайне преувеличивают свои эмоции. Искренний человек не станет кричать о своих чувствах так громко.

Кстати, когда-то я сняла несколько роликов об этом, используя подходящее место из Священного Писания. Оно звучит так: «Кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего». В этом вся мудрость. Если ты чрезмерно любвеобилен и эмоционален, тебя сочтут лицемером…

Например, Эльза Васильевна тоже довольно эмоционально переживала моё, так сказать, недомогание. Но она всеми силами себя сдерживала, а выплёскивала наружу свои чувства только когда было совсем уж невмоготу. При этом стыдилась своей нервозности и просила прощения. Здесь же я видела всего лишь неубедительную актёрскую игру. Остальные, конечно же, могли бы повестись на это, но, повторюсь, у меня был достаточно богатый опыт. Поэтому я не верила ни единому слову Арины. Только чего она добивается всем этим? Любви и уважения от Марты? Что-то в этом не так. Мне кажется, такие, как она, всегда ищут свою выгоду. Неужели она всё-таки хочет стать женой Алексея Яковлевича?

Но почему же тогда отец не позволил ей выйти замуж за него? Это действительно было загадкой. Хотелось бы разобраться в причинах столь гадкого поступка, обрёкшего Марту на такие мучения.

– Душенька, так что же с тобой случилось? – наседала на меня Арина, не сводя с моего лица взволнованного взгляда.

– Ничего страшного, уже всё прошло, – холодно ответила я, а потом склонила голову на бок, раздумывая, спрашивать у неё или нет. Почему бы и не спросить?

– Скажи-ка, Арина, – произнесла осторожно, – я немного запамятовала. Эта болезнь… повлияла на мою память, так что сейчас я многое не могу вспомнить. Напомни, пожалуйста, отчего же папенька не захотел отдавать тебя Алексею Яковлевичу в супруги?

Арина мгновенно изменилась в лице, побледнела, посерьёзнела и посмотрела на меня с очевидным недоверием.

– Как ты могла о таком забыть? – произнесла она с упрёком. – Я ведь делилась с тобой своими сокровенными мыслями, и ты их не помнишь?

Как быстро она вооружилась обвинениями!

– В чём же дело? – поспешила я смягчить тон. – Я ведь объяснила, у меня действительно проблема с памятью. К сожалению, забылось не только это, а и многое другое. И меня это, честно говоря, очень беспокоит, – постаралась надавить на жалость.

Девушка смотрела на меня некоторое время недоверчиво, а потом тяжело выдохнула и опустила глаза. Кажется, я нажала на нужные кнопки…

– Это сложная история, – начала она. – Ты же знаешь, что я, в принципе, была согласна на эту свадьбу. Алексей Яковлевич достойный человек. Я его очень уважаю, – она подчеркнула последнюю фразу. – Просто в тот момент, когда граф сделал мне предложение, отец повстречался с племянником нашего князя Александром Романовским. Александр, конечно, очень молод ещё, не больше двадцати ему, но он безумно понравился батюшке. А уж когда княжич начал с интересом расспрашивать обо мне, то батюшка… искусился мыслью, что я могла бы стать его супругой. Мы с Александром Романовичем действительно уже были знакомы к тому моменту. Он пригласил меня на три танца во время прошлогоднего бала. И заронилась в голову батюшке мысль, чтобы я вышла замуж только за него. Ведь он гораздо более выгодная партия, чем граф Разумовский. А дальше… отец у нас очень совестливый и беспокойный, ты же знаешь, Марфушенька! – Арина замялась, будто пытаясь найти более подходящее оправдание. – Долгое время он не знал, как же теперь Алексею Яковлевичу отказать. Уж больно боялся его обидеть…

Я скривилась. Какая наглая ложь! Значит, отказать честно и открыто он побоялся, а обмануть и подсунуть другую дочь нет? Арина за дуру меня принимает, что ли? Похоже, Марта была слишком наивной, чтобы обращать внимание на эти очевидные несостыковки.

– В итоге, батюшка дотянул почти до свадьбы. Да и Алексей Яковлевич был очень воодушевлён… – продолжала Арина. – Далее ты знаешь. Отец нашёл не самое лучшее решение. Но мы же должны его понять, правда? – она посмотрела мне в глаза умоляющим взглядом, а мне страстно захотелось схватить со стола кувшин и выплеснуть ей в лицо его содержимое. Она что, пытается убедить Марту, что её отец поступил нормально? Что его есть чем оправдать? Какое бесстыдство! Я заставила себя улыбнуться, хотя это больше походило на гримасу.

– Значит, ты скоро выходишь замуж? – уточнила я осторожно, пристально глядя Арине в глаза.

Та едва заметно вздрогнула, поспешно опустила взгляд и демонстративно тяжело вздохнула.

– Боюсь, что нет, сестрица… Александр Романовский так и не сделал мне предложения. Конечно, ещё всё возможно: мы с ним увидимся через два месяца на очередном балу. Но, похоже, мечты батюшки так и не сбудутся…

– А это только его мечты или твои тоже? – уточнила я.

Арина сразу же подобралась, на её лице промелькнуло самоуверенное выражение.

– Я никогда не буду бегать за мужчинами, – произнесла она горделиво. – Я предпочитаю, чтобы мужчины бегали за мной. Пока княжич не сделает первого шага, я даже не посмотрю в его сторону!

Она выглядела обычной, глупой, высокомерной курицей. Но что-то подсказывало мне, что она снова играет нужную роль. Правда, объяснение ситуации выглядело правдоподобным, хотя чего-то в её словах явно не хватало. Может быть, всё ещё сложнее? Может быть, Арина уже пожалела, что Алексей Яковлевич женился именно на Марте? Тогда и Авдотья может оказаться не просто одинокой мстительницей, а той, чью жестокую руку кто-то направил.

Я заставила себя мило улыбнуться Арине. Кто сказал, что к моему отравлению не причастна именно она?

Улыбка моя стала шире.

– Спасибо, сестрица, что навестила меня…

Глава 28. Требую развода!

Алексей Яковлевич Разумовский…

Алексей Яковлевич уже не первый день был в отвратительном расположении духа. Он был искренне шокирован тем, что открылось на его глазах. Авдотья, служанка, которую он принял на работу чуть больше полугода назад, оказалась убийцей, решившей отравить его супругу Марту.

Конечно, он сразу же отправил ее в темничный двор столицы. Лично разговаривал с дознавателем, рассказал всё, как было. Тот пообещал, что обязательно снимет с нее показания, хотя, судя по всему, всё уже и так было ясно. Какое-то мутное дело из прошлого Марты привело к тому, что на нее обозлилась эта кровожадная крестьянка.

Алексей Яковлевич недовольно поджал губы. Вот, как оно всё! Значит, Марта всё это время притворялась? Казалась такой тихой, спокойной, ладной, послушной, а, в итоге, в тихом омуте черти водятся? В гроб загнала чужого ребенка, а теперь расплачивается? Но, с другой стороны, оправдать беззаконие служанки тоже нечем. Алексей Яковлевич постарался сделать так, чтобы дело не получило никакой огласки. К счастью, среди домашних и слуг никто так и не прознал о случившемся. Разве что та девчонка Настя из прислуги была всему свидетельницей, но ей он дал золотой и приказал молчать. Девчонка была напугана и безропотно согласилась.

Помимо этого всего, его также мучила иная мысль. Крайне неприятная мысль о том, что он всё-таки оказался неправ. Наверное, для любого человека ошибиться было бы обычным явлением, но не для Алексея Яковлевича. Он хорошо усвоил уроки своего батюшки: ошибаются только неудачники. Настоящие мужчины и истинные аристократы правы всегда. Им недопустимо ошибаться. Они не могут принимать неверных решений. Они светоч и опора этого мира!

Поэтому эта ситуация оказалась крайне болезненной для самолюбия гордого графа. Перед глазами всё время всплывал отец, говорящий строго:

– Как ты мог допустить это? У тебя под носом, в твоём доме едва не произошло убийство, а ты ничего не знал? Позор!

Да, на самом деле отец не знал об этой ситуации. Он давно жил в провинции и посещал сына не чаще одного раза в три года. А сейчас и вовсе стал слишком стар, так что вряд ли вообще ещё приедет, чему Алексей Яковлевич был, безусловно, рад. Просто наставления отца всегда были такими проникновенными, что этот голос звучал в его разуме и до сих пор. В общем, графу было из-за чего чувствовать себя не в своей тарелке.

С другой стороны, пришлось пересмотреть также своё отношение к Марте. Выходит, она не лгала и не притворялась, говоря о том, что её травят и что она больна. А учитывая разительные перемены, произошедшие с ней, так и вообще оказывалось, что он совершенно не знает, на ком женился. Честно говоря, супруга неожиданно показалась ему несколько… любопытной. Нет, по-прежнему было очевидно, насколько она несовершенна и, самое главное, ни капельки не похожа на его дорогую Лизоньку, да покоится её дух на небесах с миром!

Елизавета была кроткой, летящей, звонко смеялась, боготворила Алексея Яковлевича, пылинки с него сдувала, была очень деятельной, обожала детей. Была безмерно счастлива вести домашнее хозяйство, каждый день встречала супруга с улыбкой, прекрасно одевалась и всегда выглядела красавицей. Она являлась самим солнышком, которое освещало его жизнь.

А Марта не такая. Она угрюмая, жесткая, к детям равнодушная, к хозяйству тем более. К ней не подступишься, теперь она еще непослушная и гордая. Да, сравнение было не в пользу Марты, однако… что-то новое рождалось у Алексея Яковлевича в душе. Он бы назвал это любопытством и даже занозой, но избавиться от этого чувства ему всё не удавалось.

Наконец, он тяжело выдохнул и решил закончить на сегодня работу с документацией. Граф только что купил несколько участков земли неподалеку от поместья, на которых собрался сделать пастбище и построить лошадиную ферму. Хорошее вложение средств…

Вдруг в дверь кабинета постучали.

– Входите, – коротко произнес Алексей Яковлевич, и дверь открылась. На пороге появилась Марта, чем серьезно его удивила. Граф сразу же насупился. Супруга вызывала в нём настолько противоречивые эмоции, что он просто не знал, как себя вести. С одной стороны, он до сих пор был зол на унизительный удар и дерзкое отвержение. С другой – очень желал понять, что же ею движет всякий раз, как она показывает ему свою всё более шокирующую сторону личности. Поэтому Алексей Яковлевич набросил на лицо суровое выражение и недовольно сжал губы.

– Ты уже можешь вставать с кровати? – осведомился он ледяным тоном.

– Да, могу, – ответила Марта односложно и, не ожидая приглашения, решительно направилась к дивану. Даже эта твердая и уверенная походка вызывала у Алексея Яковлевича внутренний протест, но при этом странное волнение. Да что с ним такое творится? И как будто не нравится она ему, и лицом не красавица, и станом слишком худа, и груди особо нет, да и плечи широковаты… Но была в ней какая-то стать, отсутствующая прежде, которая отчего-то делала её похожей на… княгиню-героиню. О таких обычно слагали песни и легенды, которые кочевали в народе и развлекали крестьян долгими зимними вечерами. Сам же Алексей Яковлевич предпочитал совершенно других женщин. Они должны быть похожи на его Елизавету…

Марта бесцеремонно уселась на диван и посмотрела на Алексея Яковлевича твёрдым взглядом. Он стушевался, но не подал виду, с достоинством присел на стул, перекинул ногу на ногу, расправил плечи и посмотрел на супругу немного свысока.

– Я тебя слушаю, Марта, – произнёс он напряжённо.

Девушка едва заметно кивнула.

– Я пришла к вам с серьёзным разговором, Алексей Яковлевич, – начала она приглушённым тоном. – Спешу напомнить вам, что я… оказалась права!

Она сразу начала с жёсткого тарана, и Алексей Яковлевич напрягся ещё сильнее.

– Вы должны признать, что зря не верили мне, – продолжила Марта, и зубы графа заскрежетали. Ему пришлось призвать всё своё самообладание, потому что она отчётливо наступала на его больную мозоль, топталась по ней просто каблуками, чем вызывала лютое отторжение. Но он не собирался показывать свои слабости, поэтому молчал.

– Меня отравили, – продолжала говорить Марта. – Виновницу вы забрали. Надеюсь, она получит по заслугам. А ещё надеюсь, вы признаете, что я не лгала, и вам не в чем меня упрекнуть.

– Положим, что так, – отозвался Алексей Яковлевич, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, хотя голос его слегка подвёл – дрогнул.

– Так вот, в этом доме я подвергаюсь серьёзной опасности. Этот дом не дал мне спокойной жизни. Я не хочу здесь больше жить! – неожиданно заявила супруга, а брови Алексея Яковлевича взлетели вверх.

– Поэтому, – продолжила девушка, – я прошу у вас развода! Развода полюбовного. С выделением мне некоторых средств на дальнейшее существование. Обещаю, что не буду претендовать на нечто особенное. Не будет скандалов, не будет вынесения грязного белья из этой семьи. Уйду спокойно, добровольно. Вы станете свободны, Алексей Яковлевич, и сможете жениться на той девушке, какую захотите. Только имейте в виду, я сейчас не прошу, а требую развода!

Спокойная и уравновешенная речь Марты закончилась, и Алексей Яковлевич обнаружил, что у него открыт рот. Да, он был шокирован. Шокирован настолько, что не мог даже вдохнуть. Она хочет развестись? Та, которая цеплялась за его ноги, умоляя не прогонять из этого дома??? Сие произошло в первые дни после их, так сказать, свадьбы. Что же это было? Какая-то глупая игра? Она набивала себе цену?

Граф почувствовал, как внутри начинает разгораться лютая злость и досада. Злость на то, что Марта обманывала его всё это время, притворяясь какой-то ничтожной; на то, что она посмела стать крайне независимой – и этим привлечь его внимание. А теперь она хочет уйти. Сама хочет уйти! Типа, бросает его…

Возмущение, зародившееся в душе, выползло наружу, превратив выражение на его лице в ледяную маску. Алексей Яковлевич тяжело дышал, долго подбирая правильные слова, как вдруг в дверь постучали, и знакомый дрожащий голос старика прокричал:

– Господин, к вам Николай Степанович Воронцов пожаловал! Изволите ли впустить???

Когда Алексей Яковлевич услышал это имя, что-то в его разуме щёлкнуло. Ему показалось, что вся картина, разворачивающаяся перед ним, обросла неожиданными подробностями. Марта не просто так просит развода. Она точно собралась выскочить замуж за этого наглого соседа!

Так и есть. Ведь её поведение разительно изменилось, особенно после их недавней встречи.

На самом деле Марта начала меняться чуть раньше, но возбужденный разум Алексея Яковлевича не желал видеть правду. Граф почувствовал себя глубоко оскорблённым, отверженным, униженным. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, в груди всё запылало, а губы сами произнесли грозно и жёстко:

– Я никогда не дам тебе развода, Марта! Ты слышишь меня? Никогда!

Девушка побледнела и изменилась в лице…