Текст книги "Эра Мангуста. Том 10 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Можно убрать? – я поддерживал Ксению одной рукой, второй удерживая Мирона на расстоянии.

– Можно попробовать.

– Не надо, – Ксения выпрямилась. – Не сейчас.

– Почему?

– Потому что если ты вырежешь это, мы потеряем способ понять, как оно устроено.

– Ты хочешь оставить в голове человека приказ убить меня?

– Он не приказ убить. Он приказ не защищать.

– Это почти одно и то же.

– Нет. И в этом разница.

Ксения посмотрела на Мирона.

– Команда не заставляет его нападать. Она убирает меня из его решений. Если на тебя нападут, он может отойти. Если ты упадёшь, он может решить, что это не его дело. Если кто-то прикажет открыть ворота, он выполнит приказ и не увидит в этом угрозы.

– Очень гуманная разновидность убийства, – процедил я.

– Она рассчитана не на убийство.

– А на что?

Ксения перевела взгляд на меня.

– На то, чтобы рядом с тобой в нужный момент не оказалось людей.

Это было хуже прямой атаки.

Я посмотрел на коридор, на охранников за дальним поворотом, на окна, на стены. Вокруг каждого человека возникали десятки возможных решений. Я не мог отличить нормальную мысль от чужой команды. Раньше для этого у меня были время, предвидение, Либи и люди, которые умели читать магию.

Теперь у меня было слишком много зрения и недостаточно доверия.

– Сколько людей в доме? – поинтересовался я.

– Двадцать семь, – быстро доложил Мирон.

– Сколько из них ты проверял?

– Всех.

– Не на то, – Ксения качнула головой. – Он проверял лояльность. А нужно проверять наличие чужих приказов.

– Чем? – нахмурился я.

– Мной.

Я посмотрел на неё.

Ксения стояла, опираясь на стену. Её рука всё ещё дрожала, но голос стал твёрже. Не прежний. Другой. Слишком взрослый после того, как человек понял: даже собственная защита может стать чужой дверью.

– Я чувствую их, – продолжила она. – Не врагов. Не убийц. Не плохих людей.

Она коснулась пальцами виска.

– Я чувствую чужую волю внутри человека.

В коридоре кто-то тихо выдохнул.

Я не знал, кто именно.

И это было первой проблемой.

Второй проблемой было то, что на этот раз я не видел ни одного будущего, в котором она ошибалась.

– Мирон, – распорядился я, не сводя взгляда с Ксении, – закрой внутренние ворота и никого не выпускай из дома.

– А если кто-то прикажет мне открыть? – растерянно уточнил он.

Ксения повернула голову к нему.

– Тогда сначала приди ко мне.

Мирон кивнул.

Ксения побледнела.

Боль вернулась.

На этот раз – не к ней.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь.

Глава 3

Дверь в глубине дома хлопнула ещё раз.

Ксения дёрнулась, но на этот раз не согнулась. Только сжала пальцы на стене так, что побелели костяшки.

– Где? – бросил я.

– Западный коридор, – отозвался Мирон, уже разворачиваясь к лестнице.

– Не двигаться, – одновременно потребовала Ксения.

Он замер.

Хороший телохранитель обычно выполняет первый приказ начальника. Лучший – сначала определяет, какой из двух приказов настоящий. У нас в доме для этого имелась Ксения, но Ксения сейчас стояла бледная, с чужим приказом в голове и явно ненавидела собственную нервную систему.

Невероятно удобная система безопасности.

– Все остаются на местах, – распорядился я. – Либи, проверь западный коридор. Только поверхность.

– Там Сергеевич, Аманда и два охранника, – быстро отозвалась мангустиха. – Никто не падает, не нападает и не пытается открыть ворота.

– Уже достижение, – пробормотал я.

Из коридора донёсся голос Аманды:

– Андрей! Если это снова твоя новая способность, предупреди заранее! Я чуть не выбила дверь!

– Зачем? – крикнул я в ответ.

– Потому что Сергеевич решил, что там кто-то есть, а я решила, что он решил это слишком поздно!

– Я ничего не решал, – возмутился Сергеевич. – Дверь сама хлопнула.

– Вот именно! – Аманда приблизилась к нам быстрыми шагами. – Нормальные двери сначала скрипят, потом хлопают. Эта сразу хлопнула. Невоспитанная.

Ксения закрыла глаза. Боль ушла, но лицо осталось серым.

– Приказ ослаб? – уточнил я.

– Нет. Просто источник далеко.

– Источник? Ты чувствуешь человека или саму команду?

– Команду. Человек может быть ни при чём.

– А дверь?

– Дверь ни при чём точно.

– Жаль. Я уже хотел допросить петли.

Аманда прошла мимо меня и остановилась перед Мироном.

– Ты кого-нибудь видел в западном коридоре? – поинтересовалась она, положив ладонь на его предплечье.

– Нет, госпожа Аманда. Только дверь.

– А ты хотел туда пойти?

Мирон открыл рот.

Ксения резко вдохнула.

– Не отвечай сразу, – предупредила она. – Сначала пойми, что именно ты хочешь сказать.

Мирон нахмурился. На его лице появилось выражение человека, которого попросили вспомнить пароль, придуманный не им.

– Я хотел проверить коридор, – произнёс он наконец. – Потому что услышал хлопок.

– Это нормальная причина, – заметил я.

– Но внутри у него есть ещё одна, – Ксения коснулась виска. – Он хотел проверить его до звука.

Сергеевич перестал возмущаться дверью.

– До звука? – он перевёл взгляд с Мирона на Ксению.

– Команда заранее подталкивает его к маршруту, – пояснила она. – Когда появляется удобный повод, человек считает, что принял решение сам.

– Сколько таких людей в доме? – нахмурился Сергеевич.

– Пока знаем об одном.

– Это не ответ, – буркнул он.

– Другого у меня нет.

Я посмотрел на охранников в коридоре. Двое стояли неподвижно, третий держал руку возле кобуры, четвёртый старательно смотрел в окно. Все выглядели достаточно подозрительно, чтобы начать массовый арест, и достаточно нормально, чтобы массовый арест оказался идиотизмом.

На это я и рассчитывал, когда оставил Ксению рядом.

– Мирон, отведи себя в малую гостиную, – распорядился я. – Дверь не запирай. Либи будет наблюдать. Не принимай ни одного нового приказа, пока Ксения его не проверит.

– А если приказ придёт от вас? – осторожно уточнил он.

– Тогда спросишь, почему я решил, что это я.

– Очень удобно, – проворчала Аманда. – Теперь каждому распоряжению нужен философский комментарий.

– Это временно, – пообещал я.

– У тебя всё временно. Особенно строительные сметы.

Мирон ушёл в малую гостиную, стараясь не смотреть на Ксению. Она проводила его взглядом и только после этого позволила себе прислониться к стене сильнее.

– Ты должна лечь, – заявил я.

– Нет.

– Это не обсуждение.

– Тогда зачем ты это произнёс?

– Для ощущения участия в принятии решений.

Ксения впервые за разговор едва заметно усмехнулась. Хорошо. Если человек способен усмехаться, значит, его ещё можно заставить работать. Плохая логика, но у меня других пока не было.

– Мне нужно проверить охрану, – произнесла она.

– Проверишь после того, как перестанешь сереть.

– Цвет кожи не влияет на качество проверки.

– Влияет, если ты падаешь посреди доклада.

– Я не падала.

– Я держал.

– Значит, система сработала.

– Система сработала потому, что я стоял рядом. Не приписывай заслуги чужому бюджету.

Сергеевич кашлянул, пряча улыбку.

– Бюджет охраны на следующий квартал я пересмотрю, – пообещал он. – Если лучший телохранитель России начнёт драться со своими рефлексами, нам придётся нанять ещё одного телохранителя для телохранителя.

– Не нанимайте, – Ксения посмотрела на него. – Сначала найдите, кто расставляет команды.

В этот момент из наружного двора донёсся гудок.

Один короткий.

Потом второй – длиннее.

Сергеевич повернул голову к окну.

– Кто приехал? – поинтересовался я.

– Не знаю, – признался он.

– Это плохой ответ.

– Последние десять минут охрана докладывает мне только о дверях и собственных ногах. Я решил не перегружать систему.

Либи появилась у меня на плече, встряхивая ушами.

– У ворот машина. Два человека внутри. Один мужчина, одна женщина. Ещё водитель и охранник.

– Имена?

– Мужчина Дмитрий Богомолов. Женщина Лидия Тучкина. Водитель незнаком. Охранник нервничает, но не из-за боя.

Ксения резко повернулась ко мне.

– Они приехали сюда?

– Похоже на то.

– Зачем?

– Если бы я знал, у нас была бы менее интересная жизнь.

Сергеевич нахмурился.

– Богомолов не имеет права входить на территорию.

– Имеет, – поправил я. – После конфискации имущества Свинякиных его документы всё ещё действуют. Если он приехал с претензией, нам придётся выслушать.

– Можно не выслушивать, – предложила Аманда. – Можно отправить обратно.

– Тогда он будет кричать у ворот, соберёт свидетелей и расскажет им свою версию. Лучше впустить.

– Ты хочешь впустить человека, которого Ксения чувствует как возможный источник команд? – Сергеевич поднял брови.

– Нет. Я хочу впустить человека, который может привести нас к источнику команд.

Ксения задержала на мне взгляд.

– Ты уже решил, что он управляемый?

– Я решил, что его поведение слишком нелогично. Это не одно и то же.

Дмитрий Богомолов когда-то был богатым, наглым и достаточно умным, чтобы понимать цену риска. Потом в его жизни появились Лидия, бессмысленная ненависть к Андрею, забытый код от сейфа и навязчивая идея вернуть дом, который давно перестал быть активом. Он совершил преступления ещё до того, как чужая воля начала толкать его изнутри. Поэтому жалеть его я не собирался.

Но и считать его единственным виновником не спешил.

Человек может быть мерзавцем и марионеткой одновременно. Мир вообще не любит удобных категорий. Особенно когда требуется быстро выбрать, кого оставить за воротами.

– Впустим, – решил я. – Только сначала проверим всех по отдельности.

– Я пойду с тобой, – заявила Ксения.

– Ты останешься здесь.

– Нет.

– Ты уже использовала способность пять раз за три дня.

– Поэтому я нужна тебе сейчас.

– Ты нужна мне живой.

Ксения замолчала. На секунду в её лице появилась не боль, а раздражённая растерянность. Я попал туда, куда не собирался.

– Это не аргумент, – выдохнула она.

– Это единственный аргумент, который мне сейчас интересен.

Аманда подняла спицы со стола.

– Оставьте спор до тех пор, пока во дворе не появится ещё один человек с приказом, – проворчала она. – Тогда вам обоим станет проще.

– Ксения идёт, – решил я. – Но не проверяет всех сразу. Сначала одного, потом следующего. Если боль возвращается, отходим.

– Ты ставишь мне ограничения? – прищурилась она.

– Я ставлю ограничения неизвестному заказчику. Ты просто случайно попала в систему.

– Удобная формулировка.

– Я вообще полезный человек.

Мы вышли во двор через боковую дверь.

Небо после суда казалось слишком обычным. Никаких голосов богов, золотых облаков и гигантских символов над горизонтом. Просто серое утро, мокрый гравий, охрана у ворот и машина, которая стоила больше, чем половина небольших имений.

Дмитрий сидел на заднем сиденье. Лидия – рядом с ним.

Я видел её раньше, но не запомнил настолько хорошо, чтобы сейчас делать вид, будто узнаю каждую ресницу. После последних событий она изменилась – и это было видно даже с расстояния в десять шагов. Светлые волосы уложены так, что не рассыпаются на ветру. Платье сидело на ней, как на человеке, который привык, что на него смотрят. Раньше Лидия пряталась за Дмитрием. Теперь она сидела рядом с ним, и именно она первой вышла из машины взглядом.

Это уже было угрозой.

Дмитрий вылез первым и хлопнул дверью.

Он набрал вес, но не настолько, чтобы стать слабым. Костюм сидел на нём дорого и чуждо – плечи стояли колом, будто Дмитрий надел чужой мундир и теперь боялся дышать, чтобы не порвать. Пальто он распахнул, хотя утро было холодным: человек, который хочет, чтобы все видели, что ему не страшно.

– Андрей, – бросил он, остановившись у ворот. – Я приехал забрать то, что принадлежит моей семье.

Ксения стояла в двух шагах от меня. Её лицо осталось спокойным.

– Ты приехал без уведомления, – заметил Сергеевич, выходя следом. – Поэтому сначала объяснишь, что именно собираешься забирать.

– Дом Свинякиных, – рявкнул Дмитрий. – Особняк и прилегающую землю.

– Дом разрушен, земля обременена, а особняк находится под следствием, – напомнил Сергеевич. – Твоё требование экономически бессмысленно.

– Это моя семья.

– Семья не является юридическим основанием, – сухо отозвался Сергеевич.

Дмитрий сжал челюсть. Лидия положила ладонь ему на локоть.

Ксения вздрогнула.

Не сильно. Но я заметил.

Лидия убрала руку, будто случайно коснулась горячего металла.

– Я хочу поговорить с Андреем лично, – произнесла она.

– Ты уже говоришь со всеми, – возразил я.

– Мне нужен он.

– Как специалист или как будущий владелец дома?

– Как человек, который понимает цену чужой собственности.

Умная фраза. Слишком гладкая для перепуганной помощницы. Дмитрий дёрнул плечом, будто собирался перебить, но остановился до того, как открыл рот.

Ксения посмотрела на него.

Потом на Лидию.

– Боль есть? – тихо уточнил я.

– Нет, – произнесла она.

– Уверена?

– Да.

– Это плохо или хорошо?

– Пока не знаю.

Дмитрий шагнул вперёд.

– Вы издеваетесь? – прошипел он.

– Над тобой ещё нет, – усмехнулся я. – Мы только знакомимся с претензией.

Он покраснел.

– Я требую вернуть мне дом отца.

– Ты требуешь или просишь?

– Требую.

– Тогда требование нужно оформить письменно, оплатить государственную пошлину и приложить доказательства права собственности. Если просто кричать, это называется плохим спектаклем.

– Я не обязан объяснять тебе очевидное.

– Обязан. Ты приехал на мою территорию и хочешь получить объект, который я законно приобрёл после ликвидации твоего рода. Я не нотариус и не благотворительный фонд.

Дмитрий оглянулся на машину. Водитель смотрел прямо перед собой. Охранник возле ворот держал руки свободно, но напряжённо. Лидия не смотрела ни на кого. Только на меня.

Она знала, что я проверяю.

Или ей приказали выглядеть так, будто она знает.

– Этот дом не стоит твоего времени, – заметил я. – Он гнилой, дорогой и приносит одни проблемы. Даже если ты хочешь восстановить имя Свинякиных, дешевле купить другой особняк, повесить герб и нанять историка.

– Ты ничего не понимаешь, – бросил Дмитрий.

– Тогда объясни.

– Там документы моей семьи.

– Какие?

Он замолчал.

Лидия едва заметно качнула головой.

Ксения снова напряглась, но боли не показала.

– Не твоё дело, – процедил Дмитрий.

– То есть ты приехал за домом, но не знаешь, что внутри. Великолепный бизнес-план. Сразу видно – наследник.

– Я знаю, что мне нужно.

– Тогда назови список.

Дмитрий посмотрел на Лидию. Она не двинулась. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала обычная просьба о помощи.

Чужой приказ мог находиться в Дмитрии. Мог в Лидии. Мог в обоих. А мог вообще проходить через дом, деньги и старую сеть, превращая их в цепочку, где каждый считал следующее действие собственным.

Я решил сделать то, что обычно делал с сомнительными партнёрами: дать им возможность самим увеличить ставку.

– Хорошо, – произнёс я. – Я готов продать тебе дом.

Сергеевич резко повернул голову.

Ксения посмотрела на меня так, будто собиралась проверить приказ уже во мне.

Дмитрий моргнул.

– Продать? – переспросил он.

– За один рубль.

– Ты издеваешься.

– Нет. Я оцениваю актив по остаточной стоимости. Дом требует ремонта, охраны, юридического сопровождения и, вероятно, экзорциста. Один рубль – даже щедрая цена.

– Условия?

Вот теперь он ответил слишком быстро. Не успел сыграть возмущение, не потребовал символическую передачу, не спросил, где подвох. Просто сразу перешёл к условиям.

Я запомнил.

– Ты подписываешь акт приёма-передачи, берёшь на себя все долги и позволяешь провести независимую проверку подвала.

Лидия впервые изменилась в лице.

Совсем немного. Уголок губ дрогнул, взгляд скользнул в сторону восточного крыла, а потом вернулся ко мне.

Подвал.

Значит, в доме что-то было.

Или кто-то очень хотел, чтобы я так подумал.

– Подвал закрыт, – произнесла Лидия.

– Я ещё не спрашивал тебя.

– Вы предложили проверку. Я сообщила, что это невозможно.

– Почему?

– Старые печати.

– Какие?

– Родовые.

– Какой уровень?

Лидия замолчала.

Дмитрий раздражённо провёл ладонью по лицу.

– Мы не будем обсуждать это у ворот, – заявил он.

– Тогда обсудим в кабинете. Но сначала проверим тебя и Лидию.

– Проверим? – Дмитрий шагнул ближе.

– Обычная безопасность.

– Я не преступник.

– Это утверждение не заменяет досмотр.

Ксения сделала едва заметный вдох.

Боль не пришла.

Она посмотрела на Дмитрия, затем на Лидию и медленно покачала головой.

– У него несколько слоёв, – произнесла она.

Дмитрий застыл.

– Каких ещё слоёв? – нахмурился он.

– Воли, – пояснила Ксения. – Не все принадлежат ему.

Дмитрий отступил на полшага. Лидия осталась неподвижной.

Слишком неподвижной.

– Ты считаешь меня марионеткой? – Дмитрий сжал кулаки.

– Я считаю, что ты человек, который говорит не только собственным голосом, – отозвалась Ксения.

– Она лезет в голову! – рявкнул Дмитрий, поворачиваясь ко мне. – Ты позволишь этой сумасшедшей трогать меня магией?

– Она ещё ничего не трогала.

– Но собирается.

– А ты приехал за домом, который тебе не нужен, с помощницей, которая знает о подвале больше тебя, – я пожал плечами. – У каждого сегодня свои странности.

Лидия посмотрела мне прямо в глаза.

В её взгляде не было паники. Только усталость. И ещё что-то похожее на просьбу, которую она не могла произнести.

Я не стал отвечать на этот взгляд. Сочувствие – плохой инструмент, если не знаешь, кто его держит.

– В кабинет, – распорядился я. – Дмитрий, Лидия, вы проходите первыми. Ксения – рядом со мной. Охрана остаётся снаружи и не принимает распоряжений от гостей. Сергеевич, подготовь документы на символическую продажу дома.

– Ты действительно собираешься продать ему особняк? – Сергеевич нахмурился.

– Я собираюсь продать ему ловушку. Дом прилагается.

Дмитрий услышал. Его лицо дёрнулось.

Лидия – нет.

Или сделала вид, что не услышала.

Мы двинулись к главному корпусу. На полпути Ксения остановилась.

– Что? – я обернулся.

Она смотрела на Дмитрия.

– Боль появилась, – прошептала Ксения.

Дмитрий замер.

– От него? – уточнил я.

– Нет.

– От Лидии?

Ксения перевела взгляд на помощницу.

– Тоже нет.

Ветер прошёл по двору, поднял с дорожки мокрый лист и швырнул его в окно кабинета. Стекло дрогнуло.

Ксения сжала зубы.

– Откуда? – потребовал я.

Она подняла руку и указала на дальний край территории.

На старую дорогу к имению Свинякиных.

Туда, где за деревьями давно пустовал дом, который никому не был нужен.

– Из дома, – произнесла Ксения.

И в этот момент в глубине заброшенного особняка сама собой открылась дверь.

Глава 4

Дверь заброшенного особняка стояла распахнутой.

До этого момента она была закрыта почти двадцать лет. По крайней мере так утверждали документы, охрана и два сторожа, которые получали деньги именно за то, чтобы никто не проверял, открыта ли дверь.

Надёжная система. Особенно если задача – сохранить тайну.

Мы подъехали к дому через десять минут.

Дмитрий ехал в моей машине. Лидия сидела напротив, Ксения – рядом со мной. Сергеевич остался в первой машине и уже кому-то звонил, требуя поднять архив правоустанавливающих документов. Аманда отказалась ехать, заявив, что старые дома плохо действуют на её настроение и суставы. Нинг вызвалась сопровождать нас, но её оставили на крыше форта под присмотром Либи.

Это решение далось тяжело.

Нинг обещала не поджигать дом. Я не поверил. Сергеевич тоже.

– Ты заранее знал, что дверь откроется? – поинтересовался Дмитрий, когда машина остановилась у заросшей аллеи.

– Нет.

– Но ты выглядишь так, будто ожидал.

– Я всегда выгляжу так, будто ожидал. Это экономит время на объяснения.

Дмитрий дёрнул щекой. Лидия даже не моргнула.

Ксения вышла первой. Она осмотрела двор, окна, линию деревьев и только потом позволила себе сделать шаг к крыльцу.

– Чужих приказов вокруг нет, – произнесла она.

– А внутри?

– Внутри слишком много старого.

– Это не ответ.

– Это единственный ответ, который я могу дать, пока не войду.

Дом Свинякиных был большим, серым и откровенно злым. Не в магическом смысле. Просто его строили люди, которые не любили гостей: окна здесь считались признаком слабости, а коридоры делали так, чтобы чужак заблудился до того, как успеет попросить денег.

Кирпич потемнел от дождей. На фасаде висел герб Свинякиных – кабан с раскрытой пастью. Свирепым он не выглядел. Скорее недовольным качеством обслуживания.

– Ты хочешь вернуть себе это? – я оглядел дом.

– Да.

– Зачем?

Дмитрий спустился с крыльца и подошёл к гербу. Пальцы легли на каменную морду кабана.

– Потому что это дом моего отца.

– Ты уже говорил.

– Потому что это единственное, что осталось от моего рода.

– У тебя остались деньги.

– Не все.

– Остались документы, связи, знакомые, возможность купить другой дом и сделать на воротах точно такую же свинью. Если герб важнее удобства, можно заказать копию.

– Ты ничего не понимаешь.

– Тогда объясни. Я сегодня в хорошем настроении и могу выдержать ещё одну попытку.

Дмитрий убрал руку от герба.

– Здесь всё началось.

Слишком общая фраза. Такие фразы любят люди, которым нужно спрятать конкретный приказ внутри красивой дымовой завесы.

Лидия посмотрела на него. Не с нежностью. Скорее с проверкой.

– Что именно началось? – я перевёл взгляд на неё.

Она медленно выпрямилась.

– Его семья.

– Семья – не событие.

– Для некоторых людей этого достаточно.

– Для некоторых людей достаточно и пустого сейфа. Но я предпочитаю цифры.

Ксения резко повернула голову к Лидии.

– У неё есть шов, – произнесла она.

Лидия застыла.

Дмитрий шагнул к ней.

– Не трогайте её.

– Я её не трогала, – возразила Ксения.

– Вы смотрите на неё так, будто она преступник.

– Я смотрю на неё как на человека с чужим вмешательством в голове.

Лидия улыбнулась.

Улыбка была правильной. Слишком правильной. В ней имелись мягкость, усталость и ровно столько боли, сколько требовалось, чтобы собеседник захотел защитить её. Никакой лишней эмоции.

– У каждого человека есть вмешательство, – заметила она. – Воспитание, страх, любовь, привычка. Почему вы решили, что моё чужое?

– Потому что оно держится грубо, – Ксения коснулась пальцами виска. – Как заплатка на треснувшем стекле.

Лидия перестала улыбаться.

Я заметил, как её левый большой палец коснулся ногтя указательного. Один раз. Потом второй. Повторяющееся движение.

Нервный жест или сигнал.

В моей жизни эти вещи часто отличались только тем, кто смотрит.

– Ты управляешь Дмитрием? – поинтересовался я.

– Нет.

– Ты когда-нибудь управляла Дмитрием?

Лидия посмотрела на него.

Он стоял рядом, напряжённый, злой и готовый защищать её от обвинения, которое ещё не было сформулировано. Варианты выстраивались передо мной. В одном Лидия действительно давила на него. В другом она была связана с ним тем же приказом. В третьем оба играли для невидимого наблюдателя. В четвёртом Дмитрий сам хотел верить, что его заставили.

Последняя версия была самой неприятной, потому что часто оказывалась правдой.

– Я помогала ему принимать решения, – произнесла Лидия.

– Это удобная формулировка.

– Я старалась сделать так, чтобы он не погиб.

– От кого?

Она опустила взгляд на мокрые ступени.

– От самого себя.

Дмитрий резко вздохнул.

– Хватит, – бросил он.

– Ты приехал за домом, который никому не нужен, – я не сводил с него глаз. – Если хочешь, чтобы я поверил в добровольность твоего решения, начни с простого: назови, сколько будет стоить восстановление.

– Мне всё равно.

– Вот именно.

Мы вошли в дом.

Внутри пахло пылью, мокрым деревом и чем-то сладковатым, что я предпочёл не идентифицировать. В холле стояла лестница с широкими перилами. На стенах висели портреты Свинякиных: толстые мужчины, хмурые женщины и дети с выражением лица, будто их заставили фотографироваться перед конфискацией имущества.

Либи появилась из моего плеча и медленно поплыла вдоль стен.

– В доме много старых печатей, – доложила она. – Большинство погасли. Три активных. Один защитный контур, один замок и что-то похожее на следовую сеть.

– Следовая сеть? – переспросил Сергеевич из дверей.

Он всё-таки приехал. Человек, который мог услышать слово «архив» на расстоянии и материализоваться рядом с документами, уже лежал в его профессиональной природе.

– Она записывает, кто входит, – пояснила Либи.

– Это нормально для родового дома, – заметил Дмитрий.

– Не в таком виде, – возразила Ксения. – Здесь контур не запоминает лица. Он фиксирует решения.

Я посмотрел на неё.

– В каком смысле?

– Кто вошёл добровольно. Кто получил приказ. Кто изменил цель после пересечения порога.

Сергеевич достал из кармана папку и замер.

– Почему у Свинякиных была такая защита?

– Потому что они не доверяли гостям, – пробормотал Дмитрий.

– Они не доверяли даже мебели, – буркнул я. – Вопрос в том, от кого именно защищались.

Дмитрий отвернулся.

На верхней ступени лестницы лежала тонкая полоска белого порошка. Она пересекала ковёр и уходила в боковой коридор.

Я не наступил на неё только потому, что предвидение сработало раньше привычки. В одном варианте порошок взрывался. В другом запоминал след обуви. В третьем просто окрашивал подошву. В четвёртом на меня падал шкаф, который до этого считался частью интерьера.

Я выбрал обойти.

– Либи, образец.

Мангустиха махнула лапкой. Порошок поднялся с ковра тонкой белой ниткой и свернулся в прозрачный шар.

– Ментальный носитель, – заключила она. – Слабый. Но свежий.

Ксения приблизилась к шару и тут же остановилась.

– Не трогай, – предупредила я.

– Я и не собиралась.

– Ты подумала.

– А ты увидел?

– Один из вариантов.

– Значит, новые измерения уже мешают тебе отличать мысль от возможности.

– Не мешают. Просто требуют плату за обслуживание.

– И сколько ты уже заплатил?

Я не ответил.

Лидия наблюдала за нами, сохраняя спокойное лицо. Только пальцы снова коснулись ногтя.

Два раза.

Теперь я запомнил.

Мы обошли холл, гостиную и кабинет. Дом выглядел пустым, но пустота в нём была организованной. На письменном столе лежали книги, раскрытые на разных страницах. В камине оставалась зола. В кладовой имелись свежие следы мышей, но не человеческих ног.

Кто-то поддерживал видимость заброшенности.

Или дом сам продолжал жить по старой инструкции.

Я вернулся к холлу и провёл ладонью над стеной, не касаясь штукатурки. Пыль поднялась узкой полосой и показала десятки коротких царапин вокруг выключателей, дверных ручек и рам. Кто-то регулярно проверял, что всё находится на своих местах.

– Здесь кто-то жил, – сказал Сергеевич.

– Нет, – возразила Ксения. – Жил бы – оставлял бы случайности.

На потемневшем зеркале отражались все, кроме Лидии. Потом её тень всё-таки появилась – с задержкой в несколько секунд.

– Не смотри, – тихо сказала она.

– Оно уже запомнило нас.

– Следовая сеть собирает не лица, – пояснила Ксения. – Привычки. И особенно желание войти.

Дмитрий резко отвернулся.

– Хватит.

Я отметил его реакцию. На слово «хочет» он отозвался сильнее, чем на «войти». Значит, дом проверял не право собственности, а мотивацию. Лидия знала это заранее и боялась не комнаты, а ответа, который дом мог получить.

Я оставил на раме тонкую метку для Либи. Если дом решил вести учёт, пусть теперь ведёт его в обе стороны.

В кабинете Дмитрий остановился перед большим письменным столом.

– Здесь отец подписывал документы, – произнёс он.

– Какие?

– Разные.

– Ты можешь быть конкретнее хотя бы в своём родном доме?

– Я не обязан перед тобой отчитываться.

– Пока ты стоишь на моей территории – обязан. Пока просишь вернуть тебе дом – тем более.

Дмитрий ударил ладонью по столу.

Пыль поднялась облаком. Ксения резко повернула голову, но боли не почувствовала.

– Я не прошу, – рявкнул Дмитрий. – Я требую.

– Требования обычно подкрепляют ресурсом.

– У меня есть деньги.

– Восемнадцать миллионов в тайных счетах, которые ты не смог найти после смерти отца?

Он побледнел.

Лидия медленно закрыла дверь кабинета.

Сергеевич перестал листать папку.

– Откуда ты знаешь о сумме? – Дмитрий выговорил каждое слово отдельно.

– Ты сам упоминал её в разговоре со следователями. Потом забыл код от сейфа. Потом утверждал, что никогда не видел сейф. Память – ужасный бухгалтер, если её регулярно редактируют.

Ксения посмотрела на Дмитрия.

Боль не появилась. Зато появилась другая реакция – лёгкий поворот головы, словно она услышала не приказ, а его отголосок.

– Что? – я повернулся к ней.

– Он сейчас вспомнил комнату без окон.

Дмитрий схватился за виски.

– Нет.

– Не лезь глубже, – приказал я Ксении.

– Я не лезу. Он сам вспоминает.

– Я ничего не вспоминаю, – зашипел Дмитрий.

– Врёшь, – бросила Лидия.

Дмитрий повернулся к ней.

– Ты на моей стороне?

– Я пытаюсь не дать тебе снова потерять сознание.

– Я не терял сознание.

– Ты забыл, как оказался в подвале.

В кабинете стало тихо.

Лидия поняла, что сказала лишнее.

Не слишком поздно. Но достаточно.

– В каком подвале? – я повернулся к ней.

– В этом.

– Мы ещё не спускались.

– Я имела в виду старый подвал.

– В этом доме один подвал.

– По документам – один.

Очень осторожный ответ.

Почти профессиональный.

– А на деле?

Лидия опустила глаза.

Дмитрий шагнул между нами.

– Хватит задавать ей вопросы.

– Тебе нравится её защищать.

– Она единственная, кто был рядом, когда все остальные исчезли.

– Это не делает её правой.

– А тебя не делает правым то, что ты сильнее.

– Не делай вид, будто споришь со мной. Ты приехал за домом, потому что тебя привели.

У Дмитрия дёрнулся рот.

Лидия подняла голову.

Ксения тихо втянула воздух.

– Приказ усилился? – я напрягся.

– Нет. Но рядом с ним есть второй слой.

– Какой?

– «Вернуть дом». Не как цель. Как необходимость.

– Разница?

– Цель можно отменить. Необходимость человек защищает даже тогда, когда уже забыл зачем.

Вот теперь картина стала неприятно ясной.

Дмитрий мог искренне верить, что борется за наследство. Мог злиться, требовать, терять деньги и рисковать жизнью. При этом исходная команда давно перестала звучать в его голове. Она превратилась в собственную потребность.

Лидия могла быть источником. Могла быть единственным человеком, который эту потребность сдерживал. Могла делать и то и другое одновременно.

Я не собирался решать это на глазах у дома.

– Хорошо, – произнёс я. – Продажа остаётся в силе.

– Ты серьёзно? – Сергеевич нахмурился.

– Абсолютно.

– Дом юридически опасен.

– Поэтому цена один рубль.

– В договоре нужны условия.

– Добавь запрет на перепланировку, обязательный допуск следователей и право нашей группы осматривать объект в любое время.

Дмитрий посмотрел на меня.

– Я согласен.

Снова слишком быстро.

– И ещё один пункт, – продолжил я. – Лидия не входит в дом одна.

Лидия едва заметно побледнела.

Дмитрий шагнул вперёд.

– Нет.

– Почему?

– Она моя помощница.

– Тогда пусть помогает снаружи.

– Я не подпишу.

– Значит, дом тебе не нужен.

Дмитрий замолчал.

Ксения смотрела на Лидию. На этот раз её лицо стало напряжённым.

– Теперь боль есть, – прошептала она.

Лидия не шелохнулась.

– От кого? – уточнил я.

– От неё. Но не команда. Защита.

– Чья?

Ксения шагнула ближе, остановилась напротив Лидии и посмотрела ей в глаза.

– Грубый шов вокруг собственного сознания, – произнесла она. – Кто-то запер там приказ.