Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20. Наглый поцелуй…

– Извините, – произнесла я, несколько смутившись. – Не хотела вас обидеть…

Николай действительно казался искренним, и я решила дать ему шанс, то есть поверить его словам, а именно тому, что он пришел сюда по своей воле и не хотел ничего дурного. Но находиться с ним наедине и дальше не хотелось: наверное, сам по себе этот вечер вызывал у меня слишком сильное напряжение. Да и холод был чрезмерным.

Мы отправились ко входу в гостиную, и я уже собралась вернуть мужчине камзол, как вдруг прямо передо мной вырос… Алексей Яковлевич. Я невольно вздрогнула, потому что это было крайне неожиданно. Муж нахмурился, а когда увидел, что я на террасе не одна и что на моих плечах покоится мужской камзол, то глаза его блеснули… гневом. Ноздри начали раздуваться, как у быка – о, я уже не раз имела «честь» наблюдать подобное выражение на лице супруга. Аж захотелось притащить Алексею Яковлевичу стол, чтобы он мог мощно стукнуть по нему кулаком по старой доброй привычке.

Его появление и неуместная, как я считаю, реакция произвели эффект разорвавшейся бомбы. С меня мгновенно слетела усталость. Я выровнялась, подбородок вздернула повыше и посмотрел на мужа насмешливым взглядом.

– Что привело вас сюда, Алексей Яковлевич? – уточнила лениво. – Если вышли воздухом свежим подышать, то мы с удовольствием подвинемся. Проходите!

Я демонстративно отошла в сторонку, открывая мужу возможности пойти, но он, естественно, не сдвинулся с места.

– Что вы здесь делаете… вдвоем? – не стал он ходить вокруг да около. – Это как минимум неприлично…

Николай Воронцов смутился, и мне даже стало его жаль. Человек внимание проявил, позаботился, а его обвиняют по чем зря. Был бы муж нормальным, не приходилось бы чужим мужчинам ухаживать за женой!

– Конечно же общаемся, Алексей Яковлевич, что ж ещё? – ответила вопросом на вопрос.

Муж раздраженно поджал губы, но бросаться обвинениями не стал. Подозреваю, что он просто не хотел ссориться с соседом.

Я повернулась к Николаю.

– Спасибо вам за заботу – произнесла с улыбкой, возвращая ему камзол. – Было очень приятно познакомиться…

Воронцов смягчился. Мягкость и довольство прямо-таки растеклись по его чертам, и я с удивлением поняла, что верю ему еще больше. Не бездумно, нет. Просто… не кажется он мне лицемером и двоедушным.

Когда Николай забрал свою верхнюю одежду, я, проигнорировала Алексея Яковлевича, прошла мимо него и вошла в гостиную. На меня тотчас же обратились все взгляды. Но всего на пару мгновений, потому что в комнате вдруг появилась… Арина Орловская, ушлая сестрица Марты…

Одета она была блистательно. Я даже замерла, рассматривая этот образчик пленительной красоты. Она знала толк в украшениях и имела отличный вкус.

Светлое, приталенное платье с широкими юбками сидело на Арине идеально. Достаточно глубокий вырез намекал на богатое содержимое лифа, но при этом не открывал ничего провокационного. Узкие, хрупкие плечи были едва прикрыты тонкой накидкой, а прическа выглядела королевской. Серьги с жемчужинами в виде капель идеально дополняли образ, и я поняла: Арина очень старалась, чтобы произвести сейчас невероятное впечатление.

Увидев, что на неё смотрят все присутствующие, девушка широко улыбнулась. Рядом со мной остановился Алексей Яковлевич, и я невольно посмотрела на него.

Да, он тоже был восхищен. Тут же забыл обо мне и о своей неуместной ревности, и меня… затошнило. Затошнило от этого эгоистичного лицемерия, которое он источал.

Да, он был очень красив, и это постоянно бросалось в глаза. Но черная душонка добавляла его блистательному образу костяные рога и облезлый хвост.

– Сестренка! – громкий возглас заставил меня вздрогнуть и повернуться на звук. На меня в буквальном смысле летела Арина, очень широко раскинув руки. Я так удивилась, что не смогла увернутся, и через мгновение меня сжимали в объятьях до удушья.

В нос ударил щедрый запах духов, фиалковое дыхание «сестры» опалило кожу на лице, после чего она радостно чмокнула в щеку.

Я отшатнулась и постаралась совладать со своим неистовым желанием скривиться и обвинить ее в чем-нибудь. Лучше не раскрывать карты перед врагами.

– Марта, милая, – защебетала Арина, держа меня за плечи и разглядывая лицо. – Какая ты красавица! Я так рада видеть тебя счастливой и цветущей!

Она говорила так убедительно, что я почти поверила в отсутствие лицемерия, но… истина всё равно никогда не лжет, а она гласит, что яблоко от яблони далеко не падает. В прошлый раз во время обеда с родителями Арина как-то не спешила вставать на мою сторону, сейчас же вела со мной любезно явно напоказ.

Я отстранилась еще больше, заставив Арину отпустить мои плечи, и посмотрела на девушку холодно, но та сделала вид, то ничего не заметила. Полюбовалась мной радостно ещё несколько мгновений, а потом перевела взгляд на моего мужа. Сразу же мило смутилась и пробормотала:

– Простите, Алексей Яковлевич, мою невнимательность. Я так обрадовалась сестре, что вас не заметила…

Алексей расплылся в улыбке и потянулся к ее руке, чтобы через мгновение коснуться ее пальцев поцелуем.

Меня передёрнуло. Эти двое… в буквальном смысле флиртовали взглядами, и меня взяло возмущение. Если уж этому кобелю не терпится жениться на Арине, то пусть бы обеспечил Марту деньгами, домом и развёлся с ней полюбовно, чтобы не ломать потом столь мерзкую во всех отношениях комедию на глазах у окружающих.

Что ж, завтра же потребую этого у него!

Решив так, что поспешила откланяться.

– Мне нездоровится, – объявила ледяным тоном мужу и, не дожидаясь ответа, пошла к выходу. Арина ринулась за мной и схватила за руку, но я не слишком любезно стряхнула с себя ее хрупкую ладонь.

– Мне пора, – произнесла я, холодно смотря ей в глаза, отчего Арина изобразила глубокое страдание, но меня всё-таки отпустила.

Я отвернулась и наконец-то покинула гостиную, чувствуя спиной, как меня прожигают десятки взглядов.

Остановившись посреди коридора, выдохнула, словно только что выбралась из горящего жерла вулкана. Что ж, у меня хотя бы есть выход. Я заставлю этого лицемерного изменщика дать мне достойный развод!

С этими мыслями возвратилась к себе и с блаженством сняла с себя наряд.

Тело подрагивало. Всё-таки оно было еще слишком слабым. Умывшись, я пораньше легла спать, всё ещё слыша голоса, доносящиеся с первого этажа…

* * *

Спала плохо, тревожно, будто нечистая сила решила измучить меня перед тем, как я начну воплощать в жизнь свой план с разводом. Всё время просыпалась, и ночь казалась бесконечной. Снова побаливали суставы, но, думаю, это было от напряжения. Вряд ли кто-то мог добавить отраву в бокал, из которого я пила. Ведь никто не мог знать, какой именно я возьму…

Наконец, проснувшись в очередной раз, я тяжело выдохнула, как вдруг заметила стоящий у входа массивный силуэт.

Честно говоря, испугалась и вскрикнула, после чего поспешно присела, всматриваясь в полумрак.

– Это я, – послышался знакомый голос, и на лунный свет, льющийся из окна, вышел… Алексей Яковлевич.

Я изумилась, а потом страшно напряглась. Я ведь точно запиралась на ключ! Неужели… у мужа есть запасной?

– Что вам нужно? – возмутилась я.

Алексей ухмыльнулся и сделал еще один нетвердый шаг вперед, и я поняла, что он слегка нетрезв. Быстро выбралась из кровати и набросила на себя халат поверх слишком тонкой ночной рубашки.

– А что может быть нужно мужу, приходящему к своей жене? – пробормотал аристократ, странным взглядом меня рассматривая. – Ты изменилась, Марта. Сильно изменилась. Или же всё это время просто притворялась, а сейчас вдруг решила открыть свое истинное лицо?

Я нахмурилась. К чему он ведёт? И самое главное, как выпроводить его отсюда? Пока он пьян, о серьезном разговоре не идет и речи, а то он потом прикинется, что всё забыл…

– Вам лучше уйти, – ледяным тоном произнесла я, переплетая руки на груди. – Вы пьяны, а мне всё ещё нездоровится. Да и вообще: наш брак трещит по швам, и не нужно делать вид, что это не так…

– А если я хочу это изменить? – дерзко заявил Алексей Яковлевич, начиная решительно приближаться. Его смазливое лицо во свете луны выглядело скорее зловещим, чем привлекательным.

– С чего вдруг? – я невольно отшатнулась, но уперлась спиной в стену. – Вся столица знает о том, что наш брак на грани и что между нами не может быть ничего общего. Прекращайте притворяться, что я заинтересовала вас. Очевидно же, что вас интересует другая женщина…

– Ревнуешь, Марта? – вдруг самодовольно усмехнулся Алексей, чем поверг меня в шоковое состояние. Ничего не понимаю! Какая муха его укусила???

Я презрительно фыркнула.

– С чего бы? Меня впихнули в вашу семью недобровольно. Отношения с вами меня не интересуют!

Мужчина остановился в паре шагов от меня и вздернул бровь.

– Но ведь сразу же после первой брачной ночи ты призналась, что давно влюблена в меня! Я хорошо это запомнил…

Я оторопела. Блин, неужели Марта действительно это сказала? Впрочем… какая разница?

– Это была всего лишь глупая и безнадежная попытка смягчить ваш гнев, – нашлась я. – Вы мне неинтересны, Алексей, так что давайте закончим это фарс!

Я говорила настойчиво и жестко, но аристократ… будто не слышал. Он смотрел на меня с каким-то пугающим интересом, словно не он пару часов назад не мог отвести жадного взгляда от лицемерки Арины.

И вдруг он качнулся вперёд, заставив меня вздрогнуть. Я честно попыталась увернуться, но уже через мгновение влажные и жёсткие губы впились в мой рот с наглым поцелуем, пахнущим крепкими напитками.

Я замерла, не дыша. Блин! Он меня целует???

Возможно, Марта была бы сражена наповал в тот момент. Возможно, она перестала бы сопротивляться, ведь это всё-таки её муж. Но я не Марта. Я – Мара!

Приподняла колено, чтобы применить один прием, безотказно действующий против настойчивых кавалеров. Прием, который считается запрещенным, ведь может напрочь лишить возбуждённых кобелей возможности иметь потомство. Правда, в данном случае у мужчины, целующего меня, детей хватает, поэтому потеря будет невелика…

– Ау-у-у! – разнесся по комнате сдавленный вопль, и мои губы обрели долгожданную свободу…

Хорошо-то как!

Глава 21. Против рыжей…

Алексей Яковлевич отшатнулся, весьма красноречиво схватившись за причинное место. Он долго не мог вдохнуть – я всё-таки не сильно опытна в таких маневрах и силу удара немного не рассчитала – а потом с огромным трудом выпрямился. Посмотрел на меня с откровенной ненавистью, посопел немного, порываясь что-то сказать…

– Ты! Ты…!!! – начал он, но не нашел подходящих слов. Зарычал, как зверь, а потом развернулся и поковылял прочь, не удосужившись закрыть за собой дверь.

Только после того, как он исчез за дверью, я поняла, что у меня дрожат колени. Ситуация оказалась очень стрессовой и выбила меня из колеи.

Впервые задумалась о том, что я – не просто заместительница Марты – местной несчастной девицы, а вполне реальный и полноценный член нового мира, и именно мне придется дальше проживать ее жизнь. До этого момента почему-то казалось, что я всего лишь надела чужую маску и решаю чужие вопросы, но только после произошедшего ярко осознала, что эти вопросы стали исключительно моими теперь.

Поцелуй Алексея – странный и отвратительный – дал понять, что мне есть чего опасаться. Кто сказал, что в следующий раз аристократ не попытается взять меня силой? Ведь по закону я его жена, и никто не встанет на мою защиту, если случится насилие…

Присела на край кровати, обнимая озябшие плечи.

Да развод был бы идеальным решением, но после произошедшего… захочет ли Алексей Яковлевич мне его дать?

А что, если… сделать его жизнь воистину невыносимой, чтобы он взвыл и охотнее со мной расстался на моих условиях? Наварное, это было единственное решение, которое на тот момент казалось наиболее адекватным…

* * *

Наутро о празднике ничего не напоминало: вышколенные слуги успели убрать следы пребывания гостей еще ночью. Я традиционно спустилась приготовить себе завтрак. Чувствовала сильную слабость и торопилась поскорее заполнить желудок, ведь из-за всех этих событий почти не поужинала. Как всегда, у кухни притормозила и, услышав горячее обсуждение, поразилась невероятной беспечности служанок. Они ведь в курсе, что я прихожу сюда каждое утро примерно в одно и то же время, и всё равно не боятся сплетничать о хозяевах. Но когда услышала фамилию «Воронцов», тут же забыла обо всём и прислушалась.

– Алексей Яковлевич так и сказал соседу: мол, что же вы это, Николай Степанович, жену-то мою совращаете! А тот: вы о чем, любезнейший? Это же прямое оскорбление чести вашей супруги, да и мне слышать подобное неприятно! Вот так и разругались они, отчего Воронцов ушел отсюда в гневе, ни с кем не попрощавшись…

– Во всём виновата эта мерзкая тощая ведьма! – услышала я злобный рык и узнала в нем… голос рыжей Авдотьи. Ага, нарисовалась, значит. Несколько дней ее не видела. – С тех пор, как ее подсунули Алексею Яковлевичу, в нашем доме нет мира и покоя. Уже соседей против нас настраивает! Кто знает, что именно наплела она Воронцову, пока уединялась с ним на террасе! Наверняка, это именно она пыталась соседа совратить!

– Упаси, Боже! – всплеснула руками пожилая кухарка. – Да не может этого быть! Марта Михайловна очень тихая, мне как-то монетку серебряную подарила после того, как я в ее спальне прибралась…

Я удивилась. Значит, Марта была девушкой благодарной и щедрой. Вдруг стало её неистово жаль, аж в груди запекло. Затюкали ее до смерти, ведь не зря же я в её теле появилась. Видать, не выдержала душа её отвержения и ушла за грань, а меня сюда каким-то чудом притянуло.

– Помолчи, карга старая! – зашипела на старуху рыжая. – Тебя денюжкой помани, так ты и дьяволу в ноги кланяться будешь! А я правду говорю: эта Марта господину нашему жизнь испортила. Лучше бы он выгнал ее на улицу, как дрань последнюю!

Я хмыкнула. Мечты, мечты! Зато теперь понятно, кто с особенным рвением слуг против меня настраивает.

Резво вынырнула из тени и вошла на кухню, до смерти перепугав всех присутствующих. Наиболее впечатлительные даже вскрикнули от страха. Авдотья же лишь повыше вскинула подбородок, переплела руки на груди и посмотрела на меня с вызовом (поняла, что от своих слов не отвертится).

– Значит, выгнать меня хочешь? – уточнила насмешливо, глядя наглой девице в глаза. – Но руки-то коротки, не так ли? Ты всего лишь служанка, крестьянка с раздувшимся самомнением, а я здесь госпожа, – я старалась менять тон голоса от мягкого до жесткого, чтобы произвести эффект нагнетания обстановки. – Или ты метишь на мое место? Может вздумала избавиться от меня и стать госпожой???

Служанки ахнули. Кажется, до сего момента им и в голову не приходило, что Авдотья может иметь такие мотивы. А сейчас у них появилась отличная почва для размышлений.

Рыжая раскраснелась от ярости, глаза ее неистово засверкали, а ноздри начали раздуваться, напомнив одного такого же «быка». Но сказать она ничего не могла, потому что все её аргументы перед моим статусом были ничтожными. Это среди служанок можно бросаться громкими фразами, а сейчас, будучи уличённой в зашкаливающих амбициях, рыжей сказать было нечего.

Но я на этом не остановилась. Обвела взглядом всех присутствующих, смотрящих на меня с жутким испугом (а все-таки настращала я их за последнее время изрядно) и произнесла:

– А вы, сплетницы, прекращайте перемывать хозяевам кости! Сделали из господ развлечение, нос свой в их жизнь суёте, а так поступают только неверные слуги, коим не найдется места на хозяйском дворе!

Это была угроза. Немного завуалированная, но все – таки угроза. Да, на самом деле я вряд ли смогла бы ее осуществить, но в последнее время перемены во мне явно сбили их с толку, и слуги уже не знали, чего от меня ожидать. А вдруг я действительно смогу их уволить? Такая мысль ярко отразилась на побледневших лицах, и служанки начали повально кланяться и просить прощения, клятвенно обещая больше языки свои не распускать. Одновременно с этим они бросали осуждающие взгляды на рыжую, явно обвиняя ее в том, что попали в немилость.

Лишь Авдотья стояла истуканом, ощущая себя пристыженной и от этого просто дрожа от гнева. Безмолвного бессильного гнева, который она наверняка попробует выплеснуть на меня исподтишка.

Я молча направилась к печи, чтобы традиционно приготовить себе на завтрак кашу, и решила с этого дня забирать всю посуду, в которой готовлю, исключительно с собой.

Служанки быстро рассосались, причем, Авдотья исчезла быстрее всех, а я подозвала Настю, которая всё это время напряженно мялась в углу, и приказала с этого дня помогать мне по утрам с посудой. Она должна была приходить ко мне в комнату каждое утро и относить посуду вниз.

Настя охотно закивала, и я в очередной раз порадовалась тому, что и среди местных встречаются чистые, незамутненные злом души, рядом с которыми хочется улыбаться.

Отчего-то в тот же миг вспомнилось открытое и мужественное лицо Николая Воронцова, и мне стало стыдно, что из-за меня он пострадал.

Если увижу его еще когда-нибудь, обязательно поблагодарю за поддержку. Ведь когда тебя окружает лишь коварный сброд, хорошие, честные люди начинают цениться на вес золота.

Правда, я не ожидала, что следующая наша встреча состоится так скоро и в столь необычном месте…

Глава 22. Встреча в саду…

Осенний сад застыл в меланхолии: золотистые липы и багряные клены осыпали аллеи ковром листьев, а над прудом стелился туман, размытый бледным солнцем. Черные ветви дубов тянулись к небу, усталые и оголенные, воздух наполняли сладкие ароматы перезревших яблок, валявшихся под старыми деревьями.

На возвышении стояло поместье семьи Разумовских, оплетенное плющом. Темные стены и высокие окна, тускло отражавшие осенний свет, казались мрачными и неприступными. Листья облепили узкие балконы, крыша покрылась мхом, а окна безмолвно смотрели на сад.

Я закуталась в тяжелую шерстяную шаль, плотнее прижимая ее к себе, чтобы уберечься от пронизывающего осеннего холода. Ткань, пропитанная слабым запахом душистого мыла, казалась слегка шершавой, но уютной, словно старый друг. Подол платья шелестел по опавшим листьям, а длинные рукава укрывали руки от прохладного ветра.

В сердце тлела легкая тоска – естественная, наверное, в такое время года. Я смотрела на тихий пейзаж вокруг, и холод пробирался сквозь одежду, заставляя вздрагивать.

Но вышла я сюда не просто так. Мыслям было тесно в голове, и я решила подышать свежим воздухом, чтобы немного привести разум в порядок.

Уставившись в серое небо, пыталась подобрать нужные слова для разговора с Алексеем Яковлевичем. Прямой, откровенный разговор – вот что нужно. Но у него наверняка взыграет уязвленное самолюбие. Поэтому спешить не буду.

А что, если он откажется обсуждать развод? Что я тогда буду делать? Примусь убеждать его снова? Я не намерена делать вид, будто не вижу его отношения к Арине. Только дурак не заметил бы взглядов, которые он на неё бросает.

Вздохнула.

Как же часто я давала советы своим подписчикам в подобных ситуациях! О внутренней решимости, о стойкости, о цели, ради которой стоит бороться. Не раз и не два говорила им, что решимость успокаивает и помогает яснее видеть свои задачи. А теперь вот – сама оказалась в положении, где эти советы стали как никогда нужны.

Когда я снимала свои ролики, была уверена, что все мои трудные времена давно позади, что испытания и личные драмы – это уже что-то из прошлого.

А теперь вот это…

Но ничего. В конце концов, я справлюсь…

Вдруг издалека донёсся шум и звонкий детский визг. Я поспешила вперед и прошла немалое расстояние (сад оказался невероятно большим, так что даже поместье скрылось за кронами деревьев) и обнаружила троих старших детей графа, которые резвились среди опавших листьев. Старший Михаил сдержанно смеялся, когда подбрасывал вверх горсть листьев, и те осыпались вокруг него золотом. Рядом прыгал девятилетний Дмитрий, яростно подражая старшему, а семилетняя Дарья в темном пальтишке и шерстяном шарфе, прикрывающем голову, хохотала звонче всех, вытягивая руки к кружившимся листьям.

Я улыбнулась, наблюдая за их забавами. Сразу же вспомнилось детство, когда я точно также забавлялась с щедрыми дарами осени. Но вдруг Михаил, словно почувствовав взгляд, обернулся. На мгновение застыл, лицо его вытянулось, а в глазах запылала ненависть – резкая и неожиданная. Дмитрий и Дарья заметили его замешательство и тоже обернулись. Сад погрузился в напряженное молчание.

– Зачем пришла? – с вызовом бросил старший, переплетая руки на тощей груди. Выглядел он не по годам воинственно. Я вышла из своего укрытия, не таясь больше. Посмотрела на мальчишку сверху вниз и ответила:

– Этот сад принадлежит не вам одним, – произнесла спокойно. – Я просто отдыхаю…

– Иди отдыхай в другом месте! – возмутился Дмитрий, явно подражая манере старшего брата говорить.

Я нахмурилась. Экспертом по общению с детьми я не была, но знала, что они обычно любят испытывать взрослых на прочность.

– Разве отец не учил вас, что так разговаривать со старшими нехорошо? Да и тыкать мне не нужно – я намного старше вас…

– Ты плохая! – насупившись, заявила Даша. – Ты хочешь занять место мамы!

Я выгнула бровь.

– С чего вы это взяли? – ответил с независимым видом. – Мне не нужно ничье место. Вы не мои дети, а я не ваша мать. Мне даже неинтересно, чем вы заняты….

– Но ты пришла сюда подглядывать за нами! – не унимался старший, гневно сжимая кулаки.

Я фыркнула.

– Больно надо! – демонстративно отвернулась. – Я просто гуляла по саду и услышала шум. Я вас даже не трогаю. Вы сами по себе, а я сама по себе…

С этими словами я развернулась и направилась прямиком через их полянку для игр дальше, успев заметить, как изумленно вытянулись лица у всех троих.

Улыбка заиграла на моих губах. Всё ясно. Дети боятся контроля. Видимо, после смерти их матери Алексей Яковлевич свалил им на голову отвратительных строгих нянек, и дети взвыли от тотального контроля. Они теперь воспринимают меня, как очередную «мадам», которая начнет властно отнимать у них свободу. А тут еще и эта рыжая настращала. Теперь ясно, что именно происходит.

Самый лучший способ общения в данном случае – продемонстрировать собственную незаинтересованность в их жизни. То есть… делать ровно наоборот тому, чего хочет граф.

Что ж, это в принципе совпадает с моими планами…

Я почувствовала, что у меня улучшилось настроение, как вдруг заметила силуэт незнакомца прямо впереди. Дети уже убежали, и я осталась в этой части сада одна.

Замерла с легким испугом.

Из-за плотной стены кустов вышел мужчина в потрепанном пальто и огромными садовыми ножницами в руках. Однако лицо его оказалось поразительно знакомым.

– Николай! – ошеломленно выдохнула я, разглядывая мужчину, одетого весьма не по статусу.

Было заметно, что он немного смутился своего вида, но потом отбросил прочь робость и подошел ближе.

– Марта, здравствуйте! – произнес он, широко улыбаясь. – Рад вас видеть…

По отсутствию удивления на его лице я поняла: он стал невольным свидетелем моего диалога с детьми.

Стало неловко, но ненадолго.

– А откуда вы здесь? – спросила я осторожно.

Мужчина указал рукой на ряд густых кустов, с которых уже полностью облетела листва.

– Это граница наших и ваших владений, – ответил он. – Я как раз работал в своем саду, когда услышал… голоса.

Увидев, что я невольно разглядываю его старенькое пальто, он смущенно улыбнулся.

– Люблю… приглядывать за садом самостоятельно. Работа руками помогает расслабиться и совладать с мыслями. Понимаю, что выгляжу странно, но…

– Нет, нет, – поспешила успокоить его я. – Ваш внешний вид меня ничуть не смущает. Я вполне вас понимаю. Сама вышла прогуляться на воздухе, чтобы подумать…

Мы оба замолчали, и воцарилось неловкое молчание.

– Вы знаете, – начал Николай, опустив глаза, – наверное, вы слышали о нашей ссоре с Алексеем Яковлевичем. В общем, мне жаль, что я не сдержался. Простите…

– Всё нормально, – произнесла я. – Отношения – это всегда непросто, но их всегда можно наладить в случае чего…

Услышав мой ответ, сосед улыбнулся и посмотрел на меня уже более светлым взглядом.

– Знаете… вы удивляете меня всякий раз, как мы встречаемся. То, как вы разговаривали с детьми… – он осекся, подбирая правильные слова, – это было очень мудро. Однажды я оказался в ситуации, когда на меня ополчились юные племянники. Мы тогда с мужем сестры были не в ладах, и он настроил детей против меня. Я был растерян и очень огорчен, и только одна мудрая женщина – директор пансионата – подсказала мене подобный метод общения. Я сделал вид, что равнодушен к ним, и они быстро оттаяли. Вот такой поразительный эффект…

Я изумилась его словам. Николай так легко разгадал мою тактику, всего лишь понаблюдав за мной из-за кустов. Поразительно!

Стало очень легко на душе. Возможно, мы могли бы стать друзьями, ведь в этом мире так не хватает кого-то, с кем можно было бы поговорить по душам…

Расстались мы уже когда начало темнеть. Попрощались тепло, Николай пожелал нам еще увидеться, и мы разошлись.

Я думала о том, что Марте дико не повезло. Ах, если бы она не послушалась отца и не вышла бы замуж за графа Разумовского, то могла бы вполне стать женой этого замечательного человека. Правда… влюблена она была как раз-таки в Алексея Яковлевича, что неудивительно с его внешностью, поэтому… это было всё же невозможно.

Для себя же я хотела, пожалуй, только одной судьбы – свободы от всяких уз.

И я собиралась обязательно поработать в этом направлении…

* * *

Постучала в дверь классной комнаты и после приглушенного разрешения войти, произнесенного хриплым мужским голосом, толкнула дверь.

Дело в том, что, возвращаясь в поместье, я случайно обнаружила в ворохе листьев… тетрадь с заданиями по математике на имя второго сына Дмитрия. Решила занести лично. У Насти, пробегающей мимо, узнала, где находится мальчик, а у него как раз был урок.

Когда вошла в помещение – небольшую комнатку с двумя столами, диваном и большой деревянной доской – обнаружила отпрыска Разумовского в огорченном состоянии. Учитель – сравнительно молодой мужчина с редкими светлыми волосами, остриженными по плечи, и с овальным бледным лицом – вежливо, но строго отчитывал его за безалаберность, из-за которой он потерял тетрадь с домашними заданиями. Я удивилась, что мальчишка не дерзит учителю в своей привычной манере, и подумала, что этот человек, наверное, все-таки пользуется каким-то авторитетом в данной семье.

Увидев меня, учитель встал со стула и напряженно улыбнулся.

– Извините, – произнесла я, – Дима случайно обронил…

– Я не Дима, а Митя! – возмутился мальчишка, но учитель жестом оборвал его.

– Спасибо, Марта Михайловна, – произнес он учтиво. – Весьма признателен.

Я отдала тетрадь и собралась уйти, как вдруг заметила, что на доске красивым округлым почерком расписано простейшее уравнение. Причем, в самом конце допущена ошибка (наверное, учитель весьма торопился).

Я не удержалась и отвлекла его внимание снова.

– Извините, – произнесла я, указывая на доску. – Здесь немного другое число…

Учитель нахмурился и посмотрел в указанном мной направлении, после чего перевел удивленный взгляд на меня.

– Действительно ошибка. Леди умеет решать уравнения? – изумленно переспросил он, а я у меня вытянулось лицо.

– Оно очень простое, – произнесла осторожно. – Да тут и решать в общем-то нечего…

– Ну… насколько я знаю… – смутился учитель, – в школах для девочек математику не преподают.

Я ошеломленно замерла. Это ещё почему?