Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 55. Безумица…

В темнице оказалось настолько мрачно, что я невольно вздрогнула и сильнее закуталась в тёплый плащ. Мысль о том, что Арина сидит в одной из этих жутких камер, привела меня в замешательство. Впрочем, я-то её туда не сажала – она сама выбрала такую судьбу.

Николай шёл рядом, внимательно следил за моим состоянием и держал под руку. Солдаты и караульные, которых мы встречали, уважительно кланялись и отдавали честь. Он коротко им кивал. Рядом с ним я чувствовала себя уверенно, но угнетающая атмосфера темницы всё же действовала мне на нервы.

Большая часть камер, мимо которых мы проходили, была пустой. Кажется, на этом уровне долго не задерживаются. Но когда мы спустились в подвальные помещения, всё стало выглядеть иначе. Здесь находились камеры для женщин. Узницы смотрели на нас затравленными взглядами, полными ненависти. Кто-то кричал вслед, кто-то плакал. Мне становилось всё более неуютно. Я даже пожалела, что согласилась сюда прийти.

Когда длинные коридоры закончились, мы остановились перед одиночной камерой, полностью изолированной от остальных. Конвоир достал ключи, открыл крепкую деревянную дверь, заглянул вовнутрь, убедился, что узница на месте, и пригласил нас войти. Николай шагнул первым, я последовала за ним.

Картина оказалась удручающей. Камера была холодной. Стальные стены казались влажными, местами поросли мхом. На узкой койке сидела Арина. Она была тепло одета. Правда, дорогое пальто, конечно, утратило вид за две недели её пребывания здесь. Волосы ее были всклокочены, один сапог лежал на полу. На голой ноге висел наполовину слезший носок. Это обстоятельство меня удивило – Арина всегда была аккуратной.

Когда она подняла на меня взгляд, я увидела в её глазах… безумие. Как иначе объяснить пустое и равнодушное выражение на ее лице?

Арина замерла, смотря сквозь нас, а потом наконец нахмурилась, словно только сейчас поняла, что к ней вошли. Глаза её были большими, затуманенными, и впились исключительно в меня. Вдруг она совершенно неожиданно вскочила и яростно закричала:

– Я ненавижу тебя!

Её руки сжались, лицо раскраснелось, а тело затряслось, словно в лихорадке. Я отшатнулась от этого дикого зрелища. Но в следующий же миг Арина осеклась и рухнула на каменный пол, оставшись лежать на нем неподвижно. Николай быстро подбежал к ней, похлопал по щекам, осторожно поднял и уложил на койку. Он повернулся ко мне и произнёс напряжённым голосом:

– Нервы сдают.

Я почувствовала ужас. Да, Арина совершила серьёзное преступление – покушение на убийство, – но мне вдруг стало просто нехорошо от всего происходящего в этом ужасном месте. Я подошла к Николаю и дотронулась до его плеча.

– Мы можем для неё что-то сделать?

Жених посмотрел мне в глаза и легко прочитал мои мысли.

– Какая же ты добрая, – прошептал он с лёгкой горечью. – Просто святая! Она хотела убить тебя, а ты уже хочешь её помиловать.

– Мне кажется, она не в себе, – ответила я, сжимая похолодевшие руки. – Может, ей нужно лечение?

Николай скептически взглянул на сестру Марты, которая всё ещё не приходила в себя.

– Не знаю, – произнёс он. – Я лично исследовал это дело и считаю, что она хладнокровно планировала твою смерть. Она бы не остановилась ни перед чем, чтобы довести задуманное до конца. Она должна ответить по всей строгости закона…

– По всей строгости – это как?

– Пожизненное заключение, – сурово ответил Николай.

Я вздрогнула.

– И всё же… существуют ли лекари, которые могут лечить душевные болезни?

– Слышал, в некоторых королевствах такое практикуют, – задумчиво ответил он. – Но боюсь, у нас этим занимаются только священники.

И тут меня осенило: а что, если монастырь?

Я сама удивлялась своим мыслям. Шла сюда, совершенно не думая о том, чтобы проявить милость к этой сумасбродке. Но, увидев всё своими глазами, я поняла, что не смогу спать спокойно, если не попробую помочь Арине. Если её поведение вызвано душевной болезнью, я не хотела бы оставлять её в этой тюрьме.

Когда я озвучила свои мысли, Николай посмотрел на меня задумчиво:

– Заменить тюремное заключение монастырским непросто. Нужно прошение, подписанное самим князем. Ты уверена, что этого хочешь?

– Да, – ответила я твёрдо. – Хочу.

В этот момент Арина застонала и приоткрыла глаза. Несколько секунд она смотрела в грязный потолок, затем резко села и хмуро оглядела нас с Николаем. Её взгляд был немного более осмысленным, хотя ненависть из него никуда не исчезла. Однако в какой-то момент она словно поняла, что ведёт себя опрометчиво. Её глаза наполнились слезами, и, протянув ко мне руки, она прошептала:

– Мартушка, ты пришла спасти меня!

Я была поражена этой переменой и неудавшимся спектаклем. Арина, всегда умело играющая любую роль, сейчас явно утратила свою хватку. Ещё один признак душевной болезни.

Она встала на дрожащие ноги и попыталась подойти ко мне, но Николай загородил ей путь.

– Арина, сядьте на место!

Его голос прозвучал так жёстко, что Арина вздрогнула, поспешно вернулась на койку и, глядя вниз, продолжила плакать, изображая крайнюю степень страданий.

Я решила расставить все точки над i.

– Арина, послушай, – я выступила вперёд. – Если ты признаешься во всём, я попрошу князя не оставлять тебя в темнице, а отправить в монастырь…

Арина посмотрела на меня ошеломлённым взглядом, но тут же разрыдалась ещё сильнее.

– Мартушка, милая, как ты можешь верить в то, что это правда? Да я никогда в жизни не подняла бы на тебя руку! Ты же моя любимая сестра! Меня оклеветали!

Она бы ещё долго выгораживала себя, если бы я не перебила её:

– Арина, хватит ломать комедию. Всё уже доказано. Служанки во всём признались. Никто тебя не помилует. Если ты признаешься добровольно, приговор смягчат. В противном случае ты останешься здесь навсегда.

В глазах Арины отразился ужас. Она громко зарыдала, умоляя о помиловании. Но я понимала, что вестись на это было бы глупо. Её игра стала неумелой, как будто это место лишило её всех прежних навыков.

Я сделала шаг вперёд, присела рядом с ней на койку и коснулась ее руки, заставляя смотреть мне в глаза.

– Арина, – произнесла я мягким, но настойчивым голосом. – Ты моя сестра, и мне тебя жаль. Но твоя вина доказана. Ты действительно хотела меня убить. Об этом знает всё княжество. В последний раз предлагаю: признайся добровольно, и тебя отправят в монастырь. Это намного лучше, чем темница, поверь мне…

Вдруг её взгляд переменился. Из умоляющего и нежного он стал злым и колючим, лицо исказилось в гримасе ярости.

– Это ты во всём виновата! Ты меня подставила! Ты сама нанимала этих женщин, чтобы оклеветать меня! Ты сама пила этот яд, чтобы сделать меня крайней! Всё потому, что Алексей любил меня, а не тебя!

Ситуация начала выходить из-под контроля. Чем больше она говорила, тем ярче блестели её глаза, а голос срывался на крик.

– За что ты так ненавидишь меня? – не удержалась я.

Арина вдруг расхохоталась, как безумная:

– Ты ещё спрашиваешь? Меня всегда ставили тебе в пример! Ты всегда была лучше, умнее, успешнее, а я на твоем фоне казалась ничтожеством!!! Отец так и говорил: мол, Марта умна, как все Орловские, порода! А меня называл огрызком материнской линии! Огрызком, представляешь??? Он всегда презирал родственников нашей матери, называя их тупыми, а затем добавлял, что я такая же, как они. Да, потом я повзрослела и стала красивой. Отец перестал меня унижать, но… я-то знаю, что он просто решил сбыть меня, как выгодный товар. В его глазах я навсегда останусь тупым огрызком!!! Поэтому ты тоже должна была стать его разочарованием, должна, ты слышишь??? Ходила всегда гордая и неприступная, как не от мира сего! Но чем ты лучше меня???

Признания Арины звучали, как крики отчаяния, обнажая глубину боли и зависти, которые разрушили её изнутри. Понятно, что с таким багажом человеку просто невозможно остаться нормальным и адекватным…

Боже, Михаил Всеволодович оказался настоящим монстром! Как же можно было так издеваться над собственными детьми, чтобы из одной сделать забитую тряпку, а из другой воспитать завистливую убийцу???

Выходит… именно он наш серый кардинал? Именно его непомерная гордыня создала чудовищную ситуацию между сестрами? Да, действовал Михаил Всеволодович несознательно, но в итоге, он погубил обоих своих дочерей…

В очередной раз жуть берет от той ответственности, которая лежит на родителях. Ведь детей нужно и любить, и воспитывать правильно…

Меж тем Арина продолжала:

– Думаешь, я не знаю, что ты воровала яблоки из кухни? А романы, которые матушка запрещала читать… ты же прочла их все, таская из комнаты Нюрки-банщицы! Ты обожала всякие развратные штучки, а строила из себя святую! Я всегда мечтала разоблачить тебя, но ты каждый раз выкручивалась! – Арина подняла на меня взгляд, полный злости. – Я поклялась, что однажды получу статус и положение выше твоего, и ты будешь унижена!

Я слушала её и с трудом понимала, о чём она говорит. Это был какой-то бред. Марта, которую я знала, была совершенно другой.

И тут меня осенило: у Арины, похоже, давно развились навязчивые идеи и мании. Все люди для них интриганы, порочные и лицемерные. Каждого они желают уличить в том, чем больны сами. У Арины все гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд… Типичное проявление психического расстройства.

– Но как ты могла допустить мысль об убийстве? – спросила я возмущённо. – Я ещё могу понять соперничество между сёстрами, попытки доказать что-то родителям… но убить?

Арина снова задрожала, её лицо исказилось от ярости, а голос сорвался на крик:

– Ты отравляла мою жизнь своим существованием! Я должна была отплатить тебе тем же!

Какое искрометное сравнение! Марта отравляла ее морально (якобы), так что она просто решила ответить тем же и отравить физически? Око за око? Вот только сплошные надуманные поводы…

Руки Арины сжались в кулаки.

– Именно ты уговорила отца отдать тебе Алексея Яковлевича! – Она выкрикнула это с такой ненавистью, что я невольно вздрогнула. – Да, я знаю правду. Ты бегала за ним, уговаривала, чтобы он не расторгал помолвку с Разумовским! Ты лишила меня всего! Моего шанса выбиться в люди, получить богатство, славу и почитание. Это всё из-за тебя! Ты разрушила мою жизнь. Я ненавижу тебя!!!

Её голос эхом разлетелся по темничному помещению. Николай резко вмешался, видя, как Арина качнулась в мою сторону, растопырив пальцы. Он сдёрнул меня с лавки и поставил позади себя.

Я тяжело выдохнула.

– Нам срочно нужен священник, – сказала я тихо, обращаясь к Николаю. – А ещё мне нужно увидеть князя…

* * *

Когда мы вышли из мрачной темницы, воздух двора показался мне одуряюще свежим. Это помогло успокоиться, но руки всё ещё дрожали. Николай приобнял меня, пытаясь согреть.

– Марта, прости, что тебе пришлось через это пройти. Но я подумал, что этот разговор необходим. Правда, я не ожидал, что Арина окажется в таком состоянии… Честно говоря, такие, как она, в темнице долго не живут…

– Она безумна, – сказала я с горечью. – Но я не хочу её смерти.

– Тогда ты должна поговорить с князем лично. Думаю, он может согласиться отправить её в монастырь, но это потребует твоих усилий.

– Я готова, – твёрдо ответила я.

Я понимала, что должна довести дело до конца не ради родителей Арины, которые молили о снисхождении, и не из-за показной добродетели. Нет, я хотела сделать это потому, что в мире, где я выросла, меня научили не только давать отпор, но и прощать. Простить не означает всё забыть и сделать вид, что ничего не было. Простить – это прекратить ненавидеть, вот и всё. Я прощаю Арину и больше не держу на нее зла. Но видеть её в этой жизни больше однозначно не желаю. И это тоже есть прощение….

Мы отправились во дворец князя Яромира. Пока шли по широким, украшенным золотом и бархатом коридорам, я замечала, как многие служащие почтительно кланялись Николаю.

– Они тебя знают? – спросила я, удивлённо подняв бровь.

– В какой-то степени, – усмехнулся жених. – Было время, когда я буквально жил здесь. Князь любил слушать мои рассказы о военных походах, – на его мужественном лице вновь появилась серьёзность. – Яромир – сторонник справедливости. Делай упор на этом, и он обязательно тебя услышит…

– Спасибо, Коленька… – прошептала я, чувствуя, как внутри меня загорается решимость и большая благодарность судьбе за этого мудрого и надежного человека…

Глава 56. Эпилог…

Мы с Николаем Воронцовым стояли перед массивной, украшенной резьбой дверью кабинета князя Яромира. Мои руки слегка дрожали, и я старалась унять волнение, вдыхая полной грудью. Николай стиснул мои пальцы правой рукой, а левой уверенно постучал в дверь. Почти сразу раздался низкий, властный голос:

– Входите!

Кабинет князя оказался просторным, но удивительно уютным. Свет, пробивающийся через высокие окна с толстыми занавесями, отбрасывал причудливые блики на полированные деревянные панели стен. В углу возвышалась массивная кафельная печь с изразцами нежно-зелёного цвета, на которой были изображены сцены охоты и пиров. Большой стол из красного дерева с искусной инкрустацией стоял у окна, заваленный бумагами, картами и свитками.

Князь Яромир поднялся нам навстречу. На вид ему было около пятидесяти пяти лет, хотя его мощная фигура и уверенные движения вызывали стойкое ощущение силы. Его тёмно-синий кафтан с серебряной вышивкой был прост, но изыскан. Аккуратная короткая борода подчёркивала мужественные черты, а проницательный взгляд карих глаз словно просвечивал нас насквозь.

– Госпожа Разумовская, господин Воронцов, – произнёс он, приветствуя нас кивком головы. – Прошу, садитесь.

Мы заняли места в креслах у стола. Я пыталась сохранять внешнее спокойствие, хотя сердце продолжало биться слишком часто. Все-таки не каждый день я хожу на приемы к целым князьям…

Николай сидел неподвижно, как изваяние, уверенно скрестив руки на груди.

– Рад видеть вас, госпожа, в добром здравии, – обратился Яромир ко мне, добродушно улыбаясь. – Я слышал о ваших последних испытаниях. Поверьте, мне искренне жаль, что вам пришлось через это пройти…

Я склонила голову в знак благодарности.

– Благодарю вас, светлейший князь, за ваше участие, – ответила я. – Надеюсь, что сегодняшняя встреча поможет расставить все точки над ‘i’ в этом деле.

Яромир некоторое время внимательно меня рассматривал, а затем перевёл взгляд на Николая.

– Николай Степанович, вы известны своей безупречной честью и верностью слову. Признаюсь, ваше вмешательство в это дело вызывает уважение. Скажите, почему вы решили поддержать госпожу Разумовскую?

Жених слегка склонил голову, отвечая сдержанно, но твёрдо:

– Светлейший князь, я уважаю госпожу Разумовскую и считаю своим долгом поддержать её в столь непростое время. Более того, я сделал ей предложение руки и сердца, и она милостиво согласилась…

Князь Яромир удивленно приподнял брови, взгляд стал ещё более проницательным. На несколько мгновений в кабинете повисла тишина, а затем уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

– Прекрасная новость, господин Воронцов! – наконец произнёс он, обращая взгляд ко мне. – Госпожа Разумовская, примите мои поздравления. Вы сделали достойный выбор. Николай Степанович известен своей преданностью и доблестью. Я уверен, что он станет для вас надёжной опорой…

Я почувствовала, как мои щёки заливает лёгкий румянец. Склонив голову, я ответила:

– Благодарю вас, светлейший князь. Ваше благословение для нас очень важно…

Я сделала паузу, после чего продолжила:

– Светлейший князь, я хотела бы обратиться к вам с просьбой. Это касается моей сестры Арины. В конце концов она призналась в содеянном… И хотя её вина очевидна, я прошу вас о милости. Не могли бы вы заменить содержание в темнице на монастырь?

Князь Яромир удивился, а затем мягко улыбнулся.

– Ваше добросердечие похвально, госпожа Разумовская. Должен сказать, что это дело поразило меня до глубины души. Такая юная девушка, красавица Арина, оказалась настолько расчётливой убийцей. Но, как говорится, не бывает дыма без огня, правда? Ей действительно нужно лечение храмом, – он сделал мягкий жест пальцами, отдалённо напоминающий крестное знамение. – Даже если бы вы не попросили за неё, я бы сам распорядился заменить её срок на монастырь. Просто потому, что её душа нуждается в очищении. Настоятельница сестра Серафима из Женской Сиятельной Пустоши способна исцелить и не такую душевную хворь.

Я заметила, как Николай бросил на князя быстрый взгляд, будто подтверждая мои мысли: Яромир в последние годы действительно стал более религиозен. Но мне это было только на руку.

– Благодарю вас, светлейший князь, – произнесла я с облегчением. – Это большая милость.

Князь улыбнулся шире, его черты смягчились.

– Госпожа Разумовская, ваша доброта вдохновляет. Уверен, ваша сестра получит всё необходимое для исправления. Я лично прослежу за этим делом.

Когда мы с Николаем покидали кабинет, я чувствовала радость и облегчение. Хотя находиться рядом с таким внушительным и несколько эксцентричным человеком, как князь Яромир, было непросто, его решение давало мне надежду на спокойное будущее…

* * *

Через две недели состоялось наше с Николаем бракосочетание. Я настояла на скромной церемонии – гостей почти не было. Присутствовала только младшая сестра Николая, София Воронцова, эмоциональная и яркая девушка. Сначала она смотрела на меня недоверчиво: похоже, выбор брата её не сильно радовал. Но потом, когда она увидела, как Николай пустил слезу счастья у алтаря, её отношение кардинально изменилось. Похоже, она обожала собственного брата и искренне желала ему счастья…

Да, Коленька расчувствовался. При всей своей силе, мощи и опыте он оказался невероятно душевным и романтичным человеком.

Церемония была проста и трогательна. В небольшой домовой церкви, украшенной белыми цветами, священник прочёл молитвы, благословив нас на новый путь. Звучали тихие песнопения, а золотые свечи мягко освещали зал. Мои руки слегка дрожали, когда Николай надел на мой палец обручальное кольцо, но его взгляд внушал уверенность. Поцелуй, скрепивший наш брак, был одновременно нежным и обжигающим.

Слуги плакали, смахивая слёзы платочками, а я смотрела на Николая и думала: вот он, мой новый путь, моя надежда на счастье. Всё пережитое остались позади. Теперь я готова была довериться этому человеку, который с таким трепетом и любовью смотрел на меня.

Внутри росло чувство тепла и умиротворения. «Мы справимся», – думала я, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью за этот день и за новую жизнь, которая начиналась прямо здесь и сейчас…

* * *

Позже, когда мы остались вдвоём в нашей комнате, я вдруг почувствовала странное спокойствие. Лунный свет струился из окна, мягко освещая наши лица. Я смотрела на Николая, на его мужественный профиль, на строгие линии скул и подбородка – и ощущала себя абсолютно и полностью защищенной. Его глаза, тёмные и глубокие, искрились теплом.

Николай подошёл ближе, его грубоватые, но тёплые пальцы скользнули по моей щеке. Я затаила дыхание.

– Ты прекрасна, моя прелестная нимфа, – прошептал он, его голос был глубоким и чуть дрожащим. – Клянусь быть самым лучшим мужем на свете!

Я почувствовала трепет.

Николай наклонился и нежно поцеловал меня, и этот поцелуй стал началом яркого и незабываемого путешествия в страну страсти и грез.

По телу пробежала дрожь, сердце забилось сильнее.

Николай поднял меня на руки, легко и уверенно, как будто я весила не больше пушинки. Отнёс меня в кровать, и, когда я почувствовала под собой мягкость простыней, все тревоги – глубоко спрятанные в душе – окончательно рассеялись.

Одежда стремительно оказалась на полу.

Моё сердце переполняли восторг и радость. Каждая ласка, каждое прикосновение сильного мужчины – моего мужчины – были полны любви и заботы. Я ощущала абсолютную уверенность в том, что сделала правильный выбор.

Когда засыпала на его крепком, обнажённом плече, меня согревала радостная мысль: «Это начало нашей новой жизни. Теперь точно всё будет хорошо…»

* * *

Через три недели мы с Николаем отправились в женский монастырь, чтобы оформить документы для размещения здесь Арины. Это был холодный, ветреный день. Монастырь стоял в пустынной местности, на небольшом холме, всего в нескольких часах езды от столицы. Высокие серые стены, увенчанные местными религиозными знаками, словно отделяли этот суровый мир от внешнего. Ворота с тяжёлыми железными петлями открылись перед нами с громким скрипом.

Мы вошли в обитель, в которой простота и строгость царили повсюду. В центре двора возвышался белоснежный храм с золотым куполом. Кельи монахинь располагались вдоль стен, а многочисленные хозяйственные постройки говорили о том, что здесь труд и молитва идут рука об руку.

Нас встретила настоятельница монастыря, матушка Серафима. Её возраст сложно было определить: лицо оказалось гладким и даже привлекательным, но взгляд был суровым, цепким, словно у хищника. Казалось, она могла видеть нас насквозь.

– Госпожа Воронцова, – обратилась она ко мне, сложив руки на груди. – Вашу сестру уже привезли. Теперь она – послушница Арания. Я лично буду следить за её духовным исправлением, так что можете ни о чем не беспокоиться…

– Благодарю вас, матушка, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – Надеюсь, здесь ей помогут найти путь к исправлению.

Матушка Серафима кивнула и с лёгкой, почти незаметной улыбкой добавила:

– Уверяю вас, госпожа, она будет находиться под строгим наблюдением. Здесь никто не имеет права на праздность. Труд и молитва очищают душу…

Я поняла, что Арина оказалась в очень жёстких руках…

После подписания необходимых бумаг мы с Николаем обошли монастырский двор. Монахини и послушницы были заняты многочисленными тяжёлыми работами. Кто-то стирал бельё вручную в огромных деревянных бочках, кто-то готовил еду в чугунных чанах для нищих и странников. У храма женщины с тряпками мыли огромные окна, пока в другом углу двора послушницы кололи дрова.

По периметру двора стояли внушительные охранницы в строгих чёрных одеяниях, а их серьёзные лица и выправка внушали уважение и даже страх. В этот момент я поняла, что монастырь – это тоже своего рода тюрьма, только другого качества, и это было впечатляюще…

Покинули монастырь в молчании. В глазах мужа я видела беспокойство, смешанное с облегчением.

– Дело сделано, – проговорил он, отряхивая мрачные мысли и поворачиваясь ко мне с улыбкой. – А еще я очень рад, дорогая, что путь в монахини тебе закрыт!!!

Я рассмеялась, и мы свободным легким шагом направились к нашей карете…

* * *

Через год…

Карету нещадно трясло на ухабах.

Настя, моя преданная служанка, заметно повзрослела за это время. Она превратилась в видную девушку – румяную, красивую, с живыми блестящими глазами. Она с любопытством выглядывала в окно, следя за мелькающим пейзажем.

Коля настоял, чтобы Настя перешла к нам от Разумовских сразу после свадьбы, и это решение было легко согласовано через Эльзу.

Первое время служанка часто плакала: ей было стыдно за сестру, которая приняла от Арины деньги и фактически отравила меня. Мотив? Желание выйти замуж за одного парня, родители которого требовали большое приданое. Арина пообещала кругленькую сумму за то, чтобы сестра Насти "продолжила начатое Авдотьей и закончила!". Катерина польстилась. Она думала, что сможет выкрутиться, ведь мне и до того случая часто нездоровилось. Глупая девчонка была, очень глупая!!!

Но потом Настя успокоилась, смирилась. Я обожала ее. Она была для меня как младшая сестренка, хотя я старалась сохранять субординацию, чтобы ее не избаловать…

Сегодня Коля остался дома, занятой важными делами, связанными с покупкой нового поместья. А мы направлялись в дом Разумовских. Эльзу заранее известили о нашем визите, и я не ожидала, что нас встретят с недоумением.

Когда карета остановилась перед знакомыми воротами, никто не вышел. Это было странно, ведь мы не собирались быть незваными гостями. Немного погодя появился смущённый привратник.

– Прошу прощения, госпожа, но мы не получали письма о вашем приезде…

Его слова застали меня врасплох, но я кивнула, пытаясь скрыть смятение. Несмотря на это, мужчина открыл ворота и проводил нас во двор, все еще помня, что когда-то я была здесь хозяйкой.

Ещё издали я заметила, как изменился дом Разумовских. Сады, некогда ухоженные, выглядели запущенными. Дорожки и кусты заросли, словно здесь давно не ступала нога садовника. Где-то впереди послышался детский смех, и вскоре я увидела босоногих ребятишек Разумовских, бегавших по траве. Их одежда была грязной, волосы растрёпанными, но лица светились счастьем.

Неподалеку я заметила Эльзу. Она накрывала на стол прямо под открытым небом. Её простое платье и взъерошенные волосы вызвали у меня выдох изумления. Почему она работает сама? А где слуги и служанки???

Но тех не было. Нигде…

Чуть поодаль, в старом, выцветшем кресле, которое явно достали с чердака, полулежал Алексей Яковлевич. Он сильно похудел, лицо его было осунувшимся и где-то изможденным. Былая ослепительная красота поблекла. Его глаза были закрыты, будто аристократ дремал.

Я замерла, чувствуя себя неуютно. Мы с Настей, кажется, всё-таки оказались незваными гостями…

* * *

Наверное, стоило бы поспешно развернуться и уйти, но было поздно. Нас заметили дети. Они замерли, как вкопанные, и вдруг…

Даша первой узнала меня:

– Марта!

Она тут же бросилась ко мне, однако не в объятия. Остановилась в двух шагах, удивленно и внимательно разглядывая. Тут же ожили и остальные младшие. Никита всё-таки ринулся обниматься, испачкав моё платье грязными руками. Сердце защемило от неожиданно накативших чувств. Даже Танечка подошла, рассматривая меня с любопытством. Что удивительно, в её взгляде я больше не видела прежней апатии. Кажется, душевно ей стало лучше…

Старшие мальчишки нарочито остались стоять на месте. Но агрессии в их взглядах я больше не видела – скорее, смущение.

– Марта Михайловна! – наконец меня заметила и Эльза.

От её возгласа вздрогнул Алексей Яковлевич, лежащий в кресле. Похоже, до этого момента он спал. Открыв глаза, мужчина посмотрел на меня с удивлением. На мгновение лицо его вытянулось и тут же помрачнело. Он явно не был рад меня видеть.

Тут же Алексей поспешно поднялся, выровнял спину, словно в былые времена, и я заметила, как сильно он отощал. Некоторое время я разглядывала его, не имея сил отвести взгляд. Наконец, бывший муж коротко кивнул, здороваясь, развернулся и поспешно ушёл прочь.

Да, это было что-то…

Эльза подошла ближе и виновато посмотрела ему вслед:

– Извините, пожалуйста. Мы просто… не ждали гостей.

– Это ошибка курьера, – поспешила объяснить я. – Письмо о нашем приезде мы точно отсылали…

* * *

Через полчаса мы с Эльзой сидели за столом во дворе. Дети вместе с Настей весело играли неподалёку. Эльза выглядела уставшей, как всегда, но в глазах её теперь сиял задорный блеск, чего раньше я не замечала.

– Я вижу, у вас проблемы с деньгами, – осторожно произнесла я.

– Есть такое, – улыбнулась Эльза Васильевна. – Но, как видите, атмосфера в семье стала лучше.

Она указала на детей, которые, не заботясь о сохранности одежды, наслаждались подвижными играми.

– Ну, хотя бы с питанием у вас всё в порядке? – уточнила я.

– Да, – кивнула Эльза. – Не так богато, как раньше, но нам хватает…

– Так почему же Алексей Яковлевич… – я замялась. – Почему он так исхудал?

Не то чтобы меня интересовал его внешний вид. Скорее, я беспокоилась, чтобы семья не голодала. А Эльза, возможно, чего-то не договаривала.

– Алёша тяжело переносит потерю прежнего статуса, – пояснила она, опустив глаза. – Хроническая потеря аппетита. К нам больше никто не приезжает. Из прислуги, кроме привратника, который вас встретил, и пожилой кухарки, никого не осталось. Мы не можем позволить себе платить им жалование… Вот он и страдает, хотя я ежедневно убеждаю его нормально поесть. Но я не унываю, – она улыбнулась, доказывая искренность своих слов. – В конце концов, он смирится и привыкнет. Поверьте мне, Марта Михайловна, это уже совершенно другой человек…

– Неужели князь Яромир довёл вас до банкротства? – уточнила я осторожно.

– Нет, он этого не делал, – поспешила заверить Эльза Васильевна. – Дорога в высший свет для нас, конечно, закрыта, но, как оказалось, ещё до этого очень много из богатств семьи Разумовских были украдены.

– Правда? – изумилась я. – Но кем?

Эльза пожала плечами и скривилась.

– Трудно сказать. Кто-то из Алёшиных конкурентов. Они подкупали наших слуг и понемногу выносили всё ценное, особенно из тех мест, где редко проверяли. Конечно, никакого расследования не было. Разумовские теперь изгои. Никому нет дела до их проблем…

Эльза горько вздохнула, а я прикусила губу. Всё выглядело, конечно, довольно скверно. Я тряхнула головой, стараясь отогнать мрачные мысли, и посмотрела на детей. Они казались абсолютно счастливыми.

– Я вижу, у тебя получилось повлиять на детей весьма положительно, – заметила я.

– О, да, – улыбнулась Эльза. – Я дала им больше свободы. Учителям платить мы не можем, так что занимаюсь с детьми сама. Конечно, у меня нет того багажа знаний, который нужен Мите и Мише, но это лучше, чем ничего.

– Я как раз по этому поводу и приехала, – прервала её я, доставая из сумки небольшой тубус с документами.

– Что это? – удивилась Эльза, принимая его и открывая крышку.

Когда она вынула бумаги и пробежала по ним взглядом, её глаза широко распахнулись.

– Школа для девочек? Как это? – изумлённо спросила она. – У нас не было такой школы в княжестве!

– Теперь есть! – с улыбкой ответила я. – Два месяца назад состоялось торжественное открытие. Мы с Николаем стали основателями первой в Яковинском княжестве школы для девочек. Я записала Дашу и Танечку ученицами. Даша может начать уже в этом году. Танечка, когда подрастёт, пойдёт туда же. Для них проживание, питание и обучение будет совершенно бесплатным. Это мой подарок. Ты же знаешь, как Даша мечтала научиться всему необходимому! Она очень способная…

Эльза Васильевна смотрела на меня ошеломлённым взглядом ещё некоторое время, а потом наконец прошептала:

– Марта Михайловна, это так удивительно! Я никогда не думала, что такое возможно. Дашенька будет очень счастлива. Спасибо вам…

Я увидела, как заблестели её глаза от слез.

– Но это ещё не всё. Смотри дальше, – ответила я с улыбкой.

Эльза вытащила остальные бумаги, и на сей раз от изумления приоткрылся ее рот.

– Что? Обучение в лучшей гимназии столицы? Для Мити и Миши? – она впилась в меня изумлённым взглядом. – Но ведь это стоит целое состояние!

– Ничего, – ответила я с радостью. – Мы с Николаем приняли решение помочь этим детям. Ошибки отца не должны лишать их будущего. К тому же, несмотря ни на что, они мне не чужие…