Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 52. Влияние родителей…

Эльза Васильевна уже давно ушла, а я всё никак не могла вынырнуть из своих размышлений. Помимо того, что Алексей Яковлевич так быстро женился снова, меня будоражила ещё одна мысль: расследование моего отравления набрало грандиозные обороты.

Я была уверена, что это организовал Николай. Он грозился прямо сегодня рассказать мне о виновнике случившегося. Неужели действительно Арина? Трудно было поверить, что родная сестра Марты способна на такое.

Послышался стук в дверь. После того как я разрешила войти, появился Николай Воронцов. Он выглядел немного обеспокоенным.

– Марта Михайловна, разрешите? – Я кивнула.

Он прошёл вперёд и присел в кресло.

– Я обещал вам всё рассказать сегодня. И я готов.

– Внимательно слушаю, – ответила я, чувствуя, как начинаю волноваться. Николай начал:

– Расследование ещё, конечно, в разгаре, но кое-что уже удалось узнать. Не буду рассказывать, какие связи мне пришлось подключить – это не важно. Но Арина Михайловна на сегодняшний момент главная подозреваемая, хотя она ни в чем не признается. Утверждает, что виновна только в том, что была влюблена в своего зятя Алексея Яковлевича. Остальное считает оскорбительными наветами. Первой призналась во всем Авдотья, бывшая служанка из дома Разумовских. Вы ее помните? – когда я кивнула, он продолжил: – По словам Авдотьи, именно ваша сестра подослала ее для совершения этого преступления…

– Да, я знаю о том, что делала Авдотья, – прервала я Николая. – Мне удалось раскрыть ее замысел и остановить…

– Правда? – удивился Николай. – Ну почему же это дело не было расследовано, как отравление? Её посадили якобы за какое-то воровство. По крайней мере, так в заявлении написал Алексей Яковлевич…

Я невесело хмыкнула.

– Вот такова любовь моего бывшего супруга, – ответила я. – Не захотел, наверное, лишних слухов вокруг семьи Разумовских и решил замять дело. Типа, больше никто не травит жену – ну и ладно…

Мне было противно. Николай тяжело выдохнул.

– Да, мне очень жаль, что вам пришлось пережить всё это, Марта Михайловна. Я желаю Алексею Яковлевичу на своей шкуре всё это ощутить. Впрочем, князь Яромир решил преподать ему урок. И этот урок будет ему дорого стоить, можете в этом не сомневаться…

В голосе Николая появились жёсткие нотки. Мне стало даже не по себе. Кажется, семье Разумовских будет трудно.

Какую же непростую судьбу выбрала себе Эльза Васильевна… Впрочем, кроме глупого отца, там есть ещё и дети. Она им нужна…

– Знаете, Николай, – произнесла я задумчиво, – во мне сейчас нет гнева. Ни на Арину, ни на Алексея. Да и чего гневаться? Люди вредят в первую очередь самим себе. Вредят, ломая свою жизнь, в конце концов… Они разрушили свою репутацию, и их жизнь идёт под откос. Немалое наказание для тех, кто мечтал блистать в высшем свете всю свою жизнь…

– Это истинно так, Марта Михайловна, – ответил Воронцов. – Вы очень мудрая женщина. Вы понимаете эти великие истины в таком молодом возрасте, и это великий дар, скажу я вам…

Я улыбнулась.

– Знаете, возраст здесь ни при чём. Всё зависит от пережитого. Ну а теперь продолжайте, Николай, – попросила я.

Далее он рассказал о том, что нашли и вторую злоумышленницу, которую, как предполагали, наняла именно Арина. Это была Катерина. Услышав это, я ужасно огорчилась, хотя тоже думала на неё.

– Как жаль, – произнесла я. – Её сестра тоже работает у Разумовских. Она очень хорошая девочка. Да, та самая Настя, которая помогла мне приехать к вам.

Воронцов нахмурился.

– Да, девочка что надо. Может быть, я предложу ей работать у меня? Дам ей двойное жалование. Она сможет прислуживать вам и дальше…

Я удивилась. Всё звучало так, будто я, в принципе, остаюсь здесь жить. Прикусила губу.

– Я же не смогу жить здесь всё время, – сказала осторожно. – Вы же понимаете, Николай?

Рассматривая его, я заметила, как мужчина вдруг оживился, выпрямился и взволнованным голосом произнёс:

– Я предлагаю вам руку и сердце, как и прежде. В любое время, как скажете!

– Боюсь, это не совсем уместно в связи с произошедшим, – заметила я.

– Вы правы, – опустил голову мужчина. – Простите мою горячность, я слишком сильно желаю этого.

– Может, тогда объясните мне ещё кое-что? – произнесла я, сама удивившись своим словам. Честно говоря, я ничего не собиралась спрашивать. Слова вылетели сами собой, словно озвучивая мысли, которые постоянно приносили мне сомнения.

Николай подобрался, посмотрел на меня напряжённым взглядом.

– Дам любые ответы на любые вопросы! – ответил он решительно. Я в очередной раз присмотрелась к нему. Николай очень симпатичный. Если раньше я и замечала в нем некоторые изъяны во внешности (таковых не было, пожалуй, только у Алексея Яковлевича), то теперь больше не видела ни одного. Так бывает, когда начинаешь проводить рядом с человеком много времени. Привыкаешь, видишь внешность вместе с внутренней личностью, и твой взгляд меняется. Воронцов мне теперь нравился гораздо больше. Оставалось лишь разрешить те сомнения, которые так или иначе мучали меня…

– Хорошо, – сказала я. – Вы очень необычный человек. Вы многое для меня сделали и помогли, и я очень вам благодарна. Но, знаете, я… не верю в любовь с первого взгляда. Не верю – и всё тут. А, по вашим словам, я приглянулась вам сразу же. Возможно, вы найдёте этому более рациональное объяснение?

Николай некоторое время смотрел мне в лицо с лёгким недоумением. После чего вдруг улыбнулся, робко и немного грустно, и опустил глаза.

– Честно говоря, вы меня огорошили, – начал он. – Теперь я понимаю, насколько люди и их мышление могут быть разными. Хорошо, я расскажу вам одну свою небольшую, можно сказать, незначительную историю.

Он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил:

– У меня были замечательные родители. Они уже отошли в вечность. Мой отец увидел мою мать на рынке. Он был из уважаемой семьи аристократов, а она – дочерью обычной торговки. Ему было пятнадцать, а ей – тринадцать. Дети ещё. И он влюбился с первого взгляда.

Николай чуть улыбнулся воспоминаниям.

– С тех самых пор мой отец не знал покоя. Он стал задаривать незнакомую девушку подарками, сладостями. А она даже сердилась на это. Ей не нравились его богатство и даже приятная внешность. Девушка была гордой и неприступной, как скала. Годы шли. Отец отучился, ему стукнуло двадцать два. И он всё так же бегал на рынок, следя, чтобы его любовь не вышла замуж.

Николай хмыкнул.

– Мама замуж не собиралась. Она сама мне потом об этом рассказывала. На самом деле, влюбленный аристократ уже давно и прочно вошел в ее сердце. Но она не хотела терять лица и всеми силами притворялась холодной. Как потом я узнал, поклонников у неё было хоть отбавляй, но она всем отказывала. Ждала его, своего аристократа…

Лицо Николая стало мечтательным.

– В итоге, несмотря на запрет родителей, отец всё-таки женился на маме, когда ему стукнуло двадцать четыре, а ей – двадцать два. Дед с бабушкой в конце концов смирились, приняли невестку. И вскоре родился я. Я всю жизнь видел, как мои родители любят друг друга. Их любовь была воистину уникальной. Она никогда не закончилась. Они вместе с ней ушли в небеса.

Мужчина тоскливо выдохнул.

– Наверное, их отношения глубоко повлияли на меня. Я всегда знал, что женюсь только по любви. Только тогда, когда моё сердце затрепещет и скажет: «Это она». Посмотрите на меня, Марта Михайловна, – он наконец-то посмотрел мне в глаза. – Мне сорок один год, и я ещё никогда не был женат, в то время как большинство мужчин у нас в княжестве обзаводятся семьями не позже тридцати лет. Меня даже прозвали Заядлым Холостяком, – Он рассмеялся. – Но не потому, что я какой-то женоненавистник, нет. А потому, что я ждал ЕЁ, ту самую, единственную! Как мой отец ждал маму. И я увидел вас, Марта Михайловна… – Николай смотрел на меня, не отрываясь. – В тот же миг я это почувствовал – вы моя судьба. Да, вот так просто и волшебно! Можете считать меня глупым мечтателем, но для меня эта любовь дарована свыше. Как когда-то высшие силы подарили любовь моему отцу…

Его рассказ глубоко меня впечатлил. Я поняла, что у чувств Николая есть некое основание и впервые задумалась о том, насколько сильным может быть влияние родителей.

Алексей Яковлевич, выросший с отцом-деспотом, стал человеком с невыносимым характером. Эльза Васильевна переняла у своей матери жертвенность, переходящую в безумие. А Николай Воронцов унаследовал от родителей веру в чудо и вечную любовь.

Интересно, что такого ценного могла бы передать своим детям я?

Когда Николай ушёл, я долго размышляла над его словами. Его очередное признание всё сильнее волновало мою душу. Быть настолько любимой было… великолепно и приятно. А вдруг всё верно, и этот мужчина действительно уготован мне судьбой?

Еще я думала об Арине. Итак, она в тюрьме. Есть неопровержимые доказательства того, что это она нанимала отравительниц, ведь Авдотья и Катерина свидетельствуют против неё. Но сама Арина отказывается этого признавать.

Когда Николай собирался уходить, я заметила, как он слегка мнётся. Сразу догадалась: он что-то недоговаривает.

– Скажите всё, как есть, Николай, – потребовала я.

И он сказал. Оказалось, что начальник дознавателей просит меня приехать в темницу на встречу с сестрой. Он надеется, что это заставит Арину во всем признаться. Его слова поразили меня до глубины души. Получалось так, что мой визит приведёт к тому, что Арину осудят и посадят в темницу до конца её дней?

Мне стало не по себе. Неожиданно я испугалась этой мысли. Но в то же время преступления Арины были слишком ужасны, чтобы оставаться безнаказанными…

Я не знала, как мне поступить. Даже видеть Арину не хотелось.

Не знаю, сколько времени я провела, погружённая в свои мысли, как вдруг кто-то тихо поскрёбся в дверь.

– Войдите, – сказала я.

В комнату вошла служанка, почтительно поклонившись.

– Миледи, простите, но к вам посетители.

– Кто? – удивилась я.

– Ваши родители.

Я выдохнула. Вот те раз! Родители пожаловали.

– Скажите, вы можете принять их? – служанка терпеливо дожидалась ответа.

Зубы невольно сжались в гневе. Сто процентов они пришли, чтобы уговорить меня помочь своей любименькой младшей дочери!

За что же они так не любят несчастную Марту?..

Глава 53. Безнадежные…

Я не могла не принять родителей хотя бы потому, что мне отчаянно хотелось узнать, для чего же они всё-таки пришли, проведать больную дочь или поговорить об Арине?

Спустившись вниз в малую гостиную, куда я попросила слуг отвезти родителей Марты, я приготовилась к самому худшему – и не зря.

Когда я вошла в комнату, то увидела, что мать, сидящая в кресле, плачет, промокая уголки глаз платочком. Отец Марты смотрел перед собой хмурым и раздражённым взглядом, ничуть не лучшим, чем при нашей последней встрече.

Мать, Лидия Петровна, сразу же бросилась ко мне. Схватив меня за плечи, она взглянула мне в лицо несчастным взглядом, в котором я попыталась найти хоть какое-то сострадание к своей особе, и произнесла:

– Мартушка, Мартушка, пожалуйста, вытащи Ариночку из тюрьмы! Она ведь твоя сестра, она ни в чём не виновата!!! Она хорошая девочка и очень любит тебя. Неужели ты не видишь, что это правда?

Я скривилась и отшатнулась от этой женщины.

– А о моём здоровье спросить не желаете? – произнесла ледяным тоном. – Ведь ещё совсем недавно я была на грани смерти. Или это не важно? А действительно, не станет Марты, ну и невелика потеря, разве не так?

– Прекрати немедленно паясничать! – воскликнул Михаил Всеволодович. – Мы пришли к тебе по серьёзному делу. Ты, как наша дочь, должна относиться с почтением к своим родителям. С тех пор, как ты вышла замуж, то стала вести себя просто ужасно!

Я замерла, смотря на этого трясущегося от гнева старика в полном недоумении. Кажется, о любви к дочери эти двое совершенно не знают. По крайней мере, по отношению к Марте.

– Если вы пришли сюда читать мне нотации, – произнесла я, сохраняя ледяной тон, – то можете сразу уходить. Я не буду с вами разговаривать.

Как и ожидалось, Михаил Всеволодович начал наливаться багровым цветом от ярости. Но Лидия Петровна, понимая, чем это всё закончится, рванула к нему, схватила его за руку и стала умолять:

– Пожалуйста, Миша, держи себя в руках. Мы пришли сюда не уму-разуму учить, нам нужно спасать Ариночку! Пожалуйста, не ссорьтесь!!!

Затем она повернулась ко мне:

– Марта, ну, прошу тебя, смягчись. Ну извини, если что, ну давай поговорим…

Она мялась, мялась пытаясь придумать оправдания, но в её голосе было столько фальши, что мне хотелось действительно развернуться и уйти. Однако я решила довести разговор до конца, чтобы поставить точку. Не поставив точку, придется разговаривать снова и снова. Нет уж, мне и одного раза будет достаточно…

Михаил Всеволодович кое-как справился с собой и снова грузно плюхнулся в кресло. Я подошла ближе и села на край дивана. Лидия Петровна устроилась с другого края. Она снова промокнула глаза платочком и опустила голову.

– Чего вы от меня хотите? – спросила я прямо в лоб.

Михаил Всеволодович отвернулся. Кажется, даже просить меня о чём-либо он не желал. Лидия Петровна же сразу начала изливать своё желание:

– Марта, милая, твою сестру оклеветали, и только в твоей власти помочь ей. Её обвиняют в том, что она отравила тебя и хотела убить. Но это же полный бред! Она всегда вспоминала тебя с теплотой, так хотела быть на тебя похожей!

– А если это правда? – перебила я её. – А если будет доказано, что она действительно это сделала, как вы тогда заговорите?

Лидия Петровна осеклась и прикусила губу.

– Но это невозможно! Я уверена!

– И всё же, – настояла я, – если она причастна? Если она действительно убийца, которая едва не отправила вашу старшую дочь на тот свет? Как вы поступите? Будете тоже просить меня о помиловании?

– Мы твоя семья! – строго произнёс Михаил Всеволодович, наконец соизволив посмотреть на меня. – Мы твои плоть и кровь. Ты должна защищать нас всегда и везде. В этом честь рода!

– А вы? – я повысила голос, не удержавшись. – Вы планировали защищать меня от вашей младшей дочери-убийцы? Или от того деспота-мужа, которому вы меня подсунули?

– Ты сама хотела за него замуж! – Михаил Всеволодович стукнул кулаком по подлокотнику кресла так сильно, что тот жалобно скрипнул. – Ты сама ходила, как в воду опущенная, когда Алексей Яковлевич сделал предложение не тебе, а твоей сестре! Думаешь, я слепой? Ты сохла по нему, как ненормальная. Я, по сути, сделал тебе одолжение, исполнив твоё желание. И как ты распорядилась этим? Сбежала к другому мужчине! Бесстыдно живёшь под чужой крышей!!!

Кажется, Михаила Всеволодовича понесло. Я подозревала, что изначально он не хотел приходить, но был вынужден под давлением Лидии Петровны.

– Во-первых, где я живу, вас не касается, – произнесла я ледяным тоном. – Это моя жизнь, я взрослый человек и делаю то, что считаю нужным. Во-вторых, я не властна помочь Арине. У меня нет такой возможности. Этим делом занимаются дознаватели. Что они откопают, то и будет правдой.

– Но ведь ты можешь попросить Николая Воронцова! – воскликнула Лидия Петровна, глядя на меня округлившимися от страха глазами. – А он может попросить дознавателей. У него очень большие связи!

– Я никого ни о чём просить не буду, – как отрезала я. – Николай никогда не пойдёт на ложь и нечестную сделку. Если Арина ни в чём не виновата, об этом станет известно. Если же она отравительница… неужели она должна остаться безнаказанной? Или вам действительно всё равно, что она чуть не убила меня?

Лидия Петровна начала всхлипывать, видя мою непреклонность. Михаил Всеволодович напряжённо поджал губы и отвернулся к окну.

– То, как ты себя ведёшь, доказывает, что ты не наша дочь, – вдруг жёстко произнёс он. – Это замужество испортило тебя. Ты была послушной, довольно-таки умной и обучаемой. Но после того, как побывала у Разумовских, ты стала невыносимо невоспитанной и дерзкой. А теперь хочешь испортить жизнь своей единственной сестре!

Я закатила глаза. О чём разговаривать с этими людьми?

Для них Марта – всего лишь подстилка. Её можно подложить чужому мужчине, потом использовать, чтобы оправдать преступницу Арину. А почему бы и нет? Желательно указать ей, где её место, где она должна жить и чем заниматься. Вот тогда Марта будет угодной дочерью. Не факт, что любимой, но хотя бы её не станут попрекать…

Резко поднявшись на ноги, я произнесла:

– Мне не о чем больше с вами разговаривать. Если Арина хотела убить меня, то ей придётся за это заплатить. Если же она ни в чём не виновата, она вернётся к вам. Если вы так уверены в её невиновности, то чего вам переживать? Скоро будет дома – чистая, оправданная, как стекло.

С этими словами я развернулась и направилась к выходу.

Лидия Петровна заголосила с тяжёлым отчаянием. Где-то по-человечески мне было её жаль. Мать есть мать: она любит любое дитя, даже если оно преступное. Но в данном случае я не могла ей помочь. Это не сказка, где главная героиня спасает всех. Существуют другие законы. Преступник должен заплатить. И не мне быть судьёй. Для этого существуют дознаватели и местный суд.

Я вышла из гостиной, тяжело дыша. Настолько было противно и тяжело на душе, что я остановилась посреди коридора, пытаясь прийти в себя.

И вдруг, словно из ниоткуда, появился Николай. Он схватил меня под локоть и молча повёл дальше по коридору. Завёл в соседнюю комнату, закрыл за собой дверь и… просто обнял.

Обнял, прижав мою голову к своей могучей груди. Я услышала его частое сердцебиение, теплое дыхание опалило мне затылок…

И в этот момент что-то во мне сломалось. Какой-то барьер, какой-то костыль – я не знала, как это назвать – рухнул, и произошел прорыв слёз: они сами собой потекли из глаз.

Я даже удивилась, как будто плакала не я, а настоящая Марта. Марта, которую отвергали и не любили родители. Марта, которую всегда только использовали, и никто по-настоящему не ценил.

Тяжёлая, немного шершавая рука Николая пробежалась по моим волосам, успокаивающе поглаживая.

– Марта… Дорогая моя Марта, не плачьте, – прошептал он. – Эти люди и их слова ничего не значат. Забудьте о них. Пройдёт время, и ваша жизнь изменится…

Он говорил, а его голос был мягким и спокойным:

– Обещаю вам, что буду поддерживать вас всегда. Даже если вы не согласитесь на замужество со мной, я буду помогать вам. Я буду вашим другом. Всю жизнь. Вы больше никогда не останетесь одна. Слышите, Марта? Только не плачьте…

Я всхлипнула в последний раз, успокаиваясь. Даже не знаю, что это было. Возможно, какая-то внутренняя память Марты откликнулась или у меня самой накопилось слишком много стресса.

Но уже сейчас я чувствовала глубокое облегчение. Как будто сняла с себя бремя чужих обвинений и выбросила прочь вместе со слезами. Осторожно вытерла щеки и посмотрела Николаю в глаза.

– Спасибо вам. Спасибо за всё! – прошептала почти беззвучно, а потом встала на носочки, потянулась вверх и ненавязчиво прикоснулась губами к его мягким губам…

Глава 54. Согласие…

Мой поцелуй был коротким, буквально мимолетным. Я отстранилась и посмотрела Николаю в глаза. Он даже задержал дыхание от изумления. Но тут же его глаза заблестели, губы растянулись в счастливой и немного ошеломлённой улыбке.

Вдруг он схватил меня за затылок ладонью, наклонился и резко прижался к моим губам снова. Я уже забыла, какой яркой и безумной может быть искренняя страсть. Николай целовался восхитительно – нежно и страстно одновременно. Его губы были горячими и мягкими, а от этих волнующих прикосновений у меня закружилась голова, а ноги ослабели.

Его крепкая рука поддержала меня за талию, и я словно повисла в его объятиях, чувствуя, что мы уносимся куда-то в другой мир. Честно говоря, я не ожидала от своего тела такой реакции. Хотя, надо отдать Николаю должное, целоваться он действительно умел.

Мелькнувшая мысль о его большом опыте вдруг вызвала неприятное чувство. Я что, ревную? Действительно ревную?

Наконец он отстранился, тяжело дыша. Щеки его раскраснелись, волосы растрепались, и он стал похож на мальчишку. Честное слово, он выглядел таким счастливым, просто блаженным, что я не удержалась и рассмеялась.

– Марта, вы… смею ли я надеяться? – начал он, задыхаясь.

А я подумала, что пора, наверное, принимать какие-то решения. Поцелуй был спонтанным порывом сердца, но в этом порыве вскрылись мои истинные желания. Николай сумел внушить мне доверие. Я поверила в его искреннюю любовь. И мне действительно захотелось нырнуть в этот омут с головой.

А почему бы и нет? Должна ли я упускать шанс на счастье только потому, что боюсь разочарований? Да, я всегда хотела быть независимой, и иногда это действительно единственный выход для женщины, чтобы не попасть в рабство. Но если судьба сделала мне такой подарок в виде замечательного мужчины, не стоит ли попробовать его принять?

Да, я все еще сомневалась, что любовь в принципе может быть вечной. Наверное, с годами чувства все-таки затухают и видоизменяются. Но разве можно узнать об этом заранее, если не попробовать? Я глубоко выдохнула и решилась.

– Николай, я согласна на ваше предложение, – коротко и без лишних речей.

Николай просиял. Просиял настолько, что его лицо раскраснелось еще сильнее. Он хотел что-то сказать, но не мог – эмоции буквально захлёстывали его. Он хватал ртом воздух, прерывисто дышал, а потом просто подхватил меня за талию и закружился вместе со мной.

– Николай, опустите меня, пожалуйста! – воскликнула я, смеясь.

Еще несколько минут назад я плакала, а теперь смеялась от души. Мне казалось, даже родители Марты должны были услышать этот смех, если, конечно, еще не ушли. Пусть слышат. Пусть видят, что здесь я счастлива, и пусть злятся, если им это не нравится. Прямо-таки вижу, как Михаил Всеволодович цедит сквозь зубы проклятия, а Лидия Петровна с обидой поджимает губы и говорит: «Как она может смеяться, когда Ариночка в темнице???». Если они не способны любить собственную дочь, я ничем не могу им помочь…

Николай опустил меня на пол. Он был таким счастливым, что я продолжала смеяться.

Наконец усилием воли он заставил себя успокоиться, взял мою руку в свою и стал покрывать ее поцелуями.

– Спасибо вам… – прошептал охрипшим голосом.

– Давай уже на «ты», – перебила я, сморщив нос. – Как бы пора…

Я широко улыбнулась, и Николай рассмеялся. Его смех оказался бархатным и красивым.

Я пришла в восторг.

– Хорошо, Марта, давай на «ты».

Мы стояли, держа друг друга за руки, и казалось, что это длилось вечность. В тот момент ясно представилось, что в моей жизни наступила кульминация всех событий, после которой можно было наконец-то успокоиться. Однако впереди меня ожидало еще посещение темницы и разговор с Ариной, как того просил глава дознавателей. Да, я решила пойти. Мне нужно было либо оправдать Арину, либо осудить. Я чувствовала, что обязана это сделать.

На следующий день я проснулась очень рано, наверное, потому что всё-таки нервничала перед предстоящим событием. Спустившись на кухню, обнаружила Николая, который уже сидел за столом и задумчиво пил чай с ватрушками. Я улыбнулась и поздоровалась.

Николай удивился, что я так рано встала, и, поднявшись, подошел ко мне. На глазах у суетящейся кухарки он мягко поцеловал меня в щеку. Я краем глаза заметила, как её густые брови поползли вверх, а потом она чуть не выронила тарелку, которую держала в руках. Мне стало смешно, но я сдержалась.

– Проходи, дорогая, садись, – сказал Николай, вовсе не замечая её шока. – Сима, пожалуйста, налей госпоже чая, – добавил он наконец, даже не повернув к ней головы.

Сима поспешила выполнить просьбу, всё ещё слегка ошарашенная. Я взяла ароматную ватрушку и с удовольствием вгрызлась в нее зубами.

– Какая прелесть! – похвалила я её.

Кухарка мило улыбнулась, но выглядела всё ещё смущенной. Кажется, теперь о том, что наши отношения с Николаем перешли на новый уровень, узнают абсолютно все в этом доме.

Но я не была против. На самом деле, я чувствовала всё большую радость от принятого решения.

Когда мы позавтракали, Николай отвел меня в свой кабинет, открыл сейф и достал оттуда обитую бархатом коробку. Аккуратно открыл её передо мной, и я ахнула.

Внутри лежало невероятной красоты золотое колье, украшенное драгоценными камнями, кажется, алмазами.

– Это мой подарок тебе на помолвку, дорогая, – сказал Николай, бережно беря украшение в руки. – Оно принадлежало моей матери. Отец подарил его ей в день их помолвки. Это родовая реликвия рода Воронцовых. Теперь ты тоже будешь Воронцова, и это должно принадлежать тебе.

– Спасибо… Очень красивое, – прошептала я, немного растерявшись. Никогда не думала, что придётся носить столь дорогостоящие вещи.

– Это такая мелочь по сравнению с той красотой, которую несёшь в себе ты! – сказал он, помогая мне надеть колье.

Оно оказалось тяжёлым и прохладным на ощупь, но я почувствовала себя настоящей королевой. Невольно вспомнила, что в доме Разумовских у Марты не было даже приличного платья. Поразительно, насколько же эти двое мужчин – Алексей Яковлевич и Николай – отличались друг от друга.

– Спасибо, Коля, – сказала я, впервые назвав жениха сокращенным именем. Это придало нашему разговору близости и доверительности.

Николай расплылся в улыбке.

– Это только начало, – произнёс он многозначительно.

После этих слов он немного смущённо наклонился, но прикусил губу, застыв у моего лица. Словно боялся сделать следующий шаг. Но я поддразнила его своим прищуренным взглядом, и Николай приглушенно рассмеялся. Кажется, его забавляло собственное смущение. Впрочем, оно забавляло и меня.

Наконец, он прильнул к моим губам резко и даже требовательно. Гораздо более жадно, чем в прошлый раз.

Меня мгновенно окатило мурашками по телу, как водою из ведра. Обняв его за шею, я вновь погрузилась в невероятно приятные ощущения. В голове мелькнула шальная мысль: если поцелуй настолько прекрасен, что ждёт меня в первую брачную ночь?

От разбушевавшейся фантазии к мурашкам присоединилась волнительная дрожь…