Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 84 страниц)

Глава 16

– Самую малость опоздали, – произнес Баженов. – Чуть бы раньше ты, Олег, позвонил, вот буквально на полчаса – и в елочку. А так только и осталось, что слушать рассказ о какой‑то девушке, с которой Немирова из общаги ушла. Со слов дедка, что там на проходной сидит, – светленькая, улыбчивая, вежливая, не то что местные проститутки. Что? Он так сказал.

– Яна, – утвердительно произнес Ровнин и бахнул кулаком по столу Морозова, в кабинете которого сотрудники отдела и собрались. – Да чтобы ей!

– Не по дереву надо бить, а себе по башке, – справедливо отметила тетя Паша, которая тоже присутствовала на планерке. – Это твой прокол, Ровнин. Я вообще не понимаю, как можно столько ошибок наделать за какие‑то несколько дней? Что ты лыбишься, Антонов? Ты не лучше.

– А чего сразу Антонов? – возмутился Василий. – Что нам со Славяном говорили, то мы с ним и делали. Поехать туда, поехать сюда. Ну а что мы почти везде опаздываем, так это не наша вина.

– Ключевое слово «опаздываем», – заметил Морозов. – Где‑то на полчаса, где‑то на сутки, но постоянно. Даже в случае с Марфой тоже опоздали, как бы странно это ни звучало.

– А я не удивлена, – заявила Веретенникова, – причем совершенно. Как можно было сразу ситуацию не прокачать? Ладно никто из вас с «яростью Чернобога» дела не имел, потому тут не ваш косяк. Но! Полный состав семьи убитых стариков не пробили, к девчонке сразу «ноги» не приставили, даже на небо, где полная луна, не поглядели и нужные выводы не сделали. Вы вообще профпригодны? Да лет сорок назад всех, кроме Ревиной, из отдела просто вышибли бы и отправили участковыми куда‑нибудь в глушь.

– Надеюсь, что меня в Саратов, – вздохнул Ровнин. – Дома бы побывал…

– А если лет восемьдесят назад? – заинтересовался Антонов.

– Это какой год выходит? 1922? Да тоже отправили бы, – с охотой ответила ему тетя Паша. – На Соловки, скорее всего. Как раз об те времена там лагерь особого назначения открывали, вот вы, глядишь, в первую партию и попали бы. Только вы в тех местах и года бы не протянули, думаю. Ты, Славка и Сашка – точно. За Ровнина не поручусь, он у нас как китайская шкатулка.

– Чего это?

– Поколение ваше слабое, – пояснила уборщица. – Не привыкли к тому, что сегодня все есть, а через завтра раз – и ничего нет. Отбери у вас все, в холодный монастырский подвал запри, чтобы там в собственной моче и дерьме голодными посидели в одном нательном белье недельку – и все. Из вас после веревки вить можно. Что ты, Баженов, лыбишься? Вот поверь мне, старой, так и случилось бы. Тем более вы в СЛОН как бытовики пошли бы, а Ногтев, который им первый командовал, был большой затейник. Он новаторские методы ломки заключенных придумывал и на своем контингенте сразу испытывал. Эсеров да анархистов, кто до тех лет дожил, первые два года трогать было не велено, им даже усиленный паек шел. А вот вас ему с чего жалеть?

– Теть Паша, а ты там сама была? – спросила у старушки Елена.

– Как сиделица – нет, – отозвалась уборщица, – а так случалось. И допрашивать кое‑кого из бывших ездила, и к Феде Эйхмансу, который после Ногтева СЛОНом командовал, не раз в гости наведывалась. Мы же с ним еще по Туркестану знакомы были, он там под началом Глеба Ивановича работал. Да и потом тоже далеко от него не отходил. Собственно, в результате и под расстрел пошел как участник группы Бокия. Настоящий мужик был, большого риска. Ничего и никого не боялся, всегда шел до упора. Н‑да…

– Сейчас таких не делают, – закончил за нее Морозов. – Будем считать, что познавательная страничка закончилась, возвращаемся ко дню сегодняшнему.

– Мы на всякий случай фотку Немировой у ее подруги взяли, – сообщил Баженов и положил на стол снимок.– Решили, что пусть будет.

– Очень хорошо! – оживился Олег. – Я Куваевой в прокуратуру позвоню, пусть и Анну эту в розыск объявят. Сань, отвезешь фото Анфисе?

– Не вопрос, – кивнул Ольгин.

– Туда же переправь. – Начальник отдела достал из папки еще один снимок, на котором красовалась симпатичная девичья мордашка и щелчком отправил его в полет по столу. – Презент от Марфы Петровны. В целом верное решение. Где мелькнет любая из этих двух особ, там и наш друг‑альбинос поблизости вертится.

– Что подружка нашего Олега такую дурь учудила, нам, конечно, на руку, – произнесла Веретенникова. – Марфа всегда мстительной была, а с годами такая привычка только прогрессирует. По себе знаю.

– Вот она обрадуется‑то, когда узнает, что в розыске была, – усмехнулась Ревина, разглядывая фото Немировой. – Для студентки юрфака в плане будущего трудоустройства самое то. Особенно если девочка с амбициями.

– Когда в болоте тонешь, то и за гадюку схватишься. – Уборщица забрала у нее снимок и протянула его Ольгину. – Если мы ее раньше чем через три дня не найдем, то все, можно по девке панихиду заказывать. Порвет ее волчара после полной инициации на капище, обязательно порвет. Людская суть, может, и против будет, но Чернобогу нужен воин, у которого нет слабостей, а любовь из них первейшая, так что лучше жертву не придумаешь. Это как последний сожжённый мост. Понятно, что у парня и так обратной дороги уже нет, но душа пока при нем, а после и она исчезнет. Эх, знать бы, где он станет в себя ярость бога принимать, там бы мы его и сцапали.

– А что, таких мест много? – полюбопытствовал Ольгин.

– В Москве мне лично известны как минимум восемь бывших капищ Чернобога, – ответила ему тетя Паша. – В тех же Вербилках, в Марьиной роще, в Кусково, на Воробьевых горах, в Коломенском, Зарядье и на Лосином острове. Плюс еще в районе Кремля одно. Но это только те, что в городе, а их и по области хватает, причем не только по Московской. Например, в Калужской капище есть, недалеко от усадьбы Островского. Причем чуть ли не действующее, лет сорок назад случилась там одна нехорошая история.

– А я про нее в курсе! – оживился Олег. – Читал то дело. Да и вообще та усадьба какое‑то сакральное место. Там же и капище Даждьбога есть, и Хорса.

– Ну, не везде ритуал провести можно, – сурово глянул на него Александр Анатольевич. – Не перегибайте. Вербилки, Коломенское, Лосиный остров – еще туда‑сюда. Но в Зарядье или в Кусково? Там что днем, что ночью народу хватает. К тому же на этом месте давно что‑то построить могли. Я уж молчу про Кремль и его окрестности.

– И все равно нас слишком мало, чтобы даже условно подходящие места перекрыть, – вздохнул Антонов.

– Это да, – признал начальник. – Потому надо не гадать, а знать.

– Вот и я о том думаю, – снова вступил в беседу Баженов. – Может, с Аглаей съезжу пообщаюсь? Мало ли? А вдруг что она что увидит?

– Ну да, конечно, – с ехидцей произнесла Ревина. – У кого‑то все дороги ведут в Рим, а у нашего Славика на Земляной Вал.

Речь шла о дочери одной из трех природных медиумов, проживавших в Москве, Анны Алексеевны Вяземской, заметим, единственной, кто более‑менее привечал обитателей желтого дома на Сухаревке. Ее коллеги сотрудников отдела, мягко скажем, не очень жаловали, хотя внешне это и не показывали, а вот она, памятуя о серьезной услуге, некогда оказанной ей покойным Францевым, всегда держала для них дверь открытой.

Что до ее старшей дочери Аглаи, то она недавно прошла инициацию, процесс нелегкий и неприятный, и по всем признакам должна была стать медиумом не слабее, чем ее мать. А еще она как‑то внезапно и вдруг из угловатого и нескладного подростка превратилась в необыкновенной красоты девушку. Олег, которого год назад служебные дела занесли в гостеприимный дом медиума, даже сначала не понял, что ему именно Аглая дверь открыла, поначалу даже подумал, что к Анне Алексеевне какая‑то родственница в гости заглянула.

Такой же шок испытал и Баженов, когда увидел юную прелестницу, только он, в отличие от Ровнина, с тех пор стал чаще бывать в гостях у Вяземских, используя для этого всякую возможность. Дурного про него никто в отделе не думал, все знали, что даже у безбашенного Славяна есть кое‑какие принципы, но подшучивать на данную тему некоторые сотрудники полюбили. Ну разве что только Ольгин и Морозов этого никогда не делали, первый – из врожденной деликатности, второй же – исходя из соображений несовместимости подобного с рабочей дисциплиной. Впрочем, некоторую беседу Александр Анатольевич с Баженовым все же провел, оперируя в ней сразу двумя доводами – книжкой, на обложке которой было написано «Уголовный кодекс РФ», и кулаком, приставленным к носу подчиненного.

Что до Олега – он в остроумии тоже особо не упражнялся, но происходящее все же не очень одобрял.

– Никогда не думал, что такое скажу, но – да, наведайся, – к общему удивлению, сказал Морозов. – А вдруг? Нам сейчас все ресурсы подключать надо, какие только есть. Так, что еще?

– Пайрика, – напомнил ему Ровнин. – Оборотень оборотнем, но и ее в сторонку отодвигать никак нельзя. Не факт, что Абрагим прав, но если все так, то надо бабулю максимально быстро нейтрализовать.

– Само собой, – кивнул начальник. – Вот мы с тобой ей и займемся сегодня вечером. До скольки Даниловский рынок работает? Часов до десяти?

– Да нет, – возразил Баженов. – Думаю, до девяти.

– Дорогомиловский вообще до восьми, – добавила Ревина. – Но это тот, что в здании. Рядом‑то торговцы и позже стоят.

– Наша фигурантка вряд ли до упора сидеть станет, – усомнился Морозов. – Ей не выручка нужна, а кое‑что другое. Ну а тем, кто вечером приходят закупаться, вряд ли семечки интересны, там водка‑паленка да закуска нужна.

– Ну, не скажи, – не согласился с ним Антонов, после переглянулся с Баженовым, и они ударили друг друга по ладоням.

– Такие персонажи злорадствовать над тем, что бабуся по недоумию за копейку рубль отдает, не станут, – пояснил им начальник. – Они по доброте душевной и под воздействием горячительных напитков сначала с верхом заплатят, а потом еще и лекцию на тему финансовой грамотности ей прочтут. Пайрике такое зачем?

– Ну да, – подтвердил Василий. – Вот ведь как выходит интересно. Шумишь с пьяных глаз – плохо. Доброту проявляешь – тоже нехорошо. Вот где та грань…

– Все, хорош бубнить, – попросил его Александр Анатольевич. – Тогда действуем так. Ольгин едет в прокуратуру, Баженов – на Земляной вал. Но не с концами! Слава, ты меня услышал? Сделал дело и отправился обратно. Васек, Олег – мы с вами часа через полтора на рынок выдвигаемся. Вечер, пробки, то, се… Не ровён час, гражданка пайрика раньше с трудовой смены домой намылится, ищи ее после по району. Ну а Ревина остается в отделе в качестве дежурной и координатора.

– Как всегда, – кивнула девушка, – но на этот раз я не сильно против. Не люблю черных ведьм, что наших, что азиатских. У них глаз недобрый.

– А ты прямо сама сердечность, – мигом поддел ее Славян, – доброта так и прет!

– Тихо! – взял в руки зазвонивший мобильный телефон Морозов. – Кому это я еще понадобился?

Номер свой он абы кому не давал, даже в главке его далеко не все знали, а про клиентуру отдела уж и говорить не приходится.

– Да! – ответил Александр Анатольевич на вызов. – Добрый. Нет, узнал. Ну, есть маленько, скрывать не стану. Нет, о причине догадываюсь, но от кого‑кого, а от вас звонка не ожидал.

Услышанное Олега очень заинтересовало. В принципе, у него сразу появилась версия насчет того, с кем именно Морозов сейчас беседует, потому он даже вперед подался, не желая пропустить ни одного слова из этого разговора.

– В принципе, все так и есть, – произнес начальник отдела. – Такая беда на всех одна. Да‑да, надо давить в зародыше. Вот как раз сейчас с коллегами это обсуждал. Только мало нас, везде заслоны не поставишь. Что? Ну, я‑то только за. Давайте. Где? А когда? Хорошо, буду. До встречи.

– Вожаки волкодлачьи? – утвердительно произнесла тетя Паша, когда Александр Анатольевич положил трубку на стол. – Да?

– Они. Очень желают встретиться и побеседовать.

– Надо ехать, – заявила уборщица тоном, в котором сомнений в личной правоте не имелось вовсе. – От них нам много пользы выйти может. Поболе, чем от ведьм и прокуратуры вместе взятых.

– Странно, – удивилась Ревина. – Волкодлаки же терпеть не могут, когда люди лезут в их дела. А про нас и говорить нечего, мы для них куда хуже, чем просто люди.

– Но не в этом случае, – вместо тети Паши ответил Морозов. – «Ярость Чернобога» не просто волк, он еще и вожак. Причем такой, которого молодняк ослушаться не посмеет. Альбинос завыл, и все сеголетки обоего пола из стай к нему устремились. А сколько их только по Подмосковью? Не столько, конечно, как лет сто назад, но все равно немало. Вот и подумай, какая сила у него под лапой окажется недели через две‑три. Не армия, конечно, но десятка четыре молодых волков минимум. Хочешь – на собственное старичье напусти, которое ратует за симбиоз с людьми, хочешь – деревеньку какую навести и там все население перережь. Мало ли забав летним временем в сельской местности найти можно?

– Плюс он всех волчиц‑молодаек покроет за это время, – добавила тетя Паша, – а семя его ярое, злобное, авторитетов не признающее. Нет, мощь и таланты папаши волчатам не перепадут, они даже оборотнями не станут, просто волки и волки, разве что поумнее обычных. Но все равно ни один вожак их к себе в стаю не возьмет. И, как результат, придется вам этот помет после по лесам вылавливать, а это время, силы, нервы. Но по‑другому никак, поскольку они за главную добычу людей станут держать. А на втором месте – своих собратьев, потому что те их предали.

– Вот и выходит, что наши устремления на сегодня совпадают, – подытожил начальник отдела. – А вот планы, хочешь не хочешь, придется корректировать. Олег, со мной поедешь. Бояться там нечего, но это волкодлаки, без сопровождения приедешь – не поймут.

– В смысле? – удивилась Ревина. – Наоборот же – вон какой вы смелый, если один в гости к таким хозяевам пришли?

– При вожаке должен быть помощник. Ну, вроде адъютанта, – пояснил Морозов. – У них по умолчанию старший сын, будущий вожак. Ну а у меня Ровнин, выходит.

– Ваську бери, – проворчала Веретенникова. – Для этих целей и он сойдет, особенно если рот открывать не станет. А Олег со мной поедет.

– Тетя Паша, надо ли? – поморщился Александр Анатольевич. – А?

– Надо, – холодно ответила ему уборщица. – Я бы так и так вам на хвост упала, уж поверь. Помню я эту пайрику, общалась с ней с полвека назад. И знаешь, она кто угодно, только не дура, а тут поступок‑то очень глупый, прямо до невозможности. Вот и хочу понять – с чего это она вдруг так отупела? Наверняка же какая‑то причина есть? Так что бери Антонова, тем более что он выглядит как следует, то есть лихо да придурковато, и скатертью вам дорога. А там и мы с Олежкой выдвинемся.

Ровнин согласно кивнул, хотя ему в этот момент очень хотелось разорваться на две части, так, чтобы одна оказалась среди вожаков волкодлачьих стай, где в перспективе можно было завести новые и, возможно, в будущем полезные знакомства, а другая отправилась к черной пайрике и глянула, что это за экзотическая нечисть такая обретается рядом с Даниловским рынком. Вот только не разорваться же?

Баженов усвистал первым, он даже в кабинет заглядывать не стал, следом за ним, со словами «надо хоть перекусить», из отдела смылся и Антонов, что же до Ольгина, то он уселся на диван и уставился на Олега.

– Сейчас Анфису наберу, – верно понял его молчаливый намек Ровнин и включил телефон, который он поставил на зарядку перед тем, как отправился на собрание в кабинете у Морозова. Можно было бы и с городского позвонить, но так выходило проще и быстрее.

Не успел аппарат включиться, как тут же разразился протяжной трелью.

– Да! – ответил на звонок Ровнин. – Слушаю.

– Олег Георгиевич, это я, – раздался в трубке юношеский ломкий голос. – Ф‑фу, дозвонился! Час уже набираю‑набираю, думал все, не поговорим. Времени‑то в обрез!

– Матвей, ты, что ли? – уточнил оперативник.

– Ну да! – подтвердил юный оборотень‑программист. – Меня батя на семь замков запер, фиг с кордона выберешься. Но вот, свезло, он со старшим братом в Москву зачем‑то укатил, а я с сестрицами договорился и в город рванул, чтобы вам позвонить. Олег Георгиевич, помните, вы мне говорили, что, мол, людей убивают, все такое? Так это великий вожак! Среди нас такой иногда появляется, он…

– Матвей, я уже все знаю, – перебил юношу Ровнин, мигом смекнувший, зачем именно отец собеседника в столицу намылился. – Мы тут сами до истины докопались. Так что давай, отправляйся обратно к своим и делай все, как отец сказал, то есть сиди дома безвылазно. И лучше всего где‑нибудь в погребе, таком, откуда если и захочешь, то не выберешься. Вожак этот молодых да ранних, таких, как ты и сестрицы твои, любит в стаю сколачивать и после на смерть отправлять, а мне такое совсем ни к чему. Ты парень умный, нечего тебе за чужие интересы в драку лезть.

– Да я знаю, батя объяснил.

– Ну вот. Потому дуй домой и, пока все не закончится, в Москву даже нос не кажи.

– Ага, – отозвался волкодлак. – Сейчас только «Кул» куплю – и на кордон.

– Кого купишь? – переспросил Олег.

– «Кул». Журнал такой, про артистов, группы разные и тому подобную ерунду. Меня сестрицы в обмен на обещание о том, что я им несколько новых выпусков принесу, прикрыть согласились. Батя‑то шиш на такое раскошелится. Для него это глупая трата денег, да и не любит он все современное. А они малые совсем, им же интересно.

На том беседа и закончилась. Вот только набрать Анфису Ровнин опять не успел, потому что телефон снова затрезвонил.

– Матвей, забыл что? – ответил оперативник на вызов, пребывая в полной уверенности, что это снова звонит волкодлак.

– Нет, Ровнин, это не Матвей, – раздался в трубке негромкий, почти шепчущий слова женский голос. – Узнал?

– Нет, – абсолютно искренне ответил Олег. – И, если можно, давайте обойдемся без викторины «Вот и угадай меня». Времени совсем нет.

– Раньше мы были на «ты», – произнесла собеседница.

– Стоп! – Оперативник уловил в голосе знакомые интонации. – Маш, ты, что ли? Тьфу ты!

– Настолько не рад меня слышать?

– Ой, не льсти себе, – чуть расстроенно сообщил ей Ровнин. Он подумал, что это Яна его набрала, что было бы просто замечательно. А почему нет? Не секрет, что мобильная связь голос меняет сильно, да и не так часто он его за последние годы слышал. А при последней встрече она вообще больше орала, чем шептала.

– Чего звоню, – Мария стала говорить громче. – Ты особо не обольщайся. Замминистра приехал и уехал, а я…

– Да‑да‑да, – не стал даже дослушивать ее Олег. – А ты останешься, не забудешь и мне еще покажешь. Маш, ну ты же вроде уже из подросткового возраста вышла, а? И замужем была, и майорские звезды на плечах, и наверняка папа тебе уже очередного суженого‑ряженого из депутатского корпуса подобрал. Вот скажи мне – на кой ляд тебе я сдался? Все давно прошло, быльем поросло, что ты мне могла доказать, то доказала. Плюнь да забудь! Или тебе просто настолько делать нечего?

– Какой же ты дурак! – изумленно произнесла Остапенко. – Ой‑ей‑ей…

И повесила трубку.

– Сама ты… – ответил гудкам в аппарате Ровнин и сообщил Ольгину, который сидел на диване:

– В нашем дурдоме сегодня день открытых дверей.

– Это да, – согласился с ним Саня. – Ты в прокуратуру позвони. Время‑то идет.

– А. Ну да, – кивнул Олег, нашел в контактах номер Куваевой и нажал кнопку с зеленой трубкой. – Анфис, привет!

– Ну наконец‑то! – выдохнула в трубку девушка. – Меня начальник твой ни свет ни заря разбудил, нервы поднял своими «где» да «что». Ты вчера не перезвонил, телефон у тебя недоступен, что думать непонятно.

– Да тут такая карусель завертелась… – уклончиво ответил Ровнин. – Не знаешь за что хвататься. Слушай, я сейчас к тебе одного своего коллегу пришлю, он фотки двух девушек привезет, надо их срочно в розыск объявить.

– А зачем? – уточнила Анфиса. – Обоснование нужно. Верещагин мужик принципиальный, на него разные «потому что надо» не действуют.

– Саня объяснит, – пообещал ей Олег. – Поверь, это важно. Найдем любую их них – найдем злодея.

– Кстати, Илья Леонидович лично с тобой о чем‑то хотел пообщаться, – добавила Куваева. – Ты бы к нему подскочил. Поверь, это в твоих интересах.

– Вот душегуба схомутаем – и непременно. Просто нас сегодня в главке так причесали, что только шерсть летела. Я еще ладно, а вот шеф мой второго такого разноса может и не перенести.

– Из‑за статьи? – предположила девушка. – Читала. Вот же скотина этот журналист, а? Но если тебя успокоит, нам сегодня тоже прилетело. И тоже будь здоров как.

– Вот и выходит, что все кругом хорошие, одни мы во всем виноваты, – подытожил оперативник. – Ладно, война фигня, главное – маневры. Я тогда Сане твой номер дам, он, как приедет, наберет. И сразу просьба – если где‑то любая их фигуранток прорежется, сразу меня набери. Все понимаю, дело вроде одно делаем, но у каждой конторы все равно свой интерес. Только тут такой наворот пошел, что не до «твоего‑моего», если кровь продолжит литься, то со всех одинаково спросят. И твоя да моя головы первые полетят, потому что нас не жалко.

– Главное, чтобы информация мимо меня не прошла, – помолчав, отозвалась девушка. – Я же как была «подай‑принеси», так и осталась.

– Анфис, по своему опыту знаю, что как раз такие, как мы с тобой, всегда про все в курсе. Нас не за людей, а за декорации держат и потому всё обсуждают без стеснения.

Ольгин уехал, Олег же откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и начал прогонять в голове те факты, что добавились к картине происходящего сегодня.

То, что Анна оказалась близ белого волка, – это все же больше хорошо, чем плохо. Тут тебе и лишняя зацепка, и дополнительный груз на волкодлачьи лапы. Одно дело он сам и Яна, которая даже в яме с гадюками сможет выжить. Немирова обычная девушка, причем крайне эмоциональная, а то и склонная к истерикам. А тут такой наворот, наверняка там так крышу снесло, что всех святых из дома выноси! Так что ее придется чуть ли не на себе тащить, да еще с завязанным ртом, чтобы не заорала. Хотя Янка ее может каким‑нибудь зельем напичкать, из тех, что подавляют волю. Но и в этом случае она тоже выступит в роли балласта.

Опять же хорошо, что вожаки‑волкодлаки настолько всполошились. Значит, землю станут рыть на совесть, а не для галочки, плюс могут при необходимости и силовую поддержку оказать. В конкретном данном случае лучше пяток оборотней с клыками и когтями, чем рота солдат с калашами. Причем матерых оборотней, поскольку других быть не может. Молодняк альбинос мигом на свою сторону сманит, а с теми волчарами, у которых местами шерсть седеть начала, такой номер не пройдет.

Ну и пайрика… Хорошо бы сегодня эту тему закрыть. Ох, хорошо бы! Если будут новые трупы, то руководство на самом деле совсем взбеленится, и тогда не то что о помощи какой‑то, но даже и просто о хоть сколько‑то автономной работе можно забыть.

Вот только… Нет, Олег знал, что тетя Паша старушка сильно непростая, но все же – старушка. Плюс – как бы она за воротник граммчиков сто не забросила перед поездкой. Или даже сто пятьдесят.

Но нет, обошлось, Павла Никитична, когда Ровнин заглянул к ней комнатушку, была абсолютно трезва и даже приоделась перед поездкой в город, сменив свой замызганный халат на некий брючный костюм, который, судя по расклешенным штанам песочного цвета, был в моде лет эдак сорок назад.

– Да где же она! – ворчала уборщица, копаясь в сундучке с несколькими отделениям, том, который обычно стоял за диваном, а нынче был водружен на стол. – А?

– Чего ищете? – поинтересовался у нее Олег.

– Да штуку одну, – ответила старушка. – Боюсь, без нее не обойтись. Сашка, обалдуй, сейф закрыл и с ключами уехал, в хранилище теперь не попасть. А пайрика не та собеседница, к которой следует с пустыми руками идти. Нет, может случиться и так, что миром договоримся, почему нет? Но возможен и обратный ход событий, а при нем твой пистолет и наши ножи не сильно пляшут. Подранить мы ее подраним, вот только она нас куда сильнее при этом может покромсать. Да чтобы тебе, куда ж я их тогда засунула‑то? А! Вот! Нашла!

И Веретенникова с гордостью показала оперативнику деревянный ящичек, состоящий из пяти отделений. Три были пусты, а в двух других стояли небольшие, размером с мизинец, флаконы с бело‑мутной жидкостью, запечатанные деревянными пробками, из которых торчали плоские двухсантиметровые хвостики. Как видно, некое «хватало», за которое пробку и следовало тянуть.

– Надежная штука, – показала один из флаконов Олегу тетя Паша. – Мне ее в двадцатом один сильно знающий старикан в Полторацке подарил. Как его звали‑то? Вот же… Обратно не помню! Однако, грозные признаки грядущей деменции.

– Где? – уточнил Ровнин, которого заинтересовало упоминание города, о котором он никогда не слышал.

– В Полторацке, – повторила уборщица. – Это в честь расстрелянного контрреволюцией товарища Полторацкого так тогда город Ашхабад назвали. Но ненадолго, лет через десять переименовали обратно. Вернули, так сказать, историческое наименование. О! Вспомнила! Аждар‑пашаз того дедка хитровыдуманного звали! Он тогда, в мае двадцатого, всех нас лихо провел. Ладно меня или того же Федьку Эйхманса, молоды мы были, горячи, а потому безмозглы. Он ведь и Бокия тогда вокруг пальца окрутил, а это, знаешь ли, куда сложнее провернуть. В результате мы, как те мартышки, для него из огня каштаны таскали. Хотя, с другой стороны… Вот, пригодился же мне его тогдашний подарок? Да и цель у нас вроде как одна была, потому что жаловаться?

В другой ситуации Олег, конечно же, непременно расспросил бы Павлу Никитичну о том, что случилось в городе Полторацке почти век назад, но сегодня ему было совсем не до того. У него другие вопросы имелись, которые ему даже не то что покоя не давали. Они являлись еще одной брешью в общей картине происходящего, и лакуну эту следовало заполнить.

– Теть Паша, а вот скажи – если мы «ярость Чернобога» в людском обличье серебром нашпигуем, то как? Он умрет?

– Человек умрет, – подтвердила старушка, – но нам от того толку ноль. Точнее – один вред. Сила старого бога никуда не денется, она была дарована волку и покинуть этот мир может только с его смертью. Так что она оставит непригодное для дальнейшего существования тело и переродится в клыкастый и очень кровожадный призрак о четырех лапах, который нам еще сильнее, чем сейчас, просраться даст. Волкодлака мы хотя бы видим и уничтожить можем, а призрак – шиш. Для него Ходящий близ Смерти нужен или кто‑то из матерых колдунов. Вот только в Москве Ходящего сто лет как нет, а колдунам на наши проблемы плевать с колокольни.

– Плохо.

– Плохо, – подтвердила тетя Паша, – кто бы спорил. Ладно, прах с ним, с волкодлаком, это дело завтрашнее, а нам с тобой сейчас не до него. Лучше запоминай, что ты делать должен, а что нет. Причем запоминай накрепко, повторять не стану.