Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15. Словесная дуэль…

Алексей Яковлевич изображал вежливость. Мать Марты едва ли не стелилась ковриком перед ним, постоянно вставляя: «Зять, какая погода нынче замечательная!», «Зять, вы такой мудрый!», «Дорогой Алексей, цены вам нет…»

Боже, более откровенной лести я еще не слышала. Причем, эти фразы женщина вставляла по поводу и без. Отец Марты отчаянно создавал важное и при этом заискивающее выражение на лице. Правда, волновался изрядно, что было заметно по тому, как потело это лицо. Арина же… изображала благочестивую мадонну и откусывала еду микроскопическими кусочками.

Мне стало смешно. Смешно наблюдать за этим цирком, ведь муж мой вёлся на всё это, как дитя малое. Он тоже важничал, отвечал скупо, немного надменно. Он же статусом повыше будет, царь и бог местный… тьфу!

– Спасибо, что откликнулись на приглашение! – наконец выдал муж, и это стало вершиной его гостеприимства. Отец расплылся в подобострастной улыбке, мать польщённо захлопала ресницами, а Арина театрально вздохнула.

Алексей Яковлевич, который всё это время даже не смотрел в её сторону, наконец покосился и… поплыл.

Я была в шоке. Взгляд аристократа наполнился умилением, потом тоской, потом стал задумчивым и даже каким-то отчаянным.

Муж поспешно отвернулся, а я едва вилку из рук не выронила. Выходит… тут романтическая трагедия на моих глазах разыгрывается???

Как же стало гадко на душе! Нет, не из-за какой-то там ревности. Мне этот кобель и его внимание даром не нужны, но… оказывается изменять жене можно буквально взглядом. Вон, как уставился снова, прямо-таки разомлел от одного вида Арины…

Я взглянула на родителей Марты: может, хотя бы они выразили недовольство этим обстоятельством? Но нет, эти двое усердно не замечали происходящего.

Да что же происходит???

Мне надоело смотреть на это, и я с притворным участием и весельем нарушила неловкое молчание:

– Папенька, как вы доехали? Надеюсь, без проблем? Как ваше здоровье? Запоры до сих мучают, или наладилось как-то?

Михаил Всеволодович вздрогнул и перевел на меня непонимающий взгляд. «Волшебство» между муженьком и Ариной тоже сдулось, и все четверо уставились на меня, как на безумную.

Я криво усмехнулась.

– Смотрю, у вас и со слухом проблемы уже. Да, старость – не радость. Так… как там ваши запоры, дорогой батюшка?

Последнюю фразу я буквально прокричала, как для глухого.

Наконец Михаил Всеволодович отмер и начал… багроветь.

– Да что же ты мелешь, дочь??? – возвысила голос мать Лидия Петровна.

Алексей Яковлевич тоже насупился и, кажется, по старой привычке собрался стукнуть по столу кулаком, но вовремя передумал. Чтобы не позориться перед гостями.

– Марта, немедленно извинись перед отцом! – потребовал он строго, сверля меня хмурым взглядом. – Это недопустимо – так разговаривать с родными!

Я фыркнула.

– Родные не избивают своих дочерей! – бросила пренебрежительно.

Алексей Яковлевич удивился и покосился на тестя: мол, неужто правда? Михаил Всеволодович потупил разгневанный взгляд, как бы подтверждая: мол, пришлось куда деваться… Муженек поджал губы.

– Ты сама провоцируешь наказание, – бросил он мне. – Но всё же, отец… – он посмотрел на побледневшего мужчину, – поднимать руку на женщину недопустимо! Закон храма не велит…

– Да, да, конечно… – поспешил согласиться пристыженный «батюшка», – не сдержался, каюсь…

Можно было подумать, что муж меня защитил, но тут скорее снова сыграло роль его желание показаться совершенством: религия, которой он номинально следовал, похоже, запрещала избивать жену. И то хлеб…

– Однако… я хотел бы поговорить с вами, отец, и с Мартой наедине… – добавил аристократ.

– Зачем же наедине? – притворно возмутилась я. – Тут все свои, скрывать нам нечего…

Алексей Яковлевич бросил на меня уничижительный взгляд.

– Тебе лучше помолчать сейчас, жена! – проговорил он сдержанно, но очень напряженно. – Решается твое будущее, если ты еще не поняла…

Я выпала в осадок. Значит… этот хлыщ все-таки подумывает развестись? Попользовался бедной Мартой, опустил её ниже плинтуса, довёл до того, что кто-то травит ее насмерть, а теперь собирается вышвырнуть прочь? Судя по батюшке, несчастную дочь тот назад не примет, потому… я против! Собралась высказать кое-что, но Михаил Всеволодович опередил меня. Похоже, ему не терпелось выговориться, поэтому он начал заискивающим тоном:

– Дорогой Алексей… Коль уж надумаешь на развод подавать, надо бы убедиться, что Марта… не носит дитя под сердцем. Как бы не получилось потом… неудобно, понимаешь?

Я заскрежетала зубами от ярости. Они о человеке говорят или о родильной машине, которую, если что, можно выбросить на помойку при случае? Лишь бы всем было удобно!!!

– Да каким образом у меня может быть дитя, если муж со мной не спит??! – заорала я, заставив всех четверых подпрыгнуть на стульях от неожиданности.

«Батюшка» изменился в лице и озадаченно посмотрел на зятя.

– Так это… – начал он прерывающимся голосом, – негоже так поступать, дорогой зять. Законы храма требуют не пренебрегать женою своею…

Алексей Яковлевич побагровел от гнева. Он буравил меня взглядом, оказавшись в некой ловушке. Ведь репутация для этого петуха – превыше всего, а тут вдруг оказалось, что и он «не без греха» …

Я переплела руки на груди и посмотрела на него в ответ с вызовом.

– Вы никогда не задумывались, дорогой муж, что у поведения моего может быть причина? Ваша слепота поразительна! Разве не кроткую овцу вы получили женой? Почему же эта овца вдруг стала волчицей, а? Может, потому что волк оказался брехливым шакалом???

Последнюю фразу я выплюнула уже в гневе, резво поднявшись на ноги. Колени сразу же заныли, но я отмахнулась от этой боли.

Алексей Яковлевич смотрел на меня ошеломленно, словно только сейчас узнал, что я в принципе умею разговаривать и вообще мыслить. Наверное, меньше удивления он испытал бы, если бы с ним сейчас заговорил канделябр на столе. Похоже, Марта обычно не была способна высказывать свои мысли достаточно четко и понятно.

– Дорогой зять, – осторожно вставила мамаша, – Марта девочка покорная и миролюбивая. Возможно… она просто обиделась из-за того, что вы… не посещаете ее?

Я рассмеялась, заставив Лидию Петровну замолчать, но в этот момент Алексей Яковлевич вскочил со стула и решительно направился ко мне. Схватив за локоть, он поволок меня прочь из гостиной, бросив через плечо:

– Обедайте без нас. Мы с супругой немного потолкуем…

В коридоре я вывернулась и выдрала свою руку из его захвата.

Муж гневно засопел, но я развернулась и молча вошла в его кабинет, стараясь подчеркнуть свою независимость. Алексей Яковлевич закрыл за нами дверь и дрожащим от возмущения голосом проговорил:

– Марта, ты перешла уже все возможные границы! Ты одержима? Ты сошла с ума???

Я скривилась и шагнула к нему ближе, показывая, что ни капельки не боюсь и не трепещу.

– Это вы сходите с ума, Алексей! Вместе со своими домашними. У вас вообще совесть имеется? Я больна! Более того, заявляю, меня систематически травят! А вы плюете на всё это с высокой горы! Где ваше элементарное благородство? Или может… это именно вы хотите избавиться от меня?

Мужчина смотрел на меня с полнейшим недоумением несколько мгновений, а потом, запрокинув голову, расхохотался.

– Ты серьезно? Кажется, я всё понял: ты действительно больна. Больна душой! Душевнобольная, в общем… О какой травле идет речь??? Ты просто ленива и безалаберна, поэтому…

– А вы отвратительный муж! – выплюнула ему в лицо. – Грубый, бессовестный, эгоистичный. У вас от благородства только название!

Алексей Яковлевич… оторопел. Кажется, он был искренне уверен, что неотразим ни в одном болоте при любом рассмотрении. Кажется, он в принципе знал в своей жизни только лесть. Поэтому мои слова его задели.

Горделиво приподняв подбородок, он посмотрел на меня свысока.

– Вы поразительная грубиянка, Марта! Но я догадываюсь, почему вы городите всю эту чушь. Вам наконец-то захотелось денег? Я ждал этого момента и уже даже не особенно верил, что слухи о вашей жадности правдивы. Думаете я не знаю, что вы всю жизнь гнобили младшую сестру, выдуривая у неё подаренные драгоценности и дорогие наряды? Уж поверьте, я отлично наслышан об этом. И чего же вы хотите сейчас? Для чего все эти отвратительные истерики? Вам нужно золото? – он придвинулся ближе, оказавшись вплотную к моему лицу. – Сколько золота и драгоценностей вам надо, чтобы вы наконец-то стали нормальной женой и матерью и прекратили меня позорить?

Я была в шоке. Но не потому, что он наехал на меня. И не потому, что обвинил несчастную Марту в несуществующих грехах. Нет, меня поразило другое: кто же так усердно присел Алексею Яковлевичу на уши, что он столь предвзят к бедной больной девушке?

Ответ напрашивался сам собой: Арина!

Глава 16. Она изменилась…

Вечер того же дня. Кабинет Алексея Яковлевича…

Алексей Яковлевич в прострации смотрел перед собой. Он развалился в кресле, будучи откровенно растерянным, а напротив него сидел Сергей Павлович и с интересом его изучал.

– Ты сегодня сам не свой, – произнёс тот, делая глоток из бокала. – Случилось чего? Слышал, что ты сегодня принимал старика Орловского. Неужели простил?

Алексей Яковлевич очнулся и посмотрел на друга детства.

– Пришлось, пожалуй, – нахмурившись, ответил он. – Ты знаешь, я чего-то недопонимаю. Марта очень изменилась…

Сергей Павлович хмыкнул и забросил в рот виноградину.

– Стала еще более ленивой? – иронично произнёс он.

Алексей Яковлевич, погружённый в свои мысли, не обратил внимания на его смешок.

– Она словно другой человек, – неторопливо продолжил он.

– Правда? – удивился Сергей Павлович. – Может, совесть проснулась?

– Нет, она стала ещё хуже! – пробормотал Алексей Яковлевич. – Дерзит, возмущается, ругается, как последняя баба базарная, но…

– Но? – удивленно протянул Сергей Павлович, отставляя бокал, и его светлые глаза блеснули любопытством. – В данном случае может существовать какое-то «но»?

– Да… – неуверенно признался Алексей Яковлевич. – И это меня смущает больше всего. Ты знаешь, а Марта не так глупа, как я думал.

Сергей Павлович выпал в осадок.

– Да ты что говоришь? Она же двух слов связать не могла! Я помню, ты представлял её мне через неделю после свадьбы – так она буквально заикалась и чуть не упала в обморок при виде меня!

Алексей Яковлевич, наконец, посмотрел на друга.

– У неё обнаружился характер. Зловредный, конечно, упрямый, но чем-то она мне бабулю мою напомнила – Александру. Ты помнишь её? – произнес Алексей задумчиво.

– Да, как не помнить, – усмехнулся Сергей Павлович. – Бабуля у тебя была ещё та! Но, честно говоря… – он нахмурился, – Марта Орловская никак не может походить на твою славную бабушку.

– Понимаю, – кивнул Алексей Яковлевич, – но всё же… что-то задевает меня в ней. Не пойму, что.

Теперь пришло время удивляться Сергею Павловичу.

– Но разве это повод закрывать глаза на её остальные выходки?

– Не повод, – согласился Алексей Яковлевич. – И скажу тебе так: недостатков в ней гораздо больше, чем можно было представить. Наверное, я зря пытаюсь найти в Марте что-то хорошее. Пожалуй, нужно заняться её воспитанием поплотнее… или развестись, как ты мне советовал.

Сергей Павлович усмехнулся.

– Ты же знаешь моё мнение. Развод – единственный выход.

– И всё же, – неожиданно произнёс Алексей Яковлевич. – С разводом пока подожду. Проблем с репутацией мне сейчас не нужно.

– А что насчёт Арины? Если ты помирился со стариком Орловским, то, возможно, он передумает и все же ее за тебя отдаст? К тому же, мне кажется, что девица-то и не против…

Алексей Яковлевич задумчиво склонил голову.

– Не знаю… – проговорил он. – Сейчас об этом не думаю. Но, возможно, стоит подумать. Только пока не разберусь с Мартой, поднимать этот вопрос не стану.

Сергей Павлович некоторое время разглядывал друга с непониманием, почти не узнавая его. Совсем недавно Алексей Яковлевич говорил о своей жене крайне негативно, и даже имени её слышать не мог. Он мечтал об Арине Орловской, как о величайшем счастье, но сейчас даже эта мечта будто отошла на второй план. Что же могло так изменить его отношение к этой "уродливой" Марте?

Сергею Павловичу стало безумно интересно. Он придвинулся ближе и заговорщически понизил голос.

– Слушай! А почему бы тебе не устроить небольшой ужин? Позовём Рябцевых, Завгородних. Можно и Николая Воронцова.

Алексей Яковлевич удивлённо посмотрел на него.

– Зачем?

– Посмотришь на свою жену в окружении этих людей. Возможно, она… не так уж и изменилась, и тебе просто кажется? Разве это не любопытно?

– Возможно, – протянул Алексей Яковлевич. – Она, правда, заводит меня в тупик…

* * *

В гостиную я больше не вернулась, и лишь из окна наблюдала, как чета Орловских вместе с Ариной уезжают из поместья. До сих пор передергивало от отвращения. Вот это родственнички! Таких и врагу не пожелаешь. Дай Бог больше никогда их не видеть…

В комнату поскреблись. На пороге неожиданно для себя увидела Эльзу Васильевну. Она смотрела на меня с таким волнением, что я не удержалась и рассмеялась.

– Что с вами?

Женщина облегченно выдохнула.

– Как я рада, что вы улыбаетесь, – произнесла она. – Очень боялась застать вас в отчаянии…

Я фыркнула.

– Не волнуйтесь. Отчаиваться мне не из-за чего.

– Вы поразительная… – восхищенно прошептала няня. – Знаете, смотря на вас я тоже начинаю чувствовать себя более смелой. Сегодня, например, наказала Михаила Алексеевича (старшенького) лишением сладостей до вечера за грубость со мной. Он, конечно, снова нагрубил, но я отмахнулась. Видя, что я не реагирую на его капризы, он озадачился и замолчал, так что считаю это не только своей победой, но и вашей, дорогая Марта Михайловна! Ваша стойкость – это прекрасный пример для подражания…

Я улыбнулась – польщенно.

– Спасибо, Эльза… – произнесла мягко. – Думаю, нам нужно оставить эти формальности и называть друг друга по имени. Да и на «ты» не помешает. Вы согласны?

Няня радостно кивнула.

Она скрасила мой вечер разговорами о детях. Никите уже полегчало, он часто вспоминал обо мне. Остальные дети всё ещё злились на меня, разве что Танечка – пятилетняя и предпоследняя дочь графа – был к моей особе равнодушна.

– Она всё время такая, – поделилась Эльза Васильевна. – Апатичная, немного нелюдимая. Знаете, мне кажется, она тяжелее всех переживает разлуку с матерью, но держит это в себе. Я стараюсь проводить с ней побольше времени, но она меня не воспринимает.

Стало жаль этого ребенка. Мне вообще всех этих детей жаль. Но вряд ли я способна чем-нибудь помочь в этой ситуации.

Когда няня ушла, я степенно и неторопливо начала готовиться ко сну. Взглянула на себя в зеркало и с некоторым удивлением отметила, как изменилось лицо. Болезненная худоба исчезла, лицо посвежело, появился некий намек на щеки. Да, черты лица у Марты были своеобразными. Ее трудно было назвать писаной красавицей, но при должном уходе…

Расчесала щёткой волосы и поняла, что они уже не выпадают так сильно, как в первые дни. Удивительно: я приходила в себя с поразительной скоростью.

Значит теория верна: я не совсем больна. Я отравлена! И яд попадал в организм через пищу.

Учитывая, что худела и дурнела только я, это означало, что отравитель хотел уничтожить именно меня. Но зачем и как?

Ладно, этот вопрос можно отложить до лучших времен, ведь важнее иное. Если преступник, точнее, преступница поймет, что яд больше не влияет на меня, она начнет искать иной способ навредить мне. Надо быть очень осторожной и внимательной, чтобы не пропустить очередной атаки.

На ночь привычно нанесла маску из медового молока, умылась и поняла, что кожа полностью посветлела. Кажется, я становлюсь очень милой.

Бедная, бедная Марта! Мало того, что тебя убили, так еще и изуродовали перед этим…

* * *

С самого утра я заметила немалую суету в поместье. Служанки гурьбой высыпали во двор, начали тщательно выметать щедро насыпавшиеся с деревьев листья. Садовники занялись клумбами.

Я нахмурилась. Это у них сезонное или… что-то намечается?

Приведя себя в порядок (в очередной раз отметила, как посвежел мой облик, да и суставы болели значительно меньше), я отправилась на кухню, чтобы привычно приготовить полезный завтрак.

Однако, замерев на входе, я невольно прислушалась к разговорам.

– А она как ударила своего отца в ответ! – вещала какая-то женщина визгливым голосом. – Представляете, на собственного батюшку руку подняла! Мать в слёзы, сестра Арина Михайловна, точная копия нашей любимой господи Елизаветы – едва в обморок не упала. Алексей Яковлевич вынужден был жену свою выпроводить прочь и чихвостил её в кабинете, уму разуму учил… А потом она как выскочит оттуда, да как взбежит по лестнице…

Боже! Какая чушь! Это же надо так всё перевернуть! Люди спять и видят, как бы меня оболгать…

– Здравствуйте, госпожа Марта… – послышалось сзади, и я резко обернулась. Увидела перед собой Настю, которая нервно теребила фартук пальцами и поглядывала на меня виновато. Кажется, она первая заметила меня и решила прекратить мерзкие сплетни.

Естественно, все разговоры на кухне смолкли, и я вошла в помещение в гробовой тишине. Служанки поспешно отвернулись и усердно занялись своими делами, но у всех явно подгорало: они поняли, что я услышала их обсуждения моей персоны и теперь изрядно нервничали. Это стало заметно по тому, что кто-то из них в последующие минуты разбил кувшин, рассыпал соль, обжег пальцы и помянул недобрым словом местную нечисть…

Я усмехнулась. Хороший знак. После того, что я сотворила вчера, меня начали ПОБАИВАТЬСЯ!

Мара, хорошо идешь…

Однако, по мере того, как я колдовала над завтраком и рассматривала кухонную суету, заметила, что блюда сегодня превосходили обычные по степени помпезности. Кажется, запекали индейку в печи, пекли пироги с фруктами и овощами, варили кисель…

Озадачилась.

Когда закончила готовить завтрак, огляделась и бросила Насте:

– Помоги мне отнести поднос в комнату!

Девчонка услужливо ринулась выполнять поручение, и мы вдвоем вышли из кухни. Она нервничала.

– Скажи, Настенька, – обратилась я ласково, – что за пир намечается у нас?

Девушка потупила глаза.

– Хозяин гостей вечером ждет, несколько семей, с которыми с детства дружит. Давно уже никого не приглашал…

Она запнулась, а я почувствовала, что все это происходит неспроста.

– А что по этому поводу говорят слуги? – уточнила осторожно, и Настя едва не споткнулась на ровном месте. Посмотрела на меня испуганно, покраснела, и я поняла, что говорят много чего.

– Не бойся, – улыбнулась доброжелательно, – я никого не стану наказывать или бранить. Просто скажи правду…

Настя – хорошая девочка – потупила взгляд.

– Говорят, что вы опозоритесь перед гостями, потому что такое уже было однажды, и господин… господин выгонит вас из поместья.

Так-так… значит еще одно испытание на прочность? Прямо-таки полоса препятствий от режиссера и постановщика Алексея Яковлевича Разумовского, «пресветлого» графа, чтоб его…

Глава 17. Преображение…

Я остановилась посреди комнаты в некоторой растерянности. Значит, муж собрался испытать меня гостями? Я начала ходить взад-вперед по спальне и размышлять. Да, он хочет унизить меня, это точно. Похоже, решил сбить с меня спесь. Я должна встретить этот вызов во всеоружии.

Начнем с главного – с одежды.

Я забралась в сундук, где хранились скромные одеяния Марты. Разложив пять платьев на кровати, посмотрела на них с унынием.

Эх, тыкнуть бы носом этого индюка в такое приданое. А то, видите ли, «Марта выдуривала платья у сестры»! Да о чем вообще речь? Она бедна, как церковная мышь. Осталось только в холодильнике повеситься…

Платья выглядели откровенно не очень. Жутко мятые, каких-то мрачных расцветок. Одно – тёмно-зелёное с яркими белыми кружевами. Другое, коричневое, вообще без украшений и простое, будто монашеское. Третье кремового цвета – единственное, пожалуй, из всех наиболее приятное глазу. Но на нём тоже нет ничего, что украшало бы горловину или рукава. Выглядит довольно неброско. На остальные смотреть было бессмысленно.

Я прикусила губу. Конечно, это кремовое платье подошло бы, если бы были достаточно яркие украшения. Но, облазив всю комнату, я их не нашла.

– Вот так муж! – пробормотала раздраженно. – Не удосужился жене подарить ни цепочки, ни заколки, ни кольца…

Но ничего.

В своих роликах я периодически освещала такую тему, которая называлась «Очень умелые ручки» – по примеру передачи моего детства. В этой теме я собирала всякого рода информацию по преображению и обновлению старых вещей. Похоже, пришло время воспользоваться собственными советами и создать из этого всего что-то достойное.

Придумала!

Вот эти белые кружева, если их перенести на кремовое платье, будут смотреться неплохо. А вот с этого платья можно срезать пуговицы и пришить их у горловины. Они такие красивые, что создадут видимость украшений. Но у меня нет ни ножниц, ни иголки с ниткой.

Пришлось найти Эльзу Васильевну. Она как раз играла с двумя младшими в детской. Никита встретил меня с радостью и даже побежал обниматься.

– Почитаешь, почитаешь! – закричал он.

Я слегка виновато улыбнулась.

– Прости, малыш, но я сейчас очень-очень занята. Приду к тебе завтра, обещаю.

Мальчик сперва расстроился, но потом отвлекся на свои игрушки.

А вот пятилетняя Таня посмотрела на меня настороженно. Она следила за мной всё то время, пока я разговаривала с няней, но не проронила ни слова. Странный ребёнок. Кажется, с ней всё-таки не всё в порядке.

Попросив у Эльзы Васильевны всё, что нужно для шитья, я отправилась к себе. Рукоделием в своей прошлой жизни я занималась часто и с удовольствием, поэтому отпороть кружева и аккуратно пришить их на другое платье оказалось для меня крайне просто. Я залюбовалась результатом. Бежевое платье сразу же приобрело некую изысканность.

«Сюда бы ещё полоску бус, – подумала я, – было бы отлично…»

Но тех не нашлось.

Зато у Марты Михайловны оказалась в наличии косметика. Не такая, конечно, как на Земле, но я вполне могла узнать краску для бровей, румяна и некое подобие краски для губ. Дело в том, что и этим я в своё время интересовалась. Я вообще была очень любознательным человеком и хотела попробовать всё на свете. Была подписана на канал одной девушки, которая регулярно наносила макияж старинной косметикой.

– А вот теперь мы попробуем сделать волшебство, – пробормотала я с улыбкой.

Вымыла волосы и высушила их полотенцем. Когда они высохли окончательно, задумалась.

Чтобы создать локоны, пришлось найти Настю. Щипцы для подкручивания выглядели устрашающе – их накаляли на огне, и они едва ли не поджаривали волосы.

– Ладно, разок потерплю, – вздохнула я, осознавая, что красота требует жертв.

Часть волос я приколола шпильками на макушке в симпатичный пучок, остальные волнами рассыпались по плечам. С помощью Насти бежевое платье удалось выгладить допотопным утюгом. Оделась. Да, на поясе платье оказалось широковато – Марта сильно похудела. Пришлось немного ушить его несколькими стежками.

Теперь же пришло время заняться лицом.

Тщательно умылась и нанесла некое подобие пудры. Чтобы лицо не казалось чрезмерно бледным, для этого использовала кисточку для рисования. Настя наблюдала за мной с восторгом – она никогда не видела процесс грамотного использования косметики. С краской для бровей и ресниц пришлось повозиться: ложилась она грубо, выглядела слишком чёрной. В общем, пока я приноровилась, пришлось несколько раз умываться и начинать заново.

Однако через час мне удалось приловчиться. Брови стали выразительнее, ресницы – длиннее. Я даже сделала тонкую полоску стрелок на верхнем веке. Их почти не было заметно, но глаза визуально стали больше. Я улыбнулась своему отражению. Всё-таки красота – страшная сила, а мастерство – это вообще отпад…

Осталось аккуратно нанести румяна так, чтобы они были почти незаметны.

Ну и губы. С ними было сложнее всего, потому что красящая субстанция выглядела непонятной. Снова помогла кисточка для рисования. Теперь на меня из зеркала смотрела довольно симпатичная девушка, хоть и немного худощавая. Глаза – тёмные, выразительные, прическа добавляет облику благородства. Платье неброское, но светлое и летящее, кружева отлично дополняют образ, делая его нарядным. Нашлись и туфли в том же сундуке – помятые, правда, но на мне разгладились.

– Госпожа, вы так прекрасны! – всплеснула руками Настя, заворожённо наблюдая за мной.

Кажется, она отсутствовала на рабочем месте уже больше двух часов. Но ничего, обойдутся без неё. Пусть учится. Может быть, подобное преображение и ей когда-нибудь пригодится.

Я улыбнулась девчонке.

– Спасибо, Настя. А теперь расскажи мне, что ты знаешь о гостях…

Настя знала мало: лишь фамилии и тот факт, что это были близкие друзья Алексея Яковлевича, в основном семейные пары, его ровесники. Лишь один мужчина, Николай Воронцов, был новым соседом, живущим в поместье слева от нас. Он ещё никогда здесь не был, с Мартой был незнаком и, кажется, возрастом выходил немного старше остальных.

Эта информация не была важной, но всё равно помогла настроиться на нужный лад.

Наконец, часы пробили семь вечера. Настя убежала, а я остановилась на пороге комнаты и тяжело выдохнула. Не знаю, что предстоит мне сегодня, но я собираюсь побеждать!

* * *

Идя по коридору, я радовалась, что туфли оказались такими мягкими. Спускаясь по лестнице на первый этаж, к комнате, где Алексей Яковлевич собирался принимать гостей, я заметила, как слуги удивлённо распахивали глаза. Кажется, они не могли узнать во мне прежнюю хозяйку – наряд, причёска и макияж полностью преобразили мой облик. Да и кожа выглядела гораздо лучше, чем несколько дней назад. Служанки прикрывали рты руками, сдерживая изумление, а мужчины провожали меня взглядами, поспешно опуская глаза, когда я ловила их интерес. Губы тронула лёгкая улыбка: я молодец. Раз уж никто особо не хвалит, похвалю себя сама…

Наконец, оказавшись на первом этаже, я зашагала по широкому коридору, убегающему вправо. Пол был устлан мягкой дорожкой, на стенах висели картины в широких резных рамах. Внезапно позади послышались торопливые шаги, и незнакомый мужской голос окликнул меня.

– Леди, подождите!

Я удивлённо обернулась и увидела неподалеку мужчину. Он торопливо приближался и едва ли не срывался на бег. На вид ему было около сорока или чуть больше. Высокий, широкоплечий и мускулистый – он выглядел впечатляюще. Одет был по местной моде, но броско и богато. Чёрные штаны, белоснежная рубашка с кружевным воротником и тёмно-зелёный камзол с золотой вышивкой – всё сидело на нём идеально. Темные волосы были не такими длинными, как у Алексея Яковлевича, а едва закрывали уши, но лицо казалось волевым, ярким и запоминающимся. Тёмные глаза мужчины задорно блеснули, когда он остановился напротив меня.

– Здравствуйте! – произнёс он, кланяясь и протягивая руку в каком-то смутно знакомом жесте.

Ах, да! Кажется, он просит мою руку для поцелуя. Вот это да! Я не сдержала улыбки – прямо как в сказке.

Я протянула руку, и ощутила, как мягкие губы скользнули по моей коже. Это было мимолётно, но так необычно и волнующе.

– Моё имя Николай. Николай Воронцов. А вы?

– Меня зовут… Мара, – произнесла я и запнулась. Стоп, я назвала своё настоящее имя?

– Мара. Очень приятно, – мужчина широко улыбнулся, блеснув идеально белыми зубами. – Позвольте проводить вас.

– Я скоро подойду, – произнесла я, несколько смутившись.

– Буду вас ждать, – произнёс Николай учтиво, кивнул и направился дальше по коридору, вскоре свернув направо.

Я растерянно выдохнула. Как я могла назвать своё настоящее имя? Это, конечно, ничего не значит: наши имена с Мартой похожи, но всё же… Похоже, я немного не в форме. Увлеклась, рассматривая этого впечатляющего незнакомца, но так ни в коем случае нельзя. Нужно быть внимательной, очень внимательной, чтобы не попасть впросак, потому что за стеной меня ждут настоящие акулы.

Настроив себя на нужный лад, я выпрямила спину и снова пошла вперёд, твёрдо решив больше не позволять себе излишне увлекаться…

* * *

Алексей Яковлевич нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Рядом в таком же кресле развалился Сергей Павлович. В комнате было шумно и весело: несколько семей уже прибыли. Молодые женщины щебетали в сторонке – яркие, красиво одетые, а их мужья беседовали поодаль, ожидая ещё нескольких гостей.

– Неужели нервничаешь? – усмехнулся Сергей Павлович. – Это же обычный ужин, какие раньше устраивали едва ли не каждую неделю, помнишь?

– Я не нервничаю, – буркнул Алексей Яковлевич, – просто… не знаю.

– Нервничаешь, нервничаешь, – протянул его товарищ насмешливо. – Я же вижу. Знаю тебя, как облупленного. Неужели боишься, что женушка опозорится? Да все и так прекрасно осведомлены, какая она. Хуже, чем есть, уже быть не может…

– Спасибо, утешил, – мрачно бросил Алексей Яковлевич.

– Да ладно тебе! Все знают, что ты здесь ни при чём. Это старик Орловский тебя обманул, а ты, как благородный рыцарь, не разводишься с подсунутой девицей и терпишь её, хотя над её уродством и глупостью смеётся вся столица.

– Ладно, давай не будем об этом, – напряженно произнёс Алексей Яковлевич и забарабанил по подлокотнику ещё сильнее.

Вдруг в дверном проёме появилась крепкая фигура.

– О, это Николай! – Сергей Павлович поспешно поднялся на ноги. – Вы, кстати, хоть знакомы?

– Виделись пару раз, – ответил Алексей Яковлевич. – Думаю, сегодня познакомимся ближе.

Он тоже встал, и они оба поспешили навстречу очередному гостю. Николай Воронцов был человеком знаменитым: баронет, капитан в отставке, заядлый холостяк и невероятно меткий стрелок – он был любимчиком князя, что делало его важным гостем для любого аристократа. Завести с ним дружеские отношения означало укрепить собственные связи.

– Николай Степанович, очень рады вас видеть, – произнёс Сергей Павлович, пожимая капитану руку.

Воронцов обменялся рукопожатием и с ним, и с хозяином дома, а затем, оглядевшись, сказал:

– У вас замечательный дом, очень приятная атмосфера. Спасибо, что пригласили.

Алексей Яковлевич снисходительно улыбнулся.

– Спасибо, что пришли. Будем рады видеть вас постоянным гостем.

– Взаимно, – ответил Николай и придвинулся ближе. – Скажите, пожалуйста, Алексей, а кто та девушка, которую я встретил в коридоре? Красивая, чернявая, в светлом платье?

Алексей Яковлевич нахмурился. Все дамы, кроме одной, были здесь. Неужели Арина уже приехала? Что ж, это возможно, хотя она говорила, что немного опоздает…

Он кивнул, стараясь сохранить спокойствие.

– Я понял, о ком вы говорите, – произнёс он. – Это моя родственница, Арина Михайловна.

– Странно, – удивился Николай. – Она назвалась другим именем. А скажите, она замужем?