Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 84 страниц)

Глава 18

– Подытожим, – произнес устало Морозов. – Славян съездил все равно что впустую.

– Спорное утверждение, – не удержавшись, хихикнул Антонов, за что мигом получил тычок в бок от своего приятеля.

– Не перебивай, – глянул на него начальник. – Остряк‑самоучка.

– Молчу‑молчу.

– Дальше. Ольгин, еще раз – прокурорские Яну с Анной в розыск точно прямо сегодня отправят? Вот – наверняка?

– Может, и уже, – отрапортовал Саня. – Говорю же, их главный, Верещагин, обещал. Причем по всей России.

– Там мужик серьезный, – поддержал коллегу Ровнин. – Сказал – сделает.

– Хорошо. У меня тоже все сложилось неплохо. Вожаки отчего‑то сильно напряглись на этот раз, потому обещали всяческую поддержку, причем не только по Москве и области. Прямо при мне нескольких своих сородичей по стране обзвонили на тему того, что у них может наш фигурант прорезаться. Надо думать, оповестят по возможности всех, кто в зоне относительной досягаемости находится. Просто даже с такой советчицей, как ведьма, вряд ли этот студент рванет на Урал или в Сибирь. Ему в тех краях нечего делать.

– Почему нет? – возразил Славян. – Там леса – ого‑го, есть где заныкаться, не торопясь стаю сколотить, а после развернуться во всю мощь. А нас там нет.

– Он чей наследник? – с сочувствием глянул на него Александр Анатольевич. – Правильно, Чернобога. А те места оному товарищу были просто неведомы. Там в то время свои божества имелись, причем в немалом количестве. Так что нет, если наш Никитушка и задумает где‑то прятаться, то не дальше средней полосы России. Другое дело, что она ого‑го какая. Это тебе не Люксембург, который из края в край пешком за сутки обойти можно.

– А, ну да, – согласился с ним Баженов, – не подумал.

– Это твое нормальное состояние, – успокоил его Морозов. – Случись по‑другому, я переживать сразу начну. Ну и наконец, Ровнин с тетей Пашей. Скажем прямо – сняли они с наших плеч немалую часть груза. Вожак вожаком, но появись завтра в городе новые трупы по этому делу, то крови начальство из нас попило бы будь здоров как.

– Из тебя, – поправил начальника Славян. – Мы им на фиг не нужны. Они про нас и не знают.

– Из отдела, – пояснил Александр Анатольевич. – Хотя из меня, конечно, в первую очередь. А так все более‑менее устаканилось. Думаю, в Москве трупов по этому делу вообще больше можно не ждать, если, конечно, мы правы и волчок – белый бочок на самом деле ее покинул.

– Тут палка о двух концах, – вступил в беседу Олег, стоявший у стены. – С одной стороны, хорошо: нам мешать никто не станет. С другой – мы теперь ничего сами сделать не можем. Нам остается только сидеть и ждать, а ничего хуже этого лично я придумать не могу.

– Согласен, – кивнул начальник, – но и так случается. Мы что могли – все сделали. Да и потом в активе у нас оборотни, ориентировки, ведьмы, и все, заметь, работают не за страх, а за совесть. У каждого есть свой интерес в этом деле. Ну не может такого быть, чтобы хоть один из вариантов не сработал.

– А чего волкодлаки эту сволочь не завалят? – поинтересовался у Морозова Ольгин. – Ну если он их так беспокоит? Дело‑то, по сути, внутреннее. Они волки‑оборотни, и студент наш теперь, выходит, тоже… Вот и разобрались бы сами.

– Оно бы хорошо, только шиш, – усмехнулся Александр Анатольевич. – Внутренний запрет у мохнатых на это есть, идущий из седой старины. Если какие волкодлаки носителя дара Чернобога убьют, то стае, в которой они бегают, конец наступит, скорый и лютый. Не исключено, что веков восемь‑десять назад какое‑то совпадение имело место, и стая, которая порвала белого вожака, перемерла от какой‑нибудь банальной чумки, но со столетиями поверье превратилось в устойчивую традицию. А с учетом того, что таких приверженцев традиций, как оборотни, еще поискать надо…

– Ну да, они в этом плане все шизанутые, – подтвердил Баженов.

– Помогают выследить – уже спасибо. Так, вроде все обсудили?

– Почти, – вздохнул Ровнин. – Мне вот все покоя одна мысль не дает – может, и правда я зря пайрику прибил, а? Не просто же так тетя Паша жизнью рисковала? Она же под удар подставилась жестко, пара сантиметров – и кишки наружу. Может, знай мы имя того, кто эту старуху в блудняк втравил, картина происходящего изменилась бы? Полнее стала или даже понятней?

– А то ты его не знаешь? – ухмыльнулся Баженов. – Или кто‑то еще из тех, кто здесь находится, не в курсе, под кого тетя Паша копает?

– Гражданин Шлюндт, – поддержал его Антонов, – Карл Августович.

– Он же господин Иннерхайб, он же М. Д. Рейн, он же Густав Гройзен, он же «черный Карл», он же… – Морозов взмахнул рукой, давая понять окружающим, что имена упомянутой особы замучаешься перечислять. – Ну да, о нем речь.

– Я так скажу, – чуть подался вперед Славян. – Тетю Пашу я очень уважаю и люблю, за нее череп любому пробью, но как мне кажется, тут она здорово зарапортовалась. В смысле – вбила себе в голову, что этот Августыч враг всего на земле сущего и не хочет признавать, что все не так. Она ж упрямая – жуть.

– Мы по зиме, когда ее снова переклинило, Шлюндту этому на хвост присели, – добавил Антонов. – Он как раз в Москву вернулся откуда‑то. И что? Живет дедок тихо, спокойно и настолько комфортно, что я даже мальца позавидовал. Гуляет по антикварным лавками да аукционам, кушает в ресторанах, ездит на дорогой машине с водителем и что ни вечер девок к себе в квартиру на Остоженке на ночь приводит. Молодых, красивых и грудастых. Причем каждую ночь новую пользует. Вот и зачем ему при таком раскладе с нами закусываться? Или, к примеру, подбивать торговку с рынка пенсионеров резать? Это что за интерес такой у него должен быть?

Надо отметить, что самой Павлы Никитичны в кабинете Морозова не было, она отлеживалась в своей комнатушке под присмотром Ревиной, охая и матерясь. Крепко ей спину схватило, настолько, что она ни согнуться, ни разогнуться не могла.

– На моей памяти тетя Паша ошиблась лишь дважды, – помолчав, произнес Александр Анатольевич. – В принципиальных же моментах – вообще ни разу. Это факт. Как, собственно, и то, что теперь мы, как верно заметил Олег, будем ждать того, что один из «маячков» сработает. Но вот насчет «сидеть» – это перебор. Альбинос альбиносом, а текучку никто не отменял, так что завтра все занимаются только ей. И чтобы телефоны зарядили до упора! Вон Ровнин просигналил этот момент, и ему чуть кишки не выпустили. Учитесь на его примере, как делать не надо. А теперь – по домам. И очень прошу – выспитесь. Не исключено, что следующая возможность придавить ухом представится не скоро. Да, Славян. Ты задержись, пошепчемся кое о чем.

Что примечательно – Олегу даже неинтересно было, о чем начальник надумал с Баженовым поговорить. Просто на него вдруг навалилась невероятная усталость, причем даже не физическая, а, скорее, моральная. Запас сил у человека ведь не безграничен, последние же дни в эмоциональном плане у Ровнина выдались такие, что хоть стой, хоть падай. И да, стоять ему очень не хотелось, зато упасть – крайне. Причем даже неважно куда – дома ли на кровать или в оперской на диван. Главное – рухнуть, уставиться взглядом в потолок, и чтобы никто его не тревожил хотя бы часов шесть.

– Ты домой? – спросил у него Антонов. – Или как?

– Не знаю пока, – вяло ответил коллеге Олег, телефон которого в этот момент разразился трелями, – не решил.

Определенность появилась через пару минут, благодаря Анфисе, которая, собственно, и позвонила. Как ни странно, Олег понял, что он ничего не имеет против того, чтобы провести вечер с этой амбициозной девчонкой из прокуратуры. Может, потому что она ничего от него не хотела? Ни информации, ни каких‑либо романтических поступков, ни даже ясности в вопросе, кем они двое друг другу приходятся?

Хотя без обсуждения сложившейся ситуации, конечно, дело не обошлось. Не сразу, разумеется, а после того, как перестала ритмично поскрипывать крепкая вроде бы кровать.

– Верещагин рвет и мечет, – сообщила Куваева Олегу, пристроив голову на его плечо. – Дай затянуться.

– Держи, – протянул он ей сигарету. – А что так? Дело‑то вроде идет? И новых смертей нет.

– Самолюбие, – пояснила девушка. – Он мужик упертый, любит во всем быть первым, а тут постоянно немного опаздывает. Считай, все наводки от вас пришли, вот и бесится.

– Мне бы его проблемы, – вздохнул оперативник, забирая сигарету у любовницы. – Хрен с ним, кто первый, кто последний. Не выдадим результат – нас сначала журналисты сожрут, а потом начальство.

– Ты о статье в «Вестнике»? – кивнула Анфиса. – Да, это тебе, конечно, свинью подложили еще ту. Сильно досталось?

– Неслабо, – не стал скрывать Олег. – Вызывали на ковер, стыдили, стращали, ногами топали.

– Вот ты чего в форме‑то был! – догадалась Куваева. – Что, «неполное служебное»?

– Не‑а, – мотнул головой Ровнин и затушил сигарету в пепельнице, стоящей на прикроватном столике. – Точнее, сначала хотели вообще из органов гнать, но вмешалось высокое руководство и сказало, что если до конца недели злодея возьмем, то я получу звезду на погоны. А если нет – звезды лишусь. Вот такой вот «олл ин».

– Такой чего?

– Это покерный термин, – пояснил оперативник. – Ставка сразу на все.

– Забей, – посоветовала ему Анфиса и развернулась в кровати так, что оказалась лицом к лицу с мужчиной. – По секрету – Верещагин хочет тебе место в прокуратуре предложить. У нас тут несколько человек… Ну… Короче, уволили их. Как я поняла, там люди еще легко отделались, потому что огребли за дело. Поэтому Илья Леонидович вот‑вот в кресло начальника сядет, и ему по‑любому нужны будут свои люди в команду. Так что звезда на погоны тебе гарантирована, поскольку он наверняка предложит переход с повышением. А что погоны те немного другого цвета – так ли это важно?

– Неожиданно, – присвистнул Ровнин. – А тебя его забота стороной не обойдет?

– Не обойдет. Все как я рассчитывала – если это дело закроем быстро, то получу следующий чин. Он мне сам сказал, а его слову верить можно. Ну, что думаешь?

– Пока ничего, – не стал ей врать мужчина. – Заманчиво, конечно, но я к своему отделу привык.

– Такая себе позиция, – забавно сморщила носик Анфиса. – Старперская. «Мне тут хорошо, а там, может, будет плохо». Олег, это перспектива. Верещагин реально крут. Он и профи отличный, и в том, как карьеру делать, разбирается, потому это кресло только перевалочный пункт. Ну, генпрокурором ему, конечно, не стать, и первым замом тоже, там все расписано лет на двадцать вперед, но поверь, годков через пять‑семь он серьезный пост занимать будет. А мы – где‑то рядом.

– Будем ли к тому времени «мы»? – усмехнулся Ровнин. – Нам хорошо, пока ты там, а я у себя. А когда бок о бок начнем работать, картина может сильно поменяться. Ты во мне не парня, с которым неплохо ночь провести можно, видеть будешь, а потенциального конкурента. Не мы первые, не мы последние. Я таких историй, знаешь, сколько видел?

– Ну и ладно, – ткнула ему пальчиком в нос девушка. – Были любовники, станем коллеги. А что до конкуренции – ты так и так по званию выше меня, потому ситуация из серии «кому звезда достанется» вряд ли возникнет. Зато мне с тобой работать спокойней и комфортней, чем с сыночком или доченькой кого‑нибудь из аппарата. У нас такие есть. Ничего не знают, ничего не умеют, но зато гонору хоть отбавляй! Так что оно того стоит. Да и потом – водку никто не отменял, а она разные условности, вроде этих, размывает только в путь.

– Убедительно, – согласился с ее доводом Ровнин. – Ладно, утро вечера мудренее. Гаденыша этого схомутаем, тогда и разберемся что да как. Кстати! Вы в розыск девиц подали? Не забыли?

В принципе слова Анфисы его не удивили. Еще когда девушка днем обмолвилась, что ее новый шеф желает с ним побеседовать, он что‑то такое заподозрил. Да и странного в том ничего нет, подобные переходы не такая уж большая редкость. Нет, и массовым явлением их было назвать трудно, но – случалось. Причем, что интересно, по системе «ниппель». То есть туда – да, а вот чтобы оттуда кто‑то в милицию перевелся – это нет. Ну или Олег о таком не слышал.

Но самое забавное, что добейся днем Машка успеха в своем плане по его увольнению, он, пожалуй, задумался бы над предложением Верещагина. А чего нет? Ясно, что у того же Ржавого ему, конечно, работалось бы куда легче и приятнее. Там и платить станут куда больше, и начальства с его дуристикой и бесконечными отчетами над головой нет, но вот только надолго ли его, Олега Ровнина, на такое растительное существование хватит? Нет‑нет, ни о каких идеалистических принципах речь не идет, он уже давно избавился от юношеских розовых очков и над самим собой, к примеру, пятилетней давности может только посмеяться. Речь шла о куда более серьезных обстоятельствах, среди которых главными являлись два – навсегда искореженная отделом его личная шкала ценностей и банальная скука. Первый фактор, несомненно, здорово усложнил бы его службу в любом другом подразделении системы. Второй же практически сводил на нет потенциальную работу в коммерческой структуре.

Но среди прочих равных работа с Верещагиным, пожалуй, была бы лучшим из возможных вариантов, потому что мужик он, как верно заметила Анфиса, амбициозный и абсолютно точно очень умный. С таким особо не заскучаешь.

А уж как Машку бы начало корежить, случись такой переход! Она, пожалуй, от неизбывной злобы на стенку бы полезла. Ну или начала дергать папу‑депутата на тему «переведи меня в прокуратуру».

И вот чего ей неймется, а? Ладно в двадцать лет такой ерундой заниматься, но ей‑то уже к тридцатнику вовсю жмет. Пора уж перебеситься.

С тем Олег и заснул. Ну а Анфиса задремала еще раньше, прильнув теплой щекой к его груди.

В отдел он заявился к девяти утра, причем пребывая, несмотря на всю сложность сложившейся ситуации, в на редкость хорошем настроении. Ну а чего? Он и выспался, и позавтракал не бутербродом с чашкой кофе, а приготовленными Анфисой сырниками, которых сто лет не ел, да еще и утро выдалось невероятно погожим.

А еще на выходе из метро затрезвонил телефон. Само собой, Ровнин ответил на звонок и услышал в трубке немного подзабытый, но при том очень хорошо знакомый ему голос.

– Добрый день, друг мой. Вернее, у вас сейчас еще утро.

– Арвид! – улыбнулся Олег. – Вот уж не ждал не гадал. Но – рад.

– Надеюсь, говоришь искренне? – уточнил вурдалак.

– Разумеется. А чего ради мне врать? Как твои дела?

– Европа благопристойна и скучна, – поделился с ним собеседник. – Все или параллельно, или перпендикулярно, никаких сложных геометрических фигур. Одно хорошо – тут теперь представлен практически весь ассортимент крови с Черного континента. Вот, забавляюсь тем, что выискиваю носителей совсем уж экзотических вкусов, вроде обитателей Коморских островов или Принсипи. Подобное коллекционирование худо‑бедно разгоняет скуку.

– Я о таких островах и не слышал даже, – признался Ровнин.

– Карликовые государства размером с небольшой городок из Средней России. Но не суть. Хочу поблагодарить тебя за содействие, которое ты оказал моему скромному бизнесу. Я время от времени созваниваюсь с Гошей, он рассказал мне…

– Брось, – перебил его оперативник, – не так я и много сделал. А вот он на самом деле молодец. Раскрутил и клуб, и ресторан до ого‑го какого уровня, в пятницу очередь от дороги стоит.

– Да, Гоша мальчик хваткий, – согласился с ним Ленц. – Олег, еще один вопрос.

– Уже можно, – произнес Ровнин, заранее зная, о чем его спросит глава ковена. – Но не раньше чем через месяц. Конкретно сейчас в Москве тебе лучше не появляться. От греха.

– Я понял. Месяц так месяц, как скажешь. Но не могу не поинтересоваться – почему не сейчас?

– У нас тут «белый вожак» нарисовался, – не стал скрывать оперативник. – Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь?

– Разумеется, – ответил вурдалак. – Н‑да, представляю, что у вас там творится. Много народу уже умерло?

– Много. Ясно, что его грехи к тебе прикручивать никто не станет, но, если два эти события совпадут по времени, кто знает, куда может вывернуть кривая. Потому послушай моего совета – посиди еще немного в Европе, побалуй себя густой африканской кровью, а в июле возвращайся в Москву. И сразу – в ближайший год будь тише воды, ниже травы. Времена изменились, но старые долги отдел никогда не забывает. А я все же его часть, потому, если что, то дружба дружбой…

– А служба службой, – закончил за него Ленц. – Но давай честно, Олег: разве я когда‑то давал тебе повод усомниться в моей благонадежности?

– Потому два года назад я и сделал то, что сделал. – Ровнин щелкнул «Зиппо» и прикурил сигарету.

– У тебя там день рождения на носу, – мягко произнес Арвид. – Подарок, как и в том году, ждет тебя у Гоши. Ну а как вернусь, мы с тобой, надеюсь, бутылочку хорошего виски разопьем?

Что да, то да. В том году в день его рождения управляющий клуба вручил Олегу красиво упакованную коробку, в которой обнаружился великолепная наплечная кобура, явно сделанная на заказ из мягкой, но невероятно прочной кожи. Собственно, ей он теперь только и пользовался.

– Обязательно, – пообещал оперативник. – И с удовольствием.

– Тогда до встречи. И да. Думаю, ты и сам в курсе, но все‑таки – оборотню надо отрубить голову тогда, когда он пребывает в зверином обличье, после бросить ее в огонь и ждать, пока она не примет форму человеческого черепа.

– Знаю, – кивнул Олег. – Но – спасибо.

В результате же все благолепие, созданное в душе столь славным утром, было развеяно вмиг недовольным вопросом Баженова, заприметившего вошедшего в здание Ровнина:

– Вот тебя где носит? Все здесь, только ты где‑то шарохаешься!

– Рабочий день начнется через пять минут, – показал ему циферблат часов Олег. – И вообще – что происходит?

– Мы едем в Брянск, – пояснил Славян, у которого в одной руке находилась забитая чем‑то красно‑белая сумка с надписью USSR, а в другой – меч. Вот прямо настоящий меч, разве что только не кладенец. Просто, хранись подобный артефакт в отделе, Олег бы про это знал.

– Куда едем? – спросил Ровнин, одинаково ошарашенный и услышанным, и увиденным.

– В город партизанской славы Брянск, – повторил Баженов, тряхнув сумкой. – Времени и без того в обрез, туда ведь часов шесть на машине пилить, да еще ты где‑то шляешься.

– Никак «маячок» сработал? – сообразил оперативник. – Да?

– Ага, – с довольным видом подтвердил его коллега, – так и есть.

– А чего на машине? Микроавтобус у нас, конечно, неплохой, но он точно такую дорогу осилит? Там же километров пятьсот, небось, пилить?

– Четыреста, – поправил его Славян. – А что до «микрика»… У нас выбора особо нет. Со стволами нас, конечно, в поезд пустят. Да и кто особо спрашивать железнодорожных стал бы? Но здесь еще холодняк из хранилища, плюс куча других мелочей, которые в охоте на волка полезны. Ему же ножом голову не отчекрыжишь, тут кое‑что посерьезнее нужно. Так что своим ходом, Олежка. Своим ходом. Ладно, не пороши мне мозги, а иди собирайся. Минут через десять выдвигаемся.

– Ясно, – кивнул Ровнин. – Морозов у себя?

– Был в хранилище, сейчас не знаю. Антонов, ты где есть? Долго тебя ждать? Колеса кто подкачивать будет? Я?

– Да иду, не ори, – раздался с лестницы голос Василия, а после он и сам появился, как всегда благодушный и, что характерно, тоже с холодным оружием в руке. Правда, непосредственно ему перепала кривая сабля, находившаяся в хранилище отдела аж со времен русско‑турецкой войны 1877 года. – Олег, привет. А ты на раздачу опоздал. Там из подходящих нам колюще‑режущих предметов, находящихся на строгом хранении, еще французская кавалерийская сабля есть, но ржавая до невозможности. Все остальное брать нельзя, потому что оно только хуже сделать может. Например, мы друг друга перебьем еще до того, как до вожака доберемся. Так что вы с Саней и Ленкой – группа поддержки, загонщики, отвлекающие цели и так далее.

– Ленкой? – удивился Ровнин. – А она что, с нами едет?

– Ну да, – подтвердил Васян. – Мороз сначала против был, но ее не переспоришь. Уперлась как не знаю кто: еду – и все тут. Мол, вы только стрелять да драться сильны, надо же еще кому‑то и головой думать?

– А в отделе кто останется?

– Тетя Паша, – ухмыльнулся Антонов. – И то только потому, что еле ходить может, а то бы точно с нами устремилась.

– Васька, пошли! – рявкнул Баженов. – Говорю же – надо еще машину проверить. Не ровён час, застрянем где‑нибудь в Бабынино или Михеево, тогда и волка упустим, и Мороз нам в черепах по дырке пробьет. В буквальном смысле!

Морозов к тому времени, как Олег поднялся наверх, уже вернулся из хранилища в кабинет и, сидя за столом, деловито заряжал револьвер системы «наган», аккуратно вставляя патроны в каморы барабана.

– Вот, решил прихватить, – сообщил он сотруднику. – Тетя Паша, сказала, что он фартовый, в свое время Алексахин «ярости Чернобога» из него пулю в глаз вогнал, после чего Никита Антонюк ему башку и срубил. Я в приметы не верю, конечно, но и отрицать их не стремлюсь. Пусть будет. Всяко лишний ствол не помешает. Ты, кстати, тоже свой табельный перезаряди. Вон два магазина лежат.

– Я хотел подарок Францева взять, – заметил Ровнин.

– К нему подходящих патронов нет, – возразил начальник, крутанув барабан «нагана». – Ясно, что эту тварь и серебром не убьешь, но оно его хоть ослабит немного. Опять же свиту им перещелкать более‑менее можно, если каждому пулю в голову вогнать. Да и если в брюхо, все равно хорошо может выйти. Припечет им кишки, не такие шустрые будут.

– Свиту?

– Представь себе, – поморщился Александр Анатольевич. – Наш студент уже ей обзавелся. Как человеком был, так одиночкой бегал, а как волком стал, сразу друзей хоть отбавляй появилось.

– Значит, волкодлаки наводку дали? – смекнул Олег.

– Они. – Морозов засунул револьвер во внутренний карман пиджака. – Я так понимаю, волчок наш в Брянск рванул сразу после того, как Яна твоя Анну из общаги выманила, к вечеру там был, а ночью уже стаю начал сколачивать. Сейчас под его… Даже не знаю… Рукой? Лапой? Короче, недосчитался Герасим, вожак одной из крупнейших в тех местах стаи, к утру в своем доме трех молодых волков и одной волчицы. Ну, тут два и два сложить несложно, потому час назад я имел с ним беседу. Очень он недоволен тем, что у него почти весь молодняк с кордона улизнул в лес, один только старший сын дома остался. Но тот уже матерый, правда, у самого трое пацанов мал мала меньше.

– Но почему Брянск? – вставив один магазин с серебряными пулями в свой пистолет, а второй в гнездо на наплечной кобуре, спросил Ровнин и протянул начальнику ненужный ему пока боекомплект, который тот положил в сейф. – Зачем он в такую даль рванул? Да и вообще это довольно спокойный город, он в старых делах почти не фигурирует. Разве что там какая‑то история с оврагами в шестидесятых случилась. Как их… «Судки». Там бывшие партизаны предателя казнили без суда и следствия, а тот повадился после девок молодых к оврагам заманивать и там душить.

– Подружка твоя наверняка присоветовала, – раздался голос тети Паши, которая, как оказалась, стояла в дверях, держась обеими руками за поясницу, обмотанную шерстяным платком. – Умна, стерва. Понимает, что тут, в Подмосковье, и стаю толком не соберешь, и капища все более‑менее под нашим приглядом будут.

– Ну да, я бы сегодня настоял на том, чтобы на всех известных нам точках патрули стояли, – подтвердил Морозов, после закрыл сейф и положил ключи в верхний ящик стола. – С перекличкой по рации каждые двадцать минут. Да и мобильные уже у всех есть, потому ничего невозможного в этом нет.

– А там благодать, – скривила рот в улыбке уборщица. – Леса большие, волкодлаки непуганые и небалованные, а самое главное – пока мы узнаем, пока доберемся, пока разберемся… Красота!

– Вот тут она и просчиталась, – констатировал Морозов. – Думала, что оборотни, как всегда, все келейно станут решать, не любят они свои проблемы выносить за порог. Ну а с ними разобраться куда проще, чем с нами. А потом все, потом ее креатура обретет дарованную Чернобогом силу в полном объеме, и ситуация сразу здорово переменится.

– Теперь главное – не опоздать, – добавила Веретенникова, – и момент не упустить. Место вы вычислите, в этом оборотни вам помогут. Что правильно просчитаете диспозицию, тоже не сомневаюсь. А вот верный момент – это сложно. Так, чтобы и самим под удар не подставиться, и не дать ему последнюю жертву принести.

– Как пойдет – так и пойдет, – встал с кресла Морозов. – Небось не новички уже. Если будут сверху звонить – мы осуществляем следственные действия.

Олег было хотел сказать, что, может, имеет смысл известить прокуратуру о том, что объект розыска теперь в Брянске, но поразмыслил и делать этого не стал. Верещагин, скорее всего, ему поверит и отправит туда свою группу, в которую наверняка войдет и Анфиса. Во‑первых, после этого, возможно, прокурорские стали бы путаться у них под ногами, во‑вторых, кем‑кем, а Куваевой Ровнин рисковать не хотел. О любви речь не шла, конечно, но эта девушка ему нравилась все больше и больше. А вот складывающаяся ситуация – все меньше и меньше.

– Помоги мне спуститься, – попросила Веретенникова, когда Ровнин проходил мимо нее, и добавила: – Саш, ты иди, иди, он тебя догонит.

Она уцепилась за руку мужчины и, потихоньку переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, знай ворчала:

– Вот на тебя орала, дура старая, а ты прав оказался. Не выпендрись я, сейчас бы с вами поехала. Боюсь, без моего пригляда наворочаете вы там дел. Да и оборотни брянские нашим не чета, они куда зубастее и проще. Живут в лесу, молятся колесу, им человека задрать – что Баженову бутылку пива выдуть. Да и в остальном…

– Да ладно, тетя Паша, ты чего? – немного даже перепугался Ровнин, никогда не слышавший от самой старой сотрудницы отдела покаянных исповедей. – Съездим да вернемся. Делов‑то?

– Твои бы слова… – со вздохом произнесла уборщица, открыла дверь своей каморки и приказала: – Подожди‑ка.

Вернулась она через полминуты, держа в руках шашку, ту самую, что висела у нее на стене и к которой она никому и никогда не давала даже прикоснуться.

– Держи, – протянула Веретенникова оружие Олегу. – Добрая сталь, мне жизнь не раз спасала. Да и волкодлачью кровь он помнит, не сомневайся. Все думают, что я Вернигора в свое время ножом уработала, а я ему голову как раз этим клинком с плеч снесла. Там по‑другому не получилось бы, очень уж он здоров был.

– Ничего себе! – совсем уж опешил оперативник. – Благодарю.

– Как взял – так и вернешь, – строго наказала тетя Паша. – Сам! Понял?

– Понял.

– Наклонись‑ка, – велела старушка.

Ровнин, с чего‑то решивший, что она сейчас по‑матерински его в лоб облобызает, выполнил просьбу и через мгновение чуть не взвыл от боли, поскольку Веретенникова сцапала его волосы и сильно их потянула на себя.

– Запомни, Олег, тут абы как не выйдет, – прошептала она ему на ухо. – У тебя в голове до сих пор всякая ерунда бродит про то, что можно в деготь окунуться и чистым остаться. Нельзя. Не получится. Я всем нутром своим чую, что тут почти наверняка выйдет так – либо ты хороший, а друзья твои мертвые, либо ты поступаешь как должно сотруднику отдела, у которого есть цель и есть долг, и тогда, может, все обойдется малой кровью. Реши для себя уже, кто ты есть и с кем ты. Очень тебя прошу.

– Так я вроде…

– Пока нет. Но когда вернешься, надеюсь, ясность появится. И вот еще что. Когда шашку станешь от крови замывать, не вздумай по лезвию рукой водить. Без пальцев останешься.

– Ага.

– И бей с оттягом, вот так. – Тетя Паша попробовала показать, как именно, но тут же схватилась за поясницу и прислонилась к стене. – Все, иди! Ох, батюшки! И где ж я так нагрешила? Хотя где я только не грешила…

На улице тем временем сотрудники отдела стояли и смотрели на то, как обнаженный по пояс Баженов лихо крутит меч в руке. Надо заметить, что получалось у него это на самом деле здорово.

– Как есть Конан‑варвар, – с хорошо скрытой иронией произнесла Ревина и даже в ладоши хлопнула несколько раз.

– Есть такое, – не стал с ней спорить Славян и застыл в хрестоматийной позе легендарного киммерийца в исполнении не менее знаменитого Шварценеггера – в полуобороте, держа меч в состоянии «вертикально», с напрягшимся бицепсом и сурово глядя на окружающих.

– На самом деле похож, – засунув шашку под мышку и доставая на ходу сигареты, сообщил Ровнин. – Круто же! Ну чего, перекурим и едем?

– Мы уже, – бросил окурок в урну Морозов, – а кто не успел – тот опоздал. Все, по коням!

– Ну да, ну да. – Олег глянул на шашку. – И, кстати, мне эта формулировка подходит больше, чем кому‑либо из вас.