Текст книги "Ровнин. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 84 страниц)

Глава 12

– Добрый день! – поприветствовал Олег студенток, одна из которых и в самом деле тихонько плакала, а вторая подругу по мере сил утешала, гладя при этом по плечу. – Старший лейтенант Ровнин. Мне бы вам пару вопросов задать. Нет, вижу, что не ко времени, но кто‑кто, а вы, как будущие юристы, должны понимать, что работа есть работа.

– Конечно, – шмыгнула носом и вытерла слезинки одна из соседок Липкина, девушка симпатичная, хоть, на взгляд Ровнина, и немного полноватая. – Надо – значит надо.

– Само собой, – кивнула ее подруга, невысокая и черноволосая. – Тем более что Игорек нам всем не чужой был. Вот какая сволочь его так?

– Игорек? – переспросил Олег. – А это кто? И что с ним случилось?

– А вы разве не по поводу смерти Рябинина пришли? – уставились на него студентки. – Его сегодня утром убили. Нам Валерка из тридцатой только что рассказал.

– Слушайте, а у вас где тут курить можно? – поинтересовался Ровнин, который никогда не верил в совпадения, а потому мигом насторожился. – Только на выходе или на лестнице, если втихую, тоже? Просто чего в коридоре стоять, всем мешаться?

– Втихую – можно, если на пятом этаже, – кивнула утешительница. – А сигареткой угостите?

– Легко, – ответил оперативник. – Пошли?

На пятом этаже обнаружилась небольшая клетушка, расположенная рядом с закрытой на висячей замок решетчатой дверью, ведущей на чердак. Девушки привычно уселись на ступеньки, оперативник тут же пристроился рядом.

– Для начала надо бы познакомиться, – предложил он. – Я – Олег.

– Маша, – сказала брюнетка, вытягивая сигарету из предложенной мужчиной пачки.

– Аня, – сказала ее светловолосая подруга, которая, похоже, не курила.

– Вот и ладушки, – произнес Ровнин, щелкнув зажигалкой. – А теперь скажите мне, кто такой Игорь Рябинин и где его убили?

– А вы сами не знаете? – изумилась Маша, прикуривая. – Странно. Мы просто подумали…

– Я очень много чего знаю, у меня работа такая, – веско произнес оперативник. – Но по той же самой причине всегда хочу знать еще больше. Рассказывайте.

– Так, а что мы знаем? – глянула на него брюнетка. – Убили Игорька. Ну, еще Валерка сказал, что вроде в парке его нашли.

– В «Вербилках»? – мигом уточнил Олег.

– Ну да! – покивала Маша.

– А что Игорек там делал? В смысле – где общежитие и где «Вербилки»? Не совсем разные концы Москвы, конечно, но и не сильно близко.

– Он еще зимой в тот район переехал, – наконец подала голос Аня, по щекам которой снова поползли слезинки. – У него там… Ну…

– Девушку он себе нашел, а у той квартира, – не особо жалея чувства подруги, которой, похоже, покойный Рябинин крепко нравился, рубанула с плеча правду‑матку Мария. – Своя. Они сначала похороводились месяца три, в кино там походили, на каток, а после он вещички собрал и уехал. На свою голову, выходит.

– Выходит, да, – согласился с ней Ровнин. – Имя‑фамилию девушки этой вы не знаете?

– Фамилию – нет, – мотнула головой Анна. – Она не из нашего института. А зовут Алла. Валерку можно спросить, они с ней двоюродные брат и сестра. Она потому ему и позвонила сразу. Игоря с пробежки долго не было, она в парк пошла, а там такое…

– В МГУ учится, – добавила Маша, поймала взгляд подруги и спросила: – Что? Игорек пацанам рассказывал, я услышала и запомнила.

– Девчонки, я один звонок сделаю? – поинтересовался у студенток Олег, после достал из кармана мобильник, спустился на четвертый этаж и набрал Анфису. Зная, как работает машина следствия, он был уверен в том, что прокурорские запросто могут быть еще не в курсе того, что личность жертвы уже определена. Просто маховик раскручивается иногда очень медленно, особенно если в процессе участвует много разных подразделений и на дворе воскресенье. Да и то, что одна спецслужба с другой просто не спешит информацией делиться, тоже не редкость.

– Что‑то важное? – недовольно спросила Анфиса, как только ответила на вызов. – Я… Мы тут сильно заняты.

– Личность пострадавшего в «Вербилках» выяснили уже? – перебил ее Олег.

– Пока нет.

– Тогда записывай, – велел ей он и изложил все, что узнал. – Благодарить не надо. Ты же занята.

И дал «отбой», при этом улыбнувшись. А что? Вроде и пустяк, но полезный же. Анфиса еще девчонка совсем, служба душу ей не застеклила пока, так что чувство вины перед ним, Ровниным, непременно появится, а это очень удобный инструмент в тех или иных ситуациях. И не обязательно интимного плана.

Хотя и очень удобный инструмент в любом случае, что уж там.

– Так, продолжим беседу, – затушил Олег сигарету в банке с нарисованными на ней сосисками и длинной надписью на немецком языке. – Игоря, конечно, очень жалко, но я вообще‑то здесь по другому поводу.

– Какому? – удивились девушки синхронно.

– Что вы мне можете рассказать про Никиту Липкина? Он тоже на вашем этаже живет, в тридцать шестой комнате.

– Про Липкина? – еще сильнее удивилась брюнетка. – А что про него расскажешь? Глист – он и есть Глист.

– Глист?

– Его так ребята прозвали, – пояснила Маша. – Просто он длинный, бледный, сутулый и прямо сильно неприятный. Всегда какую‑то дичь несет, вечно свою правоту доказывает. Все у него дураки, один он умный.

– А вы что скажете, Аня? – обратился к ее подруге Олег.

– Он просто маленький еще, – заступилась за Никиту девушка, сморкнувшись в платочек, извлеченный из рукава. – Нам всем по девятнадцать или больше, а ему шестнадцать. Вот он и пытается…

– Ой, Немирова, вечно ты всех жалеешь! – фыркнула ее подруга. – Потому, наверное, он на тебя и запал.

– Маш, прекрати! – покраснела Анна.

– А чего? Так есть. Он на тебя слюни с той осени пускает. И не только слюни небось. Ленька с Марком про него кое‑что рассказывали!

– Фу, даже слушать противно! – вскочила со ступеньки Немирова.

– Стоп‑стоп‑стоп! – Олег тактично, но цепко ухватил Анну за рукав. – Интимные подробности мы оставим в сторонке. Ленька с Марком, как я понимаю, это Возницын и Гольдбрехт, те, что с Липкиным в одной комнате проживали?

– Ну да, – снова уселась рядом с ним Аня. – Хорошие ребята, но иногда, конечно, палку перегибали по отношению к Никите.

– Глисту, – уточнила Маша с ехидцей. – Я не ты, я розовые очки не ношу.

– То есть гнобили? – подытожил Ровнин и получил в ответ два кивка.

– А что случилось‑то? – поинтересовалась у него Немирова. – Почему вы про Липкина спрашиваете?

– Маму‑папу у него на днях убили, – не стал скрывать оперативник, – а после он и сам куда‑то запропал, вот его сестра в милицию и обратилась.

– А ведь да! – глянула Аня на подругу. – Дня три его не видно.

– Да мне как‑то фиолетово. Нет и нет. Я за ним не слежу. Хотя родителей, конечно, очень жалко. Но вообще дерьмо не тонет. А Липкин оно и есть!

– Маш! – снова возмутилась Анна.

– Что? Я такая, какая есть. Что думаю – то и говорю!

– Да там в комнате вообще никого нет, – перевел разговор в другую плоскость Ровнин. – Я не только Липкина не застал, но и его соседей.

– Марк с Ленькой водку жрать на природу умотали, – пояснила Маша. – Они оба долбоящеры жуткие, но с учебой у них все ровно, половина основных предметов «автоматами» закрыта, потому могут себе позволить. А «морское» с «международным» они по любому и так сдадут. Даже с бодуна.

– А куда именно они поехали, к кому?

– К какой‑то Ленькиной знакомой, – ответила шустрая брюнетка. – Я слышала, как он на кухне рассказывал, что ей дом от деда достался, рядом речка, все такое. Блин, как место‑то называется… Ань, ты тоже тогда на кухне была. Ну, когда мы с тобой макароны сторожили, чтобы их проглоты из двадцать восьмой комнаты не сперли?

– Красная Пахра, – подумав, ответила Немирова. – Вроде так.

– Не‑не‑не! – оживилась Маша. – Он сказал, что рядом эта самая Пахра, а деревня называется… Блин… Марьино. Нет! Машкино! Точно, Машкино!

– Девчонки, нет слов! – проникся Олег, в душе подозревая, что сотрудники ОВД «Красная Пахра», похоже, обнаружат в деревне Машкино крайне неприятный для себя сюрприз. Или уже обнаружили. – А вот Игорь, которого сегодня убили, он с Липкиным в каких отношениях был?

– Ой! – прижала ладони к щекам Немирова. – Вы думаете, что это Никита его?

– А что? – мигом завелась ее подруга. – Глист может! Он же знал, что ты на Рябинина запала.

– Маш!

– Опять! Аньк, все в курсе. И то, что вы с Игорьком на Новый год у него в комнате перепихнулись – тоже. Это общага, тут тайн нет! И потом – что тут такого? Рябинин нормальный парень, чего такому не дать? Вот если бы ты под Глиста легла – тогда да!

Беседа со столь непохожими друг на друга подругами затянулась еще на полчаса, но, в принципе, самое важное для себя Олег вынес именно из первой части разговора, все сказанное после только подтвердило верность версии о том, что Липкин и есть белый волк. Вернее, окончательно перевело догадку в статус факта.

Но в целом картина получалась довольно грустная. Дар Чернобога достался человеку, который род людской и до того особо не жаловал, поскольку кроме тычков да насмешек ничего от него не получал. Родители, которые не сильно парня любили, сестра, которой он на фиг был не нужен, одноклассники и однокурсники, которые его шпыняли по любому поводу и дали прозвище «Глист». Короче, так себе у него была жизнь. Да еще девушка, которая Никите нравилась, переспала с парнем, который не мог его не бесить. Почему? Да потому, что тот был живым воплощением его мечты о себе самом. Он, Липкин, хотел быть таким, как Игорь – крепким, мускулистым, красивым, и чтобы все им восхищались. Особенно девушки.

И потому Рябинин был обречен. Как и соседи по комнате, кстати. На них новоявленный белый волк, по сути, тренировался, постигая науку убивать. Ведь даже получив дар Чернобога, не так просто мозги перестроить, человеческая природа убийству‑то противится. Но вот если полученную силу и ярость зверя соединить с давно копившейся ненавистью, то все пойдет как по маслу. Что, собственно, и случилось.

А особенно если рядом еще и толковая советчица находится, которая вовремя подскажет, поможет, направит. Или что‑то нужное разузнает, например, новый адрес Игорька Рябинина и его распорядок дня.

– В общем, плохо дело, – изложив все вышесказанное начальнику, подытожил Олег. – Кровь он распробовал, убивать научился. Вопрос – кто следующий?

– Кто угодно, – ответил Морозов. – Но в общагу он не сунется, там слишком людно. Нет, может, сам он и захочет порвать до кучи всех остальных обидчиков, но Залесская ему этого сделать не даст. Ей такое развитие событий невыгодно.

– Зато есть я, – предположил Ровнин.

– Ты как цель тоже вряд ли стоишь на первом месте. Ей надо, чтобы новоявленный волкодлак набрался опыта и не допустил в отношении тебя промашки. Ты не старик и не студент, много чего знаешь и умеешь. Хотя рано или поздно, конечно, сработает принцип «долг платежом красен», потому что ради того она и ввязалась в эту историю. Так что приказ в силе – до темноты быть в отделе.

– Ощущение, что мне снова десять лет, – пробурчал Ровнин в трубку мобильного. – А что насчет соседей Никиты? Я, конечно, думаю, что они уже мертвы, но вдруг нет?

– Сейчас Баженова с Антоновым туда направлю, – ответил Александр Анатольевич. – Дороги пустые, ехать недалеко, так что, если они живы, через пару часов мы будем про это знать. И ведь опять Калужское шоссе! Оно для нас как проклятое в последние годы. Ты сам куда сейчас?

– В прокуратуру, – ответил Олег, – как договаривались. Волк охотится на нас, а они пусть организуют облаву на него. И еще. Саш, надо подумать насчет этой Немировой. Ты понимаешь, о чем я?

– Ну да, – помолчав, ответил ему начальник. – Вот только не очень мне это нравится.

– Мне тоже. Но это – шанс. Нет, для начала попробуем поймать его на меня, но если не выгорит, то выбора не останется.

– Волчья суть прогрессирует быстро, так что обиды, как и положено хищнику, оборотень помнить будет, а вот привязанности – не факт. Хотя, может, ты и прав. Но насчет «поймать на меня» – не беги впереди паровоза. Может, и без этого обойдется.

По дороге в прокуратуру Олег раскладывал по полочкам все узнанное им за сегодня, и чем дальше, тем больше в нем росла уверенность в том, что Яна ошивается рядом с ним. С одной стороны, хорошего в этом было мало, поскольку союз «белого волка» и амбициозной неглупой ведьмы, да еще и отлученной от ковена, по сути своей – коктейль гремучий, бахнуть он может так, что мало никому не покажется. Хотя бы потому, что как минимум по первости его старая подруга может легко крутить в прошлом зашуганным и не знавшим добра бывшим, пусть и сильно умным, но неудачником. С другой – этот же факт при соблюдении ряда условий дает шанс более‑менее просчитать дальнейшие действия этой парочки.

Впрочем, не следовало забывать и о том, что мало этот дуэт найти. Его еще и убить надо, а это не самая простая задача. Яна – ладно, ведьма тот же человек, ее и пуля, и сталь берут. А вот оборотень, осененный дланью Чернобога, – это уже серьезно. Легко сказать «отрубить голову и сжечь ее», а на деле – поди‑ка отруби. Да и вообще большинство знаний о том, что из себя представляет «белый волк», лично им было получено из давнего рассказа тети Паши. Причем она упоминала, что без жертв со стороны отдела пришествие вожака оборотней обходилось крайне редко, что лично Ровнина совершенно не устраивало, потому он был совершенно согласен с начальником, который рекомендовал ему не бежать впереди паровоза. Надо дождаться завтрашнего дня, когда отдельская уборщица вернется из своего паломничества к могилам пращуров, все у нее вызнать, а уж после начинать выстраивать более детальный план ликвидации внезапно нагрянувшей в город напасти. Хотя, конечно, и сидеть с опущенными руками тоже не стоит, надо максимально отработать все направления, которые только можно.

Плюс еще эта вторая серия убийств… С ней как ясности не было, так и не появилось до сих пор. Совпадение это или нет? Или все же кто‑то очень хотел если и не пустить следствие по ложному пути, то как минимум его как следует запутать с тем, чтобы выиграть время, которое нужно «ярости Чернобога» для полноценной инициации?

И если да, то кто? И зачем? Яна тут точно отпадает, у нее просто не было времени для составления и реализации настолько громоздкого плана. Да и потом – она ведьма, а не мясник. Как бы ей ни хотелось отомстить, как бы она его, Ровнина, ни ненавидела, на подобное не решилась бы. Не тот у нее характер.

Если у Олега по отношению к прокурорским и имелась какая зависть, то только по двум поводам. Первое – очень у них была хорошая столовая. И дешево, и вкусно, и ассортимент блюд достойный. Второе – удобно они относительно метро расположились, вышел из него – и все, считай, уже на работе. Нет, Ровнин очень любил свою Сухаревку, и в весенне‑летний период пройтись по ней от метро до родного желтого домика было для него сплошной радостью, но вот по зиме, когда тротуары, замощенные еще чуть ли не во времена губернатора Москвы князя Владимира Андреевича Долгорукого, превращаются в каток… Короче, территориально прокуратура устроилась отлично, тут не поспоришь.

– Анфис, ты как, освободилась? – с небольшим холодком в голосе произнес Олег, набрав номер своей новой подруги и отметив, что батарея мобильника не то чтобы дышит на ладан, но застыла на последнем делении.

– Да, – ответила девушка. – И пять раз тебе хотела об этом сказать, но ты же трубку не берешь! Вроде взрослый мужик, а ведешь себя как… Не знаю… Мои одноклассники пять лет назад!

– О блин! – искренне удивился Ровнин. – Не было звонков. Нет, серьезно.

– Сделаю вид, что поверила, – отозвалась Куваева, по тону которой сразу становилось ясно – не‑а, не поверила.

– Ну и хорошо, – решил не длить конфликт Олег. – Скажи, а шеф твой новый еще на месте или уже домой уехал?

– У нас тут все на месте, – понизив голос, ответила девушка, – и на ушах стоят. А кое у кого из руководства уже волосы дыбом поднялись.

– Мне бы с ним пообщаться, причем прямо сейчас. Не со всем руководством, понятное дело, а конкретно с Верещагиным.

– В смысле – вот прямо сейчас?

– Так я у вас, на «Пролетарской». – Олег встал со скамейки, затушил сигарету, бросил окурок в урну и направился к зданию прокуратуры. – И сразу, чтобы время зря не тратить, – это нужнее ему, чем мне. Вернее – всем.

– Всем?

– И вам, и нам… Елки‑палки, Анфиса, уже спустись к главному входу и забери меня. Просто нет у меня охоты по коридорам бегать и время терять. У вас же там черт ногу сломит. Или, если вам горячая инфа по убийствам не нужна, скажи мне про это прямо сейчас, и я на Петровку поеду. Или вообще на Лубянку. Чекистов же вроде тоже подключили уже? Ничего не путаю?

– Путаешь. Еще нет, – выдержав паузу, сказала Куваева. – Сейчас за тобой приду.

Ждать пришлось не слишком долго, минут через пять Анфиса, которая, несмотря на выходной день, была одета по форме, подошла к Олегу и осведомилась у него:

– Уверен, что хочешь с Игорем Леонидовичем пообщаться?

– А что не так?

– Ну, наши с вашими не сильно ладят, это, как мне в свое время объяснили, со старых времен идет. Смотри, как бы не налететь. Узнают твои генералы, что ты не им информацию слил, а нам, тебе не то что четвертую звезду не дадут, но и третью снимут.

– Мне правда важнее, чем звезды на погонах, – усмехнулся Олег. – К тому же мне четвертую так и так не видать, пока в кадрах одна вредная гражданка сидит. Даже по выслуге лет и то наверняка задержат.

– И за что она тебя не любит? – заинтересовалась Анфиса. – Переспал и бросил?

– Что‑то вроде этого, – даже не стал спорить с ней Ровнин. – Давняя история, чего ее вспоминать?

– Я‑то думала, что ты мягкий и плюшевый, – опечалилась девушка, – а ты вон какой! Ладно, пошли к Верещагину. Но сразу скажу – он дядька суровый, может и послать.

– Кстати, о суровости, – придержал девушку за рукав кителя Олег. – Про тот фоторобот, что ты мне по дружбе выслала, могу упоминать? Нет, ты сказала, что это не закрытая информация, но мало ли? Не вставит он тебе фитиля все по то же причине? Ну, «наши», «не наши»…

– По дружбе? – как‑то странно глянула на оперативника Анфиса. – Ну да, как‑то так… Но запрета никакого не было.

– Это хорошо, – кивнул Ровнин. – Просто не хочу тебя спалить, понимаешь?

– Тронута, – немного криво улыбнулась Куваева. – Идем уже.

Игорь Леонидович принял Олега без особой теплоты, руку не подал, но зато постучал по циферблату часов, мол, время дорого, говори и проваливай.

– Ваша работа? – принял стиль общения и без особых реверансов выложил на стол фоторобот оборотня Ровнин.

– Наша, – подтвердил Верещагин.

– Можно выкидывать.

– Отчего?

– Тут фигурант лучше выглядит, – Олег положил рядом с листком фотографию, – детальнее.

Советник юстиции взял фоторобот и снимок в руки, изучил их и вопросительно глянул на оперативника.

– Никита Липкин, шестнадцать лет, студент, – начал излагать тот. – По нашему мнению, причастен как минимум к трем убийствам, включая сегодняшнее, случившееся в «Вербилках». Возможно, и остальные его рук дело, но там пока не все сходится. Мотивы отсутствуют.

– А в остальных случаях, значит, они прослеживаются? – уже без скепсиса уточнил Верещагин.

– Да, – кивнул Олег. – Начиная с того, которое произошло на «Октябрьской». Семейная пара, которую там убили, – его родители.

– Ужас какой! – вырвалось у Анфисы.

– А в документах про данный факт ни слова нет, – нахмурился советник юстиции, – только протокол допроса дочери пострадавших.

– Данные задокументировать не успели, – решил прикрыть Тима Ровнин. – Дело из отдела забрали резко, сотрудников, как обычно, просто перед фактом поставили, и все. Вы же знаете, как это бывает: теперь этой «мокрухой» занимаемся не мы, потому, господа офицеры, идите по кабинетам, вам есть чем на что потратить рабочее время. А сразу про Липкина речь не зашла потому, что он год как из дома ушел и с тех пор с родными не общался. Отрезанный ломоть. Так бывает. Про него даже соседи изначально ни словом не упомянули. Да и ваши с ними беседовали, между прочим.

– Ну да, ну да, – кивнул Верещагин. – В принципе логика есть – разругался, год зло копил, потом что‑то у него случилось, и на выходе мы получаем двойное убийство. А сегодняшняя жертва чем ему не угодила?

– Хорошей физической формой и успехом у слабого пола, – усмехнулся Ровнин. – Короче…

И он рассказал советнику юстиции все, что недавно узнал в общежитии, добавив при этом еще несколько деталей, полученных из других источников. Ну разве что о соседях по комнате, которые за город отправились весело время проводить, промолчал. Туда сейчас Славян с Васяном едут, им прокурорская пристяжь на хвосте пока не нужна. Вдруг студенты все‑таки живы‑здоровы и около их дома удастся засаду устроить? Ясно же, что рано или поздно белый волк туда пожалует.

– У меня есть пара вопросов, – дослушав его, произнес Игорь Леонидович и взял сигарету из пачки, лежащей на столе. – Курите, если есть желание. Куваева, окно открой.

– Есть такое желание, – подтвердил Олег. – Так что за вопросы?

– Первый – вы сказали «по нашему мнению». «Нашему» – это чьему?

– Моего начальника, майора Морозова и моему собственному.

– Ясно. Второй – почему вы пришли ко мне? Есть сводная группа, она занимается этим делом…

– Потому что так быстрее, – на этот раз ни соврал ни словом Ровнин. – Мне надо, чтобы ориентировка как можно скорее пошла в работу, а в сводной группе люди с большими звездами на погонах сейчас выясняют, кто именно из них первым будет докладывать наверх о том, что следствие пока не дало результатов, да стращают приданных им сотрудников лютыми карами.

– Так быстрее, – повторил за ним Верещагин и чуть подался вперед. – Но вам то, Олег, это все зачем? Вы в сводную группу не включены, ваш шеф вроде тоже, то есть никаких последствий можно не бояться. Для чего землю носом роете? Причем результативно, на совесть?

– Вот такой я идеалист. – Оперативник достал из чехла уже немного потертую «Зиппо», щелкнул ей, сначала дал прикурить прокурорскому, а после поднес пламя к сигарете, что находилась у него во рту. – Я за торжество закона стою, Игорь Леонидович. Не люблю, когда кто‑то людей убивает и после безнаказанным остается. Мне так жить не нравится.

– Похвально, – отметил советник юстиции, – хотя звучит и нереалистично. Впрочем, это не столь важно, по крайней мере до той поры, пока мы находимся на одной стороне. Куваева, займись рассылкой ориентировки, генералу Ермолаеву я сейчас позвоню. А вам, Олег, спасибо. И еще – держите мою визитку, если будет еще какая‑то информация, то не сочтите за труд, наберите.

– Не вопрос. – Ровнин забрал карточку, достал из кармана бумажник и убрал ее в кармашек, где уже лежало несколько таких же бело‑серых бумажных прямоугольничков.

– Само собой, я включу вас в рапорт с отметкой о том, что вы оказали серьезную помощь следствию.

– И Морозова Александра Анатольевича, – напомнил ему оперативник. – Если не затруднит.

– Само собой – кивнул советник юстиции, а после добавил – Удивили вы меня, старший лейтенант Ровнин. Удивили. А этим мало кто похвастаться может.

Самое обидное, что Баженов позвонил Олегу ровно через пять минут после того, как тот покинул здание прокуратуры.

– Кобзда студентам, – без всяких приветствий сообщил Славян. – Тут фарш, по‑другому не скажешь. Одного в доме завалили, там кровь по всем стенам размазана, второго в сарае, в нем кишки по граблям развешаны. Короче, покуражился клыкастый на славу! И ведь явно кайфовал от того, что делает. Причем завалил он их еще с полсуток назад, по трупам видно. Или даже чуть больше.

– А что местные говорят?

– Да какие тут местные? Как говорят по телику – умирает русская деревня. На полсотни домов десяток старух, пара дедков да один алкаш, причем даже не из местных. Никто ничего, короче. Был бы дачный поселок – тогда да, там садовники‑огородники, а так… Короче, Морозу доложились, теперь ждем местных ментов. Ну и тебе он велел позвонить, что я и сделал. Все, отбой.

Вчера. То есть сначала Никита съездил на Красную Пахру, потом там по лесу наверняка побегал (инстинкты есть инстинкты), вернулся в Москву, добрался до Вербилок и уже там прикончил Игоря. Да, аппетиты растут. Плохо.

А еще хуже то, что и эта ниточка порвалась. Нет, надежды особой на нее не было, но все равно жалко.

Эх, найти бы его лежку! Да только как? Хотя…

План сложился в голове сам собой, и в результате Олег, перед тем позвонив Верещагину и кратко рассказав о событиях, произошедших на Красной Пахре, изменил вектор движения, отправившись вместо «Сухаревской» на «Тушинскую».

Скажем прямо, когда он, чуть скрипнув калиткой, вошел на просторный двор, где нашлось место и плодовым деревьям, и грядкам с клубникой, и теплице, и уютной беседке с резной крышей, а также еще много чему, находящиеся там симпатичные девушки, выбивавшие перину и болтающие между собой о каких‑то пустяках, оторопели настолько, что застыли на месте.

– Привет! – покачал ладонью в воздухе Ровнин. – Хозяйка дома?

– Смотря для кого, – отмерла одна из юных красавиц.

– Ну‑ка дай посмотрю? – Олег глянул себе за спину, после даже развернулся. – Так кроме меня никого нет. Ну а кто я, думаю, вы в курсе.

– Конечно. – Ни во взгляде девушек, ни в голосе говорившей не наблюдалось ни малейшего признака душевного тепла. – Хотя лучше бы нет.

– Надо бы спросить «чего так», да неохота. – Ровнин глянул на наручные часы. – И времени жаль, и ругаться лень, да и устал я что‑то сегодня. Весь день на ногах. Старшую свою кликните, а? Чем быстрее мы с ней поговорим, тем скорее я отсюда уйду. И все останутся в выигрыше.

Одна из ведьм отправилась в дом, другая же, немного помедлив, предположила:

– Если желаете, можете подождать Марфу Петровну вон в беседке. Еще могу чая предложить.

– Чая? – задумался Ровнин, а после хмыкнул. – Да, пожалуй, не стоит. От тарелки супа не отказался бы, но вряд ли в этом доме мне ее предложат. Так что ты пепельницу принеси, если не сложно.

Беседка и правда оказалась чудо какой славной. Просторная, хоть танцуй, с огромными окнами‑квадратами вместо стен, крепким дубовым столом, стоящим посередине, лавками, на которых два десятка человек с легкостью могли разместиться, вьюнками, спускающими свои плети из‑под крыши, и даже с удобным массивным креслом, стоящим в уголке, куда солнце никогда, наверное, не добирается.

Вот в него‑то и уселся Ровнин, ощущая, как гудят ноги и в голове немного путаются мысли. День ведь и правда выдался хлопотный, долгий, даром что время только‑только за четыре часа перевалило. Ну так ведь сколько он нынче ночью спал‑то? И до того тоже с нормальным отдыхом не сильно складывалось. Вот как опоила его Ника какой‑то дрянью, так и началось не пойми что.

Он достал пачку сигарет, потом вспомнил, что пепельницу еще не принесли, а после и сам не заметил, как взял да и заснул, чего, конечно же, в данной ситуации делать никак не стоило.