Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 46. Ярость Воронцова…

Около часа назад…

Николай чувствовал себя крайне взбудоражено. И не потому, что сегодня был редчайший для этих мест бал. В последние годы князь неохотно устраивал подобные празднества. Говорили, что с возрастом у него появилось отвращение к шуму и помпезности таких встреч. Он многое переосмыслил, от многого отказался, стал чаще обращаться к храму. Князь провел даже некоторые реформы, которые отражали изменение его жизненных принципов. Например, нынешние законы жестоко карали коррупцию, взяточничество и обман. Ни один нечестный чиновник не избежал наказания.

Считалось, что светлейший князь Яромир подпал под влияние храмовников. Однако Николай Воронцов относился к этому крайне позитивно, разделяя подобные взгляды.

Сейчас же он взволнованно оглядывал огромный зал, выискивая среди гостей единственную даму своего сердца. Да, именно так он называл Марту Михайловну, которая, к его большому сожалению, была Разумовской. Николай страшно корил судьбу за то, что опоздал и не встретил ее раньше, чем она стала женой напыщенного и высокомерного Алексея Яковлевича.

Честно говоря, Воронцов испытывал лютую ненависть к этому человеку. Причин для этого было немало, но главной из них оставалось очевидное и неуважительное отношение Разумовского к супруге. Однако совесть Николая не умолкала, напоминая, что ему следует успокоиться. Марта Михайловна не согласилась покинуть мужа ради него. Это говорило о многом, в том числе о том, что он требует невозможного.

Некоторые друзья, которым Николай доверял свои чувства, не называя имени своей возлюбленной, советовали забыть о замужней даме. Но он не мог этого сделать. Сейчас он с такой жадностью рассматривал наряды гостей, желая увидеть только ее, что у него даже заболели глаза.

– Николай!

Кто-то похлопал его по плечу. Воронцов резко развернулся и, увидев перед собой товарища по учебе в гимназии Святослава Александровича Борзова, расплылся в улыбке. Они обнялись так как давно не виделись, и начали разговор.

– Ты очень изменился, – заметил Святослав. – Глаза блестят, а хандра будто ушла. Неужто влюбился?

– Да, есть такое, – загадочно ответил Николай, заставив друга приподнять брови.

– Закоренелый холостяк Воронцов покорен чарами какой-то красавицы! – воскликнул Святослав.

Николай только отмахнулся:

– Ничто человеческое мне не чуждо, – сказал он, но вышло это так печально, что Святослав нахмурился.

– И кто же она? – спросил друг.

– Это не важно, – ответил Николай, а Святослав удивился.

– Всё ясно, друг: ты воистину влюблен, но любовь вышла запретной, не так ли?

Воронцов ответил только тяжким вздохом. Святослав сочувственно похлопал его по плечу и постарался отвлечься на другую тему. Они поговорили о политике, потом о нынешних ценах на лошадей, а потом товарищ заметил:

– Кстати, я был сегодня крайне удивлен. Наше общество осветилось сиянием совершенно новой ослепительной звездочки в нежно-персиковом наряде! Не видело такую? – Святослав улыбнулся, но заметив недоумение в глазах Николая, ухмыльнулся. – Значит, не видел. Я как узрел эту деву впервые, так и оторопел. Всех ведь в лицо знаю, да и возраст у нее уже не такой юный, чтобы кто-то впервые вывел в свет свою дочь. Начал теряться в догадках, кто это, но, когда увидел рядом с ней Разумовского, Алексея Яковлевича, все ронял. Даже досаду почувствовал…

Николай навострил уши.

Он замер и буквально перестал дышать. К счастью, его товарищ ничего не заметил и продолжил, как ни в чем не бывало.

– Хороша дама, хороша, – протянул он, – очень со вкусом одета, глаза сияют, румянец на лице, белоснежная кожа. Не скажу, что красивее покойной Елизаветы Разумовской, но однозначно шарм у нее есть. Однако, – Святослав продвинулся ближе и заговорщически понизил голос, – я ведь в курсе, что ходили самые разные толки, о том, что Разумовский хотел жениться вовсе не на Марте, а на ее сестре Арине. Странная там история. Однако, ты знаешь, я склонен ей верить…

– Почему? – глухо поинтересовался Воронцов, чувствуя, как внутри снова начинает закипать ярость, ярость на этого Разумовского, чтоб ему пусто было!

– Я приехал на бал уже давно, пожалуй, одним из первых. Уже успел устать. Проводил время в комнате отдыха, кажется, в первой… ну из тех, что на северной стороне… – Воронцов кивнул, прекрасно зная, о чем он. – Так вот, выхожу я, значит, из комнаты, хотел служанку позвать, и вижу, посреди коридора стоит Разумовский, а рядом с ним Арина Орловская, свояченица его, и они о чем-то мило беседуют. Я-то саму Арину Михайловну, в общем-то, не знаю, но она настолько похожа на Елизавету, что спутать ее с кем-либо просто невозможно. А Елизавета, как ты помнишь, моя дальняя родственница, поэтому тут уж всё точно. Побеседовали они друг с другом о чем-то и зашли в комнату для отдыха, в пятую, кажется. Выражение лица у Разумовского было таким… своеобразным. Я не удивлюсь, что он способен изменить супруге прямо здесь, на княжеском балу… Да и всем известно, что Алексей питал особенную слабость к своей жене Елизавете, да будет ей земля пухом…

Воронцов едва сдержал себя от того, чтобы выругаться.

Хотелось броситься к Марте Михайловне и снова умолять его развестись с ним, а потом подойти к Разумовскому и хорошенько подпортить его холеное лицо. Позорник! Несносный изменщик!!! Да как он посмел так оскорблять Марту Михайловну прямо здесь!

Воронцова понесло. Он даже не сомневался в том, что Разумовский уединился с Ариной для блуда – настолько он видел его пропащим и подлым человеком.

Святослав все-таки заметил, что с Воронцовым было что-то не то.

– Эй, у тебя всё в порядке? – уточнил он, на что Николай, благодаря сумасшедшему усилию воли, заставил себя кивнуть.

– Всё отлично, друг, – выдавил он из себя. – Ты знаешь, я отойду ненадолго, что-то на воздух захотелось…

Святослав удивился, но согласно кивнул. Воронцов развернулся и чеканным шагом направился прямиком к северному выходу из этого зала, однако на полпути остановился, ведь совесть заговорила с прежней силой.

Как же хочется вывести этого Разумовского на чистую воду! Ворваться, уличить в неверности супруге, устроить скандал!!! Но Марта Михайловна вряд ли это оценит. Она окажется в центре скандала и будет ужасно унижена. Если бы она сама их нашла, если бы она увидела их своими глазами, то это было бы совсем иначе. Появилось неистовое искушение найти ее и обманным маневром отправить в ту комнату, но… Николай тут же почувствовал, что это будет нехорошо. Ощутил опустошение.

Марта конкретно должна понять, что не выйдет за него замуж, даже если расстанется с Разумовским. Ему нужно остыть…

Это была тяжелая борьба, борьба совести и эмоций, и наконец Воронцов капитулировал. Нет, он не пойдет туда, он просто не станет этого делать! Николай ненавидел всякого рода интриги, хотя на сей раз ему безумно хотелось их завертеть…

Нашел глазами официанта, подошел к нему с таким свирепым видом, что тот знатно испугался и попятился, едва не уронив поднос с напитками. Воронцов схватил бокал с игристым и опрокинул его в себя. Огненная жидкость обожгла пищевод, но Воронцову легче не стало. И тогда он направился на поиски Марты, чтобы скрасить ее одиночество.

Пока они пообщались и потанцевали, он окончательно успокоился. Однако неожиданно появившаяся служанка сообщила, что Алексей приглашает Марту Михайловну в… вышеназванную комнату отдыха.

Николай удивился. Неужели Святослав оказался не прав? Алексей Разумовский отправился в ту комнату один и теперь просто зовет туда свою супругу?

Воронцов мог бы отступить, но на сей раз он не смог. Николай должен был разобраться в том, что происходит и в чем состоит правда. Поэтому он вызвался проводить Марту Михайловну в названную комнату, а заодно посмотреть, что же там происходит на самом деле.

Посмотрел.

Ярость его выплеснулась фонтаном, отчего кулак метко нашел челюсть Алексея Яковлевича, таким образом отстаивая честь своей любимой женщины…

Глава 47. Обольстительница…

События, происходившие параллельно предыдущему эпизоду…

Арине просто снесло крышу. В ее голове родился дерзкий план, в котором, правда, было огромное множество подводных камней. Но невыразимое желание отомстить Марте, да и всему миру, полностью вытеснило из разума благоразумие. Она сделает всё, чтобы сестра оказалась униженной!

Она должна завладеть Алексеем Разумовским. Ей нужно подобрать к нему заветные ключики. Ведь он когда-то смотрел на нее с таким интересом… Это не могло быть случайностью. Арина решила действовать напролом.

А перед глазами – высокомерное лицо Александра, который сравнял ее с грязью в своем сердце. Она отомстит ему тем, что станет женой Разумовского, будет одеваться, как княгиня, и дразнить его своей неописуемой красотой. Потом высокомерный княжич будет еще локти себе кусать от досады, что проворонил такое чудо…

Арина даже не понимала, какими наивными и глупыми на самом деле являлись ее мечты. А вот вредительствовать она собиралась, как всегда, не по-детски…

Ее взгляд напряженно искал фигуру Алексея Яковлевича в зале. Возможно, она напросится к нему на танец. Это было дерзко – женщины никогда не приглашали кавалеров, но она готова была поступится правилами, если ситуация того потребует.

Судьба, казалось, улыбнулась ей. Алексей Разумовский вдруг сорвался с места и вместе с незнакомым мужчиной направился прочь из зала. Арина, стараясь не терять их из виду, пошла следом.

К ее радости, они направились в одну из комнат отдыха, расположенных неподалеку от княжеского бального зала. В этих комнатах уставшие аристократы могли отдохнуть, уединиться или провести время в непринужденной обстановке. Алексей и его спутник скрылись за дверью комнаты номер три.

Арина мгновенно придумала дерзкий план.

Она поймала первую попавшуюся служанку.

– Прикажи обустроить комнату номер пять, – потребовала она. – Зажгите свечи, создайте полумрак, разложите ароматические травы, принесите фруктов и немного вина. Никого не впускать туда в ближайший час.

Служанка поклонилась и побежала исполнять приказ. Вскоре Арина остановила другую служанку.

– Ты стой неподалеку, – указала она в конец коридора, – и вот что: как только я войду в комнату номер пять с одним мужчиной, выжди где-то двадцать минут и отправляйся за Мартой Михайловной Разумовской. Скажешь ей, что супруг ждет ее здесь и просит как можно скорее явиться…

Сунув служанке золотую монету, Арина с довольной ухмылкой наблюдала, как та, ошеломленная щедростью, начала усиленно кланяться.

И хотя план трещал по швам, но у Арины не было пути назад…

* * *

Прошло довольно продолжительное время, прежде чем Алексей Яковлевич вместе со своим товарищем вышел из комнаты номер три. Мужчины попрощались, и незнакомец поспешил на выход. Разумовский, не торопясь, двинулся вслед за ним.

– Алексей Яковлевич!

Аристократ вздрогнул, обернулся и, увидев Арину, мягко улыбнулся.

– Арина Михайловна?

Девушка, изобразив на лице мучительное волнение, подошла к нему.

– Простите за беспокойство, Алексей Яковлевич, но мне нужно с вами поговорить, – произнесла она, указывая на дверь комнаты номер пять. – Мы можем пройти туда? Боюсь, я не очень хорошо себя чувствую, поэтому…

Разумовский несколько смутился. Он украдкой взглянул на выход, взвешивая, наверное, насколько может нарушить свои планы, но не стал отказывать. К тому же, Арина выглядела крайне трогательно в своем прекрасном голубом платье, декольте которого неизменно привлекало взгляд. Пальцами обеих рук она теребила белоснежный носовой платочек с кружевами, выдавая свое непонятное волнение.

Ему вдруг вспомнилась Лизонька в тот день, когда он сделал ей предложение. Она была такой же юной и трепещущей, и сердце Алексея Яковлевича расплавилось окончательно.

Ничего, Марта еще немного подождет. Возможно, больше обрадуется его появлению, если он придет немного позже. Всё-таки здесь она никого не знает, так что возвращение супруга наверняка покажется ей более желанным…

Когда они вошли в комнату, ноздри защекотал приятный аромат трав, а полумрак комнаты мгновенно расположил к расслаблению. Они присели на небольшой диван рядом друг с другом, и Арина уселась в полуобороте, чтобы хорошо видеть перед собой Разумовского.

– Алексей Яковлевич, – тихо начала девушка, сложив руки на коленях. – Я понимаю, что моя просьба, возможно, несколько неуместна, но… – она тяжело выдохнула, – но мы ведь с вами не чужие, а мне просто необходима поддержка такого мудрого и добросердечного человека, как вы….

Она подняла на него трепетный взгляд, способный растопить сердце фактически любого мужчины. Но Разумовский лишь внимательно смотрел на нее, сохраняя сдержанность.

Арина раздосадовано прикусила губу. Все-таки не зря она дала служанке целых двадцать минут на ожидание, потому что Алексея Яковлевича пробить будет непросто. Нужно зайти издалека…

И она начала рассказывать. О том, как впервые увидела его еще с супругой Елизаветой и была очарована красотой прекрасной пары. Она сама тогда была еще очень юной, но Разумовских запомнила очень хорошо. Арина восторженно и красноречиво описывала, как мечтала однажды выйти замуж за такого же мужественного и красивого мужчину, как он – Алексей Яковлевич. Грубая лесть так легко вливалась Разумовскому в душу, что его самодовольная улыбка становилась всё шире и шире, и он просто не мог ее скрыть, даже если бы захотел.

Будучи человеком закомплексованным, выросшим в тирании безумного отца, Алексей Яковлевич всегда мечтал быть в центре внимания и показываться на глазах людей в наилучшем свете. Даже слуга, умело польстивший ему, мог удостоиться благосклонности от Разумовского, отчего в его доме вполне могли ошиваться воры и бездельники, ворующие серебро…

Арина не скупилась на восторженные эпитеты, приправляя речь томными вздохами и восхищенными взглядами. Кажется, сие могло продолжаться целую вечность, но девушка понимала, что оговоренный со служанкой срок подходит к концу, поэтому перешла в более серьезное наступление.

– Ну а теперь, дорогой Алексей Яковлевич, я должна сказать вам самое главное… – она красиво опустила ресницы и снова выдохнула а ля «трепетная дева ищет защиты от сильного и великого». – Вся эта история между вами и нашей семьей… она не дает мне покоя, – продолжила Арина, теребя платок.

Разумовский поспешил ее перебить:

– Не стоит об этом говорить, дорогая Ариночка! – он уже не называл ее по отчеству, да и обращение «дорогая» показалось вдруг гораздо более уместным. Девушка ликовала: кажется, аристократ пришел в самое нужное состояние. Как говорят в народе: «Самый простой способ обмануть дурака – это польстить ему». Разумовский продолжил: – Всё улажено, я больше не сержусь. Вы ни в чем не виноваты, а с вашим отцом я уже всё обсудил…Да, мне было трудно принять сложившееся положение, но сейчас меня вполне всё устраивает…

Арина почувствовала, как страшная злость вспыхнула в ее душе.

«Ах, значит устраивает, – подумала она раздраженно. – Значит Марта уже не отвратительная жена, а очень даже замечательная??? Ну уж нет!!!»

Девушка напустила на лицо побольше трагизма и выдавила из себя слезу.

– Но моё сердце всё еще болит! – тоскливо прошептала Арина, стирая с лица "слезу".

Разумовский растерялся:

– Арина Михайловна, прошу, не надо…

Но она внезапно схватила его за руку и сжала её крепко, аж до боли. Её голос дрожал:

– Я безумно скорблю, но… даже не о разногласиях с отцом!

Она запнулась, а её грудь в глубоком декольте затрепетала так, что Разумовский невольно скосил взгляд вниз. Зрелище было явно весьма завлекательным. К тому же, девушка оказалась сейчас гораздо ближе, чем была вначале их беседы, а он даже не заметил, как это произошло.

Ресницы Арины задрожали, и она вцепилась в руку Алексея Яковлевича еще крепче, вынуждая его оторваться от разглядывания её груди. Мужчина поспешно отвел взгляд, делая вид, что никуда не смотрел, но глаза Арины тут же буквально пленили его. Эти глубокие, трепетные синие глаза… Они, казалось, были способны остановить любое сопротивление.

Разумовский замер, глядя на неё в некоторой оторопи.

– Алексей Яковлевич, – прошептала девушка трепещущим голосом и облизнула свои розовые пухлые губы.

Разумовский громко сглотнул, и его взгляд помимо воли снова скользнул вниз, где трепетно вздымались белоснежные полушария.

– Я должна признаться вам, – продолжила Арина, придвигаясь ещё ближе.

Мужчина ощутил, как аромат её духов и юного тела тонко и ненавязчиво заполняет пространство вокруг, усиливая волнение.

– Я очень несчастна, – прошептала она совсем тихо. – Потому что я… ЛЮБЛЮ ВАС, Алексей Яковлевич!

Эти слова поразили мужчину до глубины души. Он распахнул глаза и уставился ей в лицо ошеломленным взглядом. Ах, как это было приятно! Приятно во всех отношениях, чего уж там говорить… Девушка по-прежнему крепко держала его за руку, не позволяя отдалиться.

– Арина… – выдохнул он, ошеломлённый услышанным.

– Да, – продолжала Арина, и крупные слёзы – вершина ее актерского мастерства – потекли по раскрасневшимся, как наливные яблочки, щекам, – с тех пор, как отец решил судьбу Марты, я не нахожу себе покоя. Это Я должна была быть на её месте! Я ужасно страдаю без вас, Алексей, АЛЁШЕНЬКА! Одна мысль о том, что меня лишили вас, убивает меня. Я мечтаю о вас! Так хочу, чтобы вы целовали меня, а не Марту. Я так хочу быть с вами рядом каждое мгновение своей жизни!!!

Арина всё приближалась и приближалась, ее вздымающаяся грудь была всё ближе и ближе. Взбудораженное таким ярким признанием огромное самолюбие Алексея Яковлевича заставило его растечься безвольной лужицей, а тело, изголодавшееся по женщине, начинало подрагивать от нетерпения. В паху стало так тесно, аж до боли, что это начало сводить Алексея с ума.

Ведь Арина была очень красива, почти точная копия Лизоньки! А Лиза доставляла ему незабываемое удовольствие…

Разумовский понял, что уверенно проваливается в омут. Грудь в зоне декольте была такой трепещущей, а розовые губы, которые шептали признание, казались такими сладкими. Наверное, эти глаза, смотревшие на него с невероятным обожанием, прямо как у Лизоньки, напомнили о прекрасных мгновениях его прошлой жизни. И хотя он принял решение добиваться Марту, но сейчас строгая жена показалась ему далекой, неприступной, холодной, как айсберг, а Арина была такой близкой, такой трепещущей и такой желанной!

Может быть, Сергей Павлович прав, и он действительно глуп, что отказывается от Арины? Если девушка так его любит, возможно, именно с ней ему было бы лучше всего?

Марту нужно добиваться, и, хотя она действительно впечатляющая, но вряд ли она когда-либо станет слушаться. Да, появление Марты привнесло в жизнь Алексея Яковлевича некую новизну и даже уверенность в себе, но Арина могла бы исполнить все его желания. Ах, как много у него желаний!

Арина поцеловала его первой. Он даже не понял, как это произошло, но потом в его голове не осталось ни одной мысли. Он жадно напросился на влажные губы, сжал руками тонкий стан. Руки заскользили по ее стройному телу, и уже никакие штаны не спасали от демонстрации страсти…

Странные звуки послушались на задворках сознания, но Алексей Яковлевич не желал прерываться, потому что в принципе забыл о любой опасности, которая могла ему угрожать – настолько он обезумел.

Вдруг кто-то налетел на него, резко толкнув плечо, а потом сильнейший удар в лицо обжог его жгучей болью.

Алексей Яковлевич упал на пол, застонал. Арина истошно закричала и начала рыдать. В голове Разумовского дико шумело, накатила тошнота. Алексей попытался открыть глаза и в тот же миг увидел, как в комнату стекается народ, а впереди всех стоит хмурый и страшно раздосадованный светлейший князь Яромир…

Глава 48. Справедливость Яромира…

Я смотрела на Алексея, лежащего на полу, и чувствовала, как внутри бушует буря противоречий. Каким же он был жалким! И как глупо было с моей стороны хотя бы на одно мгновение допустить мысль, что у нас могло бы с ним что-то когда-то получиться…

Да, такое было, каюсь. Где-то на задворках сознания мелькало допущение: вот, если бы он изменился, если бы стал лучше, возможно, через некоторое время я бы позволила себе поверить в это. Но теперь – никогда.

Этот глупый, несдержанный кобель, который теряет голову при виде любой юбки, поднятой чуть выше дозволенного, не стоит даже одной мысли об этом. Все эти красивые жесты, внимательные взгляды, забота, которой он окружил меня в последнее время, – всё это было всего лишь ложью. Маска, за которой скрывался мелкий, слабый, ничтожный человек.

Я, в принципе, и так это знала. Даже искренне жалела его, видя в этом последствия отвратительного воспитания. Но, пожалуй, сегодня могу сказать однозначно: быть таким – это его собственный выбор. Ответственность лежит не только на его деспотичном отце. Он сам захотел стать изменщиком, недостойным доверия…

И вот сейчас он лежал здесь, на полу, перед толпой людей, выставленный на всеобщее обозрение. Выглядел он при этом отвратительно. Я сейчас не о внешности говорю. Внешность я уже и вовсе не вижу…

Перевела взгляд на Арину. Она стояла в сторонке, растрёпанная, зарёванная, и всхлипывала в ладони. Кажется, она искренне напугана. Я даже не замечаю в её поведении фальши. Она косится на вошедших и не знает, куда себя деть. Скорее всего, в ее голове метеором проносятся варианты того, как она будет оправдываться.

Вот только сумеет ли она оправдаться перед этим человеком? Под этим человеком я подразумеваю князя Яромира. Я бы и не поняла, кто это, если бы Николай не выдохнул на ухо его имя.

Этот мужчина впечатлял силой и властностью, которые излучала его аура. Он был высок и широкоплеч. Несмотря на то, что длинные волосы были абсолютно седыми, он совершенно не выглядел старым. Мужественное лицо было изрезано морщинами, но они не умаляли его воинской стати. Он выглядел как лидер, который уже не так силён, но далеко не сломлен.

Тяжёлый взгляд Яромира был устремлён на Алексея Яковлевича. Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще, насытившись его присутствием.

Рядом с князем толпились солдаты. Позади терся кто-то из свиты, с любопытством заглядывая через чужое плечо.

Алексей Яковлевич наконец попытался подняться. Поморщился – из губы струйкой стекала кровь. Он встал на ноги и попытался поклониться князю Яромиру.

Но тот резко подошёл ближе, и его тяжёлые сапоги звучно застучали по полу. Правитель остановился в центре комнаты и бросил на Алексея крайне презрительный взгляд.

– Алексей Яковлевич Разумовский! – начал он, и я поняла, что они знакомы. Голос князя был глубоким и мощным, словно раскат грома. – Если бы глупость, распущенность и жалкое тщеславие можно было втиснуть в человеческую оболочку, они имели бы ваше лицо! – его слова били наотмашь. – Ваша неспособность сохранить честь своей семьи – не проступок, а преступление. Нынешнее непотребство – это плевок в лицо роду и титулу Разумовских. Вы жалкий бабник! Опозорили честь своей семьи. И сделали это где? В моём дворце!!!

Кажется, последний аргумент был самым возмутительным в глазах князя.

Алексей побледнел, громко сглотнул и сжал губы.

Наконец он собрался с мыслями, поднял голову повыше и попытался что-то сказать:

– Светлейший князь, я…

– Не смейте перебивать меня! – зарычал Яромир, крепко сжимая кулаки. – Вы недостойны даже рта раскрыть в моём присутствии, а также в присутствии вашей законной супруги!

Затем князь обернулся к Арине.

– А вы… такая юная, а уже такая распутная женщина! – Девушка отшатнулась от его колючего взгляда, едва удержавшись на ногах. – Ваша фамилия отныне будет ассоциироваться с этим грязным делом! Вы не только обольстили мужчину, но и предали собственную сестру!

После этих жестких слов Яромир медленно повернулся ко мне. Я не отвела взгляд, стараясь сохранять спокойствие. Меня искренне удивляло негодование Яромира, ведь никто не просил его защищать жену простого аристократа. Видимо, он был человеком особенного склада ума…

– Госпожа Разумовская, мне очень жаль, что подобное безобразие произошло в моём дворце, – произнёс он, приложив руку к груди, словно показывая искренность своих слов. – Если вы хотите развестись, я сам подпишу все бумаги вместо вашего мужа. Это будет моё личное распоряжение!

Его слова прозвучали так неожиданно, что вокруг воцарилась звенящая тишина. Я оглядела окружающих. Алексей страшно помрачнел. Арина застыла. Остальные даже затаили дыхание, глядя на меня в ожидании решения.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди закипает непреклонная решимость.

– Хочу! – твёрдо и отчётливо произнесла я, чтобы услышал каждый в этой комнате. – Я хочу развестись.

Это был приговор. Приговор для моего супружества с Алексеем Яковлевичем. Он бросил на меня взгляд, полный ужаса и мольбы. Арина посмотрела с лютой ненавистью, хотя, казалось бы, ей же должно быть хорошо – место освободилось. Но, видимо, после такого позора эта перспектива уже не так радовала её.

Я снова взглянула на князя и кивнула:

– Благодарю вас, светлейший князь, – добавила я, чувствуя, как с моих плеч упала невидимая тяжесть.

Это был конец одной главы моей жизни и начало новой.

Я развернулась, намереваясь покинуть комнату. Сил оставаться здесь больше не было. Воронцов растолкал стоявших у входа, освобождая мне проход, когда вдруг воздух разорвал возмущённый крик:

– А ты сама чем лучше?!

Я замерла и обернулась. Алексей Яковлевич, багровый от ярости, смотрел прямо на меня, его лицо исказила злоба, а руки сжались в кулаки.

– Гуляешь с Воронцовым? Наверняка даже изменяешь мне! Ты думаешь, я не замечал? Думаешь, я не понимаю, что он не просто так всё время вертится возле тебя?!

На мою руку легли пальцы Николая.

– Марта Михайловна, вам не стоит этого слушать, – сказал он мягко. – Разрешите проводить вас к карете.

Но я не могла собраться с мыслями. Этот переход от мольбы к безудержной ненависти со стороны Алексея Яковлевича выбил меня из колеи.

– Сударь! – громко окликнул Николай Алексея. – Вы не только опозорили свою семью, но и окончательно теряете остатки уважения к себе. Неужели вам нужно ещё громче заявить о своей ничтожности?!

Алексей был вне себя.

Он шагнул к нам, игнорируя присутствие светлейшего князя, но ему тут же преградили путь двое мужчин из свиты правителя.

– Ты! Ты выставила меня чудовищем! – кричал Алексей, указывая на меня. – Но ты сама… Сама…

– Может, вы ещё скажете, что я насильно затащила вас в эту комнату и заставила целоваться с моей сестрой? – бросила я возмущённо, затем развернулась и, наконец-то, перешагнула через порог комнаты.

В тот же миг в Алексея Яковлевича вцепилась Арина. Я услышала, как она начала причитать:

– Алексей Яковлевич, пожалуйста! – её голос был полон мольбы. Кажется, она цеплялась за него, как утопающий за спасительный якорь.

«Ещё бы! – подумала я. – После такого позора её никто не возьмёт замуж. Только этот идиот на это сгодится…»

– Прошу вас, не обращайте внимания на этих людей, – бормотала она быстро, сбивчиво, словно боялась, что не успеет. – Я всегда буду с вами рядом, всегда! Стану лучшей женой для вас! Забудьте её. Она не существует. А у нас с вами всё получится!!!

Но Алексей вдруг зарычал:

– Ты!

Я не удержалась и снова обернулась, чтобы на это посмотреть.

Он выдернул руку из её хватки и зашипел:

– Ты думаешь, мне нужно всё это? После всего, что произошло, я действительно захочу на тебе жениться? Да из-за тебя меня унизили перед князем и всем обществом!

Арина шагнула назад, поражённая его яростью и грубостью.

– Алексей Яковлевич… – прошептала она, её голос затих, губы задрожали, и крупные слёзы покатились по лицу.

– Прочь! – бросил он холодно и грубо, отворачиваясь. – Прочь из моей жизни!!!

Князю надоело слушать эти склоки, и он кивнул своим солдатам. Те подхватили Алексея Яковлевича и бесцеремонно вытолкали в коридор.

Я уж подумала, что его отправят в темницу за отвратительное поведение, но вскоре удостоверилась, что его, проведя через весь бальный зал, просто выпроводили в дальние коридоры. На моих глазах бывший муж схватил у проходящего мимо слуги две бутылки с горячительным и, грубо толкнув ближайшую дверь, ворвался в какую-то комнату. Кажется, он собрался заливать горе спиртным.

Моё сердце колотилось в груди. Эта ситуация оказалась жутким стрессом. Я осторожно отстранилась от Николая и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо за помощь. Мне нужно вернуться, – сказала я.

Хотела добавить "домой", но какой дом я имела в виду? Впрочем, переночевать там всё-таки стоило – не на ночь же глядя куда-то бежать? Завтра утром соберу все вещи, которые найду, и приду на поклон к князю Яромиру.

Воронцов учтиво усадил меня в карету, попрощался, печально заглядывая в глаза, и она помчалась вперёд, в темноту ночи.

Через час я была в поместье Разумовских. Всё тело ломило. Я чувствовала страшную усталость, а голова болела так сильно, что казалось, ещё немного – и я потеряю сознание.

Зайдя в свою спальню, я начала поспешно раздеваться. К счастью, пришла Катерина. Она активно включилась в работу: помогла снять платье, расплести волосы и даже аккуратно расчесала их. После этого уложила меня в постель и сказала, что принесёт настой из ромашки, который должен меня успокоить.

Я чувствовала себя настолько разбитой, что безропотно согласилась. Ждать подвоха было не от кого. Катерине я доверяла, ведь она – сестра Настеньки.

Настой оказался действительно приятным. Я разомлела, и, как только голова коснулась подушки, тут же провалилась в сон.

Ах да, я заперлась на ночь. На всякий пожарный, так сказать.

Однако поспать мне не удалось…