Текст книги "Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться"

Автор книги: Андрей Вавра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

С 2004 года началось производство совместного самолета гражданской авиации для региональных линий АН-148, развитие получило и сотрудничество в области вертолетостроения.

Шохин: «Поначалу казалось: назначение послом в Киев его задвинет. Это было бы со многими людьми такого ранга, но не с Черномырдиным. Виктора Степановича любят на Украине, в России каждый раз с нетерпением ждут его публичных выступлений. Я еще до событий на Майдане говорил: “Может, вам в президенты Украины баллотироваться?” – “Гражданства нет, – усмехается. – А с другой стороны, жена у меня украинка, может, сделают исключение”».

М. Тринога неоднократно навещал ЧВС на Украине и раз стал свидетелем, как на Западной Украине, в городе Дрогобыч на рынке (а ЧВС любил ходить там, где много народа) какой-то мужчина, узнав ЧВС, захотел с ним сфотографироваться. А потом и говорит: «Приходи к нам президентом. И другие подхватили: приходите, мы вас ждем!» И вовсе не в шутку, а серьезно.

При нем заметно расширилось культурное сотрудничество. На Украину приезжали наши знаменитые артисты, творчество которых было, безусловно, нашим общим культурным достоянием. При ЧВС в посольстве регулярно проводились вечера, посвященные памятным датам и выдающимся представителям русской культуры – Чайковскому, Глинке, Шаляпину.

Кстати, как подтверждает Белоглазов, на Украине ЧВС стал говорить «в Украине». Некоторые тамошние политики очень болезненно относятся к словосочетанию «на Украину». Виктор Степанович мог оговориться, но то, что он принципиально говорил «на Украине», – байки.

Ежегодно отмечался День России в национальном дворце искусств «Украина». На торжественное собрание и концерт в честь этого дня приходили представители украинской политической, деловой и интеллектуальной элиты. Тогда была очередь из украинских компаний, которые рвались спонсировать проведение таких вечеров. Получить приглашение, подойти к ЧВС и пожать ему руку, сказать несколько слов, поблагодарить – это было событием года для большинства.

В. С. Черномырдин и художественный руководитель театра им. Вахтангова Михаил Ульянов. г. Киев, февраль 2002

[Архив Е. В. Белоглазова]

Были изданы многотысячными тиражами произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шолохова. ЧВС учредил именные стипендии студентам Украинско-Российского института в Чернигове, изучающим русскую культуру и письменность. Проводились традиционные встречи с проживающими на Украине ветеранами Великой Отечественной войны в День Победы. В то время состоялось открытие генерального консульства России в Харькове.

На тот момент ЧВС был настолько фундаментальной фигурой, что вокруг него возник своего рода кластер – экономический, культурный, который рассматривал его в качестве лидера и своего рода гаранта укрепления сотрудничества двух стран.

Президент Украины Л. Д. Кучма знакомится с изданием сочинений Пушкина. Киев, 2005

[Архив Е. В. Белоглазова]

Его роль была особенной еще и потому, что он представлял из себя человека, олицетворяющего взаимоотношения двух стран, где, безусловно, была значительная коммерческая составляющая, но эти отношения не были построены только на голом расчете. Это были взаимоотношения близких родственников, родных людей, по сути – братьев. Они разъехались, у каждого своя семья, свой дом. Но вместе с тем, когда надо, брат приходит к брату на помощь. При этом вовсе не ожидая, что благодарность от него будет носить материальный характер.

* * *

ЧВС старался поддерживать определенные правила. Да, не юридически закрепленные, а, как говорится, «по понятиям». И все понимали, что в случае чего он пойдет к Леониду Даниловичу Кучме и будет услышан раньше, чем кто-нибудь другой. Но через три года его пребывания в Киеве произошло это первое отчуждение – «оранжевая революция». И Владимир Огрызко, министр иностранных дел, вдруг заявляет, что будет требовать объявления ЧВС персоной нон грата (это случилось в конце пребывания ЧВС на Украине, уже при Викторе Ющенко). Такое заявление – это серьезно и малоприятно. Однако после такого заявления министр продержался на своей должности чуть больше двух недель.

В. С. Черномырдин посетил кинофестиваль в г. Сочи, в организации которого оказал помощь. Георгий Жженов, Марк Рудинштейн, Олег Янковский, В. С. Черномырдин, Лидия Федосеева-Шукшина, Олег Табаков и др. 5 июня 1994

[Архив Г. Б. Бычкова]

Вот как это произошло.

Бравший у ЧВС интервью З. Виноградов вспоминает рассказанный ему ЧВС эпизод, как осенью 2008 года тот встретился в «Комсомольской правде» с журналистами: разговор был вполне доверительный, речь шла об Украине. Но кто-то из российских журналистов всю беседу записал на диктофон и на следующий день, не согласовывая текст с послом, выложил в Интернет. «Я вообще не думал, что записывают, – пояснил Черномырдин. – Ну, лежат какие-то штуки на столе, думал – телефоны, а оказалось, диктофон среди них».

«Короче, разразился скандал… МИД Украины выпустил ноту. Черномырдина пригласили для ее вручения.

– Захожу в кабинет министра, – рассказывает Черномырдин, – а он мне папочку протягивает с нотой и другими бумажками… Вырезки, наверное, из газет с моими интервью…

Фамилия у него еще такая неприятная – Огрызко. Ну, смотрю… руки от испуга или чего еще дрожат…

– И что вы сделали, что ему сказали?

– Да ничего. Послал я его. А ноту не взял. Развернулся и ушел. Даже руки ему на прощание не подал.

Владимир Огрызко на Черномырдина обиделся и решил все же довести скандал до конца. Передал ноту для принятия соответствующего решения в Верховную раду…»

Верховная рада была не подконтрольна власти, а представляла весь срез политических сил. И там от «Партии регионов» выступил депутат Киселев, заявив: предлагаю поставить на голосование вопрос об освобождении Огрызко от должности министра. Мотивировка: он ухудшил отношения с Россией, допустил провал в сфере интеграции с Европейским союзом и не защитил интересы Украины при дележе континентального шельфа. Как голосовали? 150 голосов дает партия регионов, 35–40 дают коммунисты и близкие к ним депутаты, остальное – партия Юлии Тимошенко (БЮТ). То есть это была общая позиция главных политических сил.

Ситуация поистине уникальная – парламентарии, отправив в отставку министра иностранных дел, встали на сторону посла иностранного государства!

ЧВС нельзя было трогать, он был фундаментальной фигурой. ЧВС облегчал контакты с Газпромом – а это одни из важнейших для Украины вопросов – и целым рядом главных российских компаний. Достаточно было получить письмо с его подписью или звонок, чтобы ты был в Москве принят и мог выйти на какой-то перспективный экономический контракт. А дальше уже происходили процессы, к которым ЧВС не имел никакого отношения. Там в сфере энергетики и в смежных областях люди зарабатывали сотни миллионов долларов. Там были свои интересы и свои взаимоотношения.

В годы пребывания ЧВС на Украине динамика развития отношений была позитивной, экономика, бизнес-интересы достаточно прочно связывали Украину с Россией. ЧВС хорошо знал сильные и слабые стороны основных украинских политиков. Поэтому ему легко было с ними общаться, никаких притирок практически не требовалось. Он искал общий язык как с официальными властями Украины, так и с оппозицией. Проявил немало политического искусства, чтобы Майдан-1 (2004 года) прошел с наименьшими издержками для российско-украинских отношений.

«Роль посла, пожалуй, можно сравнить с ролью женщины в традиционной семье, – рассказывает Михаил Зурабов, ставший послом на Украине после отъезда ЧВС. – У женщины нет ресурса. Она должна мужчину заставить сделать. Ей нужно сыграть так, чтобы мужчина, который рядом с этой женщиной, делал так, как ей нужно или важно. Точно в такой же позиции находится посол. У тебя нет никакого административного ресурса. Конечно, можешь телеграмму в Москву направить. И что? Но тебе здесь надо решать вопрос. А почему к тебе должны здесь прислушиваться? У тебя здесь должен быть какой-то ресурс. У обычного посла этого ресурса практически нет. У ЧВС ресурс был, и в этом смысле ЧВС не был просто послом. Он был центром власти».

Однако на политические процессы, происходившие на Украине, это принципиального влияния не оказало. У ЧВС не было значимых ресурсов, чтобы остановить кардинальные расхождения между двумя странами.

Не надо переоценивать роль посла – даже такого нестандартного, как ЧВС. Он был далеко не единственным российским участником диалога с Украиной. Поэтому многое от ЧВС не зависело. Например, через голову ЧВС российские официальные лица, прибывавшие на Украину, фактически призывали голосовать за Януковича. Такое давление – российской администрации на украинскую, российского правительства на украинское – давало прямо противоположный эффект. И отношение к российской власти, вспоминает Белоглазов, тогда начало постепенно меняться.

Как еще использовала свой ресурс Россия?

В свое время беседовал я в АП со своим коллегой, занимавшимся парламентскими выборами на Украине в 2002 году.

– Ну, вбухали бы мы все выделенные средства в украинских коммунистов, в Витренко. Было у них 3 процента, стало бы, допустим, 4. И что? Какой в этом смысл? Как это повлияет на политическую ситуацию?

Действительно, расчет на коммунистов оказался провальным. В 2002 году Витренко возглавила двухпартийный избирательный «Блок Натальи Витренко», получивший 3,22 % голосов избирателей (при 4-процентном барьере).

В первом туре президентских выборов в октябре 2004 года она заняла пятое место, получив 1,53 % голосов.

В парламентских выборах 2006 года Прогрессивная социалистическая партия Украины (ПСПУ) участвовала в составе двухпартийного именного блока «Народная оппозиция». Блок возглавляла Н. Витренко. При 3-процентном барьере блок набрал 2,93 %.

14.2. Расставание с иллюзиями

Возможно, поначалу вот этот «холст в каморке папы Карло» (как мы помним, в сказке Алексея Толстого он призван был скрыть то, что находится за ним), прикрывавший реальные процессы, происходившие на Украине, мог создать у ЧВС иллюзию, что на самом деле ничего не изменилось. Что разделяющая нас трещина не углубляется. Все говорят по-русски. Нет ярко выраженного, демонстративного стремления к национальной самоидентификации.

Все это рождало иллюзию, что разделение двух народов искусственное и надо просто сделать небольшое усилие, чтобы мы превратились снова в единую семью. Ведь всю послевоенную эпоху Украина была в уникальном статусе: являясь по факту неотъемлемой частью Советского Союза, она была членом ООН, то есть формально являлась субъектом международного права, обладала статусом независимого суверенного государства. То есть в новой политической ситуации надо вернуться к прежнему положению: пусть Украина формально считается независимым государством, но по сути возвращается в дружную семью славянских народов. В этом Россия видела свою миссию.

В. С. Черномырдин на вечере по случаю встречи Нового 1994 года. г. Киев

[Архив Е. В. Белоглазова]

Категорически не так.

Очевидной была попытка украинской элиты попробовать воспользоваться полученной самостоятельностью, самостийностью. Посмотреть, что из этого могло бы получиться. Тем более что экономическая база, которая досталась Украине при распаде Союза, располагала. Там ведь были уникальные предприятия, работавшие на весь Советский Союз: Научно-производственный комплекс газотурбостроения «Зоря» – «Машпроект» (предприятие по производству газотурбинного оборудования), Акционерное общество «Украинские энергетические машины» (АТ «Турбоатом») – предприятие, специализирующееся на выпуске турбин и другого энергетического оборудования. Там производство двигателей машиностроения, там авиастроение, все основные порты, судостроение, там чернозем, огромный объем производства пшеницы, первое место в мире по производству подсолнечника (Украина – крупнейший экспортер подсолнечного масла), там в земле зарыта целая таблица Менделеева…

И тогда люди, которым все это досталось, которые все это делили, потом переделивали, когда постоянно у них происходила смена власти, бесконечная смена правительств, в какой-то момент решили этим шансом воспользоваться.

Насколько глубоко понимал ЧВС суть процессов, происходивших тогда на Украине? Понимал, наверное, лучше других.

В конце апреля 2010 года были подписаны Харьковские соглашения (о возможности продлить пребывание российского Черноморского флота в Севастополе на 25 лет). Узнав о соглашении – на тот момент ЧВС уже не был послом, – он сказал: «Я не могу в это поверить… Это невозможно, это совершенно не вписывается в мое понимание того, как они видят свое будущее. Они не вернутся назад. А то, что они подписали эти соглашения… Это же, по сути, шаг к выстраиванию союзнических отношений. Просто чудо, что они на это пошли! Что согласились на то, чтобы не вытолкнуть Россию и ее военно-морскую базу из Крыма и восстановить свой полный контроль над полуостровом».

Ведь если флот уходит, меняется практически все: уезжают моряки, их семьи, разрушается создаваемая десятилетиями инфраструктура, вспомогательные службы – это все уходит. Наличие флота там балансировало Крым. Оно не давало возможности осуществить эту экспансию. И ЧВС категорически отказывался поверить, что такое могло произойти: «Ведь они уже не с нами…»

Константин Грищенко, тогдашний министр иностранных дел Украины, в частной беседе с российским дипломатом тогда со всей откровенностью заявил: «Мы думали, что мы подпишем Харьков, и вы от нас отстанете!»

Харьков подписали только для того, чтобы взять паузу. Впоследствии и Минск подписали для того, чтобы взять паузу. Украинские власти тогда не готовы были идти на резкое обострение. И ЧВС это прекрасно все чувствовал.

Чувствовал, и что дальше?

Это «они уже не с нами» должно было бы стать отправной точкой для формирования новой системы отношений с Украиной. Но… ЧВС слушали, но не услышали (вариант, что он не делился своим мнением о ситуации на Украине, не давал полного расклада сил по ситуации, понятно, исключен). Но в тот момент возможности политтехнологических инструментов, экономического давления представлялись поистине безграничными. Казалось, надо было только приложить соответствующие усилия. То, что «они уже не с нами», стало сигналом не к корректировке политики по отношению к Украине, а к интенсификации усилий по «возвращению» соседа.

На Украине ЧВС оказался в сложнейшей ситуации, когда никакие усилия посла не могли переломить ход событий, повернуть движение политических процессов. Это движение было растянутым по времени, интенсивности, шло в рваном темпе, но его вектор был вполне определенный: в Европу. Они с самого начала хотели стать частью Европы. Все это затевалось только с одной целью.

Мощное влияние, которым он здесь обладал, убеждало его, что он делал здесь все возможное. Но что может сделать один человек? Ни его мощное влияние, ни самые изощренные политтехнологии не могли дать необходимый результат.

Резиденция посла. В часы отдыха и размышлений. 2005

[Архив Г. Б. Бычкова]

Указ Президента Российской Федерации «О награждении орденом “За заслуги перед Отечеством” I степени Черномырдина В. С.». 24 марта 2009

[АП РФ]

В одном из своих интервью с ЧВС журналист Александр Гамов задал ему вопрос:

«– У России нет никаких шансов переиграть Америку на Украине?

– Нет, мы не умеем это делать.

– Неужели не научились?

– А мы разве учимся? Мы же не учимся. У них работают, неудобно даже и говорить, более двух тысяч фондов. Везде. С газетами, с телевидением. Гранты дают. Они приглашают к себе, просто тащат на учебу, бесплатно».

Какие ресурсы мог противопоставить ЧВС такой системной и массированной работе? Углубление и расширение экономического сотрудничества по факту подвергались своеобразной трансформации, на которую ЧВС никак не мог повлиять. Огромный и мощный сосед представлялся зоной стремительного обогащения, которое обеспечивают российские чиновники и топ-менеджеры. Но респектабельность и легитимность приобретенного обеспечивает Запад. Хотелось делать бизнес с Россией, а чтобы принимали на Западе. Делать схематозы и серые схемы в одном месте, а пользоваться уважением в цивилизованном мире – мечтаемая модель существования, образа жизни на постсоветском пространстве. Изначальная точка напряжения между Россией и Украиной, расхождения элит, на которую стало стремительно накручиваться все остальное.

Люди, не понаслышке знающие ситуацию на Украине после распада СССР, глубоко погруженные в происходившие там процессы (которые поначалу не выплескивались наружу), хорошо разбирающиеся в политических реалиях той эпохи, убеждены, что ход истории было невозможно изменить.

Украина стала самостоятельным государством, и ее элита задалась законным вопросом – а куда теперь?

Здесь ситуация зеркально повторяет Средние века. Тогда Александр Невский за ярлыком на княжение поехал не на Запад, а в Орду, что обеспечивало его княжеству большую независимость. А они этот «ярлык на княжение» хотели получить у «императора Священной Римской империи». Они хотели, чтобы их имущественные приобретения и их статус были легитимированы Европой. Да, для них был важен «наместник хана» (посол Черномырдин) здесь, он позволял решать текущие вопросы. И бизнес, конечно, безусловно связан был в основном с Россией. Но все надежды украинской элиты были сопряжены с европейской перспективой.

Незадолго до возвращения в Москву. 2009

[Архив Е. В. Белоглазова]

Ими овладела идея движения в другом направлении. Они думали: вот мы прожили с Россией 300 лет. Что мы тут можем получить? Мы же все уже видели, мы этим путем уже пробовали идти. Он нас привел к известному результату. А тут у нас неожиданно появилась возможность выбирать. Какое счастье привалило – мы имеем право выбирать, и мы хотим попробовать по-другому. Просто по-другому попробовать.

Тогда шла борьба между теми, кто считал, что перспективы отношений с Россией ничего хорошего Украине не сулят, и теми, кто считал, что они еще не готовы двигаться в другую сторону. Тогда они все думали – какую роль могут играть? Какое у них будет место? Может, как Канада при Америке. Какая у них будет миссия? Может, миссия моста между Россией и Европой. Но пока, до конца с местом и миссией еще не определившись, они ясно сознавали, что Украина без России на тот текущий момент не будет иметь экономических перспектив. И они жили в этой идеологии так же, как жила Украинская ССР в составе СССР: как можно больше получить.

* * *

На Украине ЧВС был счастлив. Те, кому довелось посещать ЧВС в Киеве, рассказывают, что здесь он по-настоящему расцвел. Работа здесь психологически его спасла. Ведь он уже был готов к президентству. И вдруг… У ЧВС не случилось надлома. Он приехал туда в особом статусе и все время своей работы в этом статусе оставался. У него там была полная свобода. Он оказался в среде, где ему было очень комфортно. Он там был счастлив, потому что жизнелюб. К нему все хорошо относились. Там было то, чего он здесь был лишен, когда был «прикован к тачке» тяжелейших премьерских обязанностей.

Указ Президента Российской Федерации о назначении В. С. Черномырдина специальным представителем Президента РФ по вопросам экономического сотрудничества с государствами – участниками СНГ. 11 июня 2009

[АП РФ]

Там была публичность. И он не особенно сдерживался. Рюмку водки выпить с сабли – ему тут можно. Для него все хорошо сложилось. Это был для него подарок в конце жизни.

* * *

Весной 2010 года не стало Валентины Федоровны – жены Черномырдина. Потерю жены Виктор Степанович переживал очень тяжело. Усугубились и проблемы со здоровьем – у Черномырдина обнаружилась онкология.

Летом он отдыхал в небольшом санатории в Ивано-Франковской области, который ему нашел Кучма. Белоглазов приехал к нему, чтобы показать верстку книги его мемуаров, над которыми он работал:

«Это был август 2010 года – примерно за три месяца до его ухода из жизни. Я его три недели не видел. И поразился изменениям.

Он позвал меня к обеду. А тот был у него здесь в 17 часов. Я из Киева ехал и минут на 10 опоздал. ЧВС разозлился: мы же в 17 договорились!

Варили бограч – венгерский суп-гуляш. Варили на костре в зоне отдыха – в стороне от корпуса.

Он, помню, щипцами поддел головешку, сунул в котел и так важно сказал: “абсорбция” (весь жир забирает).

Мы пообедали. А потом он спрашивает:

– А книга где?

Книга осталась в машине. Я позвонил водителю, тот подъехал. И ЧВС говорит:

– Что за машина? Давай проедемся.

И мы до корпуса тогда метров 150–200 проехали. Я потом понял – ему уже ходить не хотелось, было трудно.

Я ему книгу оставил на столе в комнате. Он сказал – почитаю. Утром я зашел спросить, а книга, куда я ее положил, точно на том же месте и лежала. Понял, что он к ней не притрагивался. А еще два месяца назад интересовался, делал вставки, переписывал.

Он говорит:

– Все, хватит ее переписывать…»

Смерть Виктора Степановича Черномырдина наступила 3 ноября 2010 года. Причиной смерти стал инфаркт миокарда, развившийся на фоне тяжелых заболеваний…