Текст книги "Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться"

Автор книги: Андрей Вавра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 9. «Прогнозирование – чрезвычайно сложная вещь, особенно когда речь идет о будущем»

9.1. Правительство младореформаторов

Отгремела президентская кампания, успешно прошла операция президента, промелькнуло недолгое пребывание во власти генерала Лебедя, обнаружилась огромная проблема с бюджетом, который основательно потрясли расходы на выборы, а также щедрые предвыборные подарки и обещания.

В связи с этим был выпущен указ президента «О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения бюджета во втором полугодии 1996 года», который временно приостановил действие всех решений об увеличении расходной части бюджета, за исключением касавшихся выплаты пенсий и обеспечения жильем военнослужащих. Указ нарушал предвыборные обязательства власти, но другого варианта просто не было.

Правительство лихорадочно искало способы ослабить бюджетный кризис. Проблема недобора налогов, смягчившись в середине года, осенью вновь обострилась. Этому способствовала политическая неопределенность в связи с болезнью Ельцина. А Госдума продолжала принимать поправки к бюджету, которые раздували его расходы.

Чувствуя, что правительство погрязло в текучке и не проявляет инициативу и энергию по дальнейшему проведению масштабных рыночных реформ, Ельцин решил вдохнуть в него новую жизнь.

В. С. Черномырдин с выздоравливающим после операции Б. Н. Ельциным. Май 1997

[Архив А. И. Сошина]

У ЧВС было два правительства. Первое досталось ему от Гайдара, где он провел достаточно существенные изменения. А история второго распадается на два этапа: «потанинский» (14 августа 1996 года – 17 марта 1997 года) и «чубайсо-немцовский» (17 марта 1997 года – 23 марта 1998 года) – когда в правительство пришли губернатор Новгородской области Борис Немцов и мэр Самары Олег Сысуев. А из администрации президента вернулся Чубайс, который привел с собой молодую команду. Второй состав и принято называть «правительством молодых реформаторов».

В биографии ЧВС это особая глава. Ельцин в книге «Президентский марафон» писал:

«Мотором команды-97 был Анатолий Чубайс. Он привел в правительство много новых людей, и все они были собраны в единый интеллектуальный и волевой кулак его стараниями. Он добился жесткой командной дисциплины. Он генерировал идеи. И мне очень нравилась команда… Нравилась своей молодой энергией и жаждой результата.

И в свое телевизионное обращение по поводу прихода в правительство молодых реформаторов я вписал такую фразу: “Не бойтесь, Виктор Степанович, они не будут вас подсиживать!”

Он разволновался, стал звонить спичрайтерам: откуда взялась эта фраза?

…Конечно, я же сам вписал ее от руки непосредственно перед выступлением… Виктор Степанович заподозрил в этом какую-то кремлевскую интригу, а зря. Мне действительно очень хотелось донести до него эту простую мысль: не бойтесь, Виктор Степанович! Просто не бойтесь, и все!

И постепенно Черномырдин принял эту позицию. Он понял: без этих дерзких, неуживчивых, порой неприятных молодых людей рывок не совершить. Экономика, застрявшая между несформировавшимся рынком и перманентным политическим кризисом, нуждается в коренных преобразованиях, в абсолютно новых подходах».

Прекрасно зная ЧВС, Ельцин, конечно, вовсе не думал, что тот чего-то может испугаться. Это скорее выражение эмоций – «вот какую замечательную конструкцию я придумал!» – высказанных в такой своеобразной формулировке. Заявление о своей безоговорочной поддержке этой конструкции.

Как рассказывал Валентин Юмашев, тогдашний глава АП, когда новое правительство приступило к работе, была твердая уверенность, что наконец все выстроено правильно и в 2000 году на выборах президента мы будем выбирать именно между ними – представителями нового поколения.

На первых порах с новыми членами кабинета ЧВС было не очень комфортно (даже в простых вещах: ЧВС, например, никак не мог выговорить отчество Коха – Рейнгольдович, тот был его замом, так что приходилось часто общаться, и ЧВС все время спотыкался). Но постепенно привык, наладил с ними контакт и добился взаимопонимания. Он понимал, что новые времена лучше чувствуют новые люди, в то время как у старых – неправильная, по преимуществу чисто защитная реакция.

Гонтмахер:

«Он к ним относился нормально. Он с ними мог работать. И они были готовы с ним работать. Конечно, у них были отношения сложные, ревнивые. Потому что эти молодые бойкие его все время толкали, он как старый мамонт упирался, но в конечном итоге у них были добрые отношения. Думаю, было между ними соперничество профессиональное – кто лучше понимает, как делать реформы.

Правительство младореформаторов. Слева направо стоят: Вячеслав Михайлов, Валерий Серов, Евгений Примаков, Сергей Степашин, Фарит Газизуллин, Владимир Булгак, Михаил Задорнов, Сергей Дубинин, Яков Уринсон, Виктор Хлыстун, Анатолий Чубайс, Олег Сысуев, Наталия Дементьева, Виктор Черномырдин, Рамазан Абдулатипов, Борис Немцов, Анатолий Куликов, Евгений Ясин, Михаил Фрадков, Иван Рыбкин, Владимир Фортов, Виктор Орлов, Татьяна Дмитриева, Николай Аксененко, Владимир Бабичев, Ефим Басин, Евгений Адамов, Геннадий Меликьян и Игорь Сергеев. 1996

[Музей Черномырдина]

Они его не считали прикрытием (“все равно ни фига не понимает!”). ЧВС на самом деле действительно ясно осознавал, что надо что-то менять. Конечно, он к ребятам несколько скептически относился – исходя из их наивности, задора. Но благожелательно. Если бы он стал президентом, он бы в правительство не возвращал советских управленцев. Правительство было бы ровно такое же – реформаторское».

За год до кризиса. Первый вице-премьер Правительства Российской Федерации Б. Е. Немцов, первый вице-премьер Правительства Российской Федерации А. Б. Чубайс и руководитель Администрации Президента Российской Федерации В. Б. Юмашев. 8 мая 1997

[РИА Новости]

Конечно, младореформаторы были своеобразным народом. Немцов, например, придя в правительство, не собирался отказываться от своих привычек. Ночью он вел светскую жизнь (клубы и все такое прочее), а под утро с головой погружался в бумаги, чтобы быть готовым к очередному совещанию или докладу (это, конечно, предельно выматывало его охрану – у них же рабочий день все равно начинался с утра).

Качество, которое отмечают все, кому довелось работать с ЧВС, – он умел слушать.

Сысуев: «Реформаторы любили ЧВС за то, что он их слушал. И в силу своей адаптивности принимал их идеи. Слушал и Чубайса, и Коха, и, одновременно, Булгака, Куликова. Именно такой человек и должен был быть в правительстве в то время – при реформаторе президенте».

Зверев: «В отличие от многих людей, в этом смысле он похож на БН – тот тоже слушал. Причем он умел работать с людьми не потому, что они его люди, а потому что считал их эффективными. Назвать Чубайса, Немцова людьми ЧВС – сложно. Тем не менее он с ними работал. Не потому что БН говорил, а потому что они полезны».

Премьер и два первых зама. А. Б. Чубайс, В. С. Черномырдин, Б. Е. Немцов. 1996

[Архив Е. В. Белоглазова]

Вот только надо было определить им правильное место. У ЧВС был огромный управленческий опыт, огромный опыт работы с людьми. И этот опыт говорил, что к человеку надо присмотреться, понять, поставить его туда, где он мог бы приносить максимальную пользу (например, как он писал в своих воспоминаниях, если человек лучше всего разбирается в механике, в железе, то он не всегда может потянуть как управленец – здесь нужны другие навыки). И он, пристально вглядываясь в них, проверяя в работе, старался каждому отыскать достойное, соответствующее его сильным сторонам, применение. Но не успел – правительство очень скоро развалилось на части…

Впрочем, младореформаторы действительно вдохнули в правительство новую жизнь. И все же ЧВС и новое поколение политиков – младореформаторы – были очень разными.

Обладая технократическим складом ума, реформаторы две точки старались соединить прямой линией, не учитывая характер местности. Например, ЧВС высоко ценил деловые качества Чубайса, но ментальной близости с ним у него не было. Об этом говорит как-то брошенная ЧВС фраза: «Да какой он либерал?! Большевик, империалист!» Это ведь не определение идеологии. Это характеристика метода, стиля – подмять под себя, заставить. Метод, позволяющий решать конкретные локальные задачи. Но на длинной дистанции не работающий. На длинной дистанции, если строить прочно, надежно, долговечно, – надо объяснить, добиться понимания, согласия, устанавливать обратную связь.

Чубайс:

«Мы с ним спорили, ругались, не соглашались, но у нас никогда не было ни малейших сомнений в его мудрости, порядочности, глубочайшем патриотизме, глубочайшем понимании страны. И мы часто понимали, что он прав, – он-то видел, к чему приведет то или иное решение. Был такой эпизод. Борис Ефимович докладывал реформу ЖКХ на заседании правительства. Сидят “заверюхи”, “сосковцы” [“сосковцы” в данном случае имя нарицательное, при Немцове Сосковца уже не было. – А. В.]… И тут с трибуны молодой Немцов – реформа ЖКХ… экономика… рынок… конкуренция… Каждый дом будет выбирать себе поставщика тепла, воды, электроэнергии, компанию по канализации. Эти будут конкурировать с теми, качество услуг в результате резко повысится… ЧВС сидит, слушает. Немцов заканчивает доклад. Гробовая тишина. Каждый в зале пытался сложить у себя в голове картину, как это каждый дом будет выбирать себе поставщика тепла, когда на весь город одна ТЭЦ, один водозабор, на весь город одна электросеть…

ЧВС: так, мужики, есть вопросы к докладчику? Нет вопросов. Спасибо, Борис Ефимович, садитесь.

Пока тот идет к своему месту, ЧВС как бы в никуда, а на самом деле в микрофон произносит: да, мужики, те из нас, кто выживут, сами потом будут смеяться…»

У новой молодой команды было много грандиозных планов, действовали они решительно и работали энергично, но допускали непродуманные решения.

Бориса Ефимовича порой заносило. Яркий политик, но… В Шахтах, например, он пообещал, что все безработные горняки получат от государства по автомобилю для работы «частными извозчиками», а желающие работать «на земле» – по трактору…

Или взять хотя бы идею пересадить госслужащих на российские автомобили, за что его костерили все водители и пассажиры служебных машин. Как и всех остальных, начальника департамента культуры и информации аппарата правительства Шабдурасулова тоже пересадили на «Волгу». Через два дня ЧВС отправился на публичное мероприятие, где планировался подход к прессе. Прибыв на место, он обнаружил, что Шабдурасулова нигде рядом нет. Выяснилось, что «Волга», на которой тот собирался помчаться вслед за кортежем, не отъехав от Белого дома 200 метров, заглохла на мосту. На следующий день Шабдурасулову вернули «Ауди».

Правительство младореформаторов. 1996

[Архив Е. В. Белоглазова]

Вообще с мостами у «Волги» была проблема. Моя заглохла при въезде на Каменный мост. Кремль – рукой подать. Но попробуй перебеги дорогу!

Тогда за младореформаторами потянулись молодые современные менеджеры, которые должны были постепенно заменять допотопных красных директоров. Не всегда этот опыт проходил удачно.

Когда создавался Газпром, ЧВС искал наиболее правильную и эффективную его структуру. Смотрел у французов, итальянцев. Но за образец выбрал немецкие акционерные общества. И как-то поинтересовался: вот вы человека назначили членом правления. А вдруг он не справится?

Ему ответили: это исключено. Мы ведем человека еще с института. Разговариваем с его преподавателями, однокурсниками. А уж когда он попадает в компанию, прежде чем стать членом правления, он должен пройти минимум пять департаментов. Должен знать все – от технологии до финансов. И там – не больше пяти лет на одном месте. Если больше пяти, значит, ты достиг уровня своей некомпетентности. Мы знаем его семью, его вкусы и привычки, интересы и пристрастия, круг друзей. Так что, если он попал в руководство компании, ошибки быть не может.

Понятно, что при таком тщательном и всестороннем изучении человека ошибки практически быть не может.

Безусловно, упоминание этого немецкого опыта в воспоминаниях ЧВС не случайно. Российская практика, к сожалению, полна примеров серьезных кадровых просчетов.

Когда люди, не прошедшие такую длительную и тщательную проверку, на самом деле оказываются совсем не теми, кем их считали, и в результате преподносят разного рода сюрпризы.

Наиболее яркий здесь пример – история с назначением в РАО ЕЭС Бориса Бревнова.

Это был протеже Немцова из Нижнего, которого Чубайс помог устроить в РАО ЕЭС, где через месяц тот стал главой компании. Плюсом был его возраст – 29 лет. Минусом то, что за краткое время его правления долги РАО ЕЭС перед федеральным бюджетом увеличились на 70 %, в полтора раза выросла задолженность по заработной плате. Но больше всего СМИ смаковали историю с самолетом, который Бревнов зафрахтовал для доставки из США в Россию своей жены, за перелет которой РАО ЕЭС заплатило 520 тысяч долларов. За 560 тысяч долларов для Бревнова была куплена квартира в Москве, а также дача стоимостью около 1 млрд рублей. На доставку багажа было затрачено 70 млн рублей. Правда, Бревнов долго на своем месте не задержался…

И все-таки, несмотря на готовность и способность к совместной работе, ЧВС и младореформаторы были сильно разные.

Как известно, 23 августа 1998 года, после указа об отставке правительства, Немцов вместе с бывшим «шефом» Сергеем Кириенко вышел к бастующим возле Белого дома шахтерам с бутылкой водки и признался, как трудно было разруливать ситуацию последние полгода. Это политика в «немцовском» стиле, политика человека, умеющего, не стесняясь в выражениях, по-мужски говорить с народом. А если надо, и пойти на несвойственный политикам того времени, яркий пиаровский ход. В критической ситуации, когда все летит к черту, выйти к народу, выпить с ним, чтобы показать – мы такие же, как вы.

Наверняка это не подсказка политтехнологов. Но это действия людей, воспитанных на политтехнологиях. Выйти к народу… А ЧВС оттуда никуда не уходил. В этом принципиальная разница.

Существует апокриф, который в свое время любил рассказывать Геннадий Хазанов. В 1988 году ситуация в экономике была уже достаточно напряженной. И на одном из нефтепромыслов в Уренгое начались забастовочные волнения. Рабочие возмущались задержками зарплаты, никудышным снабжением продовольственными товарами, расценками и т. д. И министр Черномырдин поехал разбираться. Он летел до Тюмени, пересаживался на машину, с машины на вертолет, снова на машину. Наконец прибыл. Рабочие собрались, чтобы рассказать о ситуации и высказать свои требования. Говорили долго – три с половиной часа. Все это время Черномырдин внимательно всех слушал. Высказав наболевшее, рабочие приготовились выслушать министра – что он думает и какие их требования он готов выполнить.

Черномырдин встал и сказал только два слова: «Ни х…!» Снова сел в машину, потом в вертолет и т. д. Напряжение было снято. К работягам приехал хозяин, который понимает их беды и заботы. Свой. А если чего-то не может решить, то это не оттого, что ему на них наплевать, а просто невозможно. Мог бы – сделал. Рабочие успокоились. И – вернулись к работе.

Немцов вместе с Кириенко водку с бастующими шахтерами у Белого дома пили: «Мы такие же, братан! Свои в доску!» Но не убедили. А ЧВС послал их – и убедил. Потому что ехать черт знает в какую глушь из теплого кабинета самому, выслушивать три часа требования шахтеров – это значит, относиться к ним очень серьезно. Считать себя равным с ними участниками трудового процесса. А то, что послал на … – значит, экономически необоснованными были их требования. На тот момент невыполнимыми.

Апокриф – не апокриф, но схвачен характер ЧВС очень точно.

Так вот, насчет «выйти к бастующим возле Белого дома шахтерам». ЧВС прекрасно понимал, что ведь кто-то – губернатор, хозяин компании – это организовал, дал деньги этим шахтерам на проезд до столицы, на питание…

9.2. Связьинвест

Но правительству младореформаторов не суждено было долго просуществовать. Его свалила история с продажей компании «Связьинвест», история, которая стала одним из самых значимых эпизодов 90-х.

Напомню ее главные этапы.

В результате залоговых аукционов медиамагнат Владимир Гусинский не получил ничего, хотя внес весомый вклад в президентскую кампанию Ельцина. В 1997 году в целях привлечения средств в бюджет было решено провести аукцион по компании «Связьинвест» и вырученными средствами закрыть огромную дыру в бюджете. Первоначально на компанию был только один претендент – Гусинский. Но когда Потанин выходит из состава правительства, он неожиданно заявляет о своем намерении участвовать в борьбе за телекоммуникационную компанию.

Березовскому (который присоединился к аукциону на стороне Гусинского) и Гусинскому Связьинвест был важен как поставщик спутникового сигнала для телеканалов, которыми они владели, и вмешательство бывшего вице-премьера в их епархию они расценили, в частности, как попытку последнего поставить под свой контроль их бизнес и политическое влияние.

Накануне аукциона Потанин, Березовский и Гусинский прилетели на переговоры к вице-премьеру Анатолию Чубайсу во Францию, где тот отдыхал. Позиция Анатолия Чубайса была проста: начинаем жить по закону, теперь никаких закулисных договоренностей, «победит тот, кто предложит наибольшую сумму». Березовский и Гусинский пригрозили Чубайсу информационной войной.

Власть, породив олигархов, не ожидала от них такой политической активности.

Аукцион состоялся 25 июля 1997 года. Государство рассчитывало выручить как минимум 1,2 млрд долларов, но результаты конкурса превзошли ожидания. Предложив 1,875 млрд долларов за 25 % плюс одну акцию, победителем стала группа компаний, связанных с Потаниным. Привлеченные Гусинским и Березовским компании – только 1,710 млрд долларов.

Проигравшая сторона начинает мощную телевизионную кампанию по дискредитации своих врагов в правительстве. Телеканалы ОРТ и НТВ трубили, что ОНЭКСИМ победил благодаря сговору с первыми вице-премьерами – Чубайсом и Немцовым. Центральным эпизодом этой информационной войны стало так называемое дело писателей. Авторы еще не вышедшей книги «История приватизации в России» – Чубайс и его соавторы – были обвинены в получении неоправданно высоких авторских гонораров: по 90 тысяч долларов каждый. По тем временам – безумные деньги (средняя зарплата составляла 150 долларов). Деньги получили через структуры Потанина. А это значит, что гонорар – скрытая форма взятки.

Из соавторов Чубайса первым в августе в отставку подал Кох. В ноябре уходят из правительства Бойко, Мостовой и Казаков. У Чубайса забирают Министерство финансов.

Если бы ЧВС отвечал за организацию аукциона, до такого конфликта дело, скорее всего, не дошло бы. Но за приватизацию в правительстве отвечал Чубайс, а ЧВС целиком доверял его деловым качествам, умению решать поставленные задачи. Но тут случилось столкновение людей с ярко выраженным менталитетом победителей (за предшествующие 7–8 лет все они сделали фантастический рывок в бизнесе и власти!). И поражение каждого из них стало бы мощным ударом по самооценке.

Единственная причина отставки ЧВС – Связьинвест, считает Юмашев: «Он тогда – в войне олигархов и младореформаторов – не занял позицию. Он был даже рад, что Немцов и Чубайс теряют свой ресурс, и втихаря подыгрывал Березовскому и Гусинскому. Естественно, не активно. Но везде, где можно было не помочь младореформаторам, – не помогал».

Действительно, ЧВС наблюдал схватку младореформаторов с олигархами как бы со стороны. Не вмешивался. Ну-ка, поглядим, кто из вас победит? Конечно, он не мог приветствовать наезды бизнесменов на власть. И одновременно его не могло не раздражать это постоянное противопоставление: они такие современные, передовые, а он из прошлого, не все понимает… Какая-то «уходящая натура». Не злорадство, но что-то близкое к этому. Чувство удовлетворения, пожалуй. Затеяли разрушительную для власти войну, решили олигархов «ломать через колено». И хотя за этим поколением, безусловно, будущее, но ребятам надо еще много чего пройти, получше узнать жизнь, научиться работать с людьми, научиться их слышать.

Депутаты Госдумы РФ Виктор Черномырдин и Борис Березовский в зале заседаний. 23 июня 2000

[РИА Новости]

И все-таки аукцион дал необходимые средства для выплат пенсионерам и бюджетникам. И это для ЧВС было самым важным. Он не мог подумать, что аукцион по Связьинвесту станет одной из главных причин его отставки.

* * *

Кох убежден, что аукцион по Связьинвесту стал только триггером – олигархов с самого начала не устраивало новое правительство. А особенно Немцов, который явно рассматривался как преемник президента. Молодой, популярный, идеологически правильный. А главное, независимый от олигархов, ничем им не обязанный.

Олигархи разобрались с Немцовым еще до Связьинвеста. Он, как уже говорилось, был любителем ночной светской жизни. В ход пошли истории про его любовные приключения, интервью с подкупленными проститутками и т. д. и т. п. В результате рейтинг Немцова, который считался любимцем и преемником Ельцина, за полгода превратился в ничто.

Своими руками породив олигархат, власть теперь стремилась максимально ограничить его влияние на политику. По словам Коха, это были люди (он, на мой взгляд, совершенно справедливо причисляет к ним и ЧВС), «которые олигархам не подчинялись и себя как некое продолжение Ельцина после Ельцина видели».

Впрочем, тема ЧВС и олигархов требует специального рассмотрения. В отношении его могли возникнуть вопросы – олигархи были к нему слишком близко. А это было одним из тех обстоятельств, которое не позволяло рассматривать ЧВС в качестве преемника Ельцина. Бизнес не должен влиять на власть. Иначе это разрушение государства. По свидетельству Юмашева, олигархи вызывали у ЧВС огромное уважение. Кстати, он никогда их не называл олигархами. И им помогал.

Но тут надо уточнить: помогал – если это не противоречило интересам государства. Действительно, олигархи вокруг него так и вились. Причем интерес здесь был обоюдный. Олигархи стремились найти слабое место, чтобы через него внедриться со своими коммерческими вопросами. А у ЧВС – интерес другого рода: что это за порода людей такая? Почему они оказались успешными в рыночной экономике, почему оказались столь адаптивными к новым условиям, когда многие, слишком многие не могли отыскать здесь свое место?

Олигархи действительно были люди особой породы. Потому их все время тянуло в экстрим. А. Бушков в своей книге «Хроника мутного времени: Дом с привидениями» приводит такой пример: «Одна из актрис, работавших с Гусинским еще в бытность его режиссером тульского театра, вспоминала: как-то Владимир Гусинский подвозил меня из Тулы, где мы ставили спектакль, до Москвы на своей “четверке”. Погода была неважная, темнело. Кроме того, в машине была еще его жена с совсем крошечным ребенком. “Спорим, – сказал Гусинский, – что я не пропущу вперед себя ни одной машины!” Так и было: никого не пропустил до самой Москвы. А потом сказал: “Я должен быть первым! Всегда! Во всем!”»

Березовский гонял на снегокате (попал в серьезную аварию). Абрамович – на горных лыжах (получил переломы). Прохоров занимался единоборствами. Так они поддерживали себя в боевой форме, не давали себе успокоиться и закиснуть. Каждый из них стремился доказать, что он все может, что для него нет преград, что он – победитель!

С олигархами у ЧВС не было идеологической близости, тут другое – психологический интерес. Они ведь действительно особенные люди. Олигарх – это self-made man – человек, который сам себя сделал, сам всего добился. Их же никто олигархами не назначал, не сажал в кресло, напутствуя: вот тебе жирный кусок пирога. Давай, рули! Олигарх – это особая психология победителя, постоянная демонстрация себе и окружающим, что он все может, со всем справится. Были советскими профессорами, инженерами, чиновниками, режиссерами, мелкими коммерсантами, а стали российскими олигархами.

ЧВС вовсе не считал, что раз это акулы бизнеса – значит, враги. В них его привлекали мощная энергетика, желание обязательно быть первыми, быть лучше других. Умение добиваться поставленных целей – во всяком случае, делать для этого все возможное и невозможное. В этом смысле олигархи были ему близкими «по крови». Как писал ЧВС в своих воспоминаниях, он ведь тоже «в своей жизни больше старался быть первым, нежели вторым».

Однако были границы, переход которых ЧВС категорически принять не мог: смешение государственных и личных интересов. Поэтому и отказался оставлять в правительстве Потанина.

Ближе всего к ЧВС были Борис Березовский и Владимир Гусинский. Они владели телеканалами и показали свою эффективность – на выборах 1996 года, а потом в войне за Связьинвест. И они постоянно нашептывали ЧВС, что используют все свои телевизионные ресурсы для его победы на президентских выборах 2000 года (правда, вспоминает Шабдурасулов, как только ЧВС перестал быть премьером, олигархи тихо растворились в воздухе, в первую очередь Гусинский).

А эти выборы ЧВС не мог не держать в голове. Потому что, если оглядеться вокруг, других реальных кандидатов просто не было. Что ЧВС примет в них участие, мало кто сомневался до его отставки. Это все равно было у него в подсознании – президентские выборы. Поэтому не было никакого резона их от себя отталкивать.

С Березовским, конечно, был особый случай. Тот всячески намекал на свою особую близость к самым высоким сферам. Но кто знает точно – так это или не совсем. У ЧВС, думаю, времени и желания проверять все это не было. Но он прекрасно чувствовал это «минное поле» власти и не собирался нечаянно на нем подорваться. Но, как всегда, искал место, где человек мог бы принести пользу.

Советуясь с Чубайсом по поводу назначения Березовского заместителем секретаря Совбеза – тому очень хотелось сесть на государственную должность, – он так мотивировал целесообразность его назначения (передаю его слова в смягченном варианте):

– Там эти (товарищи)… (мало чего умеют)! А он хоть нормально переговоры сможет провести.

Что касается Гусинского, с ним вышла одна история, которая очевидно пошла во вред президентским амбициям ЧВС. Медиамагнату нужны были средства для дальнейшего развития НТВ, и ему удалось получить огромный по тем временам кредит у Газпрома. Что якобы свидетельствовало об особой близости олигархов к ЧВС. Что он их к себе слишком подпускал.

Юмашев: «ЧВС, как опытный аппаратчик, разводил эту ситуацию между Вяхиревым и Петелиным. А сам формально отстранился». И соответственно никого об этом не проинформировал.

Конечно, теперь об этой истории уже никто не расскажет: одних уже нет, другие вряд ли захотят.

Конечно, с таким вопросом Гусинский не стал бы напрямую подходить к ЧВС, понимая, чем это все может закончиться.

Непосредственный свидетель интереса Гусинского к газпромовским кредитам Геннадий Петелин, руководитель секретариата ЧВС, рассказывает:

«Раз Владимир Александрович у меня спрашивает: а как бы получить кредит в Газпроме? Отвечаю: это не к шефу, никто не решит кроме Вяхирева и Шеремета. Вяхирев Шеремету доверяет стопроцентно. Если ты установишь с ним отношения, у тебя все пойдет как по маслу. Там не надо было каких-то меркантильных вещей, надо было просто обаять. Проходит месяца два. Гусинский снова приходит: он неповоротливый, не реагирует.

Я говорю: терпи и добивайся.

И все у него в конце концов получилось. Добился».

Существенно то, что Газпром не в первый и не в последний раз давал НТВ кредиты и вовсе не торопил с возвратом, когда проходили все сроки. Как признался журналистам Рем Вяхирев, Газпром не имел от этакой «благотворительности» никаких прибылей, а давал деньги исключительно для того, чтобы «его компанию оставили в покое» (разделение Газпрома на несколько компаний – любимая тема реформаторов, не хватало, чтобы и СМИ к этому активно подключились).

А какое он, ЧВС, имеет отношение к договоренностям двух хозяйствующих субъектов?! Почему надо бежать к президенту и об этих договоренностях докладывать? ЧВС был виртуозом аппаратной работы и лучше других знал ее правила и законы. Формально он здесь абсолютно ни при чем.

Но Гусинский слишком активно развивал свою медиаимперию, поэтому неудивительно, что телеканал явно жил не по средствам, был максимально закредитован. Что и послужило законным основанием, когда Гусинский окончательно поссорился с властью, телеканал у него забрать. Не надо было искать других поводов.

Привел этот эпизод в связи с тем, что существует мнение: стань ЧВС в 2000 году президентом, им тогда олигархи вертели бы как хотели. Не один мой собеседник так считал. Тут я бы не согласился. Скорее, прав Коржаков: «попробуй им порули!» Тот чувствовал, что ЧВС никогда давлению не поддастся, будет делать только так, как считает нужным. И в этом смысле ЧВС абсолютно недоговороспособен (его максимальную жесткость в нужных ситуациях отмечал и Гайдар, объясняя, почему накануне съезда Советов он не поддерживал кандидатуру ЧВС на должность премьера).

Это очень важное обстоятельство, повлиявшее и на его несостоявшееся возвращение в правительство, и на все дальнейшее.

* * *

Начинался 1998 год – шестой год пребывания ЧВС на посту премьера. Завершился непростой период в его биографии – президентская кампания, болезнь и операция Ельцина, смена правительства. Он прошел его достойно. Отбился от демократической общественности, которая толкала его составить конкуренцию Ельцину в президентской гонке. Отбился и от тех, кто предлагал ему взять власть в свои руки в то время, когда один день во время операции президента исполнял обязанности главы государства. И когда во время болезни Ельцина приходилось фактически подменять президента, вел себя предельно корректно, не выходя за рамки поставленных ему задач.

В экономике ситуация, конечно, оставалась достаточно сложной. Преобразования здесь шли гораздо медленнее, чем ожидалось. Но, как понимал ЧВС, преобразования и не могли пройти по сценарию реформаторов – быстро поменять всю структуру экономики, что поменяет, как предполагалось, менталитет и образ жизни людей. Все это требовало времени. Чтобы было надежно, эти преобразования должны стать не поверхностными, а глубинными, фундаментальными. Но на это нужно время.

А личная победа – приход к власти более современной, не отягощенной идеологическими заморочками коммунистической идеологии, элиты – вовсе не означает победу демократии и принципов цивилизованного рынка.

Однако у ЧВС не было времени на философские размышления. Он был с головой погружен в текущие экономические заботы. А здесь ситуация начинала потихоньку выравниваться. Экономика наконец начала расти. Совсем немного, но это уже все-таки рост. Но сколько еще предстоит сделать по строительству новых государственных структур…