Текст книги "Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться"

Автор книги: Андрей Вавра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

12.2. Неудавшееся возвращение

Через пять месяцев правительство Кириенко – правительство технократов – было смыто волной мирового экономического кризиса.

Конечно, оно не предполагало и не было готово работать в условиях кризиса. Смена премьера оказалась совсем не ко времени. Надвигался мировой экономический кризис. Утверждение Кириенко в Думе застопорилось, что связывало руки правительству. В ситуации, когда надо было принимать срочные меры по защите экономики, финансовый и экономический блок были в жестких контрах – даже не разговаривали друг с другом.

Масленников: «Решение принимает президент, еще премьер, глава ЦБ и глава Минфина. Но эта четверка после отставки не могла собраться в течение нескольких месяцев. Вложите БН – он озвучит. А кто вложит? Премьера нет, он не утвержден, а ЦБ и Минфин в течение этих нескольких месяцев не здороваются друг с другом за руку. (Задорнов и Дубинин. Там был конфликт между Задорновым и Алексашенко, а Дубинин поддерживал позицию Алексашенко.) А как в такой ситуации принимать решение по курсу – ведь это политическое решение? Тогда не было свободно плавающего рыночного курса [речь о том, что одним из способов смягчения кризиса была девальвация рубля. – А. В.]. Та политика, к которой мы привыкли, началась с 2014 года. В итоге решение не принималось в течение трех месяцев».

С. Анисимов: «Многие были уверены: сохрани то правительство власть накануне августа 1998 года, дефолта удалось бы избежать. Виктор Черномырдин все 90-е шестым чувством понимал, где именно затыкать финансовые дыры при постоянном дефиците денег. “Не ушло бы правительство, дефолта бы в России не было, – уверял он потом. – Это однозначно. И не потому, что я себя нахваливаю. Просто мы уже две волны мирового кризиса пережили. Первая настигла нас в ноябре 1997 года. Ее-то, самую страшную, мы перенесли, хотя должны были развалиться мгновенно. Но мы с Мишелем Камдессю, тогдашним директором МВФ, так дружно работали… Он как раз тогда Бразилию спасал. Звонит мне и говорит, мол, думал, Виктор Степанович, тебе конец будет первому… А у нас конца не было – мы успели! То есть сумели мгновенно отреагировать и спасти экономику».

Очень возможно. Во всяком случае, правительство Кириенко было явно не готово отразить неожиданный удар. Склонность Немцова к ярким пиаровским ходам передалась по наследству и этому правительству, где звучали вопросы: «А что бы нам такого сделать, чтобы громко о себе заявить?» (вместо – «а что бы такого сделать, чтобы выйти из кризиса с наименьшими потерями?»). Как правительство кризисных менеджеров оно явно не состоялось.

* * *

«Накануне объявления дефолта мы с ЧВС были в Оренбурге, – вспоминает Тарасов, – куда-то ехали, и тут Кириенко ему звонит: Виктор Степанович, принято решение, что будет дефолт.

Вижу у него шея багровеет: нельзя этого делать, кричит, нельзя! Я тебе приказываю (опять в эту роль вошел)! Но Кириенко говорит: все, поезд уже ушел, информация уже ушла».

Юмашев: «Было понятно, что Кириенко будет уходить в отставку. Мы тогда встречаемся во Франции с ЧВС, я ему говорю: если вы готовы… ЧВС: конечно, я готов. Он, конечно, мечтал. Но это был такой необязательный разговор. А когда наступил пик кризиса, я сказал Ельцину: у нас количество кандидатов сильно ограничено, притом после кризиса не сильно довольная Дума, которая, кстати, готова к роспуску, потому что понимала – на выборах оппозиция 80 % наберет. И говорю: считаю, что кандидат ЧВС. И Ельцин хватается за этот вариант. Потому что очень некомфортно чувствовал себя в марте, когда увольнял».

История неудавшегося возвращения ЧВС подробно – по дням и даже по часам – описана в книге Олега Мороза «Почему Путин?», который в свое время беседовал с ключевыми участниками этой истории.

Вскоре после объявления дефолта, 17 августа, ЧВС прервал свой отпуск в Сочи и срочно возвратился в Москву. В пресс-службе НДР сообщили, что их лидер «планирует выступить с заявлением по поводу ситуации на финансовых рынках и мерах российского правительства и Центробанка».

Юмашев, получив добро от президента, поговорил с губернаторами, с олигархами. Большинство из них кандидатуру Черномырдина одобрило. Поддержали ее Анатолий Чубайс и Игорь Малашенко: и тот, и другой тоже считали, что для той ситуации Черномырдин в роли премьера – наилучший вариант.

* * *

«Вчера я принял непростое решение, – заявил в своем телеобращении Ельцин. – Предложил Виктору Степановичу Черномырдину возглавить правительство России.

Пять месяцев тому назад никто не ожидал, что мировой финансовый кризис так больно ударит по России, что экономическая ситуация в стране настолько осложнится. В этих условиях главный приоритет – не допустить отката назад, обеспечить стабильность. Сегодня нужны те, кого принято называть “тяжеловесом”. Я считаю, что необходимы опыт и вес Черно– мырдина.

За этим предложением стоит еще одно важное соображение – обеспечить преемственность власти в 2000 году.

Главное достоинство Виктора Степановича – порядочность, честность, основательность. Думаю, эти качества будут решающим аргументом на президентских выборах. Его не испортили ни власть, ни отставка.

Я признателен Сергею Владиленовичу Кириенко за то, что он мужественно пытался выправить положение.

Сегодня я внес на обсуждение в Государственную думу кандидатуру Черномырдина. Я прошу депутатов, региональных лидеров, всех граждан России понять меня и поддержать мое решение. В сегодняшней ситуации нет времени на долгие обсуждения. Ведь главное для всех нас – судьба России, стабильность и нормальные условия жизни россиян».

Кандидатура ЧВС получила мощную поддержку как среди российской политической «элиты», так и на Западе. В комментариях российских политиков звучала уверенность, что восстановление ЧВС на прежнем посту – это «стабилизирующий фактор политического и экономического значения». Что Виктор Степанович «известный и опытнейший хозяйственник, хорошо знает проблемы регионов», что бывший премьер «пользуется авторитетом у представителей практически всех политических сил», что «возвращение опытного хозяйственника и политика в правительство в нынешней ситуации единственно правильное решение», «есть все основания верить: Черномырдин сумеет объединить вокруг идеи спасения страны все здоровые силы общества».

Западные лидеры также особо отмечали, что Виктор Степанович хорошо им знаком, они давно и плодотворно с ним сотрудничают, а потому уверены: этот человек «сумеет восстановить доверие мира к России».

Сам ЧВС, по сообщениям прессы, оговорил свое согласие на назначение рядом условий, в числе которых «полный личный контроль» за назначением всех членов кабинета, включая силовиков и руководителей ключевых экономических ведомств.

В этой ситуации никто не ожидал, что путь к возвращению ЧВС в Белый дом преградит Государственная дума.

Утром 24 августа думская фракция КПРФ, а также аграрии и «Народовластие» призвали Ельцина отозвать представленную им кандидатуру Черномырдина. В тот же день Совет Госдумы принял решение поручить спикеру палаты Геннадию Селезневу обратиться к президенту с просьбой отозвать соответствующее письмо-представление, касающееся Черномырдина, – кандидат сначала должен представить программу нового правительства.

С критикой ельцинского решения выступил Григорий Явлинский. ЛДПР отказалась поддержать ЧВС, если никто из ее фракции не войдет в правительство.

Юрий Лужков хотя и поддержал кандидатуру ЧВС, однако при этом негативно оценивал деятельность его правительства.

В этой ситуации возникло предложение о заключении своего рода политического договора, соглашения между исполнительной властью и всеми политическими силами, представленными в Госдуме. Его суть разъяснил спикер нижней палаты Селезнев: президент должен гарантировать, что правительство, сформированное на коалиционной основе, не будут без конца дергать, что премьер-министр будет располагать всеми полномочиями по руководству кабинетом, сам будет определять его кадровый состав.

В поисках компромисса Ельцин готов был идти как никогда далеко. Да и планируемое политическое соглашение – а оно при всех вариантах предполагало значительные уступки оппозиционерам, – по замыслу Кремля, должно было стать платой за назначение Черномырдина премьером.

«Он за него держался руками и ногами. Звонки делал – Рыжкову, Селезневу, Строеву – чего не делал никогда, – чтобы они поддержали кандидатуру ЧВС. Потом было полностью согласовано с Думой политическое соглашение. А тут – Юрий Михайлович Лужков. И все развалилось…» – вспоминает Юмашев.

Выступая перед депутатами, ЧВС сказал:

«Остановить кризис в России сегодня можно только совместными усилиями. И я уже сказал, что этому и была посвящена вся прошлая неделя. Я вам прямо должен сказать, что вчера, когда мы подвели итог всей работе, документ (я говорю и о политическом соглашении) был завизирован всеми. От Компартии его завизировал тот, кому поручил завизировать Геннадий Андреевич, – Зоркальцев. Этот документ был и одобрен, и принят. И в этом документе впервые за многие годы (я имею в виду 90-е годы) удалось объединить усилия всех ветвей власти, попробовать объединить усилия всех ветвей власти, и обратиться ко всем политическим силам России для того, чтобы решить те проблемы, которые сегодня есть.

Я еще раз хочу подчеркнуть и хочу обратиться ко всем: пройден огромный путь, большой путь, потребовались годы, чтобы подойти к этому. И очень жаль, что мы от этого отходим. Вы знаете, я всегда был открыт для конструктивного разговора, не уйду и сегодня от него. Но время стремительно уходит…

За прошедшие полгода я отчетливо увидел и многое, и многих, с кем я долгие годы работал. Я увидел допущенные ошибки, увидел допущенные промахи, вижу и свою вину. Я уже говорил и еще раз повторю: потому, что знаю глубину тех проблем, которые сегодня захлестнули страну, только потому и взялся за то, чтобы все сделать или делать для решения этих проблем.

…Уважаемые депутаты Государственной Думы! Условия сейчас непростые, скорейшего выхода из кризиса хотят все россияне, уверен, что понимают это и все ответственные политические силы, и политические лидеры. И не просто понимают, но и стремятся найти решение. Жизнь в России и так невероятно трудна, и у нас нет права делать ее еще тяжелее. У нас нет и времени, по сути дела, исчерпан лимит на ошибки, а это еще более важная и трудная задача, которую придется решать правительству. Сегодня на всех на нас лежит ответственность за решение этих крутых, по сути дела, проблем».

На депутатов не произвели никакого впечатления заклинания ЧВС о том, что надо «объединить усилия всех ветвей власти», «время стремительно уходит», «исчерпан лимит на ошибки», «на всех на нас лежит ответственность».

Коллективный ответ на выступление ЧВС дал представитель фракции КПРФ С. Н. Решульский: «У нас у всех есть ответ: президента – в отставку, правительство формировать на базе Федерального собрания».

Геннадий Селезнев сказал, что у ЧВС, по его мнению, «нет никаких шансов во второй раз пройти в Госдуме». Он отметил, что инициатива сейчас за президентом: надо встретиться с ним и понять, что он хочет: или продолжать старый курс, или принципиально менять экономическую политику.

2 сентября Дума обратилась уже непосредственно к ЧВС с призывом добровольно отказаться от поста премьер-министра (до сих пор она призывала лишь президента отозвать соответствующее представление). Однако ЧВС категорически отверг это предложение, заявив весьма эмоционально: «Ни по совести, ни по существу дела я на такое безответственное решение не пойду… У меня другой страны и судьбы нет, мои дети и внуки будут жить здесь, в России».

К внутрироссийской борьбе вокруг премьерского кресла присоединился президент США, прибывший с визитом в Москву 1 сентября. Российские газеты уверенно писали, что «поехать в Москву Клинтона заставил прежде всего страх Запада перед возможным поворотом России назад от неуспевшего укорениться капитализма к социализму или к чему-то близкому к нему», что в ходе своего визита американский президент «попытается убедить российскую оппозицию не сокрушать мировую экономику», что «деньги, в том числе уже обещанные, Россия получит лишь после того, как правительство Черномырдина начнет на деле выполнять рекомендации МВФ».

С призывом утвердить ЧВС на посту председателя правительства к депутатам Госдумы обратился также канцлер Германии Гельмут Коль.

4 сентября ЧВС, в отчаянной попытке спасти положение, обратился за поддержкой к Совету Федерации. Выступив на его заседании, он представил новую, весьма жесткую «стратегию экономической программы правительства». Совет Федерации большинством голосов поддержал ЧВС, но это принесло ему только моральное удовлетворение – утверждала кандидатуру премьера нижняя палата. Второе голосование в Думе также закончилось для ЧВС неудачно.

Трезво оценив сложившуюся ситуацию, ЧВС обратился к Примакову. Он был не единственный, кто его уговаривал занять пост премьера, но, думаю, одним из наиболее значимых. М. Тринога был свидетелем, как ЧВС уговаривал Примакова: «Стране нужен авторитетный премьер… сейчас нет времени на эксперименты… кто, если не ты… Но Примаков отказывался. ЧВС его три дня уговаривал. А потом к Ельцину вместе с ним пошел».

10 сентября Ельцин провел «неоднократные встречи» с Примаковым, Маслюковым (в ту пору депутатом Госдумы от КПРФ) и опять с ЧВС. По их результатам ЧВС попросил президента не выдвигать его кандидатуру на пост председателя правительства в третий раз и предложил представить на эту должность Примакова. Ельцин принял это предложение. На заседании правительства, как бы прощаясь со своими коллегами, ЧВС так разъяснил этот свой шаг: «Если Черномырдин является камнем преткновения, если вносит раскол во власть, если мешает, я сниму с себя полномочия премьер-министра. Я не могу вредить России, я не могу допустить, чтобы раскол привел к великим потрясениям… Это мой выбор, я только что сказал об этом президенту».

В середине дня ЧВС также выступил по телевидению:

«Уважаемые сограждане! Сегодня я принял решение просить президента не вносить в третий раз в Государственную думу мою кандидатуру. Обстановка накалена до предела, и я не хочу и не желаю становиться политической фигурой гражданского раскола в стране, символом распрей и раздора. Президент со мной согласился. Не без колебаний. Но он поддержал мой выбор, руководствуясь главным высшим интересом национального согласия…

Покидаю свое рабочее место в Белом доме, прямо скажу, с тяжелым чувством, ибо тиски кризиса сжимаются. Подчеркну, кризиса, которого при Черномырдине не было. Время неумолимо уходит, и каждый день ужесточает проблемы, с которыми сталкивается российская экономика…

Левое большинство нашей нижней палаты за последние две недели резко качнуло политическую ситуацию в стране. Не сомневаюсь, что оно готово было бы сделать это и вновь, столкнув страну в пропасть. Это не для меня. Мне слишком дорога Россия, чтобы играть в такие игры… Дела еще можно поправить. Есть предложенная мною Думе и Совету Федерации программа. Есть конкретный план действий. Содержание их известно. Решения жесткие, болезненные, но необходимые. Проведем их, значит, сумеем выйти из кризиса. Кто бы ни стал моим преемником на посту главы правительства, ему все равно придется идти этим курсом. Сказки о всеобщей национализации, переходе к плановой экономике, государственному регулированию цен и тому подобное сказками и останутся. Или превратятся, упаси нас бог, в настоящую драму, чего допустить нельзя!

Считаю, что пора называть вещи своими именами. У левой оппозиции вновь обострился революционный синдром. Ставка делается на форсированный демонтаж существующего политического и конституционного устройства страны, на отстранение президента от власти. Речь идет о ползучем перевороте и реставрации. Вот подлинная цена первых двух голосований по кандидатуре на пост председателя правительства. Я уже это говорил с думской трибуны. И ваша обостренная реакция лишь подтверждает мою правоту. Одумайтесь! Займитесь делом! Еще есть время сохранить лицо! Потом придется сохранять другие части тела. Я обращаюсь и к президенту. Борис Николаевич, дело не в Черномырдине, дело в том историческом пути, по которому должна идти Россия. Проявите волю! Вспомните, чем закончился Мюнхенский сговор! У нас затевается что-то очень похожее! Я никого не собираюсь пугать и шантажировать. Но власть в России должна быть и будет! Власть, опирающаяся на конституцию и законы! Я буду помогать этому самым активным образом, оставаясь в российской политике».

Только вот все эти уговоры-переговоры, совещания, политические соглашения и пр., в которые с головой ушел ЧВС, оказались, по сути, всего лишь формальным ритуалом. Все было решено заранее, за кулисами.

На своих встречах, в своих выступлениях ЧВС говорил про экономику, судьбу России, взывал к гражданской ответственности и – ничего никому не обещал. Люди, работавшие с ним, отмечают его некоторую наивность. При всем опыте и знании людей. Он был заточен на работу – не на интриги. Поэтому ситуацию он видел со своего ракурса.

Этот особый ракурс иллюстрируется одним примером. Шли тяжелые переговоры с депутатами, которых надо было склонить к тому, чтобы они проголосовали за возвращение ЧВС на пост премьера. А 9 сентября на рассмотрение нижней палаты были вынесены поправки к закону о статусе депутатов Совета Федерации и Госдумы. Депутатам устанавливались социальные гарантии на уровне федерального министра, соответствующие зарплаты, пенсии, узаконивалось право на приватизацию служебных квартир… И ЧВС как и. о. премьера ДАЛ ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ на эти поправки, мотивируя это тем, что они повлекут дополнительные бюджетные траты около 130 млн рублей в год.

А ведь нет сомнения, что умный, все в жизни понимает, людей знает. Но он считал, что интересы дела важнее. Должен был понимать, что после этого его шансы упали до нуля.

Не знаю, кто бы в такой ситуации не пошел навстречу депутатам. А вот ЧВС – нет. Дума, естественно, не посчиталась с этим заключением. Депутаты дружно проголосовали за поправки, повышающие их благосостояние.

* * *

Существует мнение, что политика – это не очень чистое занятие. Интрига в Думе против ЧВС требовала участия конкретных действующих лиц (выступающих с высокой трибуны) – чтобы продемонстрировать общую позицию депутатов. С одним из этих участников мой собеседник (он назвал его фамилию – очень известный и уважаемый депутат) столкнулся вскоре после похорон ЧВС: «Встретились мы в Жуковке. Он упал на колени: прости! Виктор Степанович меня перед смертью простил, и ты меня прости. За это паскудство…»

Нехорошая история случилась тогда в Думе. Даже прожженные циники и политиканы (не все, конечно) испытали стыд и раскаяние…

Было много причин провала попытки возвращения Черномырдина. Но, во всяком случае, операцию можно было провести гораздо тоньше – подвести дело к тому, что депутаты сами видят в Черномырдине единственного на тот момент достойного кандидата. Для этого необходимо было проводить консультации, прямо обращаться в Думу и Совет Федерации за помощью, созывать круглый стол. Ничего этого не произошло. Черномырдин просто был назначен, и все. Для Думы он 23 августа снова стал ельцинистом.

А главное, всем было очевидно, что, утверждая Черномырдина премьером, депутаты фактически открывают ему дорогу к президентству.

Как заявил Ельцин, личные качества кандидата станут «решающим аргументом на президентских выборах». ЧВС получал значительно большие полномочия, чем прежде, и президент соглашался ограничить свою власть. Фактически выдавал ему карт-бланш на управление страной.

Кризисный премьер ЧВС на время – это куда ни шло. Но будущий президент Черномырдин коммунистов не устраивал. Ведь одно дело бороться против стремительно стареющего Ельцина, но совсем другое – против крепкого ЧВС, в руках которого к моменту выборов (которые, как коммунисты поняли, могут пройти раньше 2000 года) была бы вся государственная машина. Против такой перспективы восстали не только коммунисты.

Не последнюю роль сыграла и позиция Лужкова, метившего в премьерское кресло. И даже еще дальше.

Рассказывали, как во время повторной попытки возвращения в кресло премьера глава аппарата правительства Владимир Бабичев реагировал на происходившее в приемной ЧВС:

«Бабичев: интересно наблюдать эту картину… Потом спрашивает у секретаря: сколько у нас народу? Полная приемная. Через какое-то время опять спрашивает: сколько народу? Человек 10 осталось.

Все, слили Степаныча…»

Очень чувствительная это среда – что Белый дом, что АП. Там у всех по-особенному обостряются чувства…

В результате ЧВС не получил никакой поддержки от губернаторов. От олигархов – тоже. Рем Вяхирев, например, ни разу не заявил публично о своей поддержке ЧВС. Кроме того, Березовский на тот момент проявлял слишком откровенную активность, что всех раздражало. Как тогда говорили, «Березовский замкнул Черномырдина на себя». И, вероятно, провал первого голосования в Думе заставил олигархов позлорадствовать – Березовскому указали его реальное место.

После того как возвращение не состоялось, ЧВС выступил с «прощальной» речью, где, в частности, заявил:

«Хотел бы сказать всем, кто в эти дни с пеной у рта нападал на президента, на меня, на само государственное устройство России. Та система власти в стране, которую мы с таким трудом создавали все эти годы, – не просто абстрактные демократические институты. Сегодня это, по сути, то, что позволяет удержать страну над пропастью, вытащить экономику из кризиса. Крушить государство, действовать по принципу “чем хуже, тем лучше” может только тот, кто желает для России беды! Поэтому я еще раз обращаюсь к своим оппонентам. Не тешьте себя иллюзией! Ни красных, ни розовых не будет. Эти цвета закрасят черным и коричневым».

Примакова утвердили без программы и без договора об общественном согласии. Думе все-таки удалось наконец победить президента. И даже создать коалиционное правительство, где были представлены все политические партии. В нем было всего понемногу – коммунисты, аграрии, яблочники, либералы.

«В работе с Маслюковым, – пишет в своей книге Мартин Гилман, представитель МВФ в России, – человеком общительным и доброжелательным, главная трудность заключалась в том, что в экономике он не разбирался и ему приходилось всему учиться на ходу. Имея за плечами опыт советского хозяйственника и руководителя, он привык выработать на основе некой выбранной концептуальной схемы план и затем осуществлять его под строгим контролем правительства. Он не чувствовал рынка и тем более рыночной экономики. Он вовсе не понимал финансовый мир, роль которого в советской экономике ограничивалась обычным бухгалтерским учетом. Поэтому роль МВФ он понимал и того меньше (ничем, кстати, в этом не отличаясь от Примакова и других высших руководителей страны).

Маслюков как-то с удивительной откровенностью признался Маркесу-Руарте: “Когда я раньше был министром (в Госплане), если что-то нужно было сделать, мне достаточно было нажать кнопку или снять телефонную трубку. А теперь я то же самое делаю, но никто меня даже не слушает…”»

В результате никаких кардинальных изменений в экономической политике не произошло. Депутаты вполне удовлетворились «содеянным». Никакие апокалиптические предсказания ЧВС не сбылись. Ни пересмотра итогов приватизации, ни форсированного вброса денег в производство.

Правительство, боясь навредить еще больше, практически никаких решений не принимало.

Зато все жили дружно – и правительство, и депутаты.

И экономика заработала.