Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 84 страниц)

Глава 13

Разбудили Олега еле слышные девичьи голоса, причем, как оказалось, дело было не в том, что их обладательницы находились где‑то далеко, а в том, что они разговаривали шепотом.

– Спит и спит, – шептала одна, – а мы тут сиди, будто других дел нет!

– Скажи спасибо, что комаров отгонять не заставили.

– Прямо вот хочется ему какую‑то гадость сделать, а нельзя! Хоть усы пририсовать углем!

– Еще зубной пастой его измажь! Что за детский сад?

– Не надо меня зубной пастой мазать, – открыл глаза Ровнин. – И усы рисовать не надо, они мне не идут. Было дело, отрастил как‑то, а после сразу сбрил. Я с ними на кота похож. А который час?

– Вечер, – ответила одна из девушек, грудастая и с маняще‑шальным взглядом.

– А мы знакомы, – сообщил ей оперативник. – Тебя Изольда зовут. Елки‑палки, и правда, стемнело уже! Беда, однако…

– Мама велела до десяти домой вернуться? – невинно поинтересовалась у него подружка Изольды, невысокая, худенькая и с острым носиком.

– Что‑то вроде этого. – Ровнин глянул на часы и присвистнул. Без двадцати одиннадцать! Хотя по тому, что на улице стояли даже не сумерки, а полноценная темнота, можно было бы этого и не делать. – С одной разницей – мама поругается и забудет, а вот мой вариант похуже. Что Марфа Петровна, не спит еще?

– Нет. – Изольда встала с лавки. – Сейчас позову. Она велела сразу сказать, как вы проснетесь.

– Хорошо. – Олег провел по лицу ладонями, стирая с него остатки сна. – А если еще повторно чайку предложите, то совсем замечательно выйдет.

Еще до того, как глава ковена почтила гостя своим присутствием, ее подручные стремительно накрыли стол, причем помимо самовара, пусть и электрического, а также разных заедок, приличествующих чаепитию, перед Ровниным поставили глубокую глиняную миску с парующими щами, розетку с нарезанной зеленью и деревянную доску, с толстыми ноздреватыми кусками серого хлеба.

И да, этот вариант его устроил куда больше, чем любые ватрушки и коржики. Настолько, что Олег о том, что по уму следует начальству позвонить и предупредить о том, где он есть, напрочь забыл.

– Редко домашнее перепадает, поди? – осведомилась у наворачивающего хлебово милиционера неслышно подошедшая к беседке хозяйка дома. – А?

– Редко, – не стал скрывать Олег. – Кому мы такие нужны, какой женщине? Дома почти не бываем, если и приходим, то сразу спать валимся, а денег платят ровно столько, чтобы ноги не протянуть.

– Ну да, перспектива так себе, – согласилась с ним Изольда, сидящая напротив.

– Как сказала одна моя знакомая, тоже из нашей системы, – жена мента есть призвание. Все остальные варианты обречены на провал.

– Вкусные щи? – спросила Марфа Петровна, тоже усаживаясь на лавку.

– Хороши, – подтвердил Ровнин, как раз опустошивший плошку. – Наваристы. Как у мамы побывал.

– Добавки? – спросила Изольда.

– Конечно!

– А не боишься, что я тебе туда чего плесну? – с ехидцей спросила юная ведьма.

– Разумеется, нет, – вместо Олега ответила ее хозяйка. – Иди и не позорь меня. Учишь их, учишь, а все как песок сквозь пальцы.

– Хоть накажите потом, но все равно спрошу – почему? – уставилась на нее Изольда.

– Он в моем доме гость, дура ты такая! – всплеснула руками Марфа. – С добром и вежеством пришел, за стол мой сел. Да мне его травить или чем‑то недобрым потчевать попросту Покон не велит. За забором – запросто, а тут – нет.

– Все так, – подтвердил Ровнин, которому азы общения с ведьмами еще Францев пять лет назад преподал. – Стол – ладонь богов, сидящий за ним гость находится под их защитой. То есть если ты к кому‑то из своих в дом пришла, а тебя за стол не пригласили, то задумайся – а не время ли сделать ноги?

– Если ты, дура малолетняя, Покон заучивать не желаешь, то хоть сказку вспомни! – попеняла воспитаннице глава ковена. – Вот было хоть раз, чтобы Иван‑царевич или Иван‑дурак к Бабе‑яге пришел, а та его в печку пихать начала? Нет. Всегда накормит, напоит и спать уложит, а на прощание еще какой‑то памятный подарок вручит. Клубок, который как компас работает или гребешок многофункциональный. А почему? Потому что Покон в те времена куда сильнее уважали, чем сейчас. Гость в дом – счастье в нем.

– А я вот сказку помню, так там Баба‑яга какого‑то мальчишку съесть хотела, – влезала в беседу остроносая ведьмочка. – Правда, ничего у нее не получилось.

– Так тот мальчишка не гость был, а законная добыча. Украла она его, – пояснила Марфа Петровна, – и потому в своем праве. Захочет – за стол рядом с собой посадит, захочет – на блюде на него же поставит, только уже жареного. Так, что стоим? Почему гость сидит и ждет добавку? А ну живо!

Девчонки умчались в дом, а через пару минут перед Олегом стояла вновь заполненная до краев миска.

– Очень вкусно, – повторил он, вновь заработав деревянной ложкой, правда, теперь чуть помедленнее.

– Кушай, кушай, – произнесла глава ковена, которая, подперев рукой щеку, смотрела на него. – На здоровье!

Со стороны эта картина вообще смотрелась так, будто внук приехал к бабушке в деревню, и та теперь его с радостью кормит.

– Я чего наведался‑то, Марфа Петровна, – взяв еще один кусок хлеба, сказал Олег.

– Может, сначала поешь, а уж потом о делах поговорим?

– Одно другому не помеха.

– Ну, тогда давай, расстраивай. Ведь про долг мой речь пойдет? Так я не отпираюсь, раз признала, что вина на мне, значит, расплачусь в полной мере.

– Долг? – глянул на нее Ровнин. – Да нет. Это с Морозовым решайте, он начальник, ему и думать. Я вообще был уверен, что вы с ним уже пообщались на эту тему.

– Нет. Не звонил он мне. А чего же ты тогда сюда приехал? По какой такой надобности?

Ровнин глянул на молодых ведьм, которые терлись поблизости, держа ушки на макушке. Марфа проследила за его взглядом, все поняла и, топнув ногой, обутой в чуню с искусной вышивкой, скомандовала:

– Брысь! Надо будет – позовем!

Юные и симпатичные создания не рискнули показывать свое недовольство таким обращением и отправились в сторону дома, где к ним, судя по гомону и смешкам, присоединились подруги.

– Вот правильно Клавдия делает, – заметила глава ковена. – Выкупила три этажа в своем доме и распихала всех по отдельным квартирам. А у меня общежитие какое‑то!

– Так пару домов по соседству приобретите, – посоветовал Олег. – В чем же дело?

– «Приобретите», – проворчала старая ведьма. – Если бы все так легко обстояло… Ладно, о чем говорить хотел?

– «Ярость Чернобога» в Москве нарисовалась, – прожевав кусок хлеба, произнес Ровнин. – Он же «белый волк». Как вам новость?

– Так вот оно что! – воскликнула Марфа. – Вот, значит, откуда эти трупы разодранные, о которых все лясы точат! Теперь понятно. Я‑то на кое‑кого другого грешила, а это белый вожак.

– Белый вожак? – переспросил Олег, который, естественно, не пропустил мимо ушей словосочетание «на другого грешила», но счел разумным проговорить с хозяйкой дома данный момент попозже.

– Ну, мы так его называем, – пояснила глава ковена, – а сами оборотни его проклятием Луны кличут или великим вожаком. В зависимости от того, кто как к Чернобогу и роду человечьему относится. А вожак – потому что мало кто из молодых волкодлаков способен его зову противостоять. Он позвал – они побежали и служить ему начали. Звериное нутро у мохнатых всегда людское переборет, особенно у самок.

– Ну да, слышал я о таком, – подтвердил Ровнин.

– Только мне что за печаль? – продолжила Марфа. – Ну народился этот зверь и народился, так не в первый раз, не в последний. Нам, ведьмам, с ним делить нечего. Любви у нас с оборотнями нет, но и вражды тоже. И сразу тебе скажу, Олег, – мы в эту драку не полезем. Даже не проси.

– И не собираюсь, – кивнул Ровнин, который наворачивал щи. – Просто на этот раз ситуация может вырулить так, что вы сами к нам за помощью придете.

– Ой ли? – недоверчиво прищурилась ведьма.

– Да так и есть. Я отчасти зачем приехал? Хочу вас предупредить о неприятностях. В теории – возможных, но на деле, думаю, к тому все и идет. Беда в том, что на этот раз белый волк не в одиночку народ гробит. Советница у него есть. А может, даже и помощница. И зовут ее…

– Ты о Яне? – сдвинула брови Марфа Петровна. – Слушай, я все понимаю, девка она непростая, с характером, только чтобы так? Да нет!

– Я тоже сначала думал, что нет, а вот потом начал случившееся раскапывать, и по всему выходит, что да. – Олег облизал ложку, после вытер коркой хлеба дно опустевшей миски и сыто вздохнул. – Ох, сейчас бы еще часочка три вздремнуть! Но нет на это времени, так что просто чайку попью.

– Пить пей, да дело разумей, – сурово глянула на него ведьма и подставила большую чашку под носик самовара. – Рассказывай давай!

Таить от нее ничего Олег не стал, потому на самом деле поведал историю почти целиком, опуская лишь детали, которые его собеседнице просто были ни к чему.

– Вот и выходит, что Яна ваша… Ваша‑ваша, ее принадлежность к ковену, где вы старшая, пока является непреложным фактом. Так вот, прибилась ваша Яна к оборотню и, возможно, пока крутит им так, как считает нужным. То есть сначала она помогла парню отомстить тем, кто его за человека все это время не считал, а в обмен попросит ей ответную услугу отказать. И мы полагаем, что он ей не откажет.

– Да еще наверняка с ним и переспала, – недовольно добавила Марфа Петровна, – чтобы покрепче к себе привязать.

– Я тоже подобную версию высказал, – хлюпнул чаем оперативник. – Эффективный инструмент, особенно с таким типом. А может, и зелье какое в ход пошло.

– Даже не сомневайся, так и есть. Но зелье – точно нет, они волкодлакам что мертвому припарки. Не берут наши снадобья оборотней, природа у них такая. Нет, но вот какая же дрянь? Ведь как с родной обходилась, столько всего прощала!

– Первая мишень, конечно, я. – Олег достал из кармана сигареты и пододвинул поближе пепельницу. – Очень Яна на меня зла. Да и утырка этого я шуганул от души, потому тут двойной счет. Но вот кто следующий – вопрос. И, думается мне, Марфа Петровна, что это вы.

– А с чего у тебя такие мысли?

– Так кто еще? Яна сейчас в загоне диком. Да и в бешенстве таком же, к гадалке не ходи. Потому враг один для нее я, потому что сестрицу силы лишил. А вы – враг номер два, потому что не прикрыли, не отбили, и меня, вместо того чтобы наказать, поддержали. Да мало ли что она напридумывала? Было бы желание, а накрутить женщина себя всегда накрутит. А тут еще стремление отомстить с возможностью совпало, что случается не так часто.

– Может, все и так, – вздохнула старая ведьма. – Эх, кабы знать… Удавила бы их обеих давно, да и все. Сколько возни из‑за двух провинциальных дур – слов нет!

– Что сестрицу не удавили – хорошо, – возразил ей Ровнин. – Я отчасти из‑за нее сюда и приехал.

– Так зря! – развела руки в стороны Марфа. – Тебе же еще вчера было сказано – выслала я эту дрянь сопливую из Москвы. Или ты думаешь, я в таких мелочах врать стану?

– Не‑не, даже не сомневался, что все так, – заверил ее Олег. – Ни она, ни та парочка, которая у Абрагима скандал устроила, после таких подвигов вам на самом деле ни к чему. Но телефон‑то никто не отменял. Мне надо, чтобы вы у Ники вытянули информацию о том, где Яна сейчас находится. Уверен, есть какое‑то место, которое она приготовила на тот случай, если схорониться нужно будет. У каждой ведьмы такое имеется, вам ли не знать? А у тех, что поматерее, и не одно. У вас, поди, с десяток, причем по всей стране.

– Поболе, – с улыбкой ответила глава ковена. – Давно живу.

– Вот. И голову даю на отсечение, что оборотень там же с ней кантуется. У него‑то укромного уголка, где днем можно после ночных подвигов отсидеться, нет. Ну не в лесу же ему прятаться? Да и не приспособлен он для подобной жизни, когда в человеческом облике находится. Про Навь я и не говорю, тем более что он, скорее всего, еще туда ни разу и не сходил.

– Как в Навь наведается, куда сильнее станет, – помрачнела Марфа. – Заповедное место, недоброе. Но таким, как он, там раздолье.

– Вопрос в другом – сдаст вам Ника лежку своей сестры или нет, – высказал свои сомнения Олег. – Все же родная кровь. Да и отрезанный ломоть она теперь.

– Коли знает – все скажет, – заверила его глава ковена, – уж поверь. Ты о себе лучше думай. Если ты прав, то и впрямь тебе первому белый вожак горло перекусить задумает.

– Потому начальство мне и велело до поры до времени ночью в отделе сидеть, а не по городу мотаться, – согласился с ведьмой Ровнин, – а я вот, у вас тут закемарил, в результате мне теперь…

В этот самый миг над забором что‑то мелькнуло, а мгновением позже посреди двора приземлилась огромная зверюга, радостно оскалившая зубы и издавшая глухой рык, который при известном желании можно было принять за некое «здрасьте, вот и я».

И да, этот волк действительно был ослепительно бел. Как первый снег зимы, как солевая пустыня Салар де Уюни в Боливии, наконец, как колотый рафинад в сахарнице, стоявшей перед Ровниным. Ни единого пятнышка, никакого серого подшерстка, цветовая безукоризненность от носа до хвоста. Впрочем, нет, нос да глаза как раз и были единственным, что выделялось среди царственной белизны зверя.

Причем, против ожиданий Ровнина, который отчего‑то думал, что глаза у «ярости Чернобога» окажутся красные, что твои рубины, как, собственно, и положено альбиносу, он ничего такого он не заметил. Впрочем, лучше бы его ожидания оправдались, поскольку так пожаловавший в гости к Марфе Петровне волчара выглядел еще страшнее. Когда к росту не менее полутора метров в холке, клыкам, что могут вызвать приступ зависти у иного аллигатора, и грудной клетке, которую, кажется, и из пушки не пробьешь, добавляется абсолютно человеческий синеглазый взгляд, одновременно предвкушающий и насмешливый, то у кого угодно по спине мурашки размером с кулак побегут. Даже у того, кто вроде чего только уже не насмотрелся.

– А это кто? – раздался вопрос от дома, где посверкивали огоньки сигарет и до явления белого волка нет‑нет да и раздавался девичий смех.

– Вот тебе и раз! – пробормотала Марфа Петровна, развернувшаяся на рык да так и застывшая в этой позе.

Белый волк уселся на плитку, которой была выложена территория перед воротами, чуть наклонил голову и уставился на Олега, причем тот мог поклясться, что оскал его в какой‑то момент напомнил улыбку. Судя по всему, оборотень пришел сюда за жизнью бывшей наставницы Яны, а тут раз – и бонус в виде Ровнина, которого тоже следует прибить. Прямо как в рекламе – «два в одном».

– И бежать особо некуда, – задумчиво произнес Олег, которого так и тянуло сунуть руку под куртку, где находился верный друг макаров. Вот только смысла в этом особого нет. И обычная пуля эту тварь не возьмет, да и бросится он тут же, как только кто‑то из сидящих в беседке двинется. Ясно, что он и без того их собирается разорвать, вот только иная минута дороже года жизни. Мало ли что случиться может? Ну как сейчас на эту белую напасть метеорит с небес рухнет? Случаются же в жизни чудеса. Правда, Олег в них не особо верил.

А еще он впервые ощутил, как рядом встала Смерть и погладила его по голове. Всякое за последние пять лет случалось, и по грани он ходил не раз, но там все же было другое. Но вот так сидеть и в упор смотреть на свою погибель, стоящую в нескольких шагах от него, не приходилось.

– Доберемся до дома – считай, легко отделались, – проворковала Марфа Петровна.

– Далековато, – отозвался оперативник.

Волк, своим чутким звериным слухом разобравший, о чем именно говорят люди в беседке, издал звук, смутно напоминавший смешок. Как видно, повеселило оборотня то, что жертвы, намеченные им на эту ночь, собираются спастись от его клыков и когтей. Впрочем, и тянуть он не собирался, поскольку сменил положение «сидя» на положение «стоя», грациозно потянулся, облизал красным языком свою белую морду, а после негромко рыкнул, как видно, советуя тем, кого определил на растерзание, особо не сопротивляться, ибо смысла в том никакого нет.

А самое обидное, что все именно так и обстояло. Подобную зверюгу на пару точно не завалишь, даже при условии того, что вышеуказанные двое – оперативник и высшая ведьма, теперь Олег это отлично понимал. По рассказам тети Паши он знал, что волк‑альбинос крайне опасен, но все же до конца не осознавал насколько. Теперь имелась полная ясность, вот только легче ему от того не стало.

– Кабы знать, – вздохнул он печально, – кабы знать…

– Ну да, сидел бы ты сейчас на Сухаревке, – прошептала Марфа, кожа на руке которой посерела, став похожей на пергамент, а ногти сменились длинными когтями. Да и вообще ведьма изрядно преобразилась, разом постарев лет на тридцать‑сорок и из благообразно‑румяной женщины преклонного возраста превратилась в довольно жуткого вида старуху с крючковатым носом и совершенно седыми волосами.

Нет, Олег имел в виду совсем другое. Не просчитал он оборотня, не просчитал. Был уверен, что Марфу Яна оставит на потом, и, выходит, шанс прихватить альбиноса здесь и сейчас упущен полностью. А заодно он и сам спалился, усложнив ребятам дальнейшие поиски этой твари. Ясно же, что на остальных сотрудников отдела мстительной ведьме плевать, да и этому белому порождению Чернобога тоже. Что им в них? Есть они и есть.

Одно хорошо – кое‑какая зацепочка у его коллег все же осталась, и теперь его задача сделать так, чтобы последний вариант непременно выстрелил. Ну а в том, что Морозов и ребята разберутся, как действовать дальше, Ровнин не сомневался.

– Красив, красив, – насмешливо произнес он, глядя на волка, который изготовился к прыжку. – Одно плохо – как ты, Никитка, был Глистом, так им и остался. Тело поменять можно, а вот душу вряд ли. Нет, на вот эту леди, возможно, ты впечатление и произведешь, а вот на тех, кто знает тебя настоящего…

Альбинос снова издал смешок. Ему, похоже, даже нравилась сложившаяся ситуация. Но оно и понятно – всегда хочется немного потянуть время перед чем‑то приятным. Например, перед тем как убить человека, который недавно тебя унизил, причем сделать это с осознанием того, что тебе за это ничего не будет.

– Да так и есть! – рассмеялся Олег. – Я сегодня с Немировой общался, так Игорька, которого ты в «Вербилках» порвал, ей прямо сильно жалко было. А вот то, что ты куда‑то пропал, Аньке вообще по барабану. Да она даже не сразу поняла, о ком я у нее спросил. Кстати, симпатичная телочка, как тебя завалим, надо будет ей заняться. Что ты на меня смотришь? Я не ты, немощь недоделанная, я ее быстро в койку уложу. Жопа там, конечно, великовата, но зато передок ковшиком, не сорве…

И его задумка сработала. Звериная суть, конечно, потихоньку поглощала сущность Никиты Липкина, но, похоже, его чувства к Немировой были настолько крепки, что даже смена облика ничего в них не изменила. Надо полагать, что он ее на самом деле любил, причем давно и безответно. Вернее – думал, что любил. Подобные люди часто сами себя убеждают в чем‑то таком, во что после охотно и даже истово верят, цепляясь за это как за якорь, который держит их на плаву.

В любом случае волк метнулся вперед, намереваясь красиво, прямо‑таки картинно, запрыгнуть в беседку через огромное окно‑квадрат, на ходу свернуть лапой шею Марфе, а после вволю покуражиться над Олегом. В том, что эта пакость легкой смерти ему теперь не даст, Ровнин даже не сомневался. Впрочем, и сдаваться просто так он не собирался, потому в тот момент, когда зверь рванулся вперед, его рука уже легла на рукоять ножа. Ну да, это все равно что с пистолетом на танк переть, но ситуацию, где он встанет на колени и сам горло под клыки подставит, Олег даже в самом лютом кошмаре себе представить не мог. Хотя бы потому что, возможно, там, в небытии, он мог повстречать своего деда, который до последнего дрался в Сталинграде, защищая элеватор, да там вместе с остатками своей роты навсегда и остался. И когда дед спросит у него: «Честно помер или как?», – Олег обязан сказать: «Не отступил».

Кому‑то подобное может показаться смешным, лет‑то сколько уже прошло, но для Ровнина отчего‑то это было очень важно.

И вот тут произошло… Нет, не чудо. Метеорит сверху на белого убийцу не упал и в землю его не вбил, но зато бухнул громкий выстрел, всадив оборотню в бок заряд дроби.

Вреда никакого он этой зверюге, конечно, не нанес. Не факт даже то, что он и настоящего природного волка прибил бы, но при этом молоденькая остроносая ведьмочка, держащая в руках помповое ружье, сделала свой выстрел крайне своевременно. Не раньше и не позже, по‑другому не скажешь.

Тут главное было не то, что дробь волкодлаку совершенно не страшна, а то, что законы физики никто, даже Чернобог, отменить не может. И если с расстояния в несколько шагов волку, находящемуся в состоянии прыжка, засадить в бок свинцовый заряд, то траектория его движения не может не измениться.

Так и вышло. Вместо того чтобы красиво и изящно нырнуть в небольшой беседочный оконный проём, белый вожак врезался лобастой головой в основание, что подарило главе ковена и оперативнику фору в несколько секунд.

– Окно! – рявкнула Марфа неожиданным басом. – Быстро!

Ну да, по причине теплого времени пара окон, выходящих во двор, были открыты и находились не так и высоко от земли. Дверь, ведущая в дом, – нет, до нее точно не добраться, но окна – это был шанс. Причем единственный.

– Н‑на! – взвизгнула девчонка, передернула цевье и бахнула в оборотня еще раз. – Получи!

– Девки, все в дом, двери на засов! – заорала глава ковена. – Быстро! Ольга, убегай!

Что до оборотня, то он тряхнул головой, причем не от того, что в удар о беседку оказал на него какое‑то воздействие, а исключительно от удивления, и метнулся к ускользающей добыче.

А она и вправду делала все, чтобы не стать сегодня волкодлачьим ужином. К спасительному окну Олег поспел первым, но неожиданно для себя самого, то ли в приступе неожиданного и губительного гуманизма, то ли вовсе повинуясь каким‑то вбитым в него природой и Францевым рефлексам, он сложил ладони в «ступеньку» и подставил их Марфе, которая парой секунд позже лихо запрыгнула внутрь дома и тут же крикнула:

– Руки давай!

– Беги, дура! – заорал тем временем Ровнин отважной девчонке, всаживая пулю за пулей из макарова в волка‑альбиноса, мчащегося на него. – Беги! За забор!

Но какое там, бывший студент уже сбил ее на землю, а после походя погрузил когти в живот, отчего ведьмочка издала пронзительный вопль.

– Тащите сюда этого идиота! – гаркнула Марфа Петровна, в плечи Олега вцепились сразу несколько рук и дернули его наверх.

И ведь успели. Пусть почти – но успели. Впрочем, и оборотень тоже в каком‑то смысле успел, поскольку бок Олега тогда, когда он переваливался через подоконник, рванула резкая боль.

Следом за тем грохнуло закрывающееся окно и раздался вопрос Марфы:

– Двери на замке?

– Конечно, – мигом отозвалась грудастая Изольда.

– Все, кроме Ольги, тут?

– Все.

– Так и так вломится, – пробормотал Ровнин, сидящий на полу и менявший магазин в пистолете. – Эта тварь своей башкой стены пробивать может.

Бок горел огнем, он приложил к нему ладонь, глянул на нее и увидел кровь.

– Да сейчас! – зло хохотнула Марфа. – Там, во дворе – да, сейчас сила за ним. А вот в моем доме я хозяйка!

Раздался звук удара, но звона разлетающегося вдребезги стекла не последовало. Олег встал, держась за бок, и увидел морду волкодлака, прижатую к окну.

– Что, шавка блохастая, не получается? – с невыразимым ехидством произнесла глава ковена. – Хоть башку свою расколоти, а все впустую. Я за эти стеклышки столько денег выложила, что будь здоров! Их снарядом не пробьешь, куда уж тебе, дуролому, с ними справиться!

То ли наследник Чернобога ее услышал, то ли сам что понял, но его морда исчезла из зоны видимости, а через несколько секунд раздался сначала звук удара, нанесенного в другое окно, а потом сразу несколько со стороны двери.

– И там тебе во! – показала Марфа Петровна кукиш стене. – Дверь похлеще окон, ей атомный взрыв не страшен. Дом снесет, а она стоять будет!

Олег слушал то, что она говорит, но смотрел при этом на Ольгу, которая лежала посреди двора, чуть подергивая ногами. Ей, наверное, казалось, что она вот‑вот убежит от страшного волка, который так жестко с ней обошелся, вот только все обстояло совсем не так.

А потом случилось то, что Ровнин и ожидал увидеть. Зверь, понявший, что добыча ускользнула, вернулся обратно во двор, глянул на лица людей, смотрящие на него из окон, дружелюбно оскалился, после нагнулся к молоденькой ведьме и сахарно‑белыми клыками вырвал ей горло.

– Мразь! – выдохнула Изольда, стоящая за спиной Олега. – Ненавижу!

– Я тоже, – пробормотал оперативник, которому становилось все хуже.

На этом экзекуция не кончилась. Белый вожак отточенным движением лапы вскрыл грудную клетку ведьмы, опустил в нее и без того окровавленную морду, выдрал девичье сердце, показательно его сожрал, а после запрокинул свою башку вверх и издал протяжный вой, такой, который, наверное, и на Луне услышали, если бы там кто‑то жил.

– А если соседи придут? – вдруг сказала одна из девушек. – Стрельба, вот это вот… Он же и их порвет!

– Значит, судьба такая, – ответила ей Марфа Петровна, – и урок остальным. А вот не селись рядом с ведьмой! Ну или продай ей землю, коли она тебя об этом просит.

Но обошлось. Навывшись вволю, белый волк еще раз глянул на окна, ощерившись, что‑то рыкнул, а следом затем покинул двор, легко перемахнув через двухметровый с лишком забор.

– Свалил вроде, – сообщил Марфе Ровнин, прижав руку к боку и снова оседая на пол.

– Ну‑ка, девки, свет включите и воду поставьте кипятиться, – нахмурившись, глянула на него старая ведьма, кстати, уже принявшая свой обычный облик. – А ты руку убери, дай глянуть, что там у тебя.

– Крови много, – заметила одна из ее воспитанниц, – вон сколько натекло.

– Убери ты пальцы! – велела оперативнику Марфа. – Я же не вижу ничего!

– Зацепил он меня маленько, – признался Ровнин.

– Да не маленько, – задрав майку, констатировала ведьма. – Крепко располосовал, чудом до кишок не дошел.

– Быстрый очень, – промычал Олег, испытывающий большое желание заорать в голос, настолько ему было больно, – запаримся его убивать.

– Ты чего меня‑то вперед пропустил? – ощупывая его бок, спросила Марфа Петровна. – Отчего первый в окно не запрыгнул? Целым бы остался.

– Так вы гражданское лицо, – пояснил оперативник и зашипел: – Ай! Мне вас защищать положено. Работа такая.

– Ишь ты! – усмехнулась глава ковена. – Ленка, не стой столбом, зелье вон с той полки возьми, пять капель на полстакана воды. Да не то, а в синем пузырьке. Вот! Значит, защищал меня? А говорят, у нас милиция плохая, мышей не ловит.

– Милиция хорошая, а я нет, – пробормотал Ровнин. – Девчонку молодую убили, а я только смотрел и ничего не делал.

– Э, милый, кабы все случалось так, как мы хотим, не жизнь бы была, а просто праздник. Только сколько ни живу на свете, такого не встречала. Да и сделал ты все, что мог, я же видела. На вот, выпей. Да пей, говорю! Я баба скверная, это так, но сегодня и ночь особая. Луной тебе клянусь, что вреда в этом доме тебе не ждать. И ни капли твоей крови, которой ты мне тут все залил так, что обои переклеивать придется, против тебя никто не использует. Пей, неслух!

Олег позволил влить в себя полстакана воды, которая пахла то ли утренним лесом, то ли рассветным лугом, и провалился в темноту, где нет ни верха, ни низа.