Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 84 страниц)

Глава 18

Ровнин, конечно, мог бы еще немного поизображать оскорбленную невинность, поскольку повод кинуть небольшую обидку на Морозова, с которым он если не пуд, то пару кило соли все же на пару съел, у него был, но делать этого не стал, а потому выложил во всех подробностях все, что случилось с ним за это утро.

– Так что все остались при своих, – завершил он рассказ и похлопал деньги, лежащие на столе, ладонью. – Те засранцы получили по заслугам, Айза лишилась очень дорогой ей вещи, а мы обзавелись ресурсом, который конкретно сейчас нам жизненно необходим.

– Если честно, все это очень притянуто за уши, – дослушав его, изрек Морозов. – Вроде бы ты ничего и не нарушил, но…

– Что – «но»? – уточнил у него Олег. – С совестью я сделку не заключал, принципами работы отдела не поступался. И давай честно – ты сам мне вчера, вот прямо здесь говорил, что Айза просто так никого убивать не стала бы. Мол, разберись что и как. Говорил?

– Говорил, не спорю. Но о деньгах речь не шла.

– Потому что ты одно с другим связать не догадался, – вступила в беседу Павла Никитична. – Вот и все. Ты, Саша, прямолинеен, точно рельсы – ни влево, ни вправо резко не поворачиваешь.

– Это плохо?

– Нет. Просто ты такой, вот и все. Я сама была не лучше в твои годы. Даже еще хлеще, уж поверь.

– Но все равно, – Морозов снова глянул на деньги, – как‑то неправильно получается. По факту – да, мы не нарушили правила. Только вот…

– Саш, а что бы ты сделал? – усмехнулась тетя Паша. – Ну, если взять за основу то, что мы Айзу эту решили бы наказать. Все же убить она убила, верно? Да, таких подонков, которым я бы сама яйца оторвала и в рот им запихала. Но убила же? Вот и что?

– В смысле?

– В самом прямом. Как бы ты осуществил правосудие? Там дюжина калмыцких ведьм, все на пике формы, а в отделе куча новичков, которые только‑только что‑то понимать в нашей службе стали, вздорная девчонка, ты, да я старая. И кто кого на ноль помножит в результате?

Морозов курил, молчал, на уборщицу не смотрел.

– Теть Паша, а в шестидесятых? – решил перевести разговор в другую область Олег, которому почему‑то вдруг стало Морозова жалко. – Тогда как? Народу‑то в отделе было ненамного больше?

– Столько же, – подтвердила Веретенникова, – но поопытнее нынешнего состава. Хотя дело даже не в этом. Дегунино тогда то ли Москвой еще не стало, то ли только‑только в состав города вошло, потому жили эти шулмы наверняка не в панельном доме, а в деревянном, причем, сто против одного, дружной коммуной и на отшибе. Это не наши ведьмы, которые любят в центре внимания быть, тут менталитет другой. Так что выбрали бы мы ночку потемнее, часика в два пришли, двери подперли полешком, после стенки хорошенько бензинчиком облили, да и пустили бы пал сразу со всех сторон. Если кто в окна кинется – в ножи приняли бы. Поодиночке врага давить куда сподручнее, чем когда он толпой на тебя прет. И не спрашивай про соседей и пожарных, очень тебя прошу. Ни те, ни другие нас там уже не застали бы. А и застанут – не беда. Кто с властью спорить станет? Оно себе дороже выйдет. Время‑то было уже новое, вот только старое к тому моменту еще никто не забыл. Соображали еще люди, когда говорить следует, а когда молчать и делать вид, что ничего не случилось.

– Ну да, такие фокусы сейчас не пройдут.

– Вот потому ты Олега и не осуждай. Да, может быть, он чуть вольно поступил, согласна. Но не для себя же старался? Не для своего кошелька?

– Так я не спорю.

– Не споришь. Но и себя со стороны не видишь. А Олег, между прочим, абсолютно верно приоритеты расставил. То дело, что он задумал, куда нужнее и нам, и городу, чем разборки с иногородними ведьмами, которые, правды ради, на самом деле были в своем праве. Хотя, конечно…

Тетя Паша встала со стула, подошла к Ровнину, ухватила за ухо пальцами и начала его выкручивать.

– Ай‑ай‑ай! – заблажил оперативник, дергаясь. – Больно же!

– И правильно. И хорошо, – вещала тем временем уборщица. – По‑другому ты, засранец, мою науку не запомнишь.

– Да за что? Чего не так? Хвалили же! Ой, мамочка!

– Я тебе не мамочка, я тебе старший товарищ, – ласковым голосом, который забавно контрастировал с происходящим, приговаривала Веретенникова. – Спланировал ты все неплохо, реализация не подкачала, но почему никого в известность не поставил о том, куда идешь? Убей они тебя – и все, пропал Ровнин без вести, как тогда Танька Никитская. Ты не насильник, на тебя правила мести не распространяются, потому никто бы твое тело никогда не нашел. И мы бы ничего доказать не смогли, даже зная правду. Нет тела – нет предъявы. Так что мотай на ус, за что я тебе сейчас уши кручу!

– Ай, блин! – вскочил с кресла оперативник. – Теть Паш, я все понял! Правда понял!!!

– Надеюсь, – отпустила его уборщица. – А маме, когда позвонишь, скажешь, что за тобой тут пригляд есть. Она же, поди, знает, какой ты у нее дурак уродился? Раз знает – значит волнуется. Вот ты ее и успокой.

– Очень больно, – пожаловался Морозову Ровнин. – Прямо сильно!

Тот молча потер правое ухо, как видно, что‑то эдакое вспомнив.

– А теперь давай итожить, – вновь уселась на стул тетя Паша. – Наверняка ты ведь и план операции прикинул как минимум начерно?

– Именно что начерно, – подтвердил Олег, – в первом приближении. И еще – у меня опыта в таких мероприятиях нет, потому, наверное, наивно все прозвучит.

– Чем сложнее план, тем выше шанс того, что он пойдет юзом, – со знанием дела заверила его Веретенникова. – Проверено на личном опыте. Удача любит простоту. Излагай уже.

– Я предлагаю нанести удар одновременно по трем клубам – Рашида, Ростогцева, Ленца. Ну не по улицам же нам бегать с ножами и пистолетами? Да и поди отличи приезжего вурдалака от обычного гостя столицы. А ночью все кровососущие в эти три места стекаются. Есть, конечно, еще пара клубов на окраинах, но там так, мелочевка. Все сливки в центре.

– Все здорово, вот только там, кроме кровососов, еще и просто люди отдыхают, – резонно заметила уборщица.

– До половины шестого утра, – поправил ее Ровнин. – А как метро открывается, так и все, разбегаются они. В шесть там никого, кроме нашей клиентуры, считай, и нет. Официантки, бармен, охрана и десяток дурочек, которые доброй волей свои шеи под клыки подставляют. Афтерпати у них там.

– Чего у них там? – переспросил Морозов.

– Вечеринка после вечеринки, – пояснил Олег. – Новое понятие, из Питера в Москву недавно пришло. Они где‑то до семи утра, пока солнце незлое, там резвятся в своем кругу, а потом по съемным квартирам расходятся. Ну а местные, ясное дело, там и остаются.

– Рашид, насколько мне известно, у себя желающих может приютить до следующего вечера, – добавил Саша. – Не бесплатно, конечно.

– Брать надо все три клуба одновременно, – продолжил Ровнин. – Скажем, в шесть ровно. На каждую точку, как мне кажется, нужно человек по пятнадцать‑двадцать, плюс двое наших. Основные в зал, остальные входы‑выходы блокируют. Правда, есть тут один момент, который меня смущает. Вернее, их больше, конечно, но этот основной.

– Ну и?

– В каждом клубе будет не меньше двух‑трех десятков вурдалаков, одними ножами мы их не возьмем. Я к чему – наверняка ведь в нашем хранилище есть какие‑то… М‑м‑м… Артефакты, которые можно ради благого дела пустить в ход.

– Хранилище не бездонно. Да и не все, что там лежит, использовать стоит, – остановила его Веретенникова, после взяла со стола нож для бумаг, который, скорее всего, помнил большинство начальников отделов, вспорола полиэтилен одной из упаковок с деньгами и цапнула из нее два корешка купюр. – Ладно, этот вопрос беру на себя. Думаю, пара недель у нас есть, мне этого времени хватит.

– Да ты, тетя Паша, идеалистка, – хмыкнул Морозов. – Две… Кабы не месяц.

– Коли с умом подойдем, то две в самый раз, – осекла его уборщица. – Олег, что дальше?

– Да, собственно, все. Дальше вопросы технического характера – кто чем заниматься станет. Обзвон и переговоры я могу на себя взять. Ну и Ленку к этому подтянуть хорошо бы, так быстрее выйдет. На Славяна с Васькой повесить технические моменты – транспорт, билеты, гостиницы. Людей же надо встретить, расселить, питание обеспечить. Ну а на тебе, Александр Анатольевич, административная часть. Кому же еще этим заниматься? Вызовы, командировочные, то, се. И самое главное – мы в центре Москвы сразу в трех местах веселье со стрельбой устроим, подобное скрыть не получится. Но надо. Ты бы с генералом переговорил, а? Ну, с тем, который в курсе, чем мы на самом деле занимаемся.

Про этого самого генерала Олегу сам Морозов и рассказал, не называя, впрочем, ни его настоящего звания, ни имени‑фамилии. Сказал только, что есть такой, что традиция кураторства над отделом вышестоящими органами власти была всегда, только до шестидесятых этим занимался КГБ, но во времена Щелокова оно перешло в МВД. При этом кураторство не подразумевало прямого подчинения отдела вышестоящему начальству, подобное положение дел тоже сложилось исторически и на удивление четко соблюдалось, даже с учетом нашего менталитета. Ну и упомянул, что периодическая польза от надзора случается. Нечасто, но все же. Там прикроет, тут другим особо любопытным начальникам даст понять, что в дела отдела на Сухаревке лезть не надо, причем так, что те делают верные выводы, и так далее.

– Легко сказать, – вздохнул Морозов.

– А что такого? – удивился Ровнин. – Объясни, что после этой операции кучу «висяков» в архив можно будет сдать. Серию с грабежами в пример приведи. Там уже квартир под сорок суммарно выставили. Про шлюх с Тверской расскажи. И среди генералов умные люди встречаются. Такие, до которых достучаться можно.

– Олежка, иной раз упыря легче голыми руками убить, чем до обладателей больших звезд на погонах что‑то донести, – мягко произнесла Павла Никитична. – Даже до таких, которые вроде и не дураки. Подрастешь – поймешь, о чем мы.

– В любом случае без этого никак, – твердо произнес Ровнин. – Чтобы потом вой в главке не поднялся на тему «у нас тут не Чикаго». Или, не дай бог, туда «пепсы» какие‑нибудь со своими «калашами» заявятся в ненужный момент, и какой‑то вурдалак им глотки вырвет. Отписываться же замучаемся. Или, того хуже, они нас сдуру перестреляют…

– Эти могут, – согласился Морозов. – Вот только «пэпсы» с «калашами» – они вообще не по генеральскому профилю проходят. Ладно, разберусь как‑нибудь. Ты другое скажи – к Ленцу сам пойдешь?

– А ты к Ростогцеву? – ответил ему в тон Олег, знавший, что Саша нет‑нет да и общается с князем на взаимовыгодной основе.

– Уел. Тогда к Арвиду я схожу. Мне этот его Себастьян с самого начала не по нраву. Очень гнилой тип. Уверен, на нем крови будь здоров сколько.

– Ну а я тогда Михаила Андреевича навещу, – согласился Олег. – Тем более что Рашида Славян с Васькой никому не уступят. Они скорее меня порешат, чем согласятся к кому‑то другому нагрянуть.

– Думаю, это все надо обсуждать, когда парни в отдел вернутся, – резонно предложила тетя Паша. – Да и я пошла уже. Как выяснилось, у меня кое‑какие дела нарисовались. Саш, ты деньги‑то в сейф убери. Не дело им так на столе лежать.

Отдел в полном составе, за исключением тети Паши, которая как куда‑то уехала, так и не возвратилась, собрался лишь к вечеру. К тому времени Олег успел отксерить большую часть черной записной книжки, которую Морозов извлек‑таки из сейфа, сгонять на Никитскую, чтобы проверить сигнал о том, что на чердаке завелся беспокойный призрак (который на самом деле оказался вовсе никаким не духом, а вполне рассудительным и сговорчивым, но очень вонючим бомжом), и даже пообедать.

Предсказуемо Баженов и Антонов пришли в совершеннейший восторг, когда узнали о предстоящей акции, ну а следом в один голос заявили, что именно они должны Рашиду жало вырвать.

– Жало жалом, но до того другим займетесь, – сообщил им Морозов. – На вас практические моменты. Людей надо будет встретить, приветить, койками обеспечить и так далее. Так что по ходу того, как Олег с Леной будут договариваться с коллегами, станете в гостиницах номера бронировать. Причем всех в одну не стоит определять, ни к чему это. Нашего брата издалека видать, мало ли кто заинтересуется, на кой столько ментов из регионов в столицу понаехало.

– А может, ну эти гостиницы на фиг? – предложил Славян.

– Ты про частный сектор? – уточнил Морозов. – Дороже выйдет. И цены подросли, и за месяц сразу платить надо. Да и не факт, что рядом несколько квартир сразу получится снять. Замучаются люди ездить туда‑сюда.

– Я не про то. Олеж, ты помнишь Кузьму?

– Кузьму? – переспросил Ровнин, а мгновением позже кивнул. – Того, который с рынка?

– Ага. Его же года полтора назад из органов выпнули.

– В самом деле? За что?

– Да они с напарником какого‑то «грача» сильно отметелили в четыре берца за то, что он слишком много на себя брал и русскую речь понимать не хотел. А у того дядя оказался в префектуре… Короче, гнилая история. Так вот он теперь у одного коммерца работает в охране объектов. Тот под шумок себе в середине 90‑х чего только не купил – и пару заводов простаивающих, и речные суда, и даже свалку. А еще бывший пионерский лагерь километрах в двадцати от Москвы. Я к чему – гостей можно в нем расселить.

– Так там, наверное, все уже сгнило давно? – усомнился Морозов. – И электричества нет.

– Все там есть, – заверил его Славян, – и свет, и кровати, и матрасы, и столовая. С охранником, который там живет на постоянке, поговорим, он все приготовит к заезду. И в деревню соседнюю сходит, пару местных баб наймет, чтобы те еду готовили. Тем только в радость будет – работа какая‑никакая, да еще при кухне. Продукты тоже не проблема – мы с Васькой на оптовку метнемся, все завезем – картоху, крупы, масло и далее по списку. Но, конечно, за аренду и работу надо будет денег заслать и коммерцу, и остальным. И немало.

– Все равно лучше выйдет, чем в гостиницы селить, – вставил свои пять копеек Антонов. – А тут все в одном месте и не на виду.

– И нам куда проще, – согласился с ним Морозов. – Не надо будет одно и то же пять‑десять раз в новом месте проговаривать. Сразу все собрались, всё обсудили. Хороший вариант. Даже отличный. Слав, узнай, сколько надо будет заплатить, потом мне скажешь.

– Лады, – кивнул Баженов. – И транспорт. Я сгоняю в один автопарк, там можно «микрики»‑«СПВшки» арендовать недорого. Для акции нам их штук шесть понадобится, не меньше. Ну, если мы хотим одновременно все три клуба накрыть. Не на метро же поедем, верно?

– Верно.

– И два на постоянку арендуем, – добавил Славян. – Людей встретить, то отвезти, это привезти. Народ же из разных городов, плюс кто на поезде приедет, кто на самолете прилетит. Короче – текучка.

– Хорошо.

– Тогда денег дай, – протянул руку Баженов. – Чего тянуть?

– Сначала договорись, а потом деньги, – показал ему кукиш Морозов. – Так, что дальше?

В принципе вопросы были все те же: не возьмут ли отдел после за жабры, кто обзванивать потенциальных союзников станет и самый главный – каким образом такую толпу вурдалаков на фарш месить будем? Обычное серебро их не убивает, крест не пугает, на чеснок они болт класть хотели. Тут что‑то помощнее надо.

Морозов коллег успокоил, сказав, что с пистолетом на танк никто не побежит, а после огласил разбивку по парам, как он выразился, «чтобы вы мне мозг не клевали». Баженову с Антоновым предстояло выпотрошить Рашида, Морозов с Ольгиным отправятся в клуб Ленца, ну а Олег с Веретенниковой в Козихинском переулке станут громить заведение Ростогцева. Если честно, Ровнин очень удивился, узнав, что ему в напарники тетя Паша досталась, но начальник отдела тут же пояснил, что она лично высказала желание поучаствовать в акции, причем именно в связке с ним. Впрочем, Олег ничего против не имел, наоборот, он очень обрадовался, узнав, с кем ему плечом к плечу вурдалаков светит гробить. Это все равно что в советское время кагэбэшнику дать пострелять из личного пистолета Андропова – и приятно, и почетно, и будет после о чем коллегам рассказать.

Кстати, Ростогцев, который был славен своим тщеславием и наносным блеском, и тут всем своим сородичам нос утер. Место под заведение‑то он выбрал ого‑го какое – самое сердце старой Москвы, от Большого Козихинского переулка что до Садового Кольца, что до Тверского бульвара семь‑десять минут пешим ходом. И пять до одного из самых культовых мест столицы – Патриарших прудов. Впрочем, оно и к лучшему. Жилых домов там не так много, а в тех, что есть, отличная звукоизоляция, жильцы выстрелы могут и не услышать. Да и молодежь там особо не встретишь, нечего им там делать. Танцевальных клубов нет, светской жизни тоже, кафе и то – раз‑два и обчелся. По сути, спальный район в центре Москвы, где живут большей частью состоятельные пенсионеры, часть которых у Ростогцева в клубе основной клиентурой и является. Пьют дорогой виски, лакомятся высокой кухней, курят гаванские сигары да ближе к трем ночи смотрят на молодых девчонок, что на пилоне крутятся. Ну а к пяти‑шести утра в заведении кроме своих никого не остается, что отдельским на руку.

И все бы ничего, но в какой‑то момент Ревина, улучив паузу, тихо произнесла:

– А вы уверены, что вообще кто‑то приедет?

– Нет, – подумав, ответил ей Олег. – Но по крайней мере мы будем знать, что все, что могли, сделали.

– Истину глаголешь, брат, – хлопнул его по плечу Баженов. – А на деньги, что ты добыл, тогда «Форд Транзит» купим. Не «микрик», а песня, в нем жить можно. Я договорюсь, нам его из «финки» перегонят.

– И резню все равно устроим, – добавил Антонов, – просто не такую масштабную. Если тетя Паша и впрямь решит проблему с оружием, которое клыкастых валить будет на раз, то у того же Ростогцева мы порезвиться сможем от души. Сколько их там будет? Два десятка? Два с половиной? Всемером уработаем, если с умом подойти.

– А вот Рашида – нет, – хмуро добавил Славян. – Там скорее нас положат. У него что ни ночь, больше полусотни рыл ошивается – и «кавказы», и азиаты разные. А еще в Хамовниках, где он клуб держит, девки молодые пропадать по вечерам начали с недавнего времени. Точно говорю – его рук дело. Совсем, падла, страх потерял.

– Не будем спешить с выводами, – припечатал ладонь к столу Морозов. – Олег, Лена, завтра с утра и начинайте. Причем с раннего, не забывайте о часовой разнице. Это у нас время завтрака, а в Красноярске, например, народ уже обедать идет. Ох, блин. Чую, финчасть в следующем месяце мне просраться будь здоров как даст. Сколько же денег мы завтра‑послезавтра на межгород спустим – представить страшно!

Всего Ровнину и Ревиной предстояло обзвонить где‑то под сотню номеров, из которых десятка два были записаны рукой Саши, остальные в книжку Аркадий Николаевич вносил, а до него Пиотровский. Дальше Олег листать не стал, поскольку смысла в том не было. Иван Николаевич принял отдел после смерти «железного Льва» в 1973 году, вряд многие из тогдашних внештатных сотрудников отдела дотянули до миллениума. Нет, судя по незачеркнутым номерам, некоторые из них до сих пор живы‑здоровы, но наверняка давно уже в статусе глубокого пенсионера. Старый конь, конечно, борозды не испортит, но не в таком деле, которое затеял отдел. Эта война, а она для тех, кто помоложе.

А так зачеркнутых номеров хватало. Насколько Олег понял, происходило подобное в двух случаях: когда начальник отдела получал информацию о том, что этот сотрудник погиб, или после личной беседы с ним, той, в которой внештатник заявлял, что на него можно далее не рассчитывать. Но, что характерно, в девяти случаях из десяти он в той же беседе сообщал собеседнику номер и данные нового сотрудника, того, который его сменит на посту. Как уж там они друг друга находили, с кем кандидатура согласовывалась – не факт, что даже и Морозов на этот вопрос смог бы ответить. Тут главное, что новые номера в книжке появлялись.

– Ты начинай, меня не жди, – заявила Ревина, высыпая в чашку содержимое кофейного пакетика «3 в 1». – А я взбодрюсь и вольюсь в движение.

– Тебе чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать, – фыркнул Ровнин, снял трубку с телефона, нажал кнопку с «восьмеркой», дождался длинного гудка и принялся набирать номер. – Алло. Добрый день, можно услышать Константина Марченко? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

– Нельзя, – ответил ему хрипловатый мужской голос.

– А когда он будет?

– Никогда. Застрелили его месяц назад, при задержании особо опасного.

И все, только короткие гудки в трубке.

– О как! – невесело вздохнул Олег, перечеркивая номер погибшего коллеги на листе. – Не самое лучшее начало. Ладно, попытка номер два.

Он набрал следующий номер.

– Алло. Добрый день, можно услышать Леонида Котова? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

– Уволился Ленька, – сообщил ему игривый женский голос, – полгода как.

– Беда, – опечалился Олег.

– Мы сами в горе, без него скучно. Лейтенант Ровнин, а ты женат?

– Неожиданно, – чуть опешил оперативник.

– А чего такого? Я молодая и красивая. Правда‑правда. И Алапаевск наш мне до печенки надоел. В Москву хочу. Даже если снова за мента замуж придется выходить.

– Особенно мне понравилось слово «снова», – рассмеялся Олег. – Но я подумаю.

– Если что – звони, – подытожила молодая и красивая девушка на том конце провода. – Меня Мила зовут. А тебе Ленька прямо сильно нужен?

– Очень.

– Тогда телефон его запиши. Он теперь в охране одного черта работает и сильно радуется, что до того посадить его не успел.

И все бы ничего, но номеру, который Олегу дала милая Мила, никто отвечать не хотел. Дослушав девятый гудок Ровнин уже, собрался трубку повесить, как раздался щелчок и мужской голос произнес:

– Слушаю.

Олег уже привычно протараторил вступительную фразу и услышал в ответ:

– Ого. Никак меня восстановить в органах надумали? Так я вроде рапорт не отправил в Москву? Хотел, даже написал, но на утро протрезвел и передумал. А‑а‑а, понял. Все‑таки дошел я тогда до почты. Вот почему у меня пуховик и джинсы мокрые наутро были! А я‑то думал, что обоссался.

– Я по другому поводу, – дослушав его, произнес Ровнин. – Это из отдела 15‑К вас беспокоят.

И вот тут он понял одну простую вещь: если человек сразу его не поймет, то непонятно, как собеседнику дальше объяснять, кто он, Олег, такой вообще есть и с какой целью звонит. Ну а что говорить? «Мы тут охоту на вурдалаков затеяли, сами не справимся, потому приезжай». Фигня какая‑то, по‑другому и не скажешь.

– А, вон чего. – Тон говорящего изменился. – Вот уж не ждал, не гадал, что вы про меня вспомните.

– Вспомнили, – переведя дух, ответил Олег. – Дело есть, Леонид. Важное дело. Нам помощь нужна.

– Вообще, конечно, мне ментовские заботы уже до фонаря, но тут другой расклад, – помолчав, ответил Котов. – Ваши тогда меня из серьезного дерьма вытащили, считай, башку спасли, а я добро помню. Что надо‑то?

Ровнину в тот же миг жутко захотелось спросить, кто именно эти «ваши» и что именно они сделали, но, увы, сейчас для таких вопросов было не время и не место.

– Вы нам здесь нужны, Леонид. В Москве. Просто нам без помощи сейчас никак не обойтись.

– Ого.

– Ну, вот так. Билеты, проживание, питание, командировочные – это все с нас, не сомневайтесь.

– А когда? У меня же работа. И сколько по времени вся эта канитель продлится?

– Через неделю, край полторы мы вас ждем. Дело почти неотложное, чуть промедлим – большая беда случится. А на сколько… Дней пять, не больше. Ну, может, семь.

– Да плюс дорога, – задумчиво произнес Котов. – Ладно, возьму за свой счет. Только тут такое дело… Я самолетом, наверное, полечу, потому что пока я из своего Алапаевска до Екатеринбурга доберусь, да пока на поезде сутки с гаком тащиться стану… Короче, это все время. Плюс надо же еще с шефом решить вопрос, а он мужик непростой, сюрпризов не любит. Проще говоря – я без «ствола» буду. Ксивы‑то нет, как я его провезу? А без него, чую, в вашей заморочке не обойтись.

– На этот счет не переживайте, – заверил его Олег, – и им обеспечим.

Тут он не врал. Отдел и в этом отношении отличался от обычного подразделения МВД, где неучтенное оружие, обнаруженное у сотрудника, вело к массе неприятностей. Тут же в хранилище стоял огромный металлический шкаф, куда еще с революционных времен для чего‑то складывали на временное хранение оружие, изъятое во время силовых операций. Не любое, конечно, только то, которое не проходило по уголовным делам и исправное. И накопилось его за минувшие годы, особенно последние, довольно много, настолько, что еще Францев говорил, что надо бы как‑то уже утилизацией части этой коллекции озаботиться. Например, разобрать какое‑то количество единиц и в Яузу это дело выкинуть.

– Тогда через неделю жди, – пообещал Леонид, попутно переходя на «ты». – Слышь, лейтенант, ты мне телефон свой продиктуй. Ну, куда позвонить по прибытии в столицу.

– Само собой. Только ты раньше набери, когда рейс и время прилета знать будешь. Если получится, тебя прямо в аэропорту ребята встретят. Не факт, конечно, но мы постараемся.

На том, по сути, беседа и завершилась. И, надо заметить, на Олега она произвела большое впечатление.

– Это чего было? – спросил он у Ревиной, хрустевшей вафелькой «Куку Руку». – А?

– Не знаю. Ты вообще о чем?

– О том. – Ровнин встал со стула и направился к чайнику, решив тоже себе кофе забодяжить. – По всему этот Леонид меня послать должен был. Он на вольных хлебах, причем, похоже, работает не у самого законопослушного гражданина, который ему неплохо за это платит. Считай, жизнь задалась, на кой ему головняки бывших коллег, причем еще и москвичей? Мало того, он прекрасно понял, что я его сюда зову не водку пить, а голову под пули подставлять…

– Под клыки, – поправила его Лена, протягивая пакетик кофе.

– Да непринципиально. Но нет, он просто взял и согласился. И, заметь, не задал мне ни одного наводящего вопроса. Ни одного. Вместо этого обсудил рабочие моменты, и все.

– Может, он так над тобой прикольнулся? – предположила Ревина. – Ну, типа – жди‑жди, скоро буду.

– Может, конечно, – почесал затылок Олег, – но непохоже. Да и не из таких он, точно тебе говорю. Не хитровыдуманный. Он вроде нашего Славяна, то есть если бы хотел послать, то и послал бы. Без всяких трюков и игр разума.

– Тогда и вправду непонятно, – подвела итог Лена, наливая в кружку Ровнина кипяток.

– Или мы чего‑то с тобой не знаем, – предположил Олег, снова усаживаясь напортив телефонного аппарата. – Ладно, давай по следующему номеру позвоним. Проверим, что там.

– Давай, – покладисто согласилась девушка, поставила рядом с коллегой кружку кофе, сама устроилась напротив и стала глядеть на то, как он набирает номер.