Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 84 страниц)

Глава 16

И верно – в той стороне коридора, где находилась лестница, застыл ледяным изваянием молодой человек, на носу у которого красовались очень неподходящие ни ко времени года, ни к погоде, стоящей на улице, противосолнечные очки. Для чего он их нацепил, с какой целью – непонятно. То ли для красоты, то ли просто для того, чтобы все знали, что они у него есть. Впрочем, данный вопрос Олега интересовал в последнюю очередь, он, как и Морозов, желал у компаньона незадачливого Вениамина кое‑что другое разузнать.

– Иди сюда, – очень добродушно, как ему самому показалось, предложил Ровнин Максиму и призывно махнул рукой, в которой был зажат пистолет. – Чего замер? Пообщаемся.

– Ага, сейчас, – отмер тот, икнул и, стуча каблуками, припустил вниз по лестнице.

– Олежка, ты дурак? – заорал Саша. – Кто же так делает? Что стоишь, догоняй! А то придется его по всей Москве искать!

Последние слова оперативник говорил уже в спину напарнику, поскольку тот, осознав собственную ошибку, рванул вперед так, как в юные годы в школе стометровку не бегал.

И очень хорошо, поскольку замешкайся он хоть чуть‑чуть, то прогноз Морозова, пожалуй что, и сбылся бы. Максим успел добраться до потрепанной, но вполне еще прилично выглядящей «шестерки», открыть дверь и даже сесть за руль. Минута‑другая, и затерялся бы оранжевый автомобиль среди других, которых на вечном шумном Ленинградском проспекте хватало.

Но – нет. Олег, поняв, что счет идет на секунды, без особых раздумий пальнул в воздух, а после направил ствол пистолета на замершего за рулем парня.

– Вылез из машины с поднятыми руками! – грозно рявкнул он, подходя поближе. – Быстро, быстро!

– Вылезаю‑вылезаю, – затараторил тот. – Только стрелять не надо! И вообще – я ни при чем! Все дела с вашими Венька ведет. Да он сам мне вчера говорил – дескать, все порешал, обо всем договорился. Вы с него спрашивайте, не с меня.

– Не знаю, со мной он ни о чем не договаривался, – сухо заметил Олег.

– Как же? – удивился Макс. – Он мне сам рассказывал, что звонил этому… Как его… Бобру. Да. Отсрочку, мол, получил по ежемесячному платежу.

– Саш, этот Бобер, по ходу, тут серьезная фигура, – сообщил юноша вышедшему из подъезда напарнику. – Может, про него парням, которые деловых в кабаке скрутили, рассказать? Тем, которые с Шаболовки?

– Там ребята такие, что сами знают, кого вязать, кого нет, – отозвался тот, слегка подталкивая в спину медленно идущего перед ним компаньона Макса. – Без нас разберутся.

– Вень, ну скажи им! – попросил обладатель противосолнечных очков. – Чего молчишь?

– Они из милиции, идиот, – пробормотал тот. – Чего я им скажу?

– Что денег нет, – пояснил Максим, – но к вечеру будут! Мы сейчас одному крутому мэну полосатую игуану загоним. Я за Венькой почему и приехал – он всегда клиенту рассказывает, как за животным ухаживать, чем кормить и прочее важное. Тот с нами рассчитается, а мы с вами.

– Скажи, вы деньги как делите? – поинтересовался Морозов у него. – В каком процентном соотношении?

– Пятьдесят на пятьдесят, – ответил Макс.

– Несправедливо, – покачал головой оперативник. – Ты больше чем на тридцать процентов не тянешь. С братвой общаться – Веня, бухгалтерию вести – Веня, как клиенту все объяснять – тоже Веня. А ты что делаешь?

– Организационные вопросы курирую, – вроде как даже обиделся парень. – Поставка животных, таможня, транспортировка, поиск покупателей и еще много разного всякого. Не так это и просто, между прочим. Знаете, сколько за тот же фургон приходится отваливать бабла?

– «Разное всякое» – что? – уточнил Саша. – Конкретнее?

– Да там много, – замялся Макс.

– Живность до продажи ты размещаешь где? Они же у тебя не в фуре какой‑то обитают?

– Конечно нет! Это же большей частью экзотика из южных стран. Они в фуре от холода передохнут. Да и засрут там все.

– Верно. И где же ты их… Блин, даже не знаю, как верно сказать‑то… Расквартировываешь?

– За городом, недалеко, – вздохнув, ответил Максим. – На территории бывшей конюшни. Там раньше рысаков племенных держали, а теперь их то ли продали, то ли увезли куда, то ли вообще на колбасу пустили, а помещение пустое стоит. Хорошее, просторное, утепленное. Я со сторожем договорился, как товар приходит, его туда и отвожу. Сторож дедок неплохой, шустрый, к работе со зверьем привычный, он и присмотрит, и покормит, и дерьмо за ними уберет. Змей только очень не любит, но мы их и возим редко. Сложный товар, проблемный. Зимой в спячку норовят впасть, летом убежать. В смысле уползти.

– Это да, – подтвердил Веня. – У нас в том году питон улизнул и аж до Москвы своим ходом добрался. Мы после в «Московском комсомольце» заметку читали, он сначала какую‑то бабку, которая в парке бутылки собирала, здорово перепугал, а после его машина задавила.

– Пятьсот грина чистого убытка, – вздохнул Макс. – И заказчик еще претензию выкатил.

– Хрен с ним, с питоном! – рявкнул Ровнин. – Мы про нынешнюю партию речь ведем.

– Она там, в конюшне, – протараторил обладатель противосолнечных очков. – Где еще?

– Вся?

– Вся. Сегодня первая продажа, говорю же!

– И индийский журавль? – мягко уточнил Морозов.

После этого Максим несколько раз переступил с ноги на ногу и, похоже, отвел взгляд в сторону. За черными стеклышками очков, так это или нет, понять было, конечно, невозможно, но очень на то смахивало.

– Чего замолчал? – Олег двумя пальцами стянул у молодого человека очки с носа. – В глаза мне смотреть!

– Не знаю я, откуда эта хрень взялась! – еле слышно выдавил из себя Макс. – Не знаю! Не заказывал я такую. И денег за нее не платил. Но когда список по факсу прислали, выяснять не стал. Халява же! Да и птица интересная, на такую всегда клиента найти можно. Вень, скажи?

– Так и есть, – подтвердил его приятель. – У нас аистов и журавлей любят, они счастье в дом приносят. Примета такая. И уход за ним несложный, в плане кормежки. Так что крылья подрезал, чтобы не улетел, и все.

– Кто ж знал, что тут такое приедет, – потупил взор специалист по организационным вопросам.

– Какое «такое»? – подошел к нему Морозов. – Говори.

– Жуткое, – помолчав, выпалил Максим. – Я еще на таможне понял, что дрянь какая‑то происходит.

– Не ты один, – хмыкнул Олег. – До сих пор не понимаю, как тебе оттуда уехать удалось. В смысле – почему прямо там не повязали?

– Суеты много, народу куча и у всех свои интересы, – хмуро отозвался Макс. – Таможня же, там постоянно что‑то где‑то случается. Бумаги на руках, в них все нормально – печати, подписи. С чего меня вязать?

– Сейчас уже не суть, что да почему, – сурово глянул на коллегу Саша. – С чего ты взял, что дело дрянь? Я про нежданный бонус от поставщиков говорю, разумеется.

– Не я, – помрачнел коммерсант. – Вон Венька первый начал орать, что на этот раз с партией все не так, надо Кшиштофу позвонить, у него спросить про этого непонятного аиста, которого в списке закупок не было.

– Позвонил? – уточнил Морозов.

– Да. Только Кшиштоф искренне не понял, чем я недоволен. Больше не меньше, какие проблемы? Да ему и пофиг, груз же через Польшу транзитом идет из Аргентины, его дело встретить‑отправить. А до Гонсало, который партии формирует, я не дозвонился. Да особо и не старался. Во‑первых, дорого, во‑вторых, все равно обратно эту странную птицу ему не вернешь, и в‑третьих, он дядька резкий, может психануть – и все, накрылся источник поставок.

– И где эта странная птица сейчас? – поняв, что больше ничего из торговца экзотикой, похоже, не выжать, уточнил Саша. – В данный момент?

– Ну‑у‑у, – протянул тот, снова отводя взгляд в сторону, но после того, как Ровнин сунул ствол пистолета ему под подбородок, незамедлительно ответил: – Не знаю.

– Не желает сотрудничать, – усмехнулся Олег. – Ладно. Твой выбор – тебе жить. Усаживаемся вон в тот микроавтобус. Оба, оба! Вместе продавали – вместе и ответите.

– Да я правда не знаю, где он прямо сейчас! – истово заверил его Максим. – Я пригнал машину с товаром на конюшню, позвал Анатольича, чтобы он мне помог ее разгрузить. Ну, это тот пенсионер, что там сторожем работает, я рассказывал. А он сразу, только я дверцы открыл, вот так носом повел, будто запах какой учуял, и как заорет: «Ты что, рехнулся, кого мне сюда привез?» А потом чуть не с кулаками на меня полез, дескать, а ну мотай куда подальше.

– О как, – чуть удивился Морозов. – Как интересно. Простой сторож – и такая чуйка. Любопытно будет на Анатольича вашего поглядеть. Сдается мне, он очень интересный дедок.

– И крайне принципиальный, – вздохнул коммерсант. – Пока я от этого журавля чертова не избавился, он мне машину разгрузить не давал. А водила тоже орет, у него время поджимает. Вот вам и еще минус двадцать баксов. Одни расходы.

– Ты? – немного недоверчиво уточнил Саша. – От этого… Кхм… Журавля? Сам?

– Ну а кто мне помог бы? – удивился Максим. – Веня в офисе, Анатольич знай плюется да ногами топочет, водиле фургона вообще пофиг. Пришлось самому корячиться. Единственное, что он, в смысле Анатольич, попону старую мне дал, там их много от прежних времен осталось. Сказал, чтобы я клетку накрыл и ни в коем случае не снимал до той поры, пока от нее не избавлюсь. Ну, я так и сделал.

– И как ты от нее избавился? – потер лоб Морозов. – Очень знать хочется.

– Так выкинул, – ответил бизнесмен. – Как еще? Слушайте, можно я руки опущу? Сильно затекли.

– Опускай, – разрешил оперативник. – И не тяни, рассказывай – куда выкинул, как?

– Да там, недалеко от конюшни, завод небольшой стоит, – пояснил Максим, массируя кисти рук. – Заброшенный, его после перестройки прикрыли. Народ оттуда что мог растащил, теперь туда никто и не ходит, особенно зимой. Чего там делать? Ну, я клетку с этой проклятой птицей из фургона вытащил, да в окно ее и сбросил.

– Какое окно? – устало уточнил Саша. – Что ты несешь?

– Там большие мастерские в подвальном помещении, – пояснил коммерсант, – и склады. Я почему знаю‑то про этот завод? У меня там дядька работал, мы с батей к нему ездили несколько раз. Ну, когда еще и завод, и дядька функционировали, при Союзе. До двери тащить далеко, а окно – вот оно. Тем более что там все равно стекол нет. Ну или все битые. Подтащил, значит, ногой пнул, клетка внутрь и полетела. И птица вместе с ней. Кстати, очень ей под попоной не нравилось, так она клювом щелкала – жуть, прутья, по ходу, пыталась перегрызть. И даже, по‑моему, рычала, хоть вроде и не положено.

– Знаешь, приятель, тебя там, наверху, кто‑то очень любит, – ошарашенно произнес Морозов. – Всякое в моей жизни случалось, но настолько везучих людей я еще не видел.

– Забавно, – снова нацепил очки на нос Максим. – Мне Анатольич почти то же самое сказал, когда я обратно вернулся.

– Мне все сильнее хочется с ним познакомиться, – сообщил ему оперативник.

– Дед как дед, – пожал плечами молодой человек. – Подбухивает немного, но так нормальный. И денег за помощь просит не так чтобы много. В меру.

– Ну так помчались, – хлопнул его по плечу Саша. – Олег, ты с ним поедешь, а второй – со мной. На всякий случай.

– Куда? – уточнил Максим.

– А сам как думаешь? – постучал пальцем ему по лбу Олег, смекнувший, что с Анатольичем дело нечисто. – С дедом вашим знакомиться, куда же еще?

– На завод смотреть, – поправил Морозов. – И на окно, в которое ты клетку сбросил. Хотя… Ладно, начнем все же с конюшни.

– А мне прямо тоже надо ехать? – уточнил Веня. – Да?

– Да, – вместо оперативников ответил ему Максим. – Судя по всему, арестовывать нас не станут. Верно же?

– Возможно, – кивнул Саша. – Поглядим по ходу движения.

– А если нет, то нам еще игуану покупателю везти, – продолжил коммерсант. – Бизнес есть бизнес. Если не сели – торгуем. Товар сам себя не продаст, и долги никуда не денутся.

– Да еще Бобер, – хмыкнул Ровнин, убирая пистолет в кобуру.

– Вот‑вот, – поддержал его Макс, которого действия Олега, похоже, окончательно убедили в том, что беда прошла стороной. – Может, уже поехали? Пока туда, пока сюда – это все время. А богатые люди – они другие. Они не любят непунктуальности и необязательности.

Конюшня, против ожиданий Олега, которому название населенного пункта, рядом с которым она находилась, ничего не сказало, как выяснилось, располагалась не так уж и далеко от столицы. Да и внешне она выглядела очень даже пристойно, можно сказать, ухоженно. И не догадаешься, что на самом деле это место всеми давно забыто и заброшено.

Что до Анатольича – он оказался типичным хрестоматийным русским старичком, с небольшой седой бородкой, в ватнике, подшитых валеночках и шапке‑ушанке. А еще у него были очень хитрые и умные глаза, которыми он буквально ощупал вылезших из машин Олега и Сашу.

– Так и знал, что добром это все не кончится, – печально вздохнул Анатольич, когда оперативники приблизились к нему. – Накликали‑таки обалдуи гостей нежданных.

– Дедуля, ты бы сразу обозначил, кто такой есть, – задушевно предложил ему Морозов. – Сбережем друг другу время.

– Чего нет? – покладисто согласился старичок. – Звать Макар Анатольевич, фамилия моя Пименов. И что? Много тебе это знание дало? Ведь не слыхал обо мне ни разу?

– Не слыхал, – подтвердил оперативник. – А должен?

– Будь ты постарше – почти наверняка да, – с каким‑то даже легким бахвальством сообщил ему сторож. – Но с учетом того, что годков тебе едва за тридцать, ясно вряд ли. Иван Николаевич жив еще или как?

– Пиотровский, что ли? – уточнил Саша немного ошарашенно.

– Какой же еще? – удивился дедок. – Вы же с Сухаревки, верно? Из сыскного?

– Ну да. – Сотрудники отдела переглянулись.

– Я так сразу и понял. Так что – жив?

– Лет пятнадцать как погиб, – ответил Морозов.

– Экая досада, – вздохнул Анатольич. – Жалко. Душевный человек был, земля ему пухом. Кто ж им распорядился‑то? Мужик ведь сильный да знающий, такого на раз‑два под травяное одеяльце не уложишь.

– Не поверите, – невесело усмехнулся Саша. – Василиск.

– Ишь ты, – хмыкнул и старик. – Вправду – забавно судьба карту мечет. А кто вместо него старшим стал?

Олег не очень понимал, с чего Морозов принялся откровенничать с этим странным дедом, но в разговор не лез и мнение свое не высказывал. Раз Саша так поступает, значит, знает, что делает.

– Францев.

– Помню его, – помедлив, сообщил оперативникам старикан. – Молодой такой, настырный. Он еще с цыганкой из табора Милко хороводился, даже с одним из его молодцев на ножах за нее дрался. Как бишь… Рада… Млада… Забыл. Ее потом еще волкодлаки задрали под Можайском, и он за то всю стаю в одиночку перебил.

Судя по чуть приоткрывшемуся рту Морозова, он про данную страницу из жизни своего начальника понятия не имел. Олег же вспомнил слова, которые еще в начале лета слышал от Францева, насчет того, что детей у него нет. Могли бы быть, да вот не вышло. Теперь понятно почему.

Но стаю волкодлаков в одиночку размотать… Это, конечно, сильно!

– А что Павла Никитична? – продолжил задавать вопросы Анатольич. – Тоже, поди, в живых нет? Если да, то как? Сама ушла или пособил кто?

– Дед, а дед, – негромко произнес Морозов, – а ты кто?

– Колдун, – добродушно и охотно ответил ему старик. – Черный. Ну и еще бывший.

– Бывший? – вырвалось у Олега. – Это как? Разве так бывает?

– А почему нет? – рассмеялся дедок. – Все в этом мире делится на будущее, действующее и бывшее. Тебе вот лет сколько? Двадцать два или около того?

– Ну да.

– Сил много, нигде ничего не болит, хрен стоит, как солдат на параде, и мечтаний полна голова – большей частью о бабах, меньшей о карьере. Верно?

– Ну, не совсем так… Но в целом – да.

– Стало быть, будущее в тебе с действующим перемешано. А как годков двадцать пять – тридцать пройдет, и вот тогда ты сегодняшний для себя бывшим станешь. Потому что надоело все, коленки по утрам хрустят, в боку колет, и не до баб уже, так как других забот полон рот. Про карьеру я уж не говорю, чего до сорока пяти достиг, с тем старость и встретишь. Вот и у меня так – был я колдун сильный да могучий, только весь вышел. Но, правда, не из‑за возраста, а из‑за своей собственной дури. Так что там Павла? Утащили ее черти на салазках в ад?

– Жива‑здорова, – чуть злорадно сообщил ему Морозов.

– Ишь ты! – изумился Анатольич. – Глядишь, и вправду меня переживет, как и обещала.

– Вы извините за любопытство, но все же – как вы силу‑то свою потеряли? – обратился к нему Олег. – Если не секрет?

– Да чего тут секретного? – глядя на Веню с Максом, которые, переругиваясь, тащили из конюшни приличных размеров клетку, в которой сидела не сильно‑то и большая игуана, отозвался старик. – Не вчера случилось, в душе давно все перегорело, опять же переоценка жизненных ориентиров произошла. Ведьма меня проучила таким образом. Наказала за излишнюю самоуверенность и наглость. Вот она, кстати, точно до сих пор жива, ни одна холера эту старую змеюку не возьмет. Дарой ее зовут. Слышали о такой?

– Я да, – кивнул Морозов. – Он – думаю, еще нет.

– Точно нет, – подтвердил Ровнин.

– До поры до времени, – глянул на него бывший колдун. – Уж будь уверен, если раньше положенного голову не сложишь, точно с ней пересечешься так или иначе. Из нынешних ведьм, думаю, она самая сильная и самая старая. Даже ворожей за пояс заткнет. Не всех, там среди старших матерей имеются такие, которые ей просраться наверняка дадут, но большинство – точно. А меня она вообще точно блин раскатала, я толком понять‑то ничего не успел.

– А…

– Из‑за чего у нас с ней конфликт вышел, рассказывать не стану, – перебил Морозова дед. – Уж извини. Откровенность откровенностью, но есть вещи, которые вам, ребятки, точно знать не нужно. С начальником вашим, может, и потолковал бы, а с вами – нет.

– Рожей не вышли? – вроде бы в шутку, но вполне себе серьезно уточнил Саша.

– Молоды больно, – невозмутимо ответил Анатольич, – но наказала она меня за мою самоуверенность будь здоров как. Заманила в ловушку, та из меня всю силу и выпила. Почти всю. Эта гадина мне чутка оставила, на самом донышке, ровно столько, чтобы я себе зубы подлечил да от ревматизма защитился. Издевки ради, мол – вот я какая добрая, цени. Могла убить, но пощадила. А потом еще и отпустила – иди, мол, Макарка, не задерживаю. Знала, что колдун, который силы лишился, – это даже не инвалид, это как‑то по‑другому называется. Сами рассудите – вчера ты мог все… Ну, почти все. Но то – вчера. А сегодня такой же, как все, ни на что не способен. Когда ты с этим с детства живешь, как обычные люди, то оно и нормально. А когда десятилетиями считал себя выше мира, а потом свалился на самое его дно, то жизнь чернее черной кажется. И никаких шансов на то, что удастся все вернуть обратно, нет, потому что она мою силу на моих же глазах по ветру пустила.

– Жестко.

– Зато поучительно. Вот тогда я из города и съехал. Что мне там было делать? Выслушивать шутки от собратьев по цеху и ведьм, которых в Москве пруд пруди? Каждая же сволочь глаза бы колола, уж не сомневайтесь. Или сидеть и ждать, пока меня какой‑нибудь перевертыш ради остатков силы выпотрошит как рыбу? Нет уж, не надо. В результате прибился к этой конюшне, благо лошадок с детства люблю, да тут и остался. Правда, последние годы в одиночку здесь обитал, пока вот эти два чудика на меня не набрели. Кстати – вы бы с ними помягче. Они неплохие ребята, хоть и без царя в голове. И уж точно василиска сюда бы не привезли, тут явно ошибка какая‑то вышла. Или случайность.

– Василиск – и случайно?

– Всякое бывает. Уж поверьте, мне ли не знать? А может, просто использовали их. Бывают такие ритуалы, где перо василиска фигурирует. У взрослого, ясное дело, его поди вырви, а у недавно вылупившегося – можно. Вот кто‑то и постарался. Отыскал гнездо, например в Карпатах, птенца из него выкрал, пяток перьев выдрал, а после думать стал, куда его определить. Василиск тварь в хозяйстве бесполезная, да еще и опасная, толку от него чуть, вреда огромное количество, убить не так и просто, а тут – нате вам, эти два балбеса. Вот и сплавил он его им вот таким манером. Сами знаете, как нынче дела делаются – на тебе убоже, что нам негоже. Там ведь каждая сволочь знает, что у нас сейчас тут все только о деньгах думают и власти твердой нет, потому чего только сюда не сплавляют. И продукты просроченные, и ядерные отходы, и иную разную дрянь. Вот и василиска таким же образом к грузу ребят пристегнули. Знали, что они не поймут, какую фигу в кармане получили, а возмущаться не станут. Подумают, что кто‑то где‑то обсчитался, а им от того сплошной профит. Больше же не меньше, считай, лишний приработок.

– А чего? – глянул Олег на Морозова. – В принципе звучит вполне правдоподобно.

– Вполне, – подтвердил тот, – но это все домыслы, а не факты.

– Да ты на них посмотри, – посоветовал ему дедок и ткнул пальцем в сторону парочки коммерсантов, которые никак не могли запихнуть клетку в багажник машины. – Какие из них контрабандисты? Один дурак, другой еще дурнее. Потому, наверное, еще и живы до сих пор, Максим так точно. Пожалел, видно, его василиск, решил, что и без того убогого жизнь наказала. Кстати, не знаете, куда он эту пакость определил?

– Завод тут какой‑то неподалеку заброшенный, – отозвался Саша, – с подвальными мастерскими. Сказал, что в них сбросил, вместе с клеткой.

– Погано, – вздохнул Анатольич. – Сильно погано. Из клетки эта пакость наверняка уже выбралась, а в подвалах все как она любит – темно, сыро и тихо. Опять же, и еда какая‑никакая будет – змеи, что в спячку впали. Наверняка они там в закоулках в кубла свои сворачиваются и так зимуют. Я там пару лет назад побывал, в конторе пошарил на предмет чего полезного, так обратил внимание, что гадюки это место облюбовали. Вот и выходит, что он за зиму окрепнет, следующей весной из подвала выберется и начнет по окрестностям шарить. Змеи что? Так, закуска. Василиску сладкое людское мясо подавай, он до него охотник. А от завода до конюшен моих всего пять километров лесом. Дорогой – да, дольше, а напрямки рукой подать. Ох, беда!

– Да не причитай, дед, – посоветовал ему Морозов. – Мы здесь, где василиск известно, так к чему этот театр одного актера? Все ты уже понял.

– Вы его вдвоем собираетесь ловить? – Бывший колдун снял шапку и пригладил редкие седые волосы. – Совсем с ума сошли? Он вас там обоих в подвалах и приберет, а после сожрет. Даже змеи не нужны. Тем более что зима на носу, тепла уже не видать, вот и выходит, что трупы ваши как в холодильнике будут. Что ты на меня смотришь? Обидного я ничего не говорю, все как есть.

– Ну, еще вопрос кто кого, – произнес Олег, которому не понравилось, что этот старикан их заранее отпевать начал.

– Он вас, – без тени сомнения заявил Анатольич. – У тебя, уж прости за прямоту, молоко на губах не обсохло, а этот, хоть мужик и хваткий, но все одно не потянет. Тут не только храбрость нужна, а опыт и знания. Хотите обижайтесь, хотите нет, но тому же Пиотровскому вы оба в подметки не годитесь, а его, как сами сказали, как раз василиск погубил. Понятно, что тот, поди, матерее нашего был, но тем не менее.

– С чего вдруг такая забота? – прищурил левый глаз Морозов. – Или ты прямо вот настолько жизненные ориентиры пересмотрел, что гончим с Сухаревки решил помогать?

– Ну, это уж перебор, – усмехнулся бывший колдун. – По правде сказать, плевать мне на вас обоих. На вон тех двоих – нет. Они мне денежку платят за работу, без нее я от голода здесь околею, а вы мне как шли, так и ехали. Но вот какая штука: если вас василиск нынче сожрет, то он так в соседях моих и останется. Не факт же, что ваши коллеги сюда нагрянут его изничтожать. Нет, может, и да. Но ведь, может, и нет? А если вы всем кагалом сюда завтра или послезавтра пожалуете, то, возможно, какой толк из того выйдет. Особенно если днем, а не как сейчас, под вечер. Смеркаться через полчаса начнет, а василиск существо ночное, ему мрак да Луна сил прибавляют. Он темное время даже в подвалах и подземельях чует, ему камень не помеха. Так что не чудите, молодежь, а лучше езжайте к себе и все начальнику расскажите. И про меня тоже, чего уж там. Он, поди, поумнее да поопытнее вас, потому подтвердит, что слова мои верные.

Ничего не ответил ему Морозов, но призадумался.

– Мы все, – подал голос Максим, снова нацепивший противосолнечные очки на нос. – Нам ехать надо. Время поджимает.

– Спасибо тебе, Макар Анатольевич. – Саша помедлил, а после протянул бывшему колдуну ладонь. – И за откровенность, и за совет.

– Не о тебе пекусь, а о себе, – ответил тот на рукопожатие. – А ребяток все же не дави сильно. Не виноваты они.

Территория завода, до которого и впрямь оказалось ехать всего ничего, являла собой грустное зрелище. Впрочем, места, в которых совсем недавно кипела жизнь и люди занимались чем‑то полезным для общества, а после вдруг взяли и дружно ушли, бросив все, как недоеденные продукты в мусорное ведро, всегда производят на случайных посетителей такое впечатление. Проржавевшие ворота, валяющиеся буквально на дороге, слепые черные окна корпусов, покосившийся стенд с надписью «На…и перед…ики» и обрывками фотографий, закопчённые трубы, мрачно смотрящиеся на фоне серого неба с низкими тучами, – это все здорово давило на душу.

– Блин, мне отчего‑то стало страшно, – сообщил спутникам Веня, вылезая из машины. – Можно мы уже поедем?

– Покажи, куда клетку сбросил, – велел Максиму Морозов. – Вот прямо то место.

– Вон туда, – ткнул пальцем в направлении одного из прямоугольных окон, находящихся вровень с землей, молодой человек. – Вон там и натоптано в грязи. Это я. Ботинки испачкал, зараза, потом оттирать замучился.

– Хреново, – протянул Морозов, – и даже очень.

Олег понял, о чем идет речь. Похоже, им в любом случае придется лазать в потемках, независимо от того, ночь на дворе или нет. Там, где есть окна, – да, кое‑какой свет будет. Но дальше, в глубинах цеха – это вряд ли.

– Так мы поедем? – спросил Максим. – И пора, и Веня вон вот‑вот психанет. Ему и так сегодня досталось.

– Настолько, что дальше ты работаешь без меня, – сообщил ему напарник.

– Это как?

– Вот так. Эту партию продаем, а потом все. Не хочу больше. Я наукой желаю заниматься, а не с бандитами и милицией общаться. Так что крутись как знаешь, а я в Коломну поеду. К тетке!

С тем коммерсанты, которых Ровнин, сурово сузив глаза, напоследок предупредил о том, что он лично за ними наблюдать станет, отбыли. Морозов же подошел к выбитому окну, достал из кармана прихваченный в микроавтобусе фонарик, включил его и направил узкий яркий луч света внутрь помещения.

Тот выхватил из темноты какие‑то пыльные столы со стоящими на них станками, рухлядь, валяющуюся там и сям, а после кусок темной ткани, как видно, попону, о которой рассказывал колдун, и раскуроченную клетку.

Пустую.

– Выбралась птичка, – задумчиво и почему‑то нараспев произнес Саша. – Как и было предсказано.

А потом молодые люди услышали некое легкое цоканье, словно кто‑то ребром монетки по стеклу бьет. И доносилось оно из глубины цехов, оттуда, где стояла кромешная тьма.

– Пошли‑ка отсюда, – выключив фонарик, отошел от окна Саша, и Ровнина тоже оттащил. – Вернее – поехали. Пожилых людей, Олежка, слушать стоит, даже если те когда‑то и находились на другой стороне баррикад. Хотя бы из уважения к возрасту.