Текст книги "Верни нам мертвых (СИ)"

Автор книги: Анна Инская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Кстати, старый Козел теперь тоже здесь. Хитрый огородник знал, как надо действовать, чтобы вырастить большое и раскидистое родословное древо. Его род не пресекся, он рос и цвел, и в далеком будущем один из его потомков овладел тайной пространственно временной телепортации. Получив власть над временем, наш повелитель стал оживлять своих предков, и говорят, напился с горя, когда узнал что происходит по прямой линии от какого-то древнего огородного пугала по имени Непобедимый Козел. Он видно немного по-другому своих предков себе представлял. А потом познакомился поближе с моим тестем и понял, какое сокровище Непобедимый Козел! Теперь они дружат – вместе ездят на охоту на саблезубых тигров. Мой тесть полюбил охоту, когда узнал, что в случае чего от тигра можно спастись обратно в будущее.

А вот моей тещи пока тут нет. Непобедимый Козел сказал: мы будущие завоеватели мира, и нам пристало жить в холостяцкой суровости. Потом когда-нибудь оживим, у нас еще вся вечность впереди.

Теперь я знаю, что я древний германец. В книгах про нас прочел, что у нас была сомнительно-славная репутация разрушителей и захватчиков. Но я – старая мирная версия, и жил далеко от тех мест, где происходили военные набеги. К тому же отличался нравом осторожным и рассудительным. Любил сидеть дома и размышлять о чем попало. А теперь я живу в комнате полной книг, которые я прихватил из разных эпох в прошлом. Сплю, по привычке, на медвежьей шкуре, рядом с моими книжными сокровищами.

У нас тут много древних германцев. Не знаю, что такого в нас особенно хорошего. Об этом надо бы спросить нашего повелителя, который знает все. Его поэтому зовут «вессенфюрер», что в переводе означает: научный руководитель. Ведь знание – его сила. Он копит сверхтехнологии, но не просто так, а чтобы захватить всю землю, и не просто так захватить, а чтобы ему еще и спасибо сказали. А пока – умного человека сразу видно! – он финансирует фильмы об Избранном, который спасет человечество. Таких фильмов все больше и больше, а тем временем – чтобы Избранному было от чего человечество спасать – Правитель финансирует все, что может человечеству повредить.

Но пока спасение человечества – только в стадии проекта. И вообще не мое это дело, у меня своих забот хватает. Ко мне приперлись два варвара, и один из них имеет очень туманное представление о мире, куда притащили его потомки. А другой – вообще никакого представления, но уверен, что здешние добрые волшебники должны помочь ему, потому что он хороший человек и чтит законы Справедливого Солнца.

Оторвология

Этот бывший торговец котами, Всегда-Удача, почтительно косясь на меня, объяснил Рейгу, что именно здесь и сейчас решается судьба его погибших родных. И что он, Рейг, должен написать «прошение», именуемое «заявление».

Я-то в успех такой затеи мало верил. Но я всегда стараюсь сделать все, что от меня зависит. Приготовился сочинять прошение от имени Рейга. Но он от моих услуг гордо отказался:

– Я сам могу. Я знаю письменность.

Я ему говорю:

– Ну да, Ифри мне рассказывала, что она тебя научила. Но здесь не знают этой письменности. Не поймут.

Рейг засмеялся:

– Я и другое искусство письма знаю. Наше, древнее. Которое все понимают.

Я дал ему ручку, Рейг подивился на нее, потом приноровился. Нарисовал женщину с развевающимися косами, кулак с дубиной, занесенный над чьей-то лопоухой головой, и молнию, которая била по лопоухому с другого боку. Да, я знал эту письменность. Это означает: «Давай мою женщину, а не то череп проломлю, и Небо будет на моей стороне». В наши времена такой стиль не считался невежливым, а всего лишь, как бы сейчас сказали, «деловым».

– Хорошее заявление, понятное? – спросил Рейг. – Я похоже нарисовал Ифри? Сейчас буду рисовать мою семью тоже.

Я сказал ему, что прошли времена, когда можно было объясняться таким образом. А Всегда-Удача шепнул, что если уж он хочет писать прошение сам, то пусть рисует себя на коленях, с воздетыми руками перед большим-большим Главным Человеком. А Главного Человека зовут господин Волчонок-Смерь-Врагам, он зять самого господина Непобедимого Козла!

– Смерть тебе, ведьмин сын! – раздался грозный возглас, и сапог Рейга оказался перед моим носом.

– Ты зачем к нему на письменный стол-то залез? – в ужасе ахнул бывший торговец котами.

Видимо боясь моего гнева, он быстро-вежливо распрощался и выскользнул за дверь.

– Я думал, стол тут поставили для тех, кто хочет высказать презрение к тому, кого ты зовешь «начальником», – возмущенно крикнул ему вслед Рейг. – На колени становятся побежденные и такие трусы, как ты. А меня никто не побеждал. Если ваш вождь хочет плату, я могу работать для него или вступить в его дружину.

Я не стал ему говорить, что теперь, чтобы получить работу, надо тоже писать коленопреклоненное прошение. Перед моим носом возвышался драный сапог Рейга, а на сапоге был вышит оленьими жилами бегущий конь. Мне бы заорать на древнего нахала, а мне было весело. Вот странно – ведь этот Рейг мне никто, и человек я необщительный. А при появлении этого отчаянного дурака вдруг почувствовал себя как левая рука в присутствии правой. Чтобы Рейг все– таки слез и мы могли спокойно поговорить, я объяснил ему, что Главный Человек не я, и не передо мной он должен становиться на колени. Рейг засмеялся и сел на край стола.

Я был уверен, что его «прошение» никто читать не станет. А почему я сам не мог помочь ему? Потому что для оживления нужна биокопия, для подмены трупа. А биокопию умирающего можно сделать только по специальному разрешению. Но я не тот человек, кому такое разрешение дадут.

Правда, без разрешения можно спасти человека, если исчезновение его тела ничего не изменит в прошлом. Такие случаи бывают: человек погиб без свидетелей, и тело не было найдено. Мы могли бы забрать его. Но мой дешевый временной комбинезон двоих из прошлого принести не смог бы. Это одноместная машина времени. У меня слишком низкий статус среди Несмертных – ну и комбинезон соответствующий. К нему прилагается телепортационная сумка, носить на ремне через плечо. Но у моей сумки грузоподъемность тоже самая низкостатусная. А я уже наслышался страшных историй о тех, кто попытался прихватить из прошлого что – то слишком тяжелое. Их больше не встречали в будущем. Искали в прошлом, но не находили и там. Упали ли они в разрыв во времени под тяжестью того, что тащили? Или были разорваны временным вихрем? Или застряли где-то, в узких ходах иных измерений? Не знаю. Во всяком случае, я из прошлого приношу только старинные книги, почитать в свободное время. И то по одной, и не очень тяжелые. Но человека принести я не мог бы.

Я оживил только моих родителей. Непобедимый Козел поинтересовался их прошлым, ощутил духовное родство с ними и устроил мне разрешение на их оживление. А вот Ифри он не любит, потому что она когда-то хотела забрать меня у него и отдать на воспитание охотникам. И видеть ее здесь он не желает. Кстати, таких, как Ифри, здесь видеть не захотел бы никто, не только старый Козел. Потому что именно такие, как она, могут рассказать наши секреты чужакам. И по многим другим причинам…

Я уже давно убедился: иногда, чтобы все правильно понять, надо найти правильное слово. Назвав что-то правильным точным названием, яснее понимаешь, что это такое. Я уже давно искал наименование для типа людей, который преобладает на нашем острове. Долго думал над термином. Советовался с компьютером, мы с ним перетрясли все словари латинские, греческие и даже кельтские, авестийские и санскритские. У нас компьютеры теперь все языки знают. Но несмотря на все познания моего электронного друга, ничего подходящего в этих словарях мы с ним не нашли. Зато компьютер подсказал мне точное словечко из языка тех, кого раньше называли славянами. Простой и понятный термин: «оторва».

«Оторвы» как бы оторвались от всех связей, обычно объединяющих людей, и не имеют никаких обязательств перед внешним миром. В человеческом сообществе «оторвы» сами по себе – и себе на уме. Мир людей для них как лес для охоты. Хотя конечно оторвы не всегда об этом во всеуслышание сообщают.

Именно этот тип людей преобладает в нашем мини-обществе. Нам никто не нужен, кроме нас самих. Внешней опасности никакой – можно заглянуть в ближнее прошлое и узнать заранее, если против нас готовится какой-нибудь заговор. Мы можем все. Нам всем всего хватает – все можно украсть из прошлого. Смесь сказочного королевства и лихого пиратского корабля.

Внешний мир нам не опасен. Внутренняя смута тоже вряд ли может вспыхнуть. У нас делить в сущности нечего. Борются только за более высокий статус. Ведь высокое положение в местной иерархии означает большую грузоподъёмность у твоего телепортационного устройства: можно больше утащить из прошлого. Ну и кое-какие другие мелкие радости. Но благодаря технологиям омоложения жизнь здесь вечная. Многие верят, что рано или поздно все само приплывет им в рот, поэтому лбами не сталкиваются. Между собой не дерутся, понимая, что это себе же дорого обойдется. Так что стая у нас миролюбивая. Но вот слова «чужак» и «потенциальный конкурент» пробуждают в мирной счастливой оторве ярость дикого зверя.

Когда-нибудь создадут науку «оторвология», и тогда никто не будет задавать дурацкий вопрос: «Почему до сих пор не оживили Храброго Быка?!». Рейг говорит, что его дядя многим помогал. Вот поэтому и не оживят Храброго Быка. Вдруг захочет помочь людям из внешнего мира! Или станет осуждать тех, кто помогать не желает. Что я могу сделать в такой ситуации? Ничего. Только помочь написать слезное прошение…

Все это я пытался объяснить Рейгу, в понятных для него словах. Он понял, но по-своему:

– Ты бы меньше думал, чего ты не можешь, тогда бы у тебя было больше времени думать, что ты мог бы сделать! Ифри рассказывала, что ты когда-то привязывал свой разум веревкой, чтобы он не оставил тебя. Хорошо ты его привязал, благоразумия в тебе больше, чем смелости. Знаешь что, Волчонок? Соси мой @

Сначала я оскорбился, потом вспомнил, что в наше время через «мужское молоко» передавались мужские достоинства. Древний вариант детского питания. Тем более что Рейг считает меня своим приемным сыном… но все равно обидно, потому что сие предложение означает: по части мужских достоинств мне еще расти и расти.

Я спросил его:

– Приемный отец мой, ты давно мылся-то?

– Не помню.

Я предложил ему смыть с себя пыль далеких странствий. Душ Рейгу понравился. Он уважительно спросил:

– А вода у вас из иных миров течет? Волшебная?

У Волчонка-то? Обычная. А вот нашему Повелителю Времени доставляют экологически-чистую воду из древних пресных озер.

Кстати! Наш Правитель объявил конкурс на самое гениальное предложение: что еще можно утащить из прошлого? Рейг, давай участвуй! Может быть, выиграешь оживление для твоих родных.

Так я его озадачил. Пусть думает и не задает мне вопросов, на которые у меня нет желания давать ответ.

Папа знает все

А тут – сжалься надо мной судьба – мой папочка пришел! Удар-Молнии подвинул второе кресло и пристроился рядом со мною. Рейг учтиво поздоровался с ним. Про славные папочкины подвиги Рейг скорее всего слышал от Ифри, но в лицо конечно не знал. Удар Молнии тоже не знал лица пришельца. Но кто это, понял сразу. Потому что

МОЙ ПАПА ЗНАЕТ ВСЕ

На ухе Удара Молнии блестящий металлический полумесяц. Портативное устройство, подслушивающее мысли. Удар-Молнии знает, что думает посетитель, он знает, что думаю я. Несмотря на природную лень, он пошел работать в городскую стражу, чтобы заполучить престижный сканер мыслей. Наши стражи следят, чтобы никто не замыслил рассказать наши секреты посторонним, и мой отец – один из них.

Не надо думать всяких ужасов про злобную диктатуру. У нас диктатура полностью демократизирована. И подслушивать чужие мысли могут все, был бы интерес и свободное время.

Кстати, большинство здешних обитателей очень-очень-очень-очень хочет, чтобы другие подслушивали их мыслительный процесс в малейших деталях! Люди у нас продвинутые и откровенные. Даже если бы сканирующий мысли обруч на голове не был бы общеобязательным, он все равно не вышел бы из моды. Ведь каждый желает, чтобы его ценные размышления и эксклюзивные переживания немедленно стали достоянием общественности. Чуть посетила его какая-нибудь необыкновенно оригинальная мысль – бежит к публичному подслушивающему устройству и чуть ли не подпрыгивает, чтобы было лучше слышно! Прям готов на голове танцевать, лишь бы Большой Брат обратил на него хоть какое внимание. Многие даже в конкурсах участвуют, чтобы попасть в Церебральное шок-шоу «Откровение», где их шокирующие мысли будут транслироваться на весь город 24 часа в сутки. Но подслушивают у нас мало кого – ибо занятие это тяжкое и неблагодарное. Я когда-то заглянул в головы здешних жителей. Хорошее средство от бессонницы, лучше, чем овец считать. Скорее всего, и мои собственные рассуждения – такие же снотворные. Все мои мысли я давно передумал. А больше заняться мне как-то и не чем, кроме работы.

А вот папа любит поинтересоваться, что у ближнего в голове. У него сканер мыслей красивый, самого модного дизайна, Удар-Молнии с ним повсюду ходит и очень горд. Правда у нас любой может иметь Всеслышащее Ухо. Даже подростки с ними бегают. Но если ты не страж, тогда это удовольствие платное. А папочке и тратиться не пришлось, и модель у него самая лучшая – слышит далеко и даже сквозь стены! Думаю, что он обзавелся Ухом в силу природной подозрительности: он всегда боялся, что его не уважают. Теперь – ура! – он убедился, что так оно и есть! Не знаю, обрадовало ли его это.

Во всяком случае, он не расстается с новой игрушкой. Я его просил снять подслушивающее ухо хоть когда он со мной разговаривает. Я против папы ничего не замышляю. Я не вообще ни против кого ничего не замышляю. Сними, говорю, ухо свое. Удар Молнии в знак протеста отпрыгнул аж до другого угла комнаты. Он свой слуховой аппарат даже ночью в кровати носит. Вздрагивает и воет во сне. Трется о подушку, отчаянно чешет ухо, будто на нем клещ повис. А чтобы снять – да ни за что!

Поскольку у нас никто ничего не замышляет, страже у нас стеречь нечего. Поэтому она совмещена со Службой Угадывания Желаний. Основная отцова работа заключается в том, чтобы подслушивать желания свиты Повелителя и находить тех, кто эти желания мог бы исполнить.

Бывший деревенский колдун, он отлично вписался в новый мир. Теперь сидит на нужной ветке, с нужным выражением лица. Принят в лучших домах, знает, что говорить и чего не говорить. Подражает тем, кому удалось устроиться на ветке повыше. Любит и умеет запустить чем– нибудь увесистым в тех, кто пониже. Я когда-то, еще во времена моей прошлой жизни в северных лесах, говорил Ифри, что нет такого зверя по имени «обезьяна». Есть такой зверь…

Что отец читает мои мысли, к этому я давно привык. Невыносимо утомляло лишь то, что в нем, кажется, проснулась поздняя любовь ко мне. Он всегда подозревал, что моя матушка «уже брюхатая за ним увязалась». Но обзаведясь подслушивающим аппаратом, Удар Молнии прочел в ее мыслях что я и правда его сын. Теперь любит! И хочет быть любимым! Вот Семь-Зверей давно забыла о моем существовании, и за это я благодарен ей. Что касается отца…. Я готов был на словах выражать симпатию и уважение к нему, но тот ведь слышал и несказанное. Читать мысли научились, а вот управлять ими пока еще нет. Как говорила моя матушка Семь-Зверей: «В чужой голове должный порядок навести нельзя, хоть ори хоть грози хоть ногами топай». Может быть, когда-нибудь эта техническая проблема решиться… А если решения наука не найдет, то бедный папа, сверхчувствительный в отношении того, что я о нем думаю, кончит нервным срывом. Ему бы развлекаться, а он старается «наладить отношения» со мною, изводя меня своим присутствием, а себя – подслушиванием того, какого я мнения о нем.

Остров наш можно было бы назвать Островом Блаженных, но даже у нас не все умеют наслаждаться своей счастливой долей. Например, мой папочка преисполнен маниакально-паранойяльной обидчивости. Она прет из него, как из дракона огонь, и его же самого и палит изнутри. Нет, другим он не мешает. Папа мешает сам себе. Вместо того чтобы продолжать делать карьеру, он пытается «наладить отношения» со мной. Добиться моего сыновьего уважения! Вот дался я ему.

Древние обычаи запрещали обсуждать умственные способности предков. Но тогда и сканирования мыслей не было. В те времена предки наверное и правда становились мудрее по мере старения. Но мой отец постоянно занят подслушиванием чужого, и у него нет времени думать свое. Когда-то, в бытность деревенским колдуном, он был хитер. Но теперь его голова набита обрывками каких-то «современных ценностей» вперемешку с требованиями вести себя «культурно». То есть, говоря человеческим языком, прекратить думать про него всякие обидные вещи.

Когда-то Ифри рассказывала мне о своей первой встрече с Ударом Молнии: «Этот юноша был иным, не таким, как люди деревенской общины. Голова смиренно склонена на грудь, глаза опущены долу, но спина гордо выпрямлена. Будто решил он повиноваться тем, кто выше его, но лишь до времени, ох, до времени!».

Давно он уже не юноша, и время его не пришло до сих пор, и спина его согнулась, и никакие омолаживающие технологии не распрямят ее, потому что не от старости сгорбилась она… Странный житель страны бессмертия. Но может быть именно из-за того, что он так драматически не вписывается в общую схему, мне жалко его. Никак не могу обратить мое сердце в камень, выпроводить папочку из моих владений и посвятить рабочий день просмотру каталога новых увеселительных туров в прошлое.

Итак, сегодня папочка решил повидать любимого сына и вломился ко мне, не принимая во внимание, что у меня посетитель. Рейга я не стал осведомлять, что его мысли тут прослушиваются, а то бы он еще чего доброго запустил чем – нибудь увесистым в моего бедного любопытного папочку.

Удар-Молнии оглядел мою территорию и очередной раз оскорбился за меня:

– Сынуль, когда ж тебя наконец посадят с видом на море? Ты мне только намекни против кого за тебя поинтриговать. А пока скажи: ярл – это много?

– Ты что мерять собрался? – не понял я.

Он вздохнул:

– Все ты знаешь кроме вещей внимания достойных. Это титул такой. Меня тут надоумили приобрести. Так вот не знаю, сколько это будет в плане благородства. Я хотел твоей матушке удовольствие доставить ко дню ангела, а ей дешевку предлагать ох дорого обойдется.

– А когда у нашей Семи-Зверей день ангела? – спросил я, чтобы потом обид не было.

– В День защиты животных можете справлять, – мгновенно подсказал компьютер.

Комп все понимает в лоб. Развиты они у нас тут лучше, чем во внешнем мире. Это не удивительно, ведь наш правитель берет лучших специалистов из прошлого. Платит им вечной жизнью и оживлением их родных. Говорят даже, что наши компьютеры уже запрограммированы так, что могут развивать сами себя. Ведь мечта нашего правителя научиться рассчитывать, что можно изменить в прошлом, чтобы для нас самих все осталось, как было. Этого наши компьютеры еще не умеют, но в разговоры лезть уже выучились.

Вот только некоторые нюансы наши компьютеры не понимают до сих пор. Зная это, мой отец обратил на компьютерную подсказку не больше внимания, чем на трещину в стене.

За титул они хотят особую услугу. Задания не дали, самому придется инициативу проявить, – задумчиво сказал он.

Рейг тем временем возмутился:

– Эй, Железное Ухо, ты почему не приветствуешь меня, гостя, отчего не призываешь на меня благословения богов?

Разве станет Удар Молнии приветствовать безродных оборванцев всяких? Но неожиданно для меня отец навострил ухо. Послушал, хитро улыбнулся, призвал на Рейга благословение богов, предложил ему пива и попросил рассказать, как ему удалось попасть в будущее. Рейг отказался ответить. Сказал лишь, что это тайна.

Но когда у тебя есть подслушивающее устройство, главное – задать вопрос. Мысленный ответ всегда будет дан. Удар Молнии явно обрадовался тому, что услышал, и сказал с покровительственной улыбкой доброго фея:

– Брат мой солнцепоклонник, может быть, я сумею помочь тебе. Только мне сначала надо пойти кое с кем побеседовать. Никакой платы не возьму… да с тебя и взять-то нечего.

Велел Рейгу никуда не уходить, а сам убежал. Не иначе как на тайные телефонные переговоры. Я от него никогда ничего хорошего не ждал, особенно когда он начинал секретничать. Но сейчас был бы рад, если бы отец сумел как-нибудь разобраться с Рейгом без моего участия.

Рейгу тем временем спросил про жену и ребенка. Я перевел его внимание на компьютер, чтобы он не видел выражения моего лица. Потом сказал, что ответ на этот вопрос так же непостижим как то, почему у компьютера экран светится. Вот, смотри, Рейг! Они у нас говорят на всех языках, даже древних!

Рейг заинтересовался, да и компьютер заинтересовался им. Наши компьютеры запрограммированы на самостоятельное заполнение их общей базы данных, а Рейгу было что порассказать. Я рад был, что он меня больше ни о чем пока не спрашивает.

Я не хотел ему отвечать, к тому же у меня была другая забота: я пытался понять, что задумал Удар-Молнии. Было у меня подслушивающее устройство, но я не помнил, где у меня дома валяется. Что мой отец затеял, какую еще «помощь» Рейгу собирается предложить?

Для самоуспокоения я подумал: вдруг я тоже параноик, весь в папочку? Почему я вообразил, что Удар Молнии замышляет что-то плохое? Может быть, он решил помочь Рейгу, чтобы я наконец оценил, какой у меня благородный отец? Чтобы я наконец зауважал его?

Но потом вспомнил: у Удара Молнии совсем другие понятия о том, что достойно уважения. Вовсе не помощь первому встречному. Я пожалел, что потерял подслушивающее устройство. С кем и о чем мой отец сейчас договаривается там, за закрытой дверью?

Антипомоечная гвардия и безопасный экстрим

Рейг снова возмущенно спросил, почему мы не оживили всех его родных, всех достойных людей, и вообще – всех!

Его последние слова заглушил победный грохот. Удар-Молнии торжествующе открыл дверь, пинком! Такое с ним редко случается – не любит он мне, своему сыну, плохой пример показывать. Видно, тот, с кем он договаривался, не послал его куда подальше. Вид у отца был авантюрный, лукавый, гордый и загадочный. Сейчас папочка выглядел как во времена моего детства: деревенский колдун, друг демонов и богов! Пригласил Рейга идти за ним. В глубине души я обрадовался. Теперь мне не придется рассказывать Рейгу, что случилось с его ребенком. Но все-таки не мешало бы узнать, что отец затеял – а Удар-Молнии отказался объяснять.

Рейг встал, потянулся с непривычки долго сидеть и побрел за моим отцом. Я сказал, что пойду с ними. Надеялся, что Удар Молнии постесняется в моем присутствии делать то, что задумал… если он задумал что-то не то. Мой отец занервничал. Явно считал меня третьим лишним в своей затее. Это меня еще больше насторожило. Но я ведь все равно не мог помочь Рейгу. Пусть делают что хотят. Отец явно спешил, но Рейг остановился в дверном проеме, поднял глаза к небу и задумчиво спросил:

– Почему чайки летают над городом, а не над океаном? Их что, заколдовали?

Я объяснил:

– Они высматривают объедки на улицах.

Рейг рассмеялся горьким смехом, будто предчувствовал что-то:

– Мы тоже полетим объедки искать?

– Мы идем к будущему повелителю мира, – засмеялся мой отец, – И ничего тебе выпрашивать не придется. У хозяина для тебя работа есть, дело недолгое, плата хорошая.

Значит, мы идем к Господину И.? Но зачем Рейг понадобился хозяину острова? Мы вышли на улицу, открытую океанскому ветру и соленому запаху волн. Из-за угла моего дома сверкнула бескрайняя синева океана. Тот, кого древние мореходы звали Ломающий-Небо, был сегодня в мирном настроении и грелся под ослепительным южным солнцем. Я смотрел на него, завороженный, будто видел его в первый раз. Здесь, в современном мире, говорят, будто люди произошли от обезьян. Но обезьяны прыгают в зеленых лесах острова, они не сидят на берегу, как я дурак. Обезьяны не замолкают, чтобы услышать шум прибоя, обезьяны не теряют разум от вольного дыхания океанского простора. Нет, не от обезьян я произошел, и не по веткам лазили мои предки, а по реям древних кораблей. И Рейг такой же.

Но у нас не было времени стоять и глядеть на нашу океанскую прародину. Мой отец потащил нас прочь от берега. Мы шли по городу, сквозь шумную толпу островитян в серебряных одеждах. У нас здесь многие постоянно носят свои телепортационные комбинезоны. Чтобы в случае чего быстро спастись в случае чего туда, где их никто не найдет. Например, в глухую древность. А ведь казалось бы, какие опасности могут быть на острове, который защищен самыми мощными свертехнологиями?

Но опасность-то в них самих, в этих чертовых свертехнологиях. Если у нас они есть – значит, они могут быть и у других! Как известно, каждое изобретение несет в себе какой-нибудь новый кошмар, новую причину для всеобщей паники. Как легко живется тому, кто верит, будто телепортации нет и быть не может. Дверь на ключ запер и спит спокойно. А мы-то знаем, что никакие стены не защитят нас от нападения. В любой момент к нам могут ворваться конкуренты, враги-захватчики, люди-монстры, просто монстры! Из другой страны. Из будущего. С другой планеты. Из иных измерений. Да, хорошо тому, кто верит, будто телепортации не бывает… Но тот, кто знает, что это реальность – уж он-то поостережется снимать телепортационный комбинезон.

Эта «волшебная одежда», тонкая, облегающая, соткана из тончайших проводов, и под солнцем она блестит серебром. Поэтому постороннему, непосвященному в тайну, показалось бы, что у здешних жителей странный, ирреальный вид. Но чужаков на наш остров не пускают, поэтому в обморок падать некому. Кстати, на случай, если к нам кто-то все-таки заглянет, правитель придумал вполне правдоподобную легенду. Якобы на его острове современные люди изображают то ли сказочных воинов в волшебных доспехах, то ли инопланетян: игра такая для богатых взрослых детей. И будто это удовольствие им предоставляется за очень большие деньги. Легенда, придуманная Господином И., объясняет все: откуда у него деньги, откуда у него люди с серебряной кожей, и почему многие из них ведут себя так странно, как будто их вытащили из дальних темных веков.

Да, некоторые местные именно так себя и ведут, как мой отец выражается, «дико некультурно». Не успели мы выйти в город, как за нами увязались два типичных представителя местной фауны. Гордо сообщили, что у них на двоих одно имя: «Кровавые коршуны». Мне про этих разбойников с постоялого двора когда-то Ифри рассказывала. Думаю, они у меня под дверью дожидались, пока их недруг выйдет на улицу. Попытались дернуть Рейга за косу:

– Эй, варвар! Ты куда идешь?

– От варваров слышу. Я иду к вашему колдуну, хозяину острова.

Кровавые коршуны тут же решили подружиться с бывшим врагом:

– Слушай, храбрец, мы шутили насчет варвара. Пойдем сегодня вечерком в «Валгаллу» или в «Запретный Плод». Пива выпьем, за мир, за культуру! Силой взгляда померяемся.

– Я с людоедскими друзьями пива не пью, – грозно сказал Рейг.

– Нету никаких людоедов. А я теперь писатель.

– А это что такое?

– Истории придумываю.

– За брагу что ли?

– Вот и нет. И не для славы. Мой дед говорил: слава, это как в бане мыться. Приятно, но и без этого можно прожить. Я для души. Пишу роман про нашего правителя, как он изобрел машину времени. Уже написал пятнадцать километров текста! И это еще только начало, потому что я вечный! Потом буду писать роман о древних временах, от которых теперь одни компьютерные игры остались.

Второй заткнул ему рот пятерней и начал о себе:

– А я религию замыслил. Потому что без веры человеку нельзя. Я придумал, что когда мы попробуем все удовольствия и поразвлекаемся по-всякому, то на закуску станем святыми. И вот что мы сделаем. Придумаем устройство, чтобы не только угадывать мысли, но и транслировать их в головы неизбранным из внешнего мира. Чтобы все наслаждались нашим счастьем, хотя бы и мысленно. Ибо в тот день, когда мы станем добрыми – тогда как сказал какой-то мужик, море отдаст своих мертвых, и лес отдаст съеденных, вернется Золотой Век и волк возляжет с тремя поросятами!

– «Волк возляжет рядом с агнцем», – поправил я его.

Учитель добра оказался находчивым:

– Надо сказать ребятам, чтобы исправили текст на мой вариант. А пока мы живем в переходный период между черным злом и поросятами.

– Бездельники вы, – только и сказал им Рейг.

– Мы не бездельники, мы Антипомоечная Элитарная Гвардия! – крикнули нам вслед писатель и учитель добра.

Помойкой у нас называется весь окружающий мир, и у нас постоянно боятся, что придут террористы с Помойки. Так что конечно эти ребята не бездельники.

Отец вел нас вглубь острова, а Рейг задавал самые невообразимые вопросы обо всем, что видел. Он хотел узнать все про волшебный мир, но я про него и сам мало знал – ибо не всюду пускали. Лишь одно мне было известно доподлинно: здесь живут те, кто работает для господина И. Многие трудятся на дело будущего захвата мира. Вот я, например, ищу в прошлом людей, которые могут быть полезны господину И. А некоторые посвящают свои таланты изобретению новых развлечений для других и для самих себя.

Мы шли к центру острова. Южное солнце слепило и сводило с ума, но внезапно его свет померк. Мы оказались в тени огромного спящего вулкана, который возвышается над нашим тропическим островком. Тут было прохладно, и это место жители острова выбрали для купли-продажи. А она у нас, хозяев времени, особая… В базальтовом склоне горы были вырыты пещерки-магазинчики, и в каждой пристроился продавец или меняла. Здесь велась торговля трофеями, то есть тем, что можно утащить из прошлого.

Не у всех есть торговые пещерки, ибо многие занимаются обменом только если им что-то срочно понадобилось перед тем, как устремиться в пространственно-временной полет. На обломке базальта, прямо перед нами, стоял такой непрофессиональный продавец. К небу возносился его зычный крик:

– Координаты! Координаты за кольчугу!

Ну ясно, он хочет поучаствовать в какой-нибудь древней битве, а взамен предлагает координаты для путешествий в прошлое.

Координаты, это у нас большая ценность. Ведь когда появляется очередная всемогущая технология, обычно выясняется, что может она гораздо меньше, чем хотелось бы! Невозможно телепортироваться «куда угодно». Ведь надо еще и знать, где ты окажешься. Можешь попасть в такой переплет, что даже аварийная защита сработать не успеет. Не говоря уж о том, что перегрев, сильное излучение или механические повреждения мгновенно выводят из строя телепортационный комбинезон. Очень весело будет например телепортироваться в старинный замок и оказаться в котле с супом.