Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 84 страниц)

Глава 14

Разбудил Ровнина солнечный луч, который поползал, поползал по его лицу, да и уперся прямо в правый глаз. Причем Олег, что для него было несвойственно, не сразу сообразил, где он находится, и было решил, что проснулся дома, на своей кровати. Впрочем, это заблуждение надолго не затянулось, поскольку следом он припомнил ночные события и сразу же приложил ладонь к боку, тому, по которому крепко прошлись когти оборотня.

Бок не болел, причем совершенно. Правда, при пальпации обнаружилось, что он перевязан холщовой тряпкой, на которой при последующем осмотре обнаружились славянские руны. Мало того, он показал, что оперативник до пояса обнажен и из одежды на нем имеются только изгвазданные засохшей кровью джинсы.

– Хорошо, что костюм не надел, – пробормотал Ровнин и встал с удобного диванчика, который стоял в небольшой, но уютной комнатушке.

Ни куртки, ни майки он не отыскал, зато рядом с диваном стояли его кроссовки, которые, как ни странно, кровью заляпаны не были. То ли их отмыли, то ли просто обуви повезло больше, чем остальному гардеробу оперативника. Хотя первый вариант, пожалуй, можно было счесть куда более реалистичным.

А еще на столе, стоящем близ небольшого окошка, Олег обнаружил остальное свое имущество, а именно телефон, удостоверение, пистолет в наплечной кобуре, нож в ножнах и зажигалку в чехле, после чего облегченно выдохнул. Одежда – ладно, нет и нет, но вот потерю личного оружия во второй раз за несколько дней он, пожалуй, не перенес бы. Тут впору хоть брать и рапорт об увольнении писать, ибо служебное несоответствие налицо. Пусть даже и с учетом нестандартных обстоятельств.

Выглянув из комнаты, Олег выяснил, что находится на втором этаже. Выходит, нынче ночью его не только вылечили, но еще и наверх подняли, что, конечно, очень трогательно, но немного неправильно. Хрупкие девчонки, пусть даже и ведьмы, тащили его на себе… Неловко как‑то.

Впрочем, все эти мысли вылетели у него из головы сразу же после того, как он глянул на часы. Половина первого! Оборотень его не добил, но вот Морозов прикончит точно. Он же даже ему не сказал, куда направился. Причем Саша наверняка ему не раз набирал на мобильный, а ответа не получил, поскольку «трубка» наверняка села. Она же еще у прокуратуры днем была почти на нуле. Анфиса тоже наверняка звонила, и тоже впустую. Впрочем, кто‑кто, а она как раз должна понять, что к чему, сама человек служивый.

А в доме, кстати, не было ни души. Зато во дворе, куда Олег вышел, стоял разноголосый девичий гомон, причем время от времени сопровождаемый взрывами смеха. Если честно, сначала это ему показалось странным, поскольку меньше полусуток назад подругу беззаботно веселящихся барышень вроде как на лоскуты порвали, но потом он вспомнил, что у ведьм свои отношения с бытием и небытием, идущие от начала времен и потому отличные от общепринятых. Не то чтобы «смерть – это только начало», но и не предполагающие всеобщей длительной скорби. А с учетом того, что все они тут друг другу не только подруги, но и конкурентки, еще и большей частью притворной.

Но самый большой шок он испытал, подойдя к беседке. Там он обнаружил пьющую чай Марфу Петровну, по которой никак нельзя было понять, что ее нынче ночью чуть не убили, Ленку Ревину, с удовольствием уплетающую здоровенную, размером с хорошую тарелку, ватрушку, и собственного начальника, который вел неспешную беседу с хозяйкой дома. Причем, что его совсем уж изумило, Морозов еще и по форме был одет.

– Проснулся? – заметив Олега, спросила у него глава ковена. – Как бок?

– Вообще не болит, – ответил оперативник.

– Так и не должен! – рассмеялась ведьма. – Зря я, что ли, на тебя столько снадобий извела? Ты вот что – тряпицу эту пару дней не снимай, тогда все точно обойдется. Даже шрамов не останется.

– А мыться как?

– Ничего, за два дня не запаршивеешь. Да и дезодоранты теперь всякие продают. Намазюкайся посильнее и благоухай, как весенний сад.

– Марфа Петровна, спасибо за то, что Олега вытащили, – поблагодарил Морозов хозяйку дома.

– Э‑э‑э, Александр Анатольевич, тут еще кто кого. Я же говорю – кабы не он, лежать бы мне сейчас в леднике, вечера да костра ждать. Да еще не факт, что мои дуры сделали бы все как следует. Ну а чем неверно проведенный ритуал проводов закончиться может, вы не хуже моего знаете.

– Уж да, – кивнул начальник отдела.

Олег невольно повторил его жест, поскольку тоже знал, чем чревата смерть ведьмы такого ранга, как Марфа, при условии, что она, испуская дух, кому‑то свой дар не передала, а после ее еще и не проводили должным образом, с соблюдением всех формальностей. Тут возможны самые разные неприятности, но в одном можно точно не сомневаться – следует ждать людских смертей, и первыми под раздачу попадут те, кто входил в ее ковен. Неупокоенная суть Марфы будет мстить им за то, что они не умерли вместо нее, за то, что она мертва, а они нет, за то, что все сделали криво и косо, за то… Да за все сразу.

А потом она пойдет искать по городу ту, кто сможет принять ее силу без вреда своему здоровью и рассудку, причем с каждой неудачей свирепея все сильнее и сильнее. И упокоить такую тень, особенно когда та наберет загробной силы, задача как бы не более сложная, чем белого волка изловить.

Так что посмертный ритуал с сожжением тела старой и сильной ведьмы, дар которой остался при ней, должен быть проведен со скрупулёзным соблюдением всех мелочей. И вряд ли ее воспитанницы, среди которых преобладала молодежь, подобный груз потянули бы.

Впрочем, матерые ведьмы и сами такого посмертия боялись сильнее, чем в Средневековье люди чумы. Души‑то в чистом понимании у любой из них нет, а терзания того, что вместо нее в теле жило и после смерти в земной юдоли осталось, описать невозможно. Потому и готовились они к расставанию с миром сильно заранее, тщательно подбирая кандидатуру преемницы. Причем случалось так, что ей становилась не дочка и не внучка, а кто‑то из приближенных, поскольку не всякая ведьма такой груз сдюжит, тут одного желания мало. И даже родная кровь не гарантия того, что все выйдет так, как нужно.

– Обошлось – и ладно, – улыбнулась Марфа Петровна. – Олег, да ты что стоишь? Садись, поешь.

– Ага, – кивнул оперативник, присаживаясь рядом с Ревиной.

– Вот скажи – ты телефон для чего с собой носишь? – мягко, по‑доброму, почти отечески спросил у Ровнина Морозов.

– Чтобы звонить, – вздохнув, отозвался оперативник.

– Так и позвонил бы, – предложил начальник. – Сказал, что сюда поехал, к Марфе Петровне. И все. И не искали бы мы тебя всю ночь.

– Мы вообще в какой‑то момент начали думать, что ты того, – прожевав кусок ватрушки, поделилась с коллегой Елена. – Ближе к утру. Новых трупов нет, тебя тоже, телефон недоступен. Вывод сам собой напрашивается. Я даже слезинку уронила.

– Слезинку! Ревела как корова! – фыркнул Морозов, не обращая внимания на недобрый взгляд, которым его одарила сотрудница. – И в клуб съездили, и морги обзвонили, Анфису твою переполошили. Нет Олега. Пропал. Хорошо, Марфа Петровна меня в десятом часу сама набрала, сказала, что ты жив, относительно здоров и сейчас почивать изволишь.

– Ну не ночью же звонить? – пояснила ведьма. – Да и некогда особо было, следовало вашего парня лечить, бок‑то эта тварь ему крепко раскурочила. И еще – Олег бы вам все равно не ответил, сколько ему ни звони. У него телефон сел, это мои девки еще ночью выяснили. И зарядки такой у них не оказалось, как назло.

– Ну да, – признал и этот факт Ровнин. – Я еще в прокуратуре заметил, что там аккумулятор подсел, но подумал, что он дотянет до того, как я в отдел вернусь. Но вот, не сложилось.

– Я и говорю – раздолбай. Причем еще и в квадрате. – Начальник толкнул Ревину: – Лен, газетку ему дай, пусть наш Олежка получит свои пять минут славы.

Елена, ехидно улыбнувшись, чиркнула молнией сумки, достала из нее изрядно помятый выпуск «Московского вестника» и протянула совсем уж ничего не понимающему Ровнину.

– На второй странице, – подсказала она ему. – Читай‑читай. Тебе понравится.

Оказывается, не забыл шустрый журналист Севастьянов недавнюю беседу с Олегом и со всем усердием и прилежанием оттоптался и на нем, и, что гораздо хуже, на всей московской милиции в целом. Какие только эпитеты эта акула пера не пустила в ход: «сокрытие фактов, важных для общественности», «защита или кистень», «лакировка действительности» и даже «тотальная некомпетентность». А самое скверное было то, что журналист на самом деле бойким пером обладал, и потому его материал вышел хлестким и очень правдоподобным. Ровнин сам чуть не поверил в то, что читает.

Само собой, на шпильки в свой адрес Олегу было наплевать, слова – это только слова. Но вот то, что удалец из «Московского вестника» пару раз упомянул руководство московской милиции в связке с фразой «совершенно не заботит кадровый вопрос», ничего хорошего ему точно не сулило.

– А ну как этот красавец сегодня ночью снова к вам в гости наведается? – беседовал тем временем Морозов с хозяйкой дома.

– И пусть его, – благодушно ответила та. – Александр Анатольевич, я понимаю, куда ты гнешь. Мол, он придет, тут мы его и ам! Но извини, мне такого второй раз не надо, стара я для того, чтобы наживкой становиться. Да и одного тела в леднике мне за глаза. Так что как он придет – так и уйдет. Я ни свет ни заря уже такие знаки на воротах да заборе нарисовала, которые любой оборотень, хоть обычный, хоть Чернобогов, за версту почует и носа своего в поселок не сунет. Это как тебе сейчас в лицо пригоршню перцу черного, с табаком смешанного, сыпануть и умыться не дать.

– Жаль, – вздохнул Морозов.

– Да и не полезет он сюда снова, – чуть подсластила пилюлю Марфа. – Яна не дура, знает, что я так поступлю. Ее козырем была внезапность, и она его уже профукала. А вот парня твоего она, думаю, рано или поздно попробует прихватить. Да и волчара прокола своего ему не простит, нет. Только, опять же, думаю, не сегодня он это делать станет и не завтра, а как стаей обзаведется и силу наберет.

– Ну да, я также мыслю, – подтвердил начальник Ровнина.

– Да, вот еще. – Старая ведьма отпила чаю. – С утра в Энгельс звонила, с сестрицей ее беседовала. Та сначала крутить начала, но я этой зассыхе быстро мозги вправила, и она мне рассказала, что Янка где‑то на «Сходненской» квартиру сняла. Где точно – не знает, сама там не бывала, но слышала разговор, где прозвучали слова «однушка» и «четвертый этаж». Не знаю, как это вам поможет, но мало ли?

– Иголка в стоге сена, – заметила Ревина.

– Лучше, чем ничего, – возразил Морозов.

– Наверняка она оттуда уже съехала, – положив газету на стол, заметил Олег. – Убей оборотень нас ночью – может, и задержалась бы, а раз мы живы, то все остальное только вопрос времени. В смысле и то, что мы сообразим насчет ее связи с белым волком, и то, что их лежку вычислим.

– Согласен, – кивнул начальник отдела.

– Вот что, – глянула на него Марфа Петровна. – Я сегодня весточку по ковенам пущу, и московским, и подмосковным о том, что Яна отныне вне закона. Нашего закона, не вашего. Мы, понятно, друг с другом грыземся, так уж с давних пор повелось, но бывают ситуации, в которых общественное важнее личного. Здесь – такая. Так что если кто эту мерзавку где заприметит, то мигом мне сообщит. Ну а я уж тебе отзвонюсь сразу.

– А вот за это спасибо, – приложил руку к груди Морозов. – Найдем ее – найдем и его. Думаю, с недельку они вместе еще побудут. Потом или она, если не дура, ноги сделает, либо он ее так или иначе сгубит. Может, сам порвет, может, стае отдаст.

– Жалко, что Павла Никитична ваша Вернигора в свое время порешила, – посетовала ведьма. – Вот бы кто сейчас пригодился! Вашего брата, что уж там, он терпеть не мог, но последышей Чернобоговых еще сильнее не жаловал. Кстати, одного такого он в свое время помог изловить и убить.

– В самом деле? – удивился Александр Анатольевич. – Не знал.

– Так тебе никто про то и не расскажет, – усмехнулась хозяйка дома, – и в отчетах не напишет. Если бы не Вернигор, то все ваши там, в Голосовом овраге, и остались. Ну, кроме Павлы Никитичны, которую ни одна холера не возьмет. За их жизни тогда волкодлаки своими заплатили, вот так‑то. А после, кстати, слухи ходили, что шестая, Вернигорова, к ним добавилась как раз потому, что не по нраву тогдашнему начальнику отдела пришлись кое‑какие разговоры, поползшие по Москве.

– Это какие?

– Что отдельские вроде как на чужом хребте в рай въехали, а сами ничего не могут. Но слухи и есть слухи, кто им верит?

– Не стал бы Эйлер так поступать, – уверенно заявил Морозов, – не стал. Да, характер у него был не сахар, насколько я знаю, но чем‑чем, а тщеславием он не страдал. Что до Вернигора – не слети он совсем с катушек и не начни свою стаю исключительно человечиной кормить, так и его бы никто не тронул. Люди не дичь, это каждый оборотень должен знать с рождения!

– Ты про это нашему ночному гостю расскажи, – посоветовала ему глава ковена. – Он‑то, похоже, не в курсе.

– Марфа Петровна, а одежда моя где? – поняв, что разговор сворачивает куда‑то не туда, спросил Олег.

– Одежду твою мы в бочке спалили, – ответила ведьма. – Есть у нас такая, мы в ней обрезку садовую жжем. И портки тоже туда отправить следовало, да девки твое самолюбие пожалели. Без штанов бегать радости, поди, мало.

– Блин, – расстроился оперативник. – Не так же мне ехать?

– Да не переживай, – успокоила его хозяйка дома. – Скоро мои… А, вот и они!

Речь шла о двух ведьмах, которые как раз в этот момент зашли во двор с улицы.

– Чего так долго? – строго спросила у них Марфа.

– Пока туда, пока обратно, – протянула ей пакет с надписью «Montana» красотка Изольда. – Не самострок же ему у нас на станции покупать? Оно проще и дешевле, но вы велели…

– Держи, – глава ковена передала пакет Олегу. – Вот тебе новая одежка, не хуже старой. Иди примерь.

– У меня глаз‑алмаз, – заявила спутница грудастой красотки, – должно подойти идеально!

Наверное, Ровнину надо было бы сказать что‑то вроде «как‑то неловко» или «ой, это мне? А за что?», но он этого делать не стал, а просто взял подарок и отправился обратно в дом.

И – да, у юной ведьмы вправду с глазомером все оказалось отлично. И джинсы, и серая майка, и светлая джинсовая куртка сели на Ровнина как влитые, а прилагающийся к ним черный ремень толстой кожи с пряжкой, которой в драке, скорее всего, можно было как кистенем орудовать, привел его если не в восторг, то в чувство, к нему близкое.

Он запихнул свои старые джинсы в ту самую бочку, о которой шла речь за столом, убедился в том, что они начали тлеть, и вернулся в беседку.

– Жених! – не скрывая иронии, произнесла Марфа, глядя на гостя. – Как есть жених! Изольда, сдается мне, ты не просто так расстаралась, а? Может, и гвоздь уже запасла, чтобы в него силу свою загнать, а после с этим красавцем жить‑поживать?

– Ой, больно надо! – поморщилась красотка, подтолкнула остроглазую приятельницу, и они направились в сад, туда, где звенели голоса их подруг.

– Благодарю! – сказал им вслед Ровнин, а после повторил то же самое для хозяйки дома.

– Не за что, – ответила та. – Да и стоит ли о таких мелочах вообще говорить? К слову! Александр Анатольевич, а ты ведь мне так и не назвал отступную цену? Ту, что за провинности моих девок Олег вытребовал.

– Даже не думал на этот счет пока, – вставая из‑за стола, произнес начальник отдела. – Вот изловим Чернобогово отродье, тогда и посчитаем, кто кому сколько должен.

– А и то, – согласилась с ним ведьма, которой такой расклад был вполне выгоден. – И все же жаль, что Вернигора убили. Наследник‑то его только вид делает, что суров, а по сути, вахлак вахлаком. Да и остальные вожаки стай не те стали. Ой, не те. Измельчал подмосковный волкодлак. Кругом стагнация…

– Поедем мы, – сообщил ведьме Морозов. – Благодарствую за то, что позвонили, за хлеб‑соль и за парня нашего.

– Да что я… Тебе да Аркадию Николаевичу за парня вашего поклон. Хорошо вы его воспитали. Олег, вот еще что – ты, как через пару дней повязку снимешь, в ведро или мусорный бак ее не выкидывай, понял?

– Обратно привезти? – уточнил Ровнин. – Да?

– Ни в коем разе, – помотала головой ведьма. – Ты ее сожги. Да так, чтобы ни ниточки не осталось, тогда с огнем остатки хвори уйдут насовсем. А пепел в раковину смой, ясно? Проточная вода получше будет, конечно, но и эта сойдет.

– Понял, – кивнул оперативник. – Как сказано, так и сделаю. Марфа Петровна, у меня еще один вопросик есть.

– Олег, мы потихоньку начинаем опаздывать, – постучал пальцем по экрану часов начальник отдела. – Причем туда, где этого очень не любят.

– Это важно, – возразил Ровнин. – Тем более что мы всегда куда‑то да опаздываем.

– Да знаю я, что ты спросить хочешь, – усмехнулась глава ковена. – Видела вчера, как у тебя глазки‑то блеснули, видела. Ты не тот мальчуган, что пять лет назад, врать не стану, виду не подал, сразу не спросил, но взгляд никуда не денешь.

– Недоработка – согласился с ней Олег – Буду совершенствоваться. Но все же?

– Хотела поторговаться с вами, но что уж там, – хозяйка дома взяла из вазы сушку и с хрустом ее сломала, – расскажу.

– О чем речь идет? – поинтересовался Морозов. – Просто есть ощущение, что я книжку с середины читать начал. А она, похоже, интересная.

– Марфа Петровна знает второго убийцу, – пояснил Ровнин. – Там же не всех Никитка прикончил, а еще кто‑то поработал.

– Не знаю, а догадываюсь, – поправила его ведьма. – Или даже предполагаю.

– В высшей степени интересно, – насторожился Морозов. – А ну‑ка?

– Я думаю, что это работа кемпиры, – выдержав паузу, сообщила сотрудникам отдела Марфа Петровна. – Или кемпир? Не знаю, склоняется это слово или нет.

– Кемпир? – Ревина пощелкала пальцами и глянула на начальника. – Так их полным‑полно. Есть и киргизские, и казахские, и татарские, и еще невесть какие. Вы сейчас про какую из них говорите?

– У татар кемпир нет, они своих ведьм «ялмавыз карчык» называют, – поправил ее Морозов. – Но так да, все верно. Я сам парочку кемпир, обитающих в Москве, знаю. И Олежка вон с такими знаком. С Айзой, например.

– Она шулмус, – поправил его Ровнин.

– Да какая разница, смысл тот же. Но с чего кому‑то из них убийства совершенно бесполезных для них стариков на поток ставить? Да еще тела их уродовать и языки вырезать? Каннибализм у них не в чести, выгоды явно никакой нет, месть тоже маловероятна. В чем смысл?

– Ради удовольствия, – предположила Елена.

– Тогда проще за город уехать, там тела куда позже найдут. Это если их вообще искать станут.

– Меня языки как раз на мысль и навели, – дав гостям выговориться, продолжила ведьма. – Лет тридцать назад видела я уже такое. Тогда в Москве за неделю пять человек убили, всем грудные клетки прямо как сейчас раскурочили, а еще у кого язык вырезали, у кого губу нижнюю отхватили, а у парня одного вообще срамно сказать, что именно отчекрыжили. Ну а шестой одна из моих подружек стала. Я тогда ковен только‑только приняла, и вышло так, что доверять только ей одной могла. Сами знаете, как у нас бывает. Все вокруг друзья, вот только верить никому нельзя.

– Да уж в курсе, – подтвердил Морозов. – Ну и?

– Зло меня большое взяло, и начала я разнюхивать, чьих это рук дело. Сначала на своих же грешила, думала, они Оксю загубили и скрыть таким манером попытались. Оказалось – нет, гости столицы постарались. Врать не стану, узнала случайно, свезло просто. Причем сразу два раза, поскольку одновременно со мной и Аркадий Николаевич до истины докопался. Мы с ним ту кемпиру и уходили. Она, зараза, здорова была драться, что скрывать. И страшна очень. Хотя она по сути своей мертвячка, чему тут удивляться? Как поняла, зачем мы к ней пришли, сразу личину свою сбросила, глаза у нее почернели, рожа пятнами трупными пошла, зубы вытянулись, а пальцы в когти оборотились.

– Так у вас тоже… – перебила ведьму Ревина.

– Нашим когтям до тех далековато, – качнула головой Марфа. – Это как перочинный ножик и тесак мясника. Так что, если бы не Францев, нашинковала бы она меня будь здоров. А вот вдвоем мы с ней справились. Я ее придержала, а он ножом ей сердце вырезал.

– Своим клинком? – мигом уточнил Олег, похлопав свои ножны, которые уже приторочил к новому поясу.

– Нет. Моим. Был у меня костяной ножик, им очень сподручно вот такую пакость убивать. Волкодлака или, к примеру, арысь он не возьмет, но вурдалаков и гостей с Востока, тех, которые давно померли, но пытаются выглядеть живыми, режет – только в путь. Я тогда его прихватила с собой, прямо как знала.

– А где он сейчас? – с ласковой улыбкой осведомился у нее Морозов.

– Кабы знать, – вздохнула ведьма. – Лет прошло много, не сохранила вот.

– Жаль.

– И мне жаль. – Марфа высыпала остатки так и не съеденной сушки в вазу и встала из‑за стола. – Да, кстати! У кемпир этих и другое название есть. Лет шесть назад сидели мы с Францевым у Абрагима, про это давнее дело разговор зашел, так аджин сразу сказал, что эта пакость из его родных краев происходит. У них они называются «черные пайрики». И не ведьмы они вовсе, как мы или та же Айза, а что‑то вроде Лиха, только в женском обличье. Беду они разносят и людским горем питаются. А когда человек им до краев наполнен, то пайрикам его убить очень сильно хочется. Обычно они себя в руках держат, потому что хитры и умны, но у этой, видать, головокружение от успехов случилось, как товарищ Сталин когда‑то писал. Ну и чувство меры потеряла. А Окся моя ей под горячую руку подвернулась, вот она и ей распорядилась. Вот я и подумала, что, может, еще одна такая же с катушек съехала и принялась народ убивать.

– Вполне может быть, – согласился с ней начальник отдела. – А где они живут, эти пайрики, не знаешь? Адрес там, что‑то еще?

– Что нет – то нет, – развела руки в разные стороны ведьма. – Мне такие знания без надобности. А ты у Абрагима спроси. Он этих старух очень не жалует, хоть они вроде и земляки. Запросто может знать, что да как. И, может, еще даже подскажет, чем их прибить можно, если костяного ножа нет. Сталь и серебро им ведь нипочем, вы это имейте в виду. Сама видела, как Аркадий Николаевич в ту кемпиру, что мы с ним убили, сначала пальнул раза три, а потом ей свой нож под пятое ребро воткнул. А ей хоть бы хны! Вот так‑то…

Когда «Волга» тронулась с места, в ней с минуту постояла тишина, а после Ревина сказала:

– Ведь запросто может такое быть. Ну, относительно пайрики. А что одно на другое наложилось… Ну, бывает!

– Не верю я в совпадения, – произнес Морозов, – особенно в такие.

– А что Олег оказался у Марфы в тот момент, когда к ней наш блохастый друг наведался, – не оно? – резонно возразила Елена. – Совпадение в чистом виде. Ровнин, ты же не знал, что оборотень туда припрется?

– Не знал.

– Вот! А Марфа тем более.

– Она даже не сильно поверила в то, что белый вожак к ней заявится, – добавил Олег. – Пока тот, собственно, не появился. Кстати, он тоже такого не ожидал, но очень обрадовался, увидев меня. Аж облизнулся.

– Страшный он? – спросила у него Лена.

– Как сказать… – задумался Олег. – И нет и да… Знаешь, скорее пугающий, а это все же другое. В нем людское и нелюдское так смешались, что это на психику сильно давит. Ну и здоровый сильно. Я в первый момент подумал, что вообще непонятно, как его убивать. Что убьем – не сомневаюсь, но горячего точно хлебнем будь здоров. Нет, если танк достать, то, может, и обойдется, а вот без него… Александр Анатольевич, а мы вообще куда едем‑то? К Абрагиму?

– К Хренагиму! – рыкнул начальник. – К тебе домой, куда еще?

– А зачем? – изумился Ровнин. – А‑а‑а, понял! Эта тварь сначала туда наведалась? Ну да, у меня дверь хоть и железная, но не гермозатвор, как у Марфы. Что такому мутанту ее вместе с рамой вынести из стены?

– Форма там у тебя! – пояснил Морозов. – Или ты к начальству по «гражданке» собрался заявиться? Чтобы точно уж из органов вышибли?

– Блин! – Олег смекнул, о чем говорит начальник. – Все настолько плохо?

– Хуже некуда, – подтвердила Елена невесело. – Убийства резонансные, по городу уже слухи о маньяке поползли, начальство бесится, а тут еще эта статья…

– Короче, мне с утра позвонили, сказали, чтобы в полтретьего были как штык, – добавил Морозов. – В главке. Начальство как отобедает, так разбираться с тобой станет. И еще неизвестно, чем все кончится. Добро, если просто неполное служебное влепят и извинения журналюге скажут принести. Да, неприятно, но ничего, сходишь и повинишься. А вот если наши захотят продемонстрировать свою принципиальность и непреклонность, то жди беды.

– Тогда вы административный ресурс задействуете, – ангельским тоном прощебетала Ревина. – Он у вас есть.

– Есть на заду шерсть, хоть редкая, зато своя. Думаешь, это так легко? С меня потом за стороннее вмешательство кое‑кто крепко спросит, да так, что мало не покажется. Ладно мне, я как начальником стал, так всем всегда что‑то должен. Но ведь и ему тоже, а это не есть хорошо. Не любят там, когда мы много внимания к себе привлекаем.

– Главное, что Олега отобьем.

– Ой, молчи! – велел девушке Морозов. – А самое обидное – ладно бы Баженов или Антонов с ним сцепились, от них чего угодно можно ожидать. Но ты‑то чего на рожон полез, а? Никогда ведь за тобой такого не водилось!

– Бывает, – мрачно буркнул Ровнин. – Не выспался.

– Тьфу! – произнес его начальник, глянул на часы и поддал газку.

Оказавшись дома, Олег первым делом поставил телефон на зарядку и отправился бриться.

– Особо не тяни, – в очередной раз напомнил ему Морозов. – Нам в центр ехать, наверняка там пробки.

– Пятнадцать минут, – пообещал Ровнин, – не больше.

Само собой, телефон зарядиться не успел, ему не меньше двух часов на это требовалось, но если его не оставлять включенным, то на пару коротких звонков батареи хватит. Еще у Олега мелькнула мысль Анфису с городского набрать, но он глянул на Ревину, подумал, что ей вряд ли будет приятно такой разговор слушать, и решил сделать это попозже. Например, из отдела.

Насчет пробок все угадано было верно, потому в здание начальник с подчиненным почти что вбежали, после чего, топоча точно кони, промчались по широким лестницам, чуть отдышались перед кабинетом, где их ждало высокое руководство, и, постучав, зашли в него по старшинству – первым начальник, вторым подчиненный.

– Как я и говорила, – только оказавшись внутри, услышал Олег отлично знакомый ему голос, – опоздали на пять минут. Сами видите, Павел Семенович, нет порядка в этом отделе. Нет и не будет.