Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7−4
Триумф и трагедия

20 февраля 1995; Москва, СССР

BILD: Взрыв в северном море

В Северном море повреждена газовая магистраль Norpipe, по которой Германия получала норвежский газ со своих шельфовых месторождений. Утром 15 февраля сейсмические станции зарегистрировали мощный подводный взрыв примерно в 150 километрах от Эмдена, где трубопровод выходит на сушу. Сначала специалисты не могли определить источник толчка, однако воздушная разведка обнаружила на поверхности моря выход газа.

Причина происшествия пока не установлена. Эксперты считают случайную аварию такого рода крайне маловероятной: труба рассчитана на высокое давление, лежит на морском дне и регулярно контролируется. Поэтому основной версией следствия стал умышленный подрыв. Ни одна организация ответственности за него пока не взяла.

Специалисты подчёркивают, что обычная террористическая группа едва ли могла провести подобную операцию. Заряд пришлось устанавливать на глубине в несколько десятков метров с помощью водолазного оборудования или специализированного судна. Для этого нужны подготовленные люди, точные сведения о трассе и опыт работы с промышленными объектами. Это сужает круг подозреваемых. Однако неизвестно, когда заряд был закреплён на трубе – за часы, дни или недели до взрыва, что серьёзно осложнит расследование.

По Norpipe в Германию поступало около 12 миллиардов кубометров газа в год – заметная часть национального потребления. Правительство канцлера Гельмута Коля уже корректирует планы использования топлива и обратилось к другим поставщикам с просьбой увеличить экспорт. Крупным предприятиям рекомендовано готовиться к возможным ограничениям.

Ремонт может оказаться исключительно сложным. Сначала необходимо обследовать участок, затем удалить повреждённую секцию и уложить новую. Особую тревогу вызывает морская вода, попавшая внутрь магистрали: пока непонятно, насколько далеко она распространилась и не вызовет ли коррозию. После ремонта трубу придётся осушить, очистить и испытать под давлением. На это могут уйти месяцы, а при тяжёлых повреждениях – год и больше.

Надежды связывают с Europipe I мощностью около 16,8 миллиарда кубометров в год. Но его строительство из-за организационных проблем серьёзно отстаёт от графика. Изначально ввод ожидался в середине 1995 года, теперь срок перенесён на конец 1996-го, и эта дата, возможно, не окончательная.

Если Norpipe останется закрытым надолго, взрыв в Северном море может обернуться для Германии не только энергетическим, но и тяжёлым экономическим кризисом.

В Америку кризис пришел фактически сразу по нескольким каналам.

Во-первых, во всем мире подорожали деньги: нужно было срочно погашать долги, закрывать фьючерсы, погашать маржин-коллы, а денег – ну, вернее, активов в широком смысле – неожиданно стало меньше. Возникла нехватка долларов – при всем недоверии к американской валюте, – рост ставок по кредитам добрался и до США, начала замедляться экономика.

Во-вторых, тревожность по поводу платежеспособности контрагентов – ведь кое-кто из тех, кто работал с Азией очень плотно, действительно могли пострадать – распространилась и на финсектор гегемона.

В-третьих, продажа сначала Японией, а потом и европейскими союзниками американских гособлигаций не могла пройти незамеченной. Слив гособлигаций примерно на 110 миллиардов долларов в течение двух недель не мог не повлиять на рынок – стоимость облигаций начала падать, доходность по ним – расти. В ситуации, когда и так нужно тратить треть бюджета на покрытие процентов, такая тенденция выглядит… Тревожно, назовем это так, хоть оно, конечно, и не отражает до конца психологию рынка.

22 февраля на срочном заседании правления ФРС было решено поднять процентную ставку сразу на 2% для того, чтобы обеспечить привлекательность гособлигаций и аккумулировать ликвидность. Хороший ход, но только именно он фактически стал триггером к новой волне больших проблем.

Первыми кандидатами на падение стали калифорнийские банки – они все еще не оправились от рецессии 1990–1992 и кризиса недвижимости. 24 февраля Guardian Bank в Лос-Анджелесе объявил о проблемах: их активы 317 миллионов долларов выглядели солидно, но плохие кредиты по ипотеке и облигациям съели капитал. FDIC – федеральный орган занимающийся гарантированием вкладов – вмешался, закрыв банк и передав депозиты – 298 миллионов – в другой. За ним, 26 февраля, First Trust Bank в Онтарио, Калифорния: активы 228 миллионов, потери от азиатских инвестиций вызвали кассовый разрыв, и они не смогли покрыть отток депозитов – вкладчики снимали по 10 миллионов в день.

К 28 февраля рухнула Los Angeles Thrift and Loan Company: маленькая, но ставшая символом того, что кризис добрался до еще одного пласта финансового рынка – сберегательных касс, которые и так активно загибались еще с конца 1980-х. В Сан-Франциско Continental Savings of America – активы 359 миллионов – закрылась 1 марта: они сильно зависели от японских инвесторов, которые вывели средства. В Нью-Йорке American SL Association – активы 64 миллиона – пала 2 марта – у них были долги по всему третьему миру, включая Мексику.

Гавайи и Коннектикут тоже пострадали: Bank USA в Кихеи – активы 9 миллионов – закрылся 3 марта из-за оттока туристического капитала, связанного с Азией. Founders Bank в Нью-Хейвене – активы 77 миллионов – 4 марта, ослабленный местной рецессией и потерями от повышения учетной ставки ФРС, куда начали «перебегать» деньги за более высоким процентом.

Эти мелкие неудачи – всего 8 банков с начала кризиса – были только предвестниками апокалипсиса. Они стали тем запальным шнуром, от которого огонь перекинулся на весь рынок: SP 500 упал на 8% за неделю с 6 по 10 марта, Nasdaq – на 10%. Инвесторы сбрасывали акции банков: Bank of America потерял 12% – у них слишком много контрагентов в Азии, Citibank – 15% – подозрительные кредиты в странах третьего мира на более чем 20 миллиардов. К середине сырьевой рубль привлек еще 60 миллиардов долларов – пришлось делать дополнительную эмиссию, немного выходя за рамки разумного, однако момент был слишком «вкусным» – мы «показывали пример», покупая свои же рубли через офшоры.

Это было опасно, сырьевой рубль никто изначально под такие объемы не планировал, и хотя мы заявляли о 100% обеспечении, в реальности, конечно, сырья на 400 ярдов у нас на складах храниться не могло. Понятное дело, что сразу все инвесторы «отоваривать» сырьевые рубли не побежали бы, но общий масштаб финансовых операций заставлял нервничать.

Вторая половина марта началась с «черного понедельника» 13 марта: Dow Jones рухнул на 5%, худший день с 1987. Набеги на банки добрались и до США: в Калифорнии очереди у банкоматов, переводы в крупные банки вроде Wells Fargo. 15 марта закрылся Pacific Heritage Bank в Торрансе – активы 148 миллионов – очередной калифорнийский сберегательный банк не выдержал нехватки ликвидности из-за раздач плохих кредитов.

За мелкими банками пошли крупные: Chemical Bank одновременно пострадал от вложений в мусорные облигации сберегательных банков, которые теперь лопались один за другим, выдавал много кредитов на быстрорастущих развивающихся рынках, которые теперь штормило больше всех, ну и инвестировал в недвижимость. Такое себе комбо неправильных решений, в иной ситуации Chemical Bank был бы слишком большим, чтобы упасть, но сейчас плохо стало всем и везде… 15 марта акции Chemical Bank на бирже похудели на 17% за день, и дальнейшего краха ждать никто не стал: Минфин в срочном порядке, уже 17 марта, организовал слияние потенциального банкрота с NationsBank, а ФРС публично пообещала обеспечить под это все ликвидность в размере 50 миллиардов.

В понедельник 20 марта инфополе взорвала новость о дефолте Мексики. Вообще-то формально Мехико перестало выполнять свои обязательства еще за неделю до этого, но на фоне всего остального это как-то даже было не сразу замечено.

Мексике просто не повезло, еще сильнее не повезло, чем скандинавам. У мексиканцев кризис начался еще в прошлом 1994 году, там все началось с очередной попытки восстания, политических убийств и вызванным всем этим оттоком капитала. Рос госдолг, инфляция в 1994 году держалась на уровне 7%, а под занавес 1994 года обвалилась национальная валюта с 3,5 до 8,5 песо за доллар. Ну и в общем в начале 1995 финансовый сектор 95-миллионной страны был фактически на последнем издыхании. В нашей истории как раз в феврале 1995 года США и МВФ залили в Мексику больше 50 миллиардов долларов, что по тем временам было просто беспрецедентной суммой.

Естественно, в описываемых условиях спасать мексиканцев никто не стал, наоборот, был зафиксирован отток капитала более чем на 25 миллиардов суммарно, песо за два месяца подешевел с 8,5 до 34 за доллар, банки, включая крупнейшие, начали объявлять дефолт один за другим, население, видя такое дело, пыталось вытащить со счетов все, что только можно, и перевести в доллар. Правительство в свою очередь ввело драконовские условия по выводу капитала и по правилам обмена песо на иностранные валюты, но, честно говоря, все это было уже мертвому припарка. Градус социальной напряженности был настолько высок, что уже в марте 1995 года насилие выплеснулось на улицы сначала Мехико, а потом и других крупных городов, погружая страну в хаос.

Можно сказать, что Мексика стала предвестником будущих проблем по всему миру, а кроме того, эта страна сработала как детонатор для начала кризиса по всей Латинской Америке, финучреждения Мексики традиционно были плотно связаны с коллегами из Бразилии и Аргентины, быстрый и тотальный коллапс контрагента просто не мог не отразиться и на всем южном континенте.

Одновременно с экономическими новостями нужно упомянуть политические. Как уже упоминалось, сначала Япония, а потом и западноевропейские страны для «поддержания штанов» начали активно распродавать имеющиеся на балансе американские гособлигации. Собственно, не так – они начали продавать все ликвидные активы, американские Treasuries тут были только одним из пунктов, хоть и самым чувствительным, наверное. И конечно, Вашингтону, у которого тоже проблемы, банки падают один за другим и вся система катится в тартарары, это понравиться не могло.

Сначала из Вашингтона призывали к «координации», намекали, что не нужно расшатывать лодку. Предлагали проводить «согласованную политику», просили продавать облигации по возможности в обход биржи, чтобы это меньше влияло на доходность ценных бумаг и не увеличивало давление на бюджет США. Однако кризис уже вошел в ту фазу, когда каждый пытается спасти в первую очередь самого себя.

В публичную плоскость этот конфликт вылился, когда 22 марта премьер-министр Италии Берлускони публично заявил о желании забрать из Америки свой золотой запас. На середину 1990-х в Federal Reserve Bank of New York хранилось около 6 тысяч тонн золота, принадлежащего четырем десяткам стран и международным организациям типа МВФ, и конечно, для США потеря такого стабилизирующего фактора была максимально неприятной. На итальянцев попытались надавить, однако слово уже было сказано, вслед за Римом о желании репатриировать золото заявили в Бонне, Амстердаме и Мадриде.

Собственно, процесс возврата золота начался еще в 1980-х, на пике в США хранилось около 12 тысяч тонн чужого золотого запаса, но именно начавшийся кризис превратил медленное утекание в сметающий все поток.

Все это сопровождалось ко всему прочему резким усилением доллара. Не потому, что доллар все считали такой уж надежной гаванью – хотя на фоне остальных он еще выглядел прилично, – а потому, что большая часть контрактов в мире номинирована в долларе, и доллар стал резко всем нужен для исполнения своих обязательств.

И конечно, ревальвация национальной валюты в момент резкого замедления экономики – отсутствие кредита, дорогие деньги, остановка строительной отрасли, замедление новых НИОКР, рост безработицы, спад потребления и все связанные по цепочке проблемы – не могла радовать администрацию Дукакиса в Белом доме. Там попытались надавить на союзников для введения в действие нового «соглашения Плаза», одновременно подняв учетную ставку до 7%, но на дворе был 1995, а не 1985 год, США были уже сильно «не теми». Вашингтон начал давить через военную сферу, угрожая вывести войска из Европы, сняв с союзников зонтик безопасности, однако в момент, когда вокруг одновременно «пожар и наводнение», испугать европейские правительства выводом танков оказалось сложно.

В ФРГ волна дефолтов захлестнула земельные банки, самым крупным из которых был WestLB. Это еще не государственный уровень, но уже вполне себе повод начинать паниковать. Земельные банки всегда славились своим «агрессивным кредитованием», во времена роста это давало неплохую прибыль, а в момент падения… Стало поводом обратиться к правительству за дополнительной ликвидностью.

Еще хуже обстояли дела в Японии. Кризис вызвал уход правительства в отставку, новый кабинет министров ввел режим чрезвычайного положения в экономике… Но было уже поздно, наверное. Если бы реакция Токио на самые первые признаки кризиса была бы более жесткой, то, наверное, все бы ограничилось локальным падением, но сейчас, когда заражение уже охватило всю планету и на острова начали приходить вторые и третьи волны кризиса, уже импортированные от контрагентов…

Тем не менее, новое правительство Хасамото объявило о мерах, похожих на те, что были приняты Таиландом в начале февраля: резкое повышение учетной ставки, запрещающие налоги на экспорт капитала, секвестр бюджета в военной и социальной сфере, заморозка роста зарплат и соцвыплат.

А еще Токио перестал поддерживать иену. Сложно сказать – просто закончились для этого средства или это было сознательным решением для спасения своей экспортно-ориентированной экономики, однако курс – к третьей декаде марта он уже болтался на уровне 130–140 иен за доллар – всего за неделю просел еще на четверть, уйдя на показатели 170–180. И что звучало еще более еретично, представитель японского центробанка на очередной пресс-конференции в качестве возможного способа преодоления кризиса назвал создание Азиатского валютного фонда – аналога международного, работающего в Азии, – который стал бы базой для новой клиринговой зоны в рамках АСЕАН.

Эти меры с одной стороны немного оживили реальный сектор, а с другой – тяжким бременем легли на те банки и финучреждения, которые имели внешние долги в долларе. Фактически эти кредиты за два с половиной месяца для японцев подорожали более чем в 2 раза.

И конечно, нужно отметить реакцию Вашингтона, где подобную девальвацию вкупе с тотальной распродажей американских гособлигаций восприняли едва ли не как объявление торговой войны. В конгрессе разразилась настоящая буря, испуганные американские производители устроили истерику, что завтра страну зальет дешевыми японскими – и европейскими, там девальвация тоже потихоньку шла, хоть и не такими драматичными скачками – товарами, а местные рабочие вылетят на мороз, пополнив ряды безработных.

Для СССР же 1995 год ничем особым не выделялся. Внутренние дела шли своим чередом, люди вставали утром на работу, вовсю шла посевная, строились дома, открывались новые производства. Я в свою очередь прилетел с визитом в Грецию, где с помощью на одном из небольших островов в Эгейском море открывался здоровенный, рассчитанный на сто тысяч человек в год туристический комплекс для жителей стран СЭВ.

– Я считаю, что именно так нужно демонстрировать дружбу между народами! Не словами, а делами доказывать крепость отношений между странами. Я рад, что наши люди смогут посещать такую прекрасную страну, как Греция, и надеюсь, что и в ответ граждане Греции тоже будут приезжать в Советский Союз, нам есть что показать! – Я толкал речь с трибуны, машинально скользя взглядом по макушкам сидящих в импровизированном «партере» перед трибуной людей и думал о более глобальных вещах.

Тут в Греции тяжелую поступь кризиса народ еще не ощутил в полной мере. Ради справедливости, ее еще нигде не ощутили, кроме Японии, может быть, и других азиатских стран типа Таиланда и Индонезии, но именно с Грецией ситуация была особенной. Дело в том, что товарооборот данной страны последние пять-семь лет был плотно завязан на Восточный блок, и даже три года правления «условных правых», закончившиеся осенью 1994 года новым «майданом», тут не смогли пошатнуть позиции соцстран. Ну просто потому, что других рынков сбыта у эллинов особо не было, зато наличествовали громадные внешние долги и жесточайший торговый дефицит. Так что просто так отказаться от торговли с нами греческий бизнес не мог при всей его антикоммунистической ориентации. Достаточно сказать, что к началу 1985 года доля внешнеторгового оборота, приходящегося на соцстраны, у Греции достигла 34%, что на 3% больше даже, чем у Финляндии! И во многом именно этот оборот в данных условиях, хотя многие этого еще не понимали, но правительство Папариги тут действовало на опережение, мог стать той пуповиной, которая не позволит экономике Эллады развалиться как карточный домик.

Задумавшись, я немного отвлекся и не заметил, как ко мне сзади подскочил охранник, сжимающий телефонную трубку в руке. Володя Медведев, очень долго прикрывавший мне спину, порой в прямом смысле, пошел на повышение и занял должность главы ГСО, поэтому пришлось выбирать себе нового главу телохранителей.

– Михаил Сергеевич. Срочный звонок, просили передать, что в Англии упал самолет с королевской семьей, – видимо, данная новость показалась охраннику настолько важной, что он решился прервать мое выступление, впрочем, наверное, так и было.

– Хорошо, спасибо. – кивнул я, и хотел было продолжить речь, но, видимо, информация о падении самолета уже начала распространяться со скоростью прохождения электронного импульса, потому что к трибуне выскочила какая-то девушка и прямо без микрофона во весь голос прокричала вопрос.

– Господин Горбачев, вам уже известно о случившемся? – Что характерно, спрашивала она на вполне понятном русском, хоть и с заметным акцентом.

– Во-первых, девушка, приличные люди сначала представляются, а во-вторых, что именно вы имеете в виду? – Скорее чтобы потянуть время и собраться с мыслями, чем действительно раздраженно, ответил я.

– Я про падение самолета с английской королевской семьей в Ирландском море! – Новость вызвала ощутимый переполох среди собравшихся, видимо, о случившемся знали еще далеко не все.

– Мне только что сообщили о самом факте, никаких подробностей еще не знаю сам, так что прокомментировать не могу.

– Это дело рук КГБ? – Вообще-то ГРУ, подумал я, но, конечно, вслух этого не произнес.

– Не понимаю, о чем вы, что за грязные инсинуации, Советские спецслужбы таким не занимаются. Я даже не знаю, кто именно погиб.

– По предварительным данным, погиб принц Чарльз с сыновьями…

А значит, согласно британским законам, первым наследником становится принц Эндрю, известный своим, скажем так, экстравагантным поведением и с которым у нас есть целая фильмотека очень интересных «кино-картин» специфического содержания, там помимо самого британского принца участвуют девочки, явно недостигшие совершеннолетия. Очень сильно недостигшие даже на вид. Опубликуй мы такое «кино», его даже статус принца не спасет, учитывая общее скептическое отношение британцев к институту монархии с учетом всех последних скандалов в паре Чарльза и Дианы, речь при правильной раскрутке может пойти даже об установлении республики, так что удавят такую паршивую овцу тихонько, постараются забыть о ее существовании.

– Если это так, то я, конечно, выражаю соболезнования, но не от всего сердца, конечно, британской королевской семье и всей стране в связи с такой потерей.

Потерей, которая, совершенно случайно, ну вот получилось так, открывает путь «нашему кандидату» на трон Букингемского дворца. Осталось только со старухой разобраться как-нибудь, но думаю, что смерть сына и внуков с большой долей вероятности здоровья ей не добавит.

– Несколько лет назад после попытки покушения на вас, господин Горбачев, вы сказали, что ответ СССР будет заметен всем, когда начнут падать самолеты с заказчиками этого покушения. Можно ли сказать, что данная катастрофа – советская месть? – А вот это уже был вопрос, на который я бы не хотел отвечать. Сказать «да» я, конечно, прямо не мог, но и говорить «нет» откровенно говоря, тоже не хотелось.

– Какая разница, что я сейчас скажу, конспирологи всего мира уже построили три десятка самых сумасшедших теорий. И не важно, что СССР не занимается государственным терроризмом – Ха-ха три раза, – думаю, на этом мы можем закончить это импровизированное интервью.

В итоге гибель членов британской королевской семьи вызвала большой скандал. Конечно обвинить СССР в теракте напрямую никто не решился, хотя нашего посла вызывали в Букингемский дворец и требовали объяснений, ничего конкретно предъявить не смогли. Официальная причина трагедии, это конечно уже сильно потом было обнародовано после долгого расследования, проблемы из-за плохого техобслуживания самолета. Неофициальная, кто-то поковырялся в системе управления воздушным судном, но кто именно установить так и не удалось, тут все было сработано очень чисто.

И конечно общественное мнение практически без всяких сомнений возложило ответственность за произошедшее на Союз и на меня лично, вот только оценки этому мягко говоря разнились. Кто-то считал, что островитяне получили по заслугам, таких было немало, откровенно говоря, британцев в мире как водится никто особо не любил, кто-то, что дети не виноваты и вообще терроризм не выход. Однако глобально никаких серьезных последствий для Советского Союза и для меня лично, ну кроме того, что теперь мне объективно не стоило летать в места, где английская разведка была сильна просто для того чтобы сохранить собственную шкуру, не случилось. Вокруг на глазах разваливалась мировая финансовая система и большая трагедия маленькой королевской семьи тут оказалась сильно не на первом плане.