Текст книги "Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23. Нелестное положение женщин…

Наверное, моё лицо выглядело слишком ошеломлённым, потому что учитель тоже удивился. Я наконец-то очнулась и поспешила вернуть чертам невозмутимость.

– Со мной занимались личные учителя, – нашла отговорку и выпрямилась. – Ладно, не буду отвлекать, я пойду…

– Подождите, подождите, – мужчина почему-то меня не отпускал.

Я нахмурилась и напряглась. Заметила, что в его глазах сверкает любопытство, как будто он только что провёл необычный эксперимент и убедился, что подопытные мыши могут разговаривать.

«Что за ненормальное отношение?» – подумалось мне.

– Знаете ли вы, как найти площадь квадрата или прямоугольника? – уточнил он, а мои брови взлетели на лоб.

Конечно, я знала. Это элементарные знания для начальных классов. Разумнее было бы не отвечать и сделать вид, что я ничего не знаю, чтобы не выделяться и не выходить из образа Марты. Но во мне взыграло желание восстановить справедливость. Если я скажу, что не знаю ответа на вопрос, буду унижена. А мне отчаянно не хотелось видеть презрение в глазах учителя, ведь, судя по всему, мужчины в этом мире считались однозначно умнее и прогрессивнее женщин. К тому же, позиция глупой тихони была мне глубоко противна, поэтому, приподняв подбородок повыше, я с достоинством ответила на все его вопросы.

Рассказала всё без запиночки, как будто только что прочла учебник. Всё-таки система образования на Земле была довольно-таки хорошей, и многие знания оставались в памяти даже через десятки лет.

Удивление на лице мужчины было таким ярким, что я не удержалась от смешка.

– Поразительно, – прошептал он, – вы очень умны, необычайно редкостный талант!

Я закатила глаза.

Боже, до какой же степени здесь опустили женщин, если их считают талантливыми только за знание элементарных вещей, на которые способен любой ребёнок! Не выдержав столь глубокого унижения, я сухо попрощалась и ушла. Вся эта история заставила исполниться негодованием. Я даже почувствовала некую жажду изменить мир. Но стоит ли оно того?

Однако то, что это действительно имело значение, я поняла буквально через полчаса.

Когда спускалась на кухню, чтобы приготовить ужин, то услышала приглушённый плач. Увидев приоткрытую дверь, я не удержалась от любопытства и заглянула внутрь. В небольшой комнатке, которую можно было бы назвать игровой, на полу сидела Даша и всхлипывала. Ребёнок выглядел таким беззащитным посреди этой большой комнаты, что я не удержалась и вошла, прикрыв за собой дверь.

Я знала, что она меня терпеть не может, но всё же… Услышав шаги, девочка вскинула лицо и, увидев меня, нахмурилась.

– Уходи! Ты зачем пришла? – воскликнула она, вскочив на ноги.

– Услышала, что ты плачешь, – спокойно ответила я. – Решила узнать, в чём дело. Кто тебя обидел?

– Никто! Уходи отсюда!

Я поджала губы. Да, крайне невежливое отношение, но всё же…

– Может, расскажешь, что с тобой? А вдруг я смогу тебе помочь?

– Мне никто не сможет помочь, – буркнула Даша, отворачиваясь и подходя к своей кровати, чтобы сесть на неё. – Этот мир слишком несправедлив.

Услышав столь «взрослую» фразу, я подошла ближе.

– И в чём же? Ты считаешь, что девочкам нынче тяжело жить?

– Да, – с жаром произнесла Даша, как будто забыв о своей неприязни ко мне. – Мои братья учатся. У каждого по три или четыре учителя. А учитель математики – это вообще учёный из столицы. Папа заплатил много золота, чтобы он приезжал и обучал Митю и Миху. А мне только служанку дали, и та читать едва умеет…

Во-первых, я была поражена глубоким желанием семилетнего ребёнка учиться. Во-вторых, удивлена, что Даша так тонко чувствует несправедливость к себе со стороны всей этой системы. Может быть, тут не обошлось и без братьев, которые, так или иначе, могли выражать презрение к женскому роду в её лице. Наверное, так оно и было. Тогда становилось понятно, отчего она так страдает.

– А чему бы ты хотела научиться? – приглушённо спросила я.

Даша долго смотрела мне в лицо, словно решая, отвечать ли или снова нагрубить. Но потом всё-таки выдохнула и произнесла:

– Хочу математику. Хочу не просто считать до десяти. Хочу решать задачи.

– Но ведь ты ещё… маленькая, – осторожно напомнила я.

– Я большая! – Она вскочила на ноги, сжав кулаки. – И я умная. Я тоже умная, как Миха и как Митя!

На лице Даши отразилась обида, глубоко укоренённые комплексы. Вот тебе и воспитательный процесс в семье… Честно говоря, в душе у меня вспыхнуло глубокое отвращение в устройству местного общества…

Вот честно, захотелось разрушить эти устои. Для этого не обязательно становиться Жанной д'Арк. Можно просто помочь одной маленькой девочке, которая так хочет доказать всем, что она не глупее мальчишек.

– Я знаю математику, – твёрдо и с достоинством произнесла я. – Могу тебя научить.

– Правда? – изумилась Даша, широко распахнув свои тёмные глаза. – Откуда ты её знаешь?

– У меня были хорошие учителя, – туманно ответила я. – И я не против научить тебя решать задачи, если ты прекратишь ненавидеть меня.

Даша задумалась. Было заметно, что внутри неё происходит борьба. Кажется, она привыкла презирать и ненавидеть Марту. Наслушавшись мнения окружающих и своих родных, она уже не хотела думать обо мне хорошо. Но желание учиться было так велико, что девочка пересилила себя.

– Хорошо, – ответила она. – Я больше не буду ссориться с тобой. Если будешь учить меня, я согласна дружить с тобой. А ты не обманешь?

Я наконец-то позволила себе улыбнуться.

– Не обману. Но учти, наши уроки не будут длиться вечно. Поэтому тебе нужно будет быть очень усердной и запоминать всё-всё, что я тебе расскажу.

– Договорились.

Наконец-то на лице девочки появилась улыбка. Я почувствовала тепло, разлившееся в груди, и уверенность в том, что иду верным путём. Даже когда покину это место, меня будет греть мысль, что я сделала для этих несчастных детей что-то хорошее…

Мы с Дарьей договорились, что с завтрашнего дня, сразу после завтрака, я буду приходить к ней в эту комнату для занятий математикой…

* * *

Тем же вечером. Кабинет Алексея Яковлевича…

Арсений Арсеньевич Златоухов торопливо постучал в дверь кабинета и, услышав разрешение войти, вошёл. Глаза его лихорадочно блестели. Выглядел он несколько неопрятным, взъерошенным и взволнованным. Алексей Яковлевич оторвался от своих дел и хмуро посмотрел на него.

Этого учителя, который на самом деле был самым настоящим учёным-математиком, он нанял полгода назад, чтобы его сыновья получили наилучшее образование из всех возможных. За это приходилось выкладывать кругленькую сумму золотом каждый месяц, но оно того стоило. Придирчивый и строгий учитель сумел-таки вдолбить в головы мальчикам начальные математические знания и даже начал хвалить их за рвение. Не каждый аристократ мог похвастаться тем, что его детей обучает настоящий учёный. Это было для Алексея Яковлевича ещё одним поводом для личной гордости.

Поэтому вторжение учителя не вызвало у хозяина поместья раздражения. Он зна́ком пригласил его присесть и приготовился слушать.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовался аристократ.

Учёный прикусил губу.

– Вы знаете, – начал он, словно с трудом собираясь с мыслями, – ну, во-первых, хотел сообщить, что Дмитрий Алексеевич начал… немного отставать в учебе. Отвлекается, невнимателен. Боюсь, он входит в возраст, когда к послушанию нужно приучать лишением каких-либо благ.

– Из-за этого вы столь взволнованы? – нахмурился Алексей Яковлевич.

– В какой-то степени, да, – согласился учитель. – Прошу вас, поговорите с сыном. Однако… помимо этого, я хотел бы выразить восхищение вашей супругой Мартой Михайловной!

Алексей Яковлевич переменился в лице. Несколько дней он пытался справиться с яростью, которая накатывала на него всякий раз, как он вспоминал свою жену.

Он приходил к ней в тот вечер, когда увидел её с Николаем Воронцовым. Ему хотелось донести ей непреложную истину, что он – единственный мужчина, с которым она имеет право разговаривать наедине. Да, Алексей Яковлевич был откровенным собственником, не терпящим ни малейшего подрыва собственного авторитета, но вряд ли осознавал это.

Когда же Марта отвергла его, да ещё и ударила столь жестоко, его ярость стала поистине всепоглощающей. В то же время её отпор заставил его задуматься: что изменилось? Почему она стала такой? В первые дни после их женитьбы он видел в глазах подменной жены безграничное обожание. Это обожание раздражало его, он ненавидел его всей душой. Правда, вскоре чувства Марты сменились апатией и ленью. Тогда Алексей Яковлевич возненавидел свою супругу ещё сильнее, решив, что она – бесхарактерная пустышка, которая никогда не сможет стать настоящей хозяйкой этого дома и достойно воспитать его детей. Она не соответствовала его идеалу ни внешне, ни характером, и он по-прежнему мечтал о другой жене.

Но сейчас эта самая Марта, которую он всегда считал пустой и недостойной, вдруг стала независимой, своенравной и даже позволила себе общение с другими мужчинами. А когда он – законный муж! – попытался проявить к ней своё внимание, она так жестоко его отвергла. Что произошло? Откуда такие перемены?

И вот теперь знаменитый ученый говорит о том, что она достойна восхищения. Алексей Яковлевич нахмурился.

– Чем именно вы восхищены? – осторожно уточнил он.

– Марта Михайловна очень умная женщина, – начал Арсений Арсеньевич воодушевленно. – Вы представляете, она знает основы математического искусства! Учёные доказали, что женщины не способны к аналитическому мышлению, и сложение больших чисел для них недоступно. Я уже молчу о таких непростых действиях, как решение уравнений с одной или двумя неизвестными. Но Марта Михайловна с лёгкостью решила подобное уравнение и даже назвала формулы площади квадрата и прямоугольника!

Алексей Яковлевич недоверчиво нахмурился.

– Ну, это, конечно, звучит фантастически. Возможно, она просто заучила это всё наизусть и решила перед вами похвалиться…

– Нет-нет, что вы! – покачал головой учитель. – Согласен, что формулы можно запомнить, но решить уравнение простым запоминанием невозможно. Поэтому я очень счастлив, что работаю в вашей семье! – Воодушевление на лице учёного было искренним. – Если вы не против, я хотел бы, чтобы ваша супруга хоть иногда присутствовала на занятиях со старшими мальчиками.

– Зачем это? – настороженно спросил Алексей Яковлевич.

– Понимаете, – Арсений Арсеньевич явно был увлечён своей идеей, – наблюдение за такой редкой способностью женщины к математике представляется мне весьма занимательным и полезным в научном смысле. Этот феномен должен быть исследован. Возможно, женщины не так глупы, как это считается. Некоторые из них, обученные более глубокому математическому мышлению, могли бы занимать должности распорядительниц, секретарей, бухгалтеров… – увлечённо продолжил Арсений Арсеньевич.

– Подождите, подождите, – Алексей Яковлевич прервал разгулявшиеся мечты учёного. – Я бы не хотел втягивать Марту Михайловну ни в какие эксперименты. Ей нужно заниматься семьёй. Это её основная обязанность.

– Но я ни в коем разе не посягаю на её свободу! – торопливо возразил учёный. – Просто это может оказаться очень полезным для всего научного мира.

Алексей Яковлевич сжал зубы. С одной стороны, ему претила мысль, что Марта может блистать и оказаться в центре внимания общества. Но с другой – его начало одолевать любопытство: на что же она способна? Девушка, на которой он женился, оказывается, совсем не такая, какой он её представлял. Ответив Арсению Арсеньевичу что-то неопределённое, он выпроводил его из кабинета.

Откинувшись на спинку кресла, Алексей Яковлевич задумался. Марта… Почему она преподносит столько сюрпризов? Как будто в один миг изменились её характер и умственные способности. Или всё это время она просто притворялась? Но зачем?

В груди что-то тревожно сжалось. Кажется, своенравная супруга, умудрившаяся глубоко оскорбить его своим отвержением и даже ударом, начала занимать его мысли слишком сильно. Алексею Яковлевичу неистово захотелось разгадать её секреты и понять, каково же истинное лицо Марты Михайловны Разумовской…

Глава 24. Опасный удар…

Утро следующего дня показалось мне каким-то тревожным. Ранее в своей прежней жизни на Земле, как только я чувствовала, что надвигается непростое стрессовое состояние, то просто начинала заниматься любимым делом – убираться.

Вызвав Настю, которая с некоторых пор была моим доверенным лицом среди служанок, я потребовала принести воду, тряпки, миску, ведро и прочие принадлежности для уборки. Девушка не удивилась моей просьбе, потому что была покорной, исполнительной и не слишком любопытной.

Убирать в комнате я решила в одиночку, потому что делала это в первую очередь для себя. Аккуратно разложила вещи, собрала паутину, вымыла пол, протёрла все поверхности от пыли. Поменяла постель, нагрузив Настю вещами для прачечной. Закончила где-то через час.

Комната засияла.

С удовольствием огляделась и облегчённо выдохнула. Наведение порядка – это отличная терапия. Вспомнила я свои собственные слова, которые не раз произносила на видео:

– Каждый из вас может получить заряд бодрости, если попытается убрать в своём доме хотя бы один уголок. В каждом из нас живёт прирожденный перфекционист. Мы все стремимся к порядку и каждый по-своему ненавидим хаос. Кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Наверное, потому что в нас это заложено генетически. Весь мир состоит из упорядоченных физических законов. Наше тело – это комплекс очень упорядоченных процессов, в которых полностью отсутствует хаос. Поэтому мы, люди, любим порядок. Да что там люди? Даже животные, действуя инстинктивно, всегда делают что-то правильно и регулярно. Коты, например, закапывают, извините, собственные экскременты. Как видите, даже животные, стремятся к порядку!

Вспомнив свою собственную речь, я с лёгкой печалью улыбнулась и выдохнула: а теперь можно хорошенько позавтракать.

Посуда для питания у меня стояла на отдельном столике. Здесь лежали несколько тарелок, пару чашек, ложка, вилка и казанок, в котором я варила кашу или лёгкие овощные супы. В нём же можно было приготовить мясо. Правда, пока старалась не увлекаться жирной пищей.

Сегодня снова решила сварить немного каши. Добавлю в неё нежирную грудинку.

Недавно спускалась в ледник под кухней, где обнаружилось немало закопчённого мяса и сала. Обязательно отрежу себе кусочек и положу в кашу. Схватив казанок, нож и ложку, я отправилась на кухню.

К счастью, сегодня там было тихо и спокойно. Ну да, я ведь задержалась, и приготовление завтрака для семьи Разумовских уже было закончено. Без особых сложностей я приготовила себе сытный завтрак. Подозвав Настю, которая помогла мне нести посуду обратно, я пошла к себе наверх.

Однако, когда открыла дверь своей комнаты, вдруг обнаружила посреди неё незнакомую служанку. Настя, идущая вслед за мной, удивилась:

– Мария, что ты здесь делаешь?

Женщина зачем-то держала в руках поднос с моими тарелками и чашками и от испуга вскрикнула, уронив их на пол. Поднос со звоном упал, посуда разбилась вдребезги и разлетелась по ковру осколками. Женщина едва ли не подпрыгнула на месте и посмотрела на меня с ужасом. Она была одета в обычное серое платье, за пояс были заткнуты тряпки для уборки, рядом стояло ведро с водой.

– В чём дело? Что ты здесь делаешь? – строго спросила я.

– Простите, госпожа! – начала кланяться служанка, которая выглядела искренне испуганной. – Я… я… о Боже! Я… я просто пришла прибраться! Я… простите, простите! Я не хотела!

Она начала суетиться вокруг осколков, а я с досадой выдохнула.

– Настя! – повернулась к девчонке. – Поставь кашу на стол у окна и помоги этой женщине прибраться. А потом спустишься в кладовую и принесёшь мне другую посуду. Понятно тебе?

– Хорошо, госпожа! – согласилась Настя и побежала помогать Марии собирать осколки.

Я с раздражением отошла к окну. Вся эта ситуация дико мне не понравилась. Сразу вспомнилась рыжая Авдотья. Уж не она ли прислала эту служанку сюда? Но зачем? Хотела подсыпать отраву в мою еду? Но еды здесь не было. Или хотела что-то украсть?

Развернувшись, я вновь обратилась к служанке:

– Зачем ты сюда пришла? Кто тебя послал?

Та поспешно поднялась на ноги и робко посмотрела мне в глаза.

– Никто, госпожа. Просто мне стало совестно, что вы сами убираетесь в комнате, а ведь это неправильно. Я захотела помочь и подумала, что вы отблагодарите меня за это.

Её оправдания выглядели искренними, но доверять ей на сто процентов я не могла.

– Ладно, быстрее заканчивайте и уходите.

Когда служанки ушли, я вновь почувствовала беспокойство. Не нравилась мне эта ситуация.

Настя принесла тарелки уже через пятнадцать минут. Я лично отмыла их от грязи и пыли. И пока не удостоверилась, что они стали совершенно чистыми, не пыталась с них есть. Тщательно рассмотрев гладкие поверхности тарелок и решив, что теперь всё точно безопасно, я положила себе кашу на и принялась есть. Но с каждой ложкой тревога усиливалась. В конце концов, я не выдержала, отставила еду в сторону.

Что же происходит? Неужели интуиция о чём-то меня предупреждает?

В тот же момент я ощутила неприятные ощущения в пищеводе. Желудок сжался, затошнило. Неужели я себя накручиваю? Это просто нервы?

Но нет. Появилось головокружение. Я почувствовала, как начинают подрагивать руки и ноги, словно у меня произошёл резкий скачок давления.

Как такое может быть?

Я ела пищу, которую приготовила сама. Все продукты были взяты из запасов общего пользования. Посуду я лично перемыла. В чём же дело?

В этот момент в комнату вошла Настя. Кажется… я посылала её за водой. Увидев, как я побледнела, она встревожилась.

– Госпожа, что с вами?

– Скажи мне… – я попыталась сосредоточиться, но перед глазами всё расплывалось. – Где ты взяла эту посуду?

– В кладовке, как вы приказали.

– Ты сама её взяла или кто-то тебе дал?

– Когда я пришла, там как раз убиралась Авдотья, и она не разрешила войти. Я попросила её подать пару тарелок, и она вынула эти… – объяснила Настя, с тревогой поглядывая на меня.

– Авдотья? Какое совпадение, – подумала я вслух. – Немедленно найди мне что-то серебряное. В этом доме есть серебряные столовые приборы?

– Да, в гостиной! Они хранятся в гостиной! – воскликнула Настя и тут же бросилась прочь.

Вернулась через минуту, держа в руках серебряную ложку. Дрожащей рукой я погрузила её в кашу, с ужасом наблюдая, как серебро потемнело.

– Это… яд! Значит, всё-таки яд…

С трудом добралась к комнате, которая служила мне уборной, предварительно захватив с собой кувшин с водой, и сделала несколько больших глотков. Таким образом я пытаясь вызвать рвоту. Всё тело трясло, ноги подкашивались.

Воспользовалась пальцами и вызвала первый спазм.

– Принеси… принеси еще воды, чтобы тщательно промыть желудок, – выдавила я сквозь страдания, обращаясь к Насте. А потом подумала о том, что я даже ей не могу доверять. Наверное, мне стоило самой сходить за посудой, ведь не просто же так именно сегодня Авдотья принялась убираться в кладовой? Это точно она подстроила! Собралась окончательно меня убить???

Я едва ли не ползком добралась до кровати и, собрав последние силы, прошептала Насте:

– Вызови лекаря. Того старика, что приходил к Никите. Ты можешь сделать это так, чтобы никто не узнал об этом?

Настя закивала.

– Да, да! Я знаю, где он живет!!! Я сама к нему схожу!

Конечно, и ему я не доверяла, но это было лучше, чем умереть здесь и сейчас. Настя выбежала из комнаты, а я почувствовала, как меня затягивает тьма.

Борясь с ней, я пыталась глубоко дышать и держать глаза открытыми. Неужели Авдотье всё-таки удалось меня отравить? Но как же она смогла это провернуть?

Выходит… отравленной была именно посуда? Но как? Я же отмыла ее собственноручно!

Однако… это другой мир, а я не всезнайка. Возможно, существуют способы нанести яд так, чтобы даже вода не могла его смыть…

Глава 25. Противоречивые чувства графа…

– Пейте, пейте, только осторожно, небольшими глотками…

Настя придерживала мне голову, пока лекарь подносил чашку с лекарственным отваром. Я выпила теплую жидкость и чувствовала, как по телу разливается тепло.

– Что это? – прошептала, тяжело выдыхая.

– Это лекарство способно выводить яд, – ответил мужчина, хватая меня за руку, чтобы прослушать пульс. – Сбор растений редкий, очень ценный, но достаточно эффективный. Им еще в прошлом веке спасли отравленную княгиню… Судя по всему, вас действительно отравили. Это тот самый корень жмытника, о котором я вам уже рассказывал, только в очень больших количествах…

– Скажите, лекарь, а от этого вещества можно умереть?

Мужчина тяжело выдохнул.

– К сожалению, да. Но с вами всё будет в порядке, не волнуйтесь. Вы съели слишком мало. Да и вовремя вызванная рвота остановила пагубное воздействие. Вы спасли себе жизнь, и я очень рад этому!

Я закрыла глаза, всё ещё чувствуя большую слабость. Значит, хотели убить. Как же страшно, что кто-то мог решиться на настоящее убийство! Немыслимо жестокое и продуманное убийство… Просто слов нет. Неужели Авдотья настолько сошла с ума?

– Госпожа, – снова подал голос лекарь, – вы должны рассказать своему супругу о случившемся. Это слишком опасная ситуация. Нужно провести расследование.

Я как раз думала об этом. Алексей Яковлевич не тот человек, который бы меня послушал. Но если лекарь будет свидетельствовать о произошедшем, то ему придётся поверить. Однако, скорее всего, Авдотья, если это была она, уже все следы своей причастности потёрла. Я уверена, что она продумала свою месть до мелочей. Значит нужно… поймать её в ловушку.

– Скажите, пожалуйста, через какое время я смогу встать на ноги при употреблении вашего настоя? – уточнила у лекаря.

– Думаю, завтра будете уже в полном порядке, – ответил мужчина. – Как я уже сказал, вы смогли вовремя освободить желудок. Яд в организме остался совсем в небольшом количестве, разве что ещё сегодня будет немного тошнить.

– Давайте поступим вот так, – произнесла приглушенно, – я сделаю вид, что смертельно больна. Очень возможно, убийца захочет прийти сюда и посмаковать свое торжество…

* * *

В дверь постучали. Алексей Яковлевич, не отрываясь от чтения документов, бросил:

– Кто там? Я сейчас занят.

– Простите, господин, – послышался тоненький девичий голосок, – я должна сказать вам кое-что очень важное.

– Что еще такое? – раздражился мужчина, по привычке стукнув по столу. – У меня сейчас важные дела! Неужели это твоё "важное"… достойно того, чтобы отвлекать меня от работы?

Кажется, он был чрезмерно раздражителен и искал возможность на ком-то сорвать злость.

– Простите, – всхлипнули за дверью, – просто… ваша супруга… она умирает.

Алексей Яковлевич изменился в лице.

– Что???

Поспешно вскочил на ноги, тут же забыв о своих делах, и рванул к выходу. Непонятная новость о возможной смерти Марты вызвала у него неожиданное смятение. Сердце заколотилось, а в голове вдруг стало совершенно пусто.

– Что происходит? – выскочил он в холл и увидел перед собой худенькую служанку-подростка.

– Простите, – девушка опустила глаза, – Марта Михайловна послала меня за вами. Она в своей комнате.

Волнение на лице Алексея Яковлевича мгновенно сменилось холодным раздражением.

– Опять симулирует, чтобы привлечь к себе внимание? – скривился Алексей Яковлевич с презрением.

– Нет, что вы! – запротестовала девушка, снова глядя ему в лицо. – Госпожа Марта вызвала лекаря. Он подтвердил… что она тяжело отравлена.

Алексей Яковлевич тут же сорвался с места и начал поспешно подниматься по лестнице на нужный этаж. Новость выбивала из колеи.

– Как отравлена? Действительно отравлена? Она что-то не так съела? Что происходит?

В голове начали всплывать недавние разговоры с Мартой, которая утверждала, что он упорно не хочет замечать её недомоганий. Он всё это время считал, что Марта симулирует свои болезни, чтобы оправдать лень, апатию и нежелание заниматься домом. Возможно, она и сейчас подстроила всё это, подкупив лекаря. Но в то же время этот старик всегда был очень ответственным и не казался человеком, который стал бы лгать за деньги.

Что ж, стоило в этом разобраться.

Когда Алексей Яковлевич вошел в комнату Марты, он обнаружил её в кровати болезненно ослабленной. Лекарь суетился рядом, отпаивая её лекарствами.

Алексей Яковлевич замер. Могла ли она и на сей раз обманывать его? Но всё выглядело так натурально! Граф почувствовал, как внутри шевельнулось незнакомое, неприятное чувство – допущение того, что он, возможно, всё-таки ошибался. Аристократ очень не любил ошибаться и считал, что в принципе не способен на такое. Но сейчас ему стало не по себе. Стало зарождаться мучительное чувство вины, которое ему определённо не нравилось. Дело в том, что с самого детства аристократ жил в вечном страхе и чувстве вины перед отцом, и только став взрослым, избавился от него. Теперь же это гадкое ощущение собиралось возвратиться…

«О нет, – подумал он, – неужели я был неправ? Неужели должен был действительно поверить Марте и тому, что её кто-то травит? Но это же бред…»

Нахмурившись, Алексей Яковлевич решительно подошёл к кровати и обратился непосредственно к лекарю:

– Мефодий Иванович, объясните, что происходит?

Старик поднял на него обеспокоенный взгляд.

– Марта Михайловна отравлена. И, по её словам, я полагаю, что яд был на самой посуде, из которой её кормили.

Аристократ нахмурился.

– О чём вы вообще? Что за бред?

– К сожалению, это не бред, – склонил голову Мефодий Иванович. – Накачать отравой некоторые предметы можно. Чаще всего делают ядовитыми посуду или личные предметы обихода. Но это стоит недешёво. Для этого передают вещи в подпольное сообщество Грязного квартала, ведь подобная практика запрещена законом.

Предположение лекаря казалось настолько безумным, что Алексей Яковлевич категорически отказывался в это верить.

– Да кому нужно травить Марту? Я бы понял, если бы травили меня. Но она при чём?

Девушка в кровати застонала, но глаз не открыла. Алексей Яковлевич недовольно поджал губы.

– Послушайте, Мефодий Иванович, мне кажется, вы сговорились с моей женой, чтобы вызвать моё сочувствие и чтобы она могла мной вертеть, как ей вздумается!

Старик поднялся на ноги и твёрдо посмотрел аристократу в глаза.

– Простите меня, господин. Я человек маленький, ничего не значащий, но я всегда ценю честь и искренность. Богом клянусь, своей семьёй клянусь – я не лгу. Ваша жена отравлена очень изощрённым способом. Способом, который стоит немало денег. Если бы не её предусмотрительность, сегодня здесь лежал бы труп. Пожалуйста, защитите свою жену!

Алексей Яковлевич побледнел. Кажется, искренность старика всё-таки задела его за живое…