Текст книги "Эра Мангуста. Том 10 (СИ)"

Автор книги: Андрей Третьяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Из тёмного коридора вышел человек.

Сначала я решил, что это Дмитрий. Потом понял, что ошибся. Лицо было почти таким же – те же черты, тот же разрез глаз, похожая линия подбородка. Только кожа казалась слишком бледной, а взгляд был совершенно пустым. Не злым, не враждебным, не испуганным. Просто пустым, как у манекенов в витринах, если забыть, что у них нет глаз.

Дмитрий отступил на шаг и сжал дневник.

– Я его знаю, – выдохнул он. – Это был я.

– Очень содержательное объяснение, – пробормотал я, переводя взгляд с него на человека у чёрной линии. – Можно подробнее? Желательно до того, как манекен начнёт нас убивать.

Человек остановился у чёрной линии на полу. Переступать её он не спешил. Ксения мгновенно встала перед Дмитрием, плечи у неё напряглись, пальцы легли на рукоять оружия.

– В нём нет обычной воли, – отозвалась она, не сводя глаз с незнакомца. – Но есть приказ. Очень старый.

– Какой? – уточнил я.

Ксения поморщилась, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышал никто из нас.

– Он не направлен на нас. Он ждёт Дмитрия.

Человек медленно повернул голову и проговорил ровно, без единой интонации:

– Дмитрий Богомолов.

Голос совершенно не совпадал с лицом. Из его рта звучал молодой человек, а внутри я слышал старика, привыкшего отдавать распоряжения. Дмитрий побледнел.

– Кто ты?

– Дмитрий Богомолов.

– Враньё, – прошипел он. – Я Дмитрий.

Человек сделал шаг вперёд. Я поднял ладонь. Никакой красивой вспышки не было – просто пространство между нами сжалось, и тело остановилось. Оно застыло на середине движения, словно кто-то нажал паузу на дешёвом телевизоре.

Либи вылетела из моего плеча и зависла рядом, внимательно разглядывая замершую фигуру.

– Это не человек, – сообщила она. – Тело живое. Сознание почти отсутствует. Внутри несколько записей памяти и один управляющий контур.

– Он может думать?

– Нет. Он может выполнять.

– Уже лучше, чем некоторые люди.

Лидия появилась в дверях лечебного корпуса. Я даже не заметил, откуда она пришла: ещё секунду назад там была пустота, а теперь стояла невысокая темноволосая женщина с совершенно спокойным лицом. Слишком спокойным. Она увидела остановившегося мужчину, потом Дмитрия, затем перевела взгляд на дневник.

– Ты всё-таки передал его, – констатировала Лидия.

Дмитрий дёрнулся.

– Лидия…

Она подняла руку. Дмитрий рухнул на колени, словно ему отключили ноги, а дневник выскользнул из пальцев и упал на пол. Ксения резко развернулась к Лидии.

– Что ты сделала?

– Выключила верхний слой сознания.

– Он жив?

– Пока да.

– Пока? – переспросил я.

Лидия медленно посмотрела на меня.

– Если бы я не выключила его сейчас, он начал бы выполнять команду.

– Какую?

– Привести Наталью.

От этих слов у меня внутри всё похолодело. Я посмотрел на Дмитрия: он сидел на полу, опираясь ладонью о линолеум, глаза закрыты, дыхание оставалось ровным. Слишком ровным.

– Ты его убила? – поинтересовался я.

– Нет.

– Тогда почему он не двигается?

– Потому что внутри него сейчас идёт спор, – ответила Лидия. – Между ним и тем, кто приказал ему привести твою невесту.

Ксения присела рядом с Дмитрием и провела ладонью над его головой, не касаясь кожи.

– Она не врёт, – мрачно сообщила телохранительница. – Поверхностная воля отключена. Глубокий приказ пытается подняться.

– Можно его остановить?

– Можно. Но не надолго.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Значит, у нас есть время до того, как человек снова станет послушной мебелью.

Лидия подошла к застывшему телу. Я удерживал его силой мысли, но чувствовал сопротивление. Не физическое: внутри этого существа отсутствовала нормальная реакция на происходящее. Оно не боялось, не злилось, не пыталось вырваться. Просто ждало.

– Отпусти его, – попросила Лидия.

– Нет.

– Он не нападёт.

– А если нападёт?

– Тогда я остановлю.

– Ты только что уложила Дмитрия на пол одним движением.

– Именно поэтому и говорю, что остановлю.

– Очень убедительно. Правда, есть нюанс: я не люблю, когда в моей компании кто-то валит людей без согласования.

Лидия чуть склонила голову.

– Хорошо. В следующий раз предупрежу.

– Уже лучше.

Ксения бросила на меня короткий взгляд и сказала, обращаясь уже не ко мне, а к ситуации в целом:

– Андрей, отпусти тело. Оно не является источником приказа.

– А чем является?

– Ключом.

– Ключом к чему?

Ксения посмотрела на Лидию. Та ответила сама:

– К Дмитрию.

Человек передо мной снова заговорил. В этот раз голос был уже другим – не молодым и не старческим, а тяжёлым, глухим, будто его пропустили через металлическую трубу.

– Панцирь должен быть готов.

Дмитрий на полу вздрогнул. Лидия резко шагнула к нему и положила два пальца на его висок.

– Не слушай.

– Я не слушаю, – прохрипел Дмитрий, не открывая глаз.

– Ты слышишь.

– Слышу.

– Тогда не отвечай.

– Я не отвечаю.

– Ты уже ответил.

Я посмотрел на Ксению.

– Это нормально?

– Нет.

– Я так и думал.

Отпустив тело, я отбросил его к стене. Мужчина мягко ударился спиной, но даже не моргнул – через секунду он снова поднялся. Либи взвилась над ним.

– Андрей, не трать силу на его остановку. Он не чувствует боли, а механика приказа перестраивает движения быстрее, чем ты их блокируешь.

– Значит, сломаем механику.

– Не советую.

– Почему?

– Потому что она связана с Дмитрием.

Я на секунду замер. Лидия закрыла глаза, удерживая Дмитрия в отключённом состоянии, и по её лицу прошла судорога.

– Он подключён к нему через память, – тихо проговорила она. – Если разрушить тело, приказ перейдёт в Дмитрия полностью.

– Можно было начать с этого объяснения.

– Ты не спрашивал.

– Я вообще-то спросил, что происходит.

– Это не было точным вопросом.

Удивительно. Даже в такой ситуации она умудрялась раздражать меня своей правильностью. Человек у стены повернул голову в сторону Дмитрия.

– Дмитрий Богомолов.

– Хватит его звать, – рявкнула Ксения.

– Приведи Наталью.

Дмитрий застонал. Под его кожей что-то дёрнулось – не мышца, а ментальный импульс, прошедший от затылка к груди и дальше, словно внутри него протянули проволоку. Ксения вскочила.

– Начинается.

– Что именно?

– Команда поднимается.

– Можно её вытащить?

– Если успеем отделить приказ от личности.

– А если не успеем?

– Тогда Дмитрий приведёт Наталью. Даже если придётся тащить её на руках.

– Он не выйдет отсюда.

– Ты уверен?

Я посмотрел на дверь. Вокруг неё уже проступали серые линии: дом снова перестраивал пространство, путь к выходу исчезал, а вместо него появлялись новые проходы.

– Теперь уверен.

Лидия резко убрала пальцы от головы Дмитрия. Тот открыл глаза – в них не было ни страха, ни удивления.

– Мне нужно привести Наталью, – спокойно проговорил он.

Ксения ударила его ладонью по лицу. Дмитрий даже не пошатнулся.

– Ещё раз, – попросила она.

– Мне нужно привести Наталью.

– Не он, – процедила Ксения. – Говорит приказ.

Лидия подошла к ней.

– Я могу закрыть его снова.

– На сколько?

– На несколько минут.

– А потом?

– Потом потребуется более глубокое вмешательство.

– Ты умеешь?

Лидия посмотрела на Дмитрия.

– Нет.

– Но ты уже вмешивалась.

– Я заперла дверь. Это не значит, что умею разобрать механизм за ней.

Я присел перед Дмитрием.

– Посмотри на меня.

Он послушно поднял взгляд.

– Кто я?

– Андрей Мангустов.

– Кто Наталья?

– Маг смерти.

– Что тебе нужно сделать?

– Привести Наталью.

– А зачем?

– Она должна стать частью связи.

– Какой связи?

– Панциря.

Ксения схватила меня за плечо.

– Не задавай ему вопросы по цепочке. Ты сам помогаешь приказу собираться.

– Отлично. То есть я сейчас разговариваю с чужим программным обеспечением и случайно заполняю ему форму регистрации?

– Примерно.

Я отстранился. Дмитрий продолжал смотреть на меня, и в его зрачках появилась тонкая серебряная полоска, быстро исчезнувшая под радужкой. Либи тревожно пискнула.

– Там ещё один наблюдатель.

– Где?

– Не в комнате. Через него.

– Через Дмитрия?

– Да. Кто-то смотрит его глазами.

Я почувствовал знакомое давление. Не обычную ментальную атаку, а скорее взгляд из-за стены – холодный, терпеливый и очень далёкий. Я мог развернуть новые измерения и посмотреть глубже. Мог. Именно поэтому не стал: после разговора с Системой я слишком хорошо знал цену чужого любопытства. Иногда, чтобы тебя увидели, достаточно самому начать разглядывать.

– Андрей, – предупредила Либи, – не смотри.

– Я и не собирался.

– Ты уже решил посмотреть.

– Это разные вещи.

– Для тебя нет.

Она была права, и это начинало входить в неприятную привычку. Лидия опустилась на корточки рядом с Дмитрием.

– Я могу вернуть его, – проговорила она. – Но мне нужна Ксения.

– Зачем? – осведомился я, подавшись вперёд.

– Она должна подтвердить, что приказ отделён от его воли.

Ксения нахмурилась.

– Я не ментатор.

– Нет. Ты чувствуешь приказы. Это важнее.

– Если я ошибусь?

– Тогда он станет тем, кем его сделали.

Дмитрий неожиданно усмехнулся.

– А кем меня сделали?

Лидия дёрнулась.

– Ты всё слышал?

– Только последнее.

– Тогда молчи.

– Не хочу.

– Дмитрий, – спокойно начала Ксения. – Сейчас ты можешь отличить собственное желание от приказа?

Он посмотрел на неё.

– Да.

– Что ты хочешь?

Дмитрий долго молчал.

– Хочу встать.

– Это твоё желание?

– Да.

– Вставай.

Он поднялся.

– Что ещё?

Дмитрий посмотрел на Лидию, и в его лице впервые появилась злость.

– Хочу, чтобы она убралась из моей головы.

Лидия побледнела.

– Это твоё желание?

– Да.

– А Наталью ты хочешь привести?

Дмитрий сжал кулаки.

– Нет.

Ксения резко втянула воздух.

– Вот. Сейчас говорил он.

– А теперь? – уточнил я.

Дмитрий повернул голову к пустому телу у стены.

– Теперь я слышу его.

Человек улыбнулся. Это была первая эмоция на его лице, и от неё мне захотелось не просто уничтожить тело, а разобрать его на детали и потом проверить, не осталось ли чего-нибудь лишнего.

– Дмитрий должен привести Наталью, – повторил он. – Дмитрий должен подготовить панцирь.

Дмитрий согнулся пополам. Его вырвало прямо на пол, но изо рта вышла не пища, а густая чёрная слизь. Она шевелилась, собираясь в тонкие нити. Лидия ударила ладонью по его груди, и чёрные нити исчезли внутрь.

– Это не приказ, – прохрипела она. – Это попытка переноса.

– А попроще?

– В него пытаются загрузить чужую память.

– Почему ты раньше не сказала?

– Потому что ты бы начал вмешиваться.

– Я и так начал.

– Именно.

Ксения присела рядом с Дмитрием и прижала ладонь к его затылку.

– Там несколько слоёв, – сообщила она. – Первый принадлежит ему. Второй… Лидия, это ты?

– Да.

– Ты поставила ему навязчивую цель?

– Да.

Дмитрий резко поднял голову.

– Что?

Лидия не отвела взгляда.

– Идея вернуть дом отца появилась не сама.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Даже тело у стены замерло, будто ждало продолжения.

– Ты внушила мне это? – Дмитрий подался вперёд, и голос у него сорвался.

– Да.

– Когда? – Дмитрий поднялся на ноги.

– После петли.

– Какой петли? – переспросил он, и в голосе появилась хрипота.

– После того, как вы с помощницей застряли на трое суток в собственной молитве.

Дмитрий смотрел на неё, словно впервые видел, пальцы его сжались в кулаки.

– Зачем?

Лидия потерла пальцы, будто на них осталась чужая кровь.

– Потому что в тебе уже был другой приказ.

– Какой?

– Привести Наталью. Передать тело.

– Моё тело? – Дмитрий коснулся груди.

– Да.

– Кому? – Дмитрий проследил за её взглядом.

Лидия перевела взгляд на пустого мужчину.

– Тому, кто сейчас стоит у стены.

Дмитрий шагнул к ней, но Ксения выставила руку.

– Не надо.

– Она украла мою волю!

– Да, – подтвердила Лидия. – Украла.

Её признание прозвучало так спокойно, что я даже не сразу понял смысл.

– Можно было соврать, – заметил я.

– Можно. Но это ничего не изменит.

– Продолжай.

Лидия села на пол напротив Дмитрия и сложила руки на коленях.

– Когда я поняла, что в тебе есть глубокая команда, попыталась её снять. Не получилось: она была вплетена в память, кровь и ещё какой-то внешний контур. Если бы я вырезала её напрямую, ты бы либо умер, либо потерял большую часть личности.

– Поэтому ты решила добавить мне другую команду?

– Я решила запереть первую.

– Навязчивой идеей дома?

– Да.

Дмитрий рассмеялся. Смех вышел коротким и страшным.

– Я полгода думал только об этом доме. – Он провёл ладонью по лицу. – Я не мог спать.

– Знаю.

– Я тратил деньги, унижался, ехал к человеку, которого ненавижу, потому что должен был вернуть этот дом.

– Да.

– И ты всё это время смотрела?

– Да.

– Ещё и спала со мной. – Дмитрий смотрел на неё, не отрываясь.

Лидия закрыла глаза.

– Да.

Дмитрий ударил кулаком по стене. Камень треснул, но руку он не убрал.

– Ты хоть понимаешь, что сделала?

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь!

– Понимаю, – повторила Лидия. – Я использовала твою зависимость. Подталкивала тебя, когда ты сопротивлялся. Лгала. Пользовалась тем, что ты не мог отличить собственное желание от чужого воздействия.

– И называешь это спасением?

– Нет. Это было удержанием.

– Красивое слово.

– Другого нет.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри меня поднимается злость. Не на Дмитрия – с ним всё было понятно, он сам не знал, где заканчивался он и начиналась чужая команда. На Лидию. Она действительно могла спасти его, но при этом превратила в удобную игрушку, любовника и наследника, бегающего за домом по её указке.

– Ты могла обратиться к кому-нибудь, – заметил я.

– К кому? К императору? К ментаторам? К твоей магии? Ты бы попытался вырвать приказ силой и убил бы его.

– Очень уверенно.

– Я видела, как работают такие закладки. Ты нет.

– Ты была частью сети? – Я скрестил руки на груди.

Лидия молчала. Ксения резко повернула голову.

– Отвечай.

– Да.

– Какой частью?

– Наблюдение, подмена воспоминаний, сопровождение.

– Ты сама ставила приказы?

– Иногда.

– Убивала людей?

– Иногда.

– Сколько? – Ксения подошла ближе.

Лидия посмотрела на неё без вызова.

– Не знаю.

Ксения сжала пальцы.

– Плохой ответ.

– Другого нет. Мне не сообщали конечные результаты операций.

– Очень удобно.

– Нет. Очень страшно.

В этот момент пустой мужчина снова сделал шаг. Я поднял ладонь, но Ксения покачала головой.

– Не трать силу. Он не идёт к нам.

– А куда?

– К Дмитрию.

Тело подошло к чёрной линии и опустилось на колени. Его лицо стало меняться: кожа пошла мелкими трещинами, черты поплыли, и на несколько секунд он превратился в старика с тучным лицом и тяжёлыми веками. Потом снова вернулся к облику Дмитрия.

– Панцирь, – прошептал он.

Дмитрий отшатнулся. Внутри его сознания что-то щёлкнуло. Лидия вскочила и попыталась коснуться его, но он отбил её руку.

– Не трогай меня!

– Дмитрий, это не я.

– Я знаю!

– Тогда стой спокойно.

– Не буду!

– Ксения, сейчас.

Ксения схватила Дмитрия за плечи. Он дёрнулся, но она удержала его без особого труда.

– Андрей, не вмешивайся в его волю, – бросила она. – Только удержи пространство.

– Что именно?

– Чтобы приказ не получил выход наружу.

– Это как?

– Не знаю. Ты у нас бог.

– Человек.

– Тогда человек, который умеет делать невозможное. Работай.

Ненавижу, когда мне дают задачу без технического задания. Я посмотрел на комнату: на стены, двери, линии, серую пыль в воздухе. За каждым предметом тянулись тени вероятностей. Раньше они казались бы хаосом, теперь я видел, что большинство сходятся в одну точку. Дмитрий. Не сам Дмитрий, а его решение. Если он захочет выйти, дверь откроется. Если захочет привести Наталью, дом покажет дорогу. Если захочет принять приказ, тело у стены станет для него настоящим.

Я не стал ломать эти варианты. Просто убрал из них выход. Двери остались дверями, коридоры не исчезли, но ни один путь больше не вёл наружу.

Пустой мужчина дёрнулся. Ксения вскрикнула.

– Он понял.

– Кто?

– Тот, кто смотрит.

Лидия повернулась ко мне.

– Андрей, отпусти пространство.

– Нет.

– Ты не понимаешь, что делаешь.

– Впервые за последние десять минут это взаимно.

– Если ты удержишь контур, внешний оператор может заметить тебя.

– Уже заметил.

На стене напротив нас проступили новые слова:

ПЕРВЫЙ ПАНЦИРЬ НЕ ГОТОВ.

Ниже появилась вторая строка:

ЗАПАСНОЙ ПАНЦИРЬ: ДМИТРИЙ БОГОМОЛОВ.

Дмитрий застонал. Ксения резко прижала его голову к своему плечу.

– Команда активируется.

– Можно остановить?

– Уже нет.

– Прекрасно.

– Можно только выбрать направление.

– Какое?

Ксения посмотрела на Лидию. Та ответила:

– Наталья.

Дмитрий открыл глаза. В них снова появилась его собственная злость.

– Я не приведу её.

– Приведёшь, – прошептал пустой человек.

– Нет!

– Приведёшь.

– Нет!

Дмитрий пошатнулся. По его шее проступили тёмные линии, складываясь в незнакомый знак. Лидия побледнела.

– Это не приказ.

– А что?

– Начало переноса.

Дмитрий поднял голову и посмотрел на меня.

– Андрей, если я попытаюсь выйти, убей меня.

– Не дождёшься.

– Я серьёзно.

– А я нет.

– Ты не понимаешь…

– Понимаю. Ты хочешь, чтобы я сделал то, чего от меня добивается Краб.

Лидия вздрогнула.

– Краб?

Пустой человек улыбнулся. А потом голосом, которого не могло быть в его пустом теле, проговорил:

– Наконец-то. Она вспомнила.

Ксения замерла.

– Лидия, ты знаешь это имя?

Лидия медленно подняла глаза.

– Да.

– Кто такой Краб? – повторила Ксения.

Она посмотрела на Дмитрия, потом на меня.

– Тот, кто когда-то приказал мне следить за его телом.

Внутри Дмитрия что-то оборвалось. Он выпрямился, перестал сопротивляться Ксении и совершенно спокойно проговорил:

– Мне нужно привести Наталью.

А за его спиной первый панцирь открыл глаза.

Глава 9

Княгиня Орланова приехала без предупреждения. Это само по себе было плохим знаком: Ирина Сергеевна никогда не делала ничего просто так, а уж визиты без звонка и вовсе означали, что разговор будет долгим, неприятным и закончится не в мою пользу. Я узнал о её приближении от Коляна, который влетел в кабинет с таким лицом, будто увидел на пороге не женщину, а отряд боевых магов.

– Господин, – выдохнул он, придерживая дверь, – там княгиня Орланова. С охраной. Четыре машины.

– Четыре? – переспросил я, откладывая бумаги. – Она что, собралась здесь зимовать?

– Не могу знать. Но багажа с ней много.

Я вздохнул, поднялся и одёрнул рубашку. Если Ирина Сергеевна приехала с багажом, значит, разговор будет не на пять минут. А если она приехала без предупреждения, значит, разговор будет ещё и неприятным. Обе эти вещи вместе не сулили ничего хорошего.

В малой гостиной уже стоял накрытый стол. Я распорядился подать вино и фрукты, а сам встал у окна, глядя, как по дорожке к дому идёт княгиня. Она двигалась так, будто не касалась земли, и даже на расстоянии от неё веяло той особой уверенностью, которая бывает только у людей, проживших несколько столетий и переживших всех, кто пытался им возражать.

Аврелий, её неизменный спутник, шёл на полшага позади, сложив руки перед собой. Он выглядел как человек, который готов в любой момент выхватить оружие, но при этом ничем не выдаёт напряжения. Я уже привык к таким: лучшие телохранители всегда выглядят скучающими ровно до той секунды, пока не понадобятся.

Княгиня вошла, окинула взглядом комнату, оценила сервировку и только потом соизволила опуститься в кресло. Я сел напротив и молча ждал. Торопить её было бессмысленно: она всё равно начнёт тогда, когда сочтёт нужным.

– Андрей, – произнесла она наконец, – я приехала говорить о моей внучке.

– Я слушаю, – отозвался я, наливая ей вина.

– Не делай вид, что не понимаешь. Речь о юридическом статусе Натальи. Ты помнишь, что помолвка была расторгнута силой главы рода?

– Помню. Это сделали вы.

Княгиня не моргнула. Она взяла бокал, повертела его в пальцах, разглядывая вино на свет, и только потом сделала крохотный глоток.

– Тогда я действовала в интересах рода, – сказала она ровно. – Сейчас я готова признать, что действовала в интересах традиции, а не человека. Это разные вещи, и я достаточно стара, чтобы отличать их.

Я молчал, ожидая продолжения. Княгиня поставила бокал обратно с той точностью, с какой ставят печать на важный документ, и посмотрела мне прямо в глаза.

– Наталья должна получить право выбора. Официально, юридически, при свидетелях. Если она выберет тебя, это будет её решение, а не следствие давления рода. Если выберет кого-то другого, я приму и это.

– Вы примете? – не удержался я.

– Я сказала то, что сказала.

– И что изменилось?

Княгиня долго смотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Не слабость, нет. Скорее усталость, очень старая и очень глубокая.

– Изменилось то, что я видела, как она смотрит на тебя, – произнесла она тихо. – И как ты смотришь на неё. Род Орлановых не нуждается в сделках, которые ломают людей. Мне понадобилось несколько столетий, чтобы это понять. Надеюсь, у тебя уйдёт меньше.

Я не нашёл, что ответить, поэтому просто кивнул. В конце концов, спорить с человеком, который только что признал собственную ошибку, было бы не просто глупо, а откровенно подло.

Церемонию выбора назначили на конец недели. Аманда взяла на себя протокол, Сергеевич – безопасность, Семён Бобров – строительство резервных куполов. Княгиня Орланова согласилась присутствовать, но поставила условие, о котором я узнал уже на следующий день.

– Наталья будет официально старшей женой, – заявила она, когда я попытался возразить против самой идеи старшинства.

– Почему?

– Потому что так принято. И потому что она княжна рода Орлановых. Ты не можешь жениться на ней, как на простой служанке.

Я хотел сказать, что Наталья никогда и не была простой служанкой, что она маг смерти, каких в империи единицы, и что её ценность измеряется не титулом, а тем, что она сделала для людей. Но промолчал. Спорить с княгиней, когда она права, – занятие для самоубийц. А спорить с ней, когда она права лишь наполовину, – занятие для тех, кто любит долгие и бессмысленные войны.

– Хорошо, – сказал я. – Но старшинство будет формальным. Никаких привилегий, которые унижали бы остальных.

– Это уже твоё дело, – пожала плечами княгиня. – Мне важно, чтобы род Орлановых не выглядел оскорблённым.

– А как же остальные роды?

– Остальные роды пусть смотрят и завидуют.

Я невольно хмыкнул. В этом была вся Ирина Сергеевна: сначала жёсткая, как гранит, а потом вдруг неожиданно человечная, будто на секунду снимала маску, которую носила веками.

Вечером того же дня Аива попросила меня выйти в сад. Она стояла у старой яблони, положив ладонь на ствол, и смотрела куда-то в темноту. Я подошёл и встал рядом, не торопя её. Дриады не любят, когда их подгоняют, а Аива тем более.

– Андрей, – начала она, не оборачиваясь, – я должна сказать тебе то, что давно следовало.

– Что случилось?

– Я беременна.

Я не сразу нашёл слова. В голове пронеслось сразу несколько мыслей, и все они были разом важными и бестолковыми. Аива повернулась ко мне, и в её глазах блеснула влага.

– Я знала об этом давно, – продолжила она, и голос её дрогнул. – Но не говорила, потому что боялась, что ты решишь, будто это меняет что-то между нами.

– Это меняет многое, – сказал я, беря её за руку. – Но не так, как ты думаешь.

Она улыбнулась сквозь слёзы, и улыбка эта была такой светлой, что у меня на секунду перехватило дыхание.

– Я знаю, – прошептала она. – Поэтому и сказала сейчас.

Я притянул её к себе и обнял. От неё пахло лесом и свежей листвой, и в этот момент я впервые по-настоящему понял, что значит быть отцом. Не в смысле ответственности, хотя и её было много, а в смысле того странного, тёплого и пугающего чувства, когда чья-то жизнь вдруг оказывается важнее твоей собственной.

На следующее утро ко мне пришла Анжелика. Она выглядела спокойнее, чем Аива, но в её голосе слышалось то же напряжение, которое я уже научился распознавать.

– Андрей, – начала она, садясь напротив, – я тоже беременна.

Я сел, чувствуя, как мир вокруг меняется быстрее, чем я успеваю его осознавать. Две беременности. Две женщины, каждая из которых носила моего ребёнка. И обе они были мне дороги так, что я не мог бы выбрать между ними, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– И что мы будем делать? – спросила Анжелика, глядя на меня внимательно.

– Сначала разберёмся с остальным, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Потом решим, как быть со свадьбой.

– Свадьбой?

– Одной общей церемонией. Для всех.

Анжелика долго смотрела на меня, потом медленно кивнула.

– Мои дриады будут рады, – сказала она. – Но я должна сохранить власть Великой Матери.

– Сохранишь. Ты не обязана переселяться в мой дом навсегда.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю. Ты правительница. Я не собираюсь забирать тебя из твоего народа.

Анжелика улыбнулась, и впервые за долгое время в её улыбке не было ни капли тревоги. Она поднялась, обошла стол и легко коснулась губами моей щеки.

– Тогда я согласна, – сказала она. – Но у меня будет одно условие.

– Какое?

– Наш ребёнок будет воспитываться среди дриад. Хотя бы первые годы.

Я кивнул. Это было справедливо, и спорить тут было не о чем.

Оставались ещё двое. Надежда и Наталья. С ними разговор был и проще, и сложнее одновременно: проще, потому что я знал их дольше, а сложнее, потому что именно их чувства я боялся задеть сильнее всего.

Надежду я нашёл в библиотеке. Она сидела в кресле с книгой, которую явно не читала, и смотрела в окно. Увидев меня, она отложила книгу и улыбнулась, но улыбка вышла настороженной.

– Ты пришёл сказать что-то важное, – произнесла она. – Я чувствую.

– Ты всегда чувствуешь, – усмехнулся я, садясь рядом. – Да, важное. Я хочу, чтобы мы поженились. Все вместе. Одной церемонией.

Надежда долго молчала, и я видел, как в её глазах борются радость и что-то ещё, похожее на обиду.

– Ты понимаешь, что я хотела быть единственной? – спросила она наконец.

– Понимаю.

– И всё равно предлагаешь это?

– Да. Потому что я не могу выбрать. И не хочу, чтобы кто-то из вас чувствовал себя второй.

Она вздохнула и покачала головой.

– Ты невозможный человек, Андрей Мангустов.

– Знаю.

– Но я согласна. Потому что люблю тебя. И потому что лучше быть с тобой на равных, чем без тебя.

Я взял её за руку и сжал. Она ответила тем же, и в этом пожатии было больше слов, чем в любом признании.

С Натальей я поговорил последней. Она ждала меня в саду, у той самой яблони, где накануне стояла Аива. Увидев меня, она не стала ждать, пока я начну.

– Я знаю, зачем ты пришёл, – сказала она. – И я согласна.

– Ты даже не спросила, что я хочу предложить.

– Мне не нужно спрашивать. Я вижу тебя насквозь, Андрей. Ты хочешь, чтобы мы все были вместе. И я хочу того же.

Я подошёл и обнял её. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как бьётся её сердце – ровно и спокойно, будто она давно приняла это решение.

– Только одно, – прошептала она. – Я выбираю тебя не как главу рода. Не как мага. Не как спасителя.

– А как?

– Как мужчину. Просто как мужчину, которого я люблю.

Я поцеловал её в макушку и не сказал ничего. Потому что всё, что можно было сказать, уже было сказано.

Вечером, когда дом затих, ко мне в кабинет постучалась Надежда. Она вошла без приглашения, села в кресло напротив и долго молчала, разглядывая огонь в камине.

– Ты знаешь, что Наталья будет старшей женой? – спросила она наконец.

– Знаю. Княгиня поставила это условием.

– И ты согласился.

– Согласился. Потому что это формальность, и ничего больше.

Надежда подняла на меня глаза, и я увидел в них не злость, а что-то более сложное – смесь обиды и понимания.

– Я не прошу, чтобы ты менял решение, – сказала она. – Я просто хочу, чтобы ты знал: мне тоже было бы приятно, если бы хоть раз кто-то выбрал меня первой.

Я встал, обошёл стол и опустился перед ней на корточки, взяв её руки в свои.

– Ты была первой, – сказал я. – Первой, кого я увидел на фотографии в кармане. Первой, из-за кого это тело сходило с ума. Первой, кто заставил меня понять, что я больше не тот человек, которым был.

Она смотрела на меня, и в её глазах медленно таял лёд.

– Но ты не выбрал меня тогда, – прошептала она.

– Потому что не знал тебя. А теперь знаю. И выбираю. Каждый день, снова и снова.

Надежда наклонилась и прижалась лбом к моему лбу.

– Ты умеешь говорить то, что нужно, – сказала она. – Но я чувствую, что ты не врёшь.

– Я не вру. Никогда. Тебе – особенно.

Она выпрямилась, смахнула с ресниц что-то мокрое и улыбнулась.

– Тогда я согласна быть второй. Или третьей. Или какой угодно. Лишь бы с тобой.

Я обнял её, и мы долго сидели так, не говоря ни слова. В камине потрескивали дрова, за окном шумел ветер, а я думал о том, что любовь – это не про то, кто первый, а про то, кто остаётся рядом, когда всё остальное рушится.

Церемонию выбора провели в малом зале усадьбы, при свидетелях. Княгиня Орланова настояла на том, чтобы всё выглядело официально: стол, за которым сидели представители двух родов, писарь с гербовой бумагой и отдельное место для Натальи, чтобы никто не мог сказать, будто на неё давили.

Наталья вошла последней. Она была в простом тёмно-синем платье, без украшений, и держалась так, будто шла не на церемонию, а на бой. Я видел, как побелели костяшки её пальцев, сжатых в кулаки, и мне захотелось встать и увести её отсюда. Но я остался на месте. Это был её выбор, и только она имела право его сделать.

– Наталья, княжна рода Орлановых, – произнесла Ирина Сергеевна, и голос её разнёсся по залу, – ты находишься здесь по собственной воле?

– Да, – ответила Наталья, и голос её не дрогнул.

– Ты понимаешь, что твой выбор не может быть оспорен ни мной, ни кем-либо из рода?

– Понимаю.

– Тогда говори. Кого ты выбираешь?

Наталья подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было ни страха, ни сомнения. Только спокойная, ясная уверенность, от которой у меня перехватило дыхание.

– Я выбираю Андрея Мангустова, – сказала она. – Не как главу рода. Не как мага. Не как спасителя. Я выбираю его как мужчину, которого люблю.

В зале повисла тишина. Писарь замер с пером в руке, не решаясь записать услышанное. Княгиня Орланова медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

– Записано, – произнесла она. – С этой минуты твой выбор имеет силу закона. И да помогут тебе боги.

Наталья подошла ко мне и взяла за руку. Её ладонь была холодной, но пожатие – твёрдым.

– Вот и всё, – прошептала она. – Теперь я официально твоя.

– Ты всегда была моей, – ответил я. – Просто теперь об этом знают все.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что я понял: как бы ни была сильна Наталья, этот выбор дался ей нелегко. И тем дороже он был для меня.

Подготовка заняла две недели. Семён построил три резервных купола, каждый из которых мог выдержать прямое попадание боевого заклинания. Сергеевич расставил охрану так, что между гостями и потенциальными убийцами было не меньше трёх рубежей. Аманда проверяла каждую бумагу, каждый цветок и каждую тарелку с таким видом, будто от этого зависела судьба империи.

– Ты слишком нервничаешь, – заметил я ей за ужином.