Текст книги "Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться"

Автор книги: Андрей Вавра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 8. «Это никогда больше не должно повториться»

8.1. Предвыборные расклады

Завершилась избирательная кампания ЧВС, начиналась избирательная кампания Ельцина. Парламентские выборы 1995 года плавно перетекли в президентские 1996-го.

Когда все завершилось, как бы подытоживая эту затянувшуюся кампанию, ЧВС сказал: «Эти выборы обернулись для нас тяжелым испытанием. Это никогда больше не должно повториться».

На протяжении 1995 года рейтинг Ельцина продолжал падать. Согласно опросу, который ВЦИОМ провел с 17 по 24 октября о доверии к ведущим политикам страны, Лебедю отдали предпочтение 13 % избирателей, Явлинскому – 12 %, Святославу Федорову – 10 %, Зюганову – 9 %, Черномырдину – 6 %, Жириновскому – 6 %. Президент пропустил вперед всех своих политических соперников – его рейтинг колебался где-то в районе 3 %.

Короче говоря, к президентским выборам власть подошла практически в безнадежной ситуации. Стране грозил левый поворот. В странах Восточной Европы это происходило постоянно – начавшим реформы правительствам электорат отказывал в доверии и выбирал тех, кто обещал больше стабильности и порядка.

Ельцину необходимо было отыскать причины, отреагировать на неудачу партии власти на выборах в Думу. Неудачу, которая наглядно показала отношение электората к действующей власти.

Чубайсом дело не ограничилось. В конце 1995 – начале 1996 года президент отправляет в отставку ряд «непопулярных лиц» из своего окружения, с именами которых общественное мнение связывало неудачи реформ 1992–1995 годов. 5 января 1996 года Ельцин отправляет в отставку министра иностранных дел Козырева и заместителя председателя правительства Шахрая. 16 января – Чубайса и главу администрации президента Филатова.

Официальной причиной отставки Чубайса была объявлена «низкая требовательность к подведомственным федеральным ведомствам, невыполнение ряда поручений президента РФ». Понятно, что «низкая требовательность» – это не про Чубайса. Жесткая бюджетная политика, которую тот настойчиво старался проводить, была непопулярна в обществе. Конечно, во многом благодаря этому в 1995 году удалось остановить спад производства, валютные резервы превысили 12 млрд долларов (важный ориентир для поведения власти и бизнеса на финансовых рынках, но не для избирателей – им нужна своевременная выплата зарплаты), месячная инфляция снизилась с 17,8 % до 3,2 %, что стало началом макроэкономической стабилизации.

Ельцин нуждался в поддержке избирателей, поэтому принимал решения, исходя из настроений электората, а не важнейшей для экономики макроэкономической стабилизации. Он прямо обвинил Чубайса в неудаче на выборах партии «Наш дом – Россия», сказав: «То, что партия набрала 10 % голосов – это Чубайс! Если бы не Чубайс в правительстве, было бы 20 %». В телепередаче «Куклы» эти слова прозвучали иначе: «Во всем виноват Чубайс!» – фраза остается крылатой по сей день.

Как пишет в мемуарах Ельцин, «Чубайс буквально за два месяца до этого был в очередной раз с треском уволен из правительства, в очередной раз группа Коржакова – Сосковца сумела меня с ним поссорить».

В преддверии политического обострения Ельцин заменял демократов из своей команды на более консервативных политиков. Место Чубайса занял директор АвтоВАЗа Владимир Каданников. Главой АП вместо Филатова был назначен Николай Егоров, который до этого был помощником Ельцина по национальным проблемам. Егоров, бывший председатель колхоза, а потом краснодарский губернатор, был в одной компании с Коржаковым и Сосковцом. Вместо Козырева главой МИДа стал Евгений Примаков, бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, а потом первый зампред КГБ и глава Службы внешней разведки.

Также Ельцин совершил ряд действий, традиционных в предвыборный период: в январе – апреле он подписывает указы, направленные на своевременную выдачу зарплат бюджетникам, выплат пенсионерам, повышение стипендий студентам и аспирантам. (Правда, после выборов Ельцину пришлось откатить назад: 18 августа вышел указ президента «О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения бюджета во втором полугодии 1996 года», который временно приостановил действие всех решений об увеличении расходной части бюджета, за исключением касавшихся выплаты пенсий и обеспечения жильем военнослужащих. Как результат – 3 декабря 1996 года около 400 тысяч шахтеров начали бессрочную забастовку, требуя выплатить задолженность по зарплате, достигшую 270 млн долларов…)

* * *

И так неблагоприятная для власти предвыборная ситуация еще больше осложнилась в связи с атакой 9 января 1996 года террористов Радуева и Исрапилова на город Кизляр (Республика Дагестан). Теракт в Кизляре в точности повторил ситуацию июня 1995 года, когда банда Басаева захватила заложников и на протяжении шести суток удерживала их в больнице города Буденновска.

То, как комментировал Ельцин эту ситуацию – про 38 снайперов, которые якобы держат на мушке каждого террориста, – наверное, одно из самых провальных выступлений президента за всю его политическую карьеру.

Неудачной также была попытка отыскать виноватых. Одним из них оказался директор погранслужбы генерал Андрей Николаев, чьи пограничники проспали бандитов (но, как известно, пограничные войска не охраняют внутренние границы между субъектами федерации). А другим – косвенно назначил премьера: «Упустили тогда Басаева… Вот что мы сделали прошлым решением» (хотя, как все помнили, сразу после завершения событий в Буденновске заявил, что ЧВС делал все правильно).

30 января – начало трехдневной общероссийской забастовки работников просвещения, в которой участвовало 300 тысяч человек. В феврале прошли массовые забастовки шахтеров (500 тысяч участников). Бастующие требовали ликвидировать огромную задолженность по зарплате.

Если главным политическим событием 1996 года были президентские выборы, то главной экономической особенностью – недоимки по налогам и кризис неплатежей. Аналитики объясняли обострение налогового кризиса в условиях предвыборной борьбы и неопределенности ее результатов тем, что «одни не платят потому, что ждут своих (коммунистов), другие не хотят создавать финансовую базу для коммунистов в случае их прихода к власти» (в период политической неопределенности, когда завтрашний день скрыт густым туманом, любой хозяин предпочтет деньги приберечь). Неопределенность и разочарование были вызваны неумело проводимой жестокой военной кампанией в Чечне, номенклатурной приватизацией (сопровождавшейся активизацией криминалитета), тяжелым положением в экономике, массовой бедностью, невыплатой зарплат.

Но тут был один нюанс. Задолженность бюджетов всех уровней составляла лишь 20 % долгов по зарплате, а 80 % – долги предприятий. Директора, в основном «красные», сознательно задерживали зарплату работникам – «чем хуже, тем лучше». Старались сделать все, чтобы реформы максимально ухудшили жизнь людей, и обвинить в этом реформаторов. Но работникам было все равно, чьи это долги. Важно, что деньги они не получали. И привычно винили в этом не директоров, а государство.

В стремлении поддержать Ельцина Мировой банк предоставил России займы на общую сумму около 1,8 млрд долларов: 28 марта – 350 млн на ремонт мостов, 30 апреля – 200 млн на развитие региональной социальной инфраструктуры, 7 мая – 300 млн на передачу ведомственного жилья, 30 мая – 89 млн на развитие фондового рынка, 4 июня – 270 млн на медицинское оборудование, 13 июня – 58 млн на правовую реформу, 27 июня – 500 млн на структурную перестройку угольного сектора.

Эти займы не всегда использовались по целевому назначению. Когда огромная задолженность по зарплате, пенсиям, детским пособиям и тысячи учителей готовы поднять губернатора на вилы, ему не до соблюдения целевого использования угольных средств, он их пускал на социальные нужды. А где-то их просто разворовывали. Выбивавший займы Чубайс говорил: «Наверное, можно было уменьшить масштабы злоупотреблений, но совсем устранить невозможно. Какая была альтернатива? Получить займы, понимая, что из них столько-то украдут, и это тут же будет связано с самой реформой, с реформаторами, в результате пострадает твоя репутация. Или не биться с банком, организуя этот источник, и 100 тыс. человек окажутся без средств к существованию. Большая часть займов все равно попала по назначению».

* * *

В стремлении подыграть электорату правительство в январе призывает к разработке новой программы, выступает с осуждением реформ, «не нацеленных на человека», против некритичного использования западного опыта.

23 февраля Сосковец возглавил Координационный совет по проведению избирательной кампании Ельцина. Вице-премьер мог постараться обеспечить президенту поддержку в «красном поясе», где сильны позиции коммунистов и где сосредоточены предприятия ВПК, машиностроения и металлургии.

Но большинство поняло это назначение так, что дни ЧВС сочтены, Ельцин наконец определился с будущим премьером, а возможно, и с будущим преемником. Аналитики в очередной раз списывали ЧВС со счетов.

И снова Олег Мороз:

«Новость многие воспринимают как развязку затянувшейся интриги… Дальнейшее развитие событий предрешено: после выборов Сосковец станет премьер-министром, а потом и сменит Бориса Ельцина на посту президента…

Назначение Сосковца главой штаба и отставка Чубайса, на первый взгляд, кажутся окончательным поражением команды либералов и победой их противников. Группу единомышленников Коржакова и Сосковца можно назвать альянсом силовиков и крепких хозяйственников. Это более консервативное крыло, почти все они с советским бэкграундом, многие – с опытом работы в КГБ или в партийных органах… Логично было и назначение Сергея Филатова заместителем Сосковца: Филатов более тесно связан с традиционной частью ельцинского электората – демократической интеллигенцией, – умеет с ней работать».

Канун предвыборной гонки стал временем жестокого разочарования для демократов. Политическая сила, которая до недавних пор считала, что это она победила коммунизм и привела к власти Бориса Ельцина, вдруг обнаруживает, что президенту она совершенно не нужна: он уволил либералов, сделал ставку на силовиков, одобрив бойню в Первомайском. Ельцин 1991-го и Ельцин 1996-го – это два разных человека, растерянно говорит Егор Гайдар в интервью телеканалу НТВ.

В этой ситуации демократы искали пути, как не отдать власть в руки коммунистической оппозиции. И тогда – в который раз неожиданно – возникает фигура ЧВС.

Гайдар пишет:

«К этому времени вижу лишь две призрачные возможности не допустить победы Зюганова: либо убедить Ельцина не выставлять свою кандидатуру, поддержать Черномырдина, либо, если этого добиться не удастся, попытаться создать демократическую коалицию вокруг нижегородского губернатора Бориса Немцова…

Быстро, однако, убедился – оба варианта не пройдут. Ельцин принял твердое решение баллотироваться, Виктор Степанович никогда не пойдет против него…

Значительная часть окружения Ельцина ни в грош не ставит шансы его победы на демократических выборах. Все громче разговоры о необходимости их отмены или переноса… Это выход в неправовое поле, к тому же предпринятый, в отличие от 1993 года, без каких бы то ни было понятных обществу оснований. В этом случае от легитимности власти Ельцина не останется и следа, судьба страны будет зависеть от позиции силовых министерств. Мне хорошо известно: поддержку в них действующей власти не надо преувеличивать, армия сама в политику не полезет, но если ее туда толкнуть, президента могут ждать неприятнейшие сюрпризы. Затея провалится, а история молодой российской демократии закончится фарсом в стиле ГКЧП. Даже если предположить, что переворот удастся, лишенный легитимности Борис Ельцин окажется игрушкой в руках организаторов и вдохновителей этого переворота, их заложником. По подчеркнутой бестолковости в работе предвыборного штаба президента в феврале не составляет труда догадаться – Ельцину хотят оставить только силовые альтернативы».

В конце января 1996 года Гайдар заявляет, что он и его единомышленники не будут поддерживать Ельцина в случае, если нынешний президент решит баллотироваться на второй срок. Участие в выборах Ельцина будет «лучшим подарком, который можно сделать коммунистам», их шансы на победу сразу же возрастут, считает Гайдар. По его мнению, идеальный кандидат в президенты – это Виктор Черномырдин.

Звучит, конечно, неожиданно, поскольку, когда ЧВС сменил Гайдара на посту главы правительства в 1992-м, многие демократы высказывали опасения, что приход красного директора означает конец реформ. Теперь этот красный директор выглядел как единственная надежда либералов.

А все-таки, почему бы не поставить на ЧВС? В той критической ситуации он рассматривался многими демократическими политиками как реальный кандидат в президенты.

8.2. Черномырдина – в президенты!

В конце января ЧВС улетает в Вашингтон: у него запланированы переговоры с вице-президентом Гором и с руководством Международного валютного фонда по поводу кредита в 9 млрд долларов. ЧВС в США хорошо знают – уже полгода, начиная с первого инфаркта Ельцина летом 1995 года, о нем пишут как о преемнике Ельцина. На Западе еще не привыкли к специфике российской политической культуры, когда только непредсказуемость выбора является знаком качества политического решения.

Пока ЧВС находится в Америке, его политическая карьера в России «набирает обороты». 30 января газета «Известия» сообщает, что Ельцин и Черномырдин могут выдвинуться в президенты одновременно – на всякий случай. Каждый из них будет вести предвыборную кампанию против коммунистов, а потом тот, у кого рейтинг окажется меньше, снимет свою кандидатуру. Эта публикация, конечно, – плод фантазии автора. Надо абсолютно не понимать Ельцина, чтобы предположить такой вариант развития событий. О статье докладывают Коржакову, и он относит ее Ельцину.

В тот же день, 30 января, в Петербурге собирается инициативная группа, в которую входили представители ДВР, «ДемРоссии», Христианско-демократического союза, других организаций (от НДР никого не было), по выдвижению Черномырдина в президенты. Ее возглавляет Галина Старовойтова – демократ первой волны, член Межрегиональной депутатской группы и сооснователь «ДемРоссии». Подобная группа может легально собирать подписи в поддержку кандидата – его согласие на выдвижение не требуется.

В принятом заявлении говорилось, что необходимо сохранить преемственность в отношении курса реформ и объединить реформаторские силы вокруг авторитетной политической фигуры. А именно такой является Виктор Черномырдин. В числе главных плюсов премьера были как раз отмечены его миротворческие шаги, связанные с войной в Чечне. Черномырдина просили дать согласие баллотироваться на пост президента.

В. С. Черномырдин и депутат Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации Г. В. Старовойтова во время заседания. 1993

[Музей Черномырдина]

Позднее Галина Старовойтова так объясняла смысл этого выдвижения: «Мы хотим ему помочь и вбить клин между ним и Ельциным, мы играем на победу умеренных реформированных коммунистов – Черномырдина, Лужкова, Сосковца, Бакатина, Вольского, Гончара…» По прошествии лет, зная, как дальше сложилась судьба упомянутых персонажей, эти строки вызывают сильное удивление. Черномырдин, Лужков, Сосковец – умеренные коммунисты?! Желание смотреть на российские реалии сквозь призму традиционной классической политологии было очевидной слабостью демократов.

Черномырдин узнал о собственном выдвижении в Вашингтоне и уже на следующий день, 31 января, в интервью резко высказался об этой затее: «Я этого не приемлю. Я об этом не слышал, и я этого не приемлю. Мы работаем с президентом, все будет идти как надо. Я в эти игрушки не играю».

На раздающиеся со всех сторон призывы выдвинуться ЧВС никак не реагирует. Надо было совсем не знать премьера, чтобы подумать о возможности такой игры с его стороны.

Как рассказывает Уринсон: «…у него была партийная советская привычка – если начальник сказал, надо делать. Даже если не очень хочешь. Все равно надо делать. Никогда не слышал, чтобы он что-то отрицательное сказал о Ельцине. Как-то зашел с ним разговор про указы Ельцина, как они готовятся, что не всегда их даже мы визируем. А Степаныч сказал: вы ничего не понимаете, он взял на себя такую ношу. Все, что он делает, все правильно».

Мало того, что ЧВС никогда бы не стал конкурировать с Ельциным. Он еще (беря за скобки данную конкретную ситуацию) и просто был не готов позиционировать себя самостоятельной политической фигурой.

3 февраля ЧВС неожиданно отправился в двухнедельный «плановый» отпуск в Сочи. «Независимая газета» написала: «Инициативная группа в Петербурге выдвинула Черномырдина кандидатом в президенты, и несмолкающие разговоры о Черномырдине как едином кандидате от демократов произвели, как утверждают, на Ельцина самое неблагоприятное впечатление. Что и ожидалось. И двухнедельный отпуск “возник” как следствие тяжелого разговора, состоявшегося между президентом и премьер-министром, в ходе которого премьеру было рекомендовано отъехать из столицы на отдых и не смущать своим присутствием, не “соблазнять” своей персоной демократов…»

Ельцинская пресс-служба все это опровергала: отпуск премьера – вполне рядовое событие, за которым ничего не скрывается. И опять – в который уже раз – возникла тема скорой отставки ЧВС – якобы сразу после его зимнего отпуска. Все думают, что это прелюдия к отставке и что из отпуска он уже не вернется. Только через пять дней, 8 февраля, в беседе с группой журналистов ЧВС разъяснит свою позицию насчет президентских выборов и поддержит Ельцина: «Конечно, хотел бы поблагодарить за доверие… в то же время хочу сказать: по-человечески, да и по-мужски мне было бы нелегко, да и невозможно отступиться от принципов товарищества, от пережитого за те три года, которые я проработал бок о бок с Борисом Николаевичем Ельциным. И если действующий президент сделает свой выбор – баллотироваться на второй срок, то здесь я, конечно, соперником ему быть не хочу и не буду. Как глава правительства, я реализую именно президентский курс на реформы, и никакой другой. Поэтому поддержка моей кандидатуры – это, по сути вещей, по политической логике – прежде всего поддержка президента».

А какой же отпуск без охоты!

[Архив Г. Б. Бычкова]

По поводу позиции ЧВС в отношении выдвижения кандидатом в президенты дополнительное разъяснение дал лидер думской фракции «Наш дом – Россия» Сергей Беляев: «Глубокая порядочность Черномырдина не позволяет ему выставлять самостоятельно свою кандидатуру или выставлять ее в противовес Ельцину».

Но, несмотря на все эти заявления, петербургская инициативная группа по выдвижению ЧВС была зарегистрирована 9 февраля в Центризбиркоме. Собственное согласие кандидата на этом этапе не требовалось. До момента окончания регистрации кандидатов – 15 апреля – у ЧВС еще сохранялась теоретическая возможность стать-таки полноценным кандидатом в президенты – ведь инициативная группа действовала, собирала необходимые подписи.

8 февраля 1996 года под председательством ЧВС проходило расширенное заседание политсовета движения «Наш дом – Россия», на котором ЧВС окончательно разрушил надежды тех, кто полагал, что политикой может заниматься кто-то, кроме президента.

13 февраля Гайдар на пресс-конференции вновь выступил с предостережением против ельцинского выдвижения на второй президентский срок:

«Если Ельцин не участвует, предстоящие выборы – это голосование против коммунистов, если Ельцин участвует, – это голосование против Ельцина. И исход его, к сожалению, для меня достаточно очевиден… Вот я всячески хотел бы донести мысль до общества, до окружения президента, до самого президента о том, что ответственное решение для него – это не баллотироваться, и что слухи о том, что нет других вариантов, способных привести к победе на выборах, не соответствуют действительности. Такие варианты есть. И у кандидатуры Черномырдина, да и того же самого Бориса Немцова, на мой взгляд (и это можно посчитать социологически), существенно больше шансов на выигрыш сегодня, чем у Бориса Николаевича Ельцина… К сожалению, это факт: если через два дня Борис Николаевич Ельцин примет решение о своем участии в выборах, это, на мой взгляд, почти предопределяет победу Зюганова во втором туре».

На пресс-конференции 26 февраля зашел также разговор о ЧВС. Гайдар сказал, что здесь ситуация от демократов не зависит, ДВР своей позиции не менял: если бы Виктор Степанович согласился включиться в избирательную кампанию, Гайдар и его коллеги «очень серьезно рассмотрели бы вопрос о поддержке его кандидатуры». «Нам кажется, она по многим направлениям убедительна», – сказал Егор Тимурович. Однако, добавил он, насколько можно понять, Черномырдин достаточно определенно принял решение не баллотироваться.

Был ли все-таки какой-то выход из тогдашней почти беспросветной ситуации, не связанный с поддержкой безнадежной, как тогда казалось, кандидатуры Ельцина? Многие полагали, что выход только один: ЧВС в президенты!

Олег Мороз в книге «Как Зюганов не стал президентом» пишет:

«Сделать ставку на него как на кандидата в президенты представлялось вполне логичным шагом. В момент его назначения главой правительства в декабре 1992 года никто не воспринимал Черномырдина как демократа. Однако, попав в русло либерально-демократических реформ, он мало-помалу пообтесался, пообкатался и стал выглядеть вполне приемлемым для демократического лагеря. Надежность и основательность “крепкого хозяйственника”, которые поначалу настораживали, со временем, в обстановке перманентной нестабильности, напротив, стали казаться привлекательными качествами. В реформах он хоть и не сильно продвинулся вперед, но и отката не допустил. Была надежда, что, став президентом, он, по крайней мере, будет продолжать в таком же духе.

Особенные симпатии либеральной интеллигенции Черномырдин завоевал после Буденновска. Как мы помним, в качестве приоритета – не на словах, а на деле – он тогда принял спасение заложников, ради этого позволив боевикам уйти в Чечню. Такой расклад предпочтений, как известно, в общем-то совсем не характерен для российских властей. Разумеется, будучи осторожным чиновником, Черномырдин наверняка согласовал свои действия с Ельциным, не мог не согласовать, однако народная молва прочно связала этот благородный и гуманный вариант разрешения буденновской драмы именно с личностью премьера».

Линию на переговоры с дудаевцами ЧВС отстаивал и в дальнейшем, что еще больше укрепило его авторитет среди демократов.

Отказ премьера от самостоятельной политической роли вызвал глубокое разочарование как у отказавшихся от поддержки Ельцина демократов, так и у соратников премьера по «Нашему дому». Тем очень уж хотелось провести своего лидера в кандидаты в президенты. Однако публичные телодвижения на этот счет были строжайше запрещены, поэтому движение решительно отмежевалось от инициативы петербургского отделения ДВР, выдвинувшего премьера в претенденты на участие в выборах.

Разброд и шатания наблюдались и среди руководителей региональных отделений «Нашего дома». Многие из них намеревались ребром поставить перед ЧВС вопрос о его выдвижении. Горячие головы даже готовы были выдвинуть ему ультиматум: или он соглашается баллотироваться, или происходят перевыборы главы движения.

На заседании совета движения Людмила Нарусова, отдав должное нравственным качествам премьера, «отказавшегося от места, которого он достоин, – беспрецедентный поступок в нашей новейшей истории», подчеркнула, что своей позицией он ставит в сложное положение блок, которому предлагают в лидеры совсем не того человека, за которым шли люди на выборах в Думу. Ее поддержал и лидер Союза землевладельцев Владимир Башмачников, заявивший, что в таких условиях от «Нашего дома» трудно ждать на президентских выборах той же активности, что и в парламентскую кампанию. «Организация фактически сменила лицо», – подытожил он.

Все же номенклатурный принцип построения движения себя оправдал: кандидатура Ельцина как кандидата на второй срок президентства была одобрена практически единогласно.

Свое мнение по поводу президентских выборов высказал после заседания и первый вице-спикер Думы от «Нашего дома» Александр Шохин. Он считает, что демократам было бы выгодно выставить не одну, а несколько кандидатур, чтобы ближе к дате голосования объединиться вокруг одной, явно лидирующей фигуры. Такой тактики придерживаются и политические силы на левом фланге, подчеркнул он. Полагая, что участие в президентских выборах Виктора Черномырдина, как фигуры с большим политическим весом, было бы полезно, Шохин в то же время отметил, что по своей политической окраске Черномырдин, как проводник президентского курса, вряд ли расширит электоральное поле президента в случае объединения голосов.