Текст книги "Эра Мангуста. Том 10 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Дом встретил нас тишиной. Не обычной, когда в старом здании никто не живёт и ветер гуляет по щелям. Тут тишина была собранной, плотной, почти деловой. Такая бывает в переговорной перед тем, как один из участников достаёт папку с компроматом.

Я не люблю подобные помещения. В них обычно либо уже кто-то умер, либо обязательно собирается.

– Андрей, не наступай на плиту справа, – негромко предупредила Ксения.

Я замер, опустив ногу в нескольких сантиметрах от потемневшего камня.

– А что будет?

– Она считает тебя сотрудником охраны и попытается отдать приказ.

– Камень отдаст приказ?

– Не цепляйся к формулировкам, – Ксения поморщилась. – Здесь всё пропитано ментальными следами. Дом не просто защищён. Он помнит, кому подчинялся.

– Прекрасно, – пробормотал я, осторожно обходя плиту. – Ещё один старый начальник, который уверен, что его распоряжения действуют после смерти.

За моей спиной Сергеевич коротко кашлянул. Аманда тихо пробормотала молитву Мангусту, а Львович поднял руку, останавливая своих людей у входа.

– Внутрь идут только те, кто нужен для работы, – распорядился он. – Остальные держат периметр. Если из дома полезет что-нибудь крупнее обычного человека, сначала докладывать, потом стрелять. Хотя нет, если оно уже стреляет – сначала стрелять.

– Хорошая поправка, – одобрил я.

Лидия стояла возле стены и смотрела на коридор. Её лицо оставалось бледным, но теперь в нём не было прежней пустоты. Она не выглядела свободной, нет. Скорее, человеком, которому выдали обратно голову, но предупредили, что внутри всё ещё могут жить чужие жильцы.

Сергеевич поставил на пол три небольших артефакта. Один отслеживал изменения пространства, второй глушил ментальные импульсы, третий должен был выдать сигнал, если кто-то попытается открыть портал. Аманда проверила их, постучала ногтем по корпусу и недовольно покачала головой.

– Сделано наспех, – пробормотала она. – Работать будет, но только если никто не станет умирать слишком быстро.

– Постараемся распределить смерть равномерно, – пообещал я.

– Андрей, – нахмурилась Наталья.

– Всё, молчу.

– Дмитрий пошёл вниз, – сообщила Лидия, прижимая ладонь к стене. – Дом его узнал.

– Откуда знаешь?

– Я слышу, как меняются команды, – Лидия обернулась ко мне. – Раньше стены требовали не впускать посторонних. Теперь они считают нас сопровождающими.

– А меня?

– Тебя дом пока не классифицировал.

– Неприятно, – вздохнул я. – Я привык, что хотя бы здания понимают, кто тут главный.

– Не переживай, – хмыкнула Ксения. – Это ненадолго.

Мы двинулись по коридору. Под ногами скрипели доски, хотя сверху их покрывал камень. Вдоль стен висели портреты прежних Свинякиных. Все мужчины на них выглядели так, будто их специально отбирали по принципу «чем больше живот, тем выше статус». Только у некоторых животы были настоящие, а у других нарисованные.

На третьем портрете мужчина держал на руках младенца. Лицо у ребёнка было смазано, будто художник не успел закончить работу или кто-то аккуратно стёр черты.

Наталья остановилась.

– Это он? – спросила она.

– Кто?

– Ребёнок на портрете, – Наталья прищурилась. – Я чувствую от него след Виктора.

Лидия подошла ближе, прищурилась и покачала головой.

– Нет, – покачала она головой. – Это Дмитрий. Ему было около года. Портрет заказали после признания бастардом.

– Почему лицо стёрто? – спросил я.

– Его отец не хотел, чтобы бастард выглядел похожим на него, – Лидия пожала плечами. – Потом передумал. А художник уже испортил холст.

– Удивительная семья, – вздохнул я. – Один не признавал сына, второй решил украсть тело, третий хотел получить дом. А я в этой истории зачем? Риелтор с элементами экзорцизма?

– Ты мешаешь им всем, – сухо сказала Ксения. – Для начала этого достаточно.

В конце коридора мы нашли лестницу. Она уходила вниз под углом, которого не могло существовать в планировке дома. Стены рядом с ней были покрыты тонкими царапинами, будто кто-то много раз пытался выбраться наверх и каждый раз передумывал.

Я посмотрел вперёд и включил предвидение. Тени вариантов поплыли перед глазами. В первом я наступал на третью ступень и забывал, зачем пришёл. Во втором Ксения разворачивалась и била меня в горло. В третьем из стены выходили металлические иглы. В четвёртом Дмитрий уже стоял внизу, а рядом с ним Наталья, только глаза у неё были чужими.

В пятом варианте мы вообще не доходили до лестницы: дом менял коридор, и каждый из нас оказывался в собственной комнате, где слышал голос человека, которому когда-то доверял.

Я немедленно оборвал просмотр. Голова загудела, а два дополнительных измерения ещё несколько секунд продолжали показывать обрывки того, чего могло не произойти.

– Здесь слишком много вариантов, – пробормотал я, глядя на лестницу. – И ни одного нормального. Не нравится мне она.

– Она тоже тебя не любит, – усмехнулась Ксения. – Спускаемся по одному. Сначала я.

– Нет, сначала я.

– Андрей…

– Если там что-то решит ударить, пусть сначала попробует на мне, – возразил я. – Я быстрее восстановлюсь.

– Это не аргумент, а привычка лезть первым.

– В моём бизнесе это называлось проверкой подрядчика, – объяснил я. – Если мост рушится под прорабом, его не принимают в эксплуатацию.

– Ты не мост.

– Иногда ощущаю себя именно им.

Ксения хотела возразить, но только махнула рукой. Она пошла первой, я следом, потом Наталья, Надежда и Лидия. Сергеевич с Амандой остались наверху: им нужно было поставить защитный контур на входе. Львович занял позицию между этажами и обещал не вмешиваться, пока мы не позовём.

На первой ступени ничего не произошло. На второй тоже. Третья под ногой Ксении тихо щёлкнула.

Из стен ударили тонкие металлические иглы. Я успел увидеть траекторию и толкнул Ксению в сторону. Сам развернулся боком, две иглы прошли мимо груди, третья распорола рукав. Наталья резко подняла чёрный щит, закрывая Лидию.

– Я же говорил, что первым надо мне, – проворчал я, отряхивая рукав.

– В следующий раз я тебя сама столкну вниз, – отозвалась Ксения, поднимаясь. – Чтобы не мешал работать.

– Не вопрос. Только предупреждай, я приготовлюсь красиво падать.

На стене проступили серые символы. Лидия посмотрела на них и побледнела.

– Это не защита, – прошептала она. – Это проверка. Дом хотел узнать, кто из нас способен защищать другого.

– У него что, собеседование? – спросил я. – Резюме принести не надо?

– Он выбирает, кого пропустить к ядру.

– И кого выбрал?

Снизу донёсся глухой голос Дмитрия:

– Наталья должна прийти в подземелье.

Ксения схватилась за виски.

– Вот она, команда.

Слова повторились. Уже громче, из нескольких стен сразу:

– Наталья должна прийти в подземелье.

Я почувствовал, как в голове у Лидии дёрнулась чужая нить. Она стиснула зубы и прижала ладонь к груди.

– Команда прошла через неё, – пояснила Ксения. – Но не закрепилась. Она держит её внутри, как крышку на кастрюле.

– Хорошее сравнение, – пробормотал я. – Главное, чтобы не рвануло.

– Дмитрий ждёт, – произнесла Лидия.

– Тогда пусть подождёт ещё пару минут, – отмахнулся я. – Мы люди занятые.

Я посмотрел вниз. Лестница заканчивалась серым светом, и там, за последним поворотом, кто-то тяжело дышал. Предвидение давало обрывки: Дмитрий стоит у металлической двери; дверь открывается сама; Наталья входит в круг; дверь закрывается.

Я не увидел, что происходило после. Это было хуже любой смерти. Пустота обычно означает, что решение уже не зависит от меня.

– Спускаемся, – велел я.

Внизу оказался зал, которого не существовало под домом. Высокий потолок терялся в сером тумане, ряды металлических рам напоминали вертикальные гробы, а трубы уходили в стены, будто дом был подключён к огромному организму.

В некоторых рамках лежали фрагменты тел. Не целые люди: рука, часть позвоночника, прозрачная оболочка мозга, застывшая в сером растворе. На каждой раме имелась табличка с номером, датой и короткой отметкой: «не выдержал», «память нестабильна», «повторить перенос».

На дальней стене висели фотографии. Молодой Виктор, тучный Виктор, мужчина с чужим лицом, женщина с его глазами. Один и тот же человек смотрел на нас из разных тел, и каждый экземпляр казался ему единственным настоящим.

Я остановился.

– Вот теперь можно ругаться, – выдохнул я. – Предупреждаю, материться буду много.

Наталья закрыла рот ладонью, но не отвернулась. Ксения быстро осмотрела зал и указала на дальнюю стену.

– Там Дмитрий.

Он стоял у металлического круга на полу. На полу перед ним лежал длинный кожаный ремень, покрытый символами. Он напоминал пояс, только вместо пряжки в центре была маленькая костяная пластина.

– Андрей, не входи, – выдавил Дмитрий.

Голос звучал его, но поверх него лежал другой. Более низкий, спокойный и уверенный.

– Поздно, – отрезал я. – Мы уже пришли.

– Не подходи ближе.

– Отлично, – кивнул я. – Самая полезная просьба за весь день. Лидия, сколько шагов до круга?

– Девять, – Лидия сглотнула. – Но после пятого включится контур.

– Ксения?

– Вижу четыре активные команды, – Ксения прищурилась. – Одна на Дмитрии, одна на Лидии, две в стенах.

– Надежда?

– Дмитрий ещё держится, – ответила она, не отводя взгляда от его лица. – Но приказ давит сильно. Ещё немного, и он начнёт путать своё и чужое.

– Наташа?

– В круге есть душа, – Наталья покачала головой. – Не одна. Там что-то ждёт.

– Прекрасно, – выдохнул я. – Просто семейная встреча. Сейчас ещё чай принесут.

Дмитрий дёрнул головой. На лице промелькнуло раздражение, а потом страх.

– Андрей, я не хочу, чтобы ты спасал меня ценой Натальи.

– Это уже понял.

– Тогда уходи. Я приведу её сюда, приказ выполнится, и всё закончится.

– Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне отдать твоё тело человеку, который годами копировал себя по кускам?

– Это не человек.

– А ты?

Дмитрий замолчал. Его лицо на секунду стало пустым, потом собственные черты вернулись.

– Не знаю, – признался он. – Вот в чём проблема. Я не понимаю, где заканчиваются мои мысли и начинаются его. Иногда я смотрю на Лидию и хочу, чтобы она исчезла. А через секунду понимаю, что это не моё. Иногда мне кажется, что дом важнее всего на свете. А потом я вспоминаю, как отец умер, и не чувствую ничего. Понимаешь? Во мне дыра.

– Понимаю, – тихо ответила Наталья. – Но ты всё равно можешь выбрать.

– Ты не знаешь, о чём говоришь.

– Знаю, – Наталья шагнула ближе. – Я тоже долго думала, что моя магия решает, кем мне быть. Потом поняла: сила может отнять тело, память, даже голос. Но выбор всё равно остаётся. Маленький. Иногда на один шаг. Но остаётся.

Дмитрий посмотрел на неё, и в его взгляде впервые появилась не зависть и не страх. Зависть была раньше. Сейчас надежда.

Надежда шагнула вперёд и положила ладонь ему на плечо. Она не говорила. Просто держала, и я видел, как вокруг её пальцев расходятся мягкие розовые волны. Дмитрий вздрогнул, потом выдохнул так, будто впервые за долгое время смог опереться на что-то своё.

– Держи его, – тихо попросил я. – Пока он сам не поймёт, где заканчивается приказ.

– Держу, – кивнула она, не отводя взгляда от его лица.

Краб не любил надежду. Это я понял сразу.

Кожаный ремень на полу начал шевелиться. Символы загорелись пепельным светом, и из металлических рам поднялся шорох. В растворе за стеклом что-то открыло глаза.

– Контур активируется, – предупредила Ксения. – Всем назад.

Поздно. Дверь за нами захлопнулась, а на полу вспыхнул круг. Серый свет ударил вверх, разрезая зал на две части. Я увидел, как между мной и Натальей выросла прозрачная стена.

– Вот это уже похоже на ловушку, – пробормотал я.

– Ты только сейчас понял? – спросила Ксения, оказавшаяся рядом со мной.

Она ударила по стене кулаком. Поверхность не дрогнула, зато в её сознании вспыхнула чужая команда. Ксения пошатнулась.

– Не защищать Андрея, – выдохнула она. – Опять эта дрянь.

– Можешь её убрать?

– На время.

Ксения прижала пальцы к вискам и зажмурилась. Вокруг её головы вспыхнул тонкий серебристый контур. Он продержался три секунды, потом лопнул.

– Ещё раз, – потребовал я.

– Не командуй.

– Я не командую. Прошу.

Она усмехнулась, несмотря на боль.

– Вот так лучше.

Серебристый контур появился снова, плотнее. Чужая команда отступила, а Ксения открыла глаза.

– Двадцать секунд. Потом она вернётся.

– Наташа, начинай работу.

– Я не могу добраться до Дмитрия.

– Не до Дмитрия. До команды.

Наталья склонилась над границей круга и выпустила чёрный дым. Он растёкся по полу, просачиваясь в щели между металлическими пластинами. В ответ из-под земли поднялись тонкие пепельные нити.

Одна из них сразу потянулась к ней. Я ударил по ней молнией. Нить дёрнулась, но не исчезла. Пепельная магия обогнула разряд и скользнула дальше.

– Не работает, – констатировал я.

– Это не магия, – отозвалась Наталья. – Это приказ, которому придали форму.

– Значит, будем разговаривать.

Я вошёл в собственное время. Вернее, попытался. Мир замер не полностью. Всё вокруг застыло, но пепельные нити продолжили двигаться. Они не принадлежали обычному времени.

Одна нить прошла через застывшую пыль, коснулась стены и вернулась к кругу. Вторая обвилась вокруг Дмитрия. Третья потянулась к Наталье. Я понял: для них время было не рекой, а только ещё одной поверхностью, которую можно обойти.

Голова сразу наполнилась болью. В глазах поплыли красные точки, а где-то глубоко внутри возникла сосущая пустота. В видении я увидел собственную руку, лежащую на полу, и не понял, произошло это уже или только могло произойти.

– Андрей! – крикнула Ксения. – Выходи!

Я оборвал способность и согнулся, прижав ладонь к груди.

– Понял, – прохрипел я. – Временная магия здесь не главный начальник. Впервые встречаю более наглое руководство.

С другой стороны прозрачной стены Дмитрий упал на колени. Надежда уже была рядом: она обхватила его голову ладонями и заставила смотреть себе в глаза. Лидия попыталась помочь ему, но её руки сами поднялись к горлу.

– Прикажи ей остановиться, – произнёс Виктор из стен. – Она всё равно подчинится.

– Не дождёшься.

– Ты не понимаешь устройство команды, – голос из стен стал спокойнее. – Она уже согласилась. Каждый приказ требует добровольного подтверждения. Лидия подтвердила, Дмитрий подтвердит, Наталья подтвердит. Вы все добровольно войдёте в контур.

– Очень удобное слово, – усмехнулся я. – «Добровольно». Как в договорах, где мелкий шрифт занимает больше страницы.

– Добровольность – единственная защита от разрушения души.

– Нет, – возразил я. – Это единственный способ снять с себя ответственность.

Я подошёл к прозрачной стене и положил ладонь на поверхность. Она была холодной. Под ней чувствовалась сложная сеть сигналов: часть магии, часть техники, часть чего-то, чему я не знал названия.

– Лидия, – позвал я. – Ты говорила, что заперла глубокий приказ внутри идеи дома. Как?

– Я заменила цель, – Лидия говорила с трудом, но ровно. – Краб приказал Дмитрию привести Наталью и отдать тело. Я добавила между этими командами другой приказ: вернуть дом отца.

– Почему сработало?

– Потому что дом был связан с кровью, памятью и обидой, – Лидия сглотнула. – Дмитрий верил, что это его цель. И пока он шёл к дому, глубокая команда не могла раскрыться полностью.

– Значит, идея дома – не просто навязчивая мысль.

– Это карантин, – Лидия покачала головой. – Грубый, временный, опасный. Но иначе он бы уже давно привёл Наталью.

– А теперь дом активировал второй этап.

– Да, – Лидия кивнула. – Потому что Дмитрий вошёл в старое родовое гнездо. Здесь он снова почувствовал себя наследником. И приказ получил доступ к полной памяти.

Вот оно. Дом был не только ловушкой. Он был ключом, который Дмитрий носил внутри себя.

– Крабу нужен не Дмитрий, – понял я. – Ему нужно право Дмитрия на дом.

Ксения посмотрела на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Панцирь не может войти в тело просто так, – объяснил я. – Ему нужен хозяин, который добровольно открывает дверь. Но дом тоже должен признать хозяина. Дмитрий – единственный наследник, который имеет право открыть этот контур.

– А если право изменить? – спросил Сергеевич в мобилете. Его голос внезапно прорезался через помехи. – Андрей, мы слышим вас. Львович подключил внешний контур.

– Можно передать дом другому владельцу?

– Юридически – да. Магически – не знаю.

Я посмотрел на старые металлические рамы, на кольцо света под ногами Дмитрия и на стены, которые реагировали на его присутствие.

– Дом признал его наследником, – продолжил я. – Значит, нужно, чтобы он сам отдал наследство.

– Кому? – спросила Ксения.

– Мне.

Наталья резко подняла голову.

– Ты хочешь стать владельцем дома?

– Нет, – покачал я головой. – Я хочу купить его. Есть разница.

– У тебя сейчас нет времени на сделки.

– Времени нет, зато есть деньги, подписи и привычка читать договоры, – я усмехнулся. – А ещё – дом, который любит бумажки больше, чем люди.

Я повернулся к Дмитрию. Он всё ещё стоял на коленях, но теперь смотрел на меня осмысленно.

– Дмитрий, – окликнул я. – Ты хочешь жить?

– Да.

– Хочешь остаться собой?

– Да.

– Тогда отдай мне дом.

Он посмотрел на меня так, будто я предложил ему не сделку, а невозможную третью дверь.

– Если я отдам дом, что останется?

– Ты сам, – произнёс я. – Если в тебе ещё есть что-то, что не принадлежит приказу.

– А если ничего не останется?

– Тогда мы хотя бы перестанем спорить с пустым помещением о наследстве.

Виктор заревел из стен:

– Не слушай его! Он хочет забрать последнее, что осталось от твоего отца!

Дмитрий вздрогнул, а потом впервые за всё время улыбнулся. Улыбка была слабой, усталой, но настоящей.

– Дом не нужен мне, – признался он. – Я просто должен был хотеть его.

– Не говори так, – прошипел Виктор. – Это твоя память.

– Нет, – Дмитрий поднялся. – Это твоя команда. Я ненавидел Мангустова, потому что ты сказал мне ненавидеть. Хотел дом, потому что ты сказал хотеть. Даже Лидию… – он запнулся. – Лидию я хотел сам. Но ты сделал так, что я не мог понять, где заканчиваюсь я.

Лидия опустила голову.

– Я виновата, – согласилась она. – Но не во всём.

– Потом разберётесь, – оборвал я. – Сейчас сделка.

Я достал из кармана перо и небольшой лист. Носить с собой бумагу меня когда-то научила Аманда. В мире, где половина проблем решается клятвой, печатью или кровью, бумага становилась почти оружием массового поражения.

– Пиши, – велел я Дмитрию. – «Я, Дмитрий Богомолов, добровольно передаю право владения особняком и всеми связанными с ним подземными помещениями князю Андрею Мангустову…»

– Ты серьёзно? – выдохнула Ксения.

– Абсолютно, – заверил я. – В нормальном бизнесе сначала подписывают договор, потом режут ленточку. Здесь, похоже, наоборот: сначала режут людей, а документы оформляют после. Исправим традицию.

Дмитрий взял перо. Пальцы его дрожали. Лидия подошла к границе круга, но остановилась.

– Я проверю текст, – предложила она. – Если внутри будет приказ, я почувствую.

– Проверяй.

Дмитрий начал писать. Каждая строка давалась ему тяжело. Дом вокруг нас реагировал на слова: стены гудели, металлические пластины вспыхивали, пепельные нити извивались всё быстрее.

– Он сопротивляется, – предупредила Ксения. – Не дом. Сам приказ.

– Пусть сопротивляется.

– Андрей, нужно быстрее.

– Вижу.

Дмитрий дописал последний пункт, поставил подпись и прижал ладонь к бумаге. На его коже выступила кровь, но не от пореза. Подпись впиталась в лист, и по залу прошла волна серого света.

Дом ответил не сразу. Сначала где-то наверху захлопнулись двери. Потом из стен донёсся низкий гул, похожий на звук старого двигателя. Металлические рамы одна за другой повернулись к Дмитрию, словно весь зал проверял новую запись.

На бумаге появились две строки: «Владелец подтверждён» и «Прежняя власть отозвана».

Прозрачная стена между нами исчезла.

Все пепельные нити разом повернулись к Дмитрию. Наталья подняла руки и накрыла его чёрным дымом. Лидия крикнула, что почувствовала глубокую команду, а Ксения рухнула на одно колено, держась за голову.

– Я хозяин! – закричал Дмитрий. – Я добровольно передаю дом Андрею Мангустову!

Дом взревел. Не громко. Не звуком. Всеми стенами сразу. Под ногами дрогнул камень, сверху посыпалась штукатурка, металлические рамы раскрылись, и из них полезли пустые оболочки тел.

– Андрей! – крикнула Наталья. – Он вошёл!

– Кто?

Из глубины подземелья донёсся спокойный голос Виктора:

– Настоящий я.

На дальней стене открылась дверь, которой раньше не было. За ней стоял человек с тонкими чертами лица и холодными насмешливыми глазами. Молодой, красивый, почти такой, каким его показывала фотография из архива.

Только тело было прозрачным. Внутри него двигался серый свет, а за плечами тянулись десятки пепельных нитей.

Он посмотрел сначала на Наталью, потом на Дмитрия и наконец на меня.

– Дочь, – произнёс Виктор.

Наталья вздрогнула, но не отступила.

Я посмотрел на подписанный лист, который всё ещё держал Дмитрий. Внизу, под его подписью, проступила новая строка, уже не человеческим почерком:

ПРАВО ВЛАДЕНИЯ ПРИНЯТО.

Дом признал меня хозяином.

И в этот момент я понял главное: если Виктор войдёт сюда, он окажется не в своём панцире. Он войдёт в мой.

– Ну что, Виктор Сергеевич, – усмехнулся я, доставая меч. – Добро пожаловать в мой дом.