Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9−1
Интеграция и дезинтеграция

25 января 1996 года; Берлин, ГДР

LOS ANGELES TIMES: Погромы или гражданская война?

Уже вторую неделю крупнейший город Калифорнии охвачен массовыми протестами, сопровождающимися грабежами, поджогами и столкновениями с полицией. Наиболее тяжёлая обстановка сохраняется в южных и центральных районах, где значительную часть населения составляют чернокожие и выходцы из Латинской Америки. По ночам над городом поднимаются столбы дыма, десятки кварталов остаются без электричества, а пожарные расчёты нередко не могут добраться до горящих зданий из-за баррикад и стрельбы.

Нынешние беспорядки стали следствием не только расовой напряжённости, десятилетиями накапливавшейся в Лос-Анджелесе. На фоне мирового финансового кризиса, массового закрытия предприятий и падения доходов власти отменили значительную часть социальных пособий, продуктовых карточек и выплат малоимущим. Для сотен тысяч жителей речь теперь идёт не о снижении уровня жизни, а о физическом выживании. Очереди у пунктов бесплатного питания растягиваются на несколько кварталов, а благотворительные организации признают, что их запасов недостаточно.

Непосредственным поводом для протестов стала гибель чернокожего мужчины, ожидавшего раздачи продуктов возле одной из городских церквей. По свидетельствам очевидцев, полицейские потребовали освободить проезд, а затем применили дубинки к людям, не успевшим покинуть очередь. Мужчина был сбит с ног и жестоко избит. Он несколько часов оставался лежать на тротуаре, не получив медицинской помощи, и позднее скончался.

Ни один из участвовавших в инциденте сотрудников не был арестован или отстранён от службы. Полиция заявила, что её действия соответствовали инструкции. Для многих жителей южного Лос-Анджелеса это стало очередным доказательством того, что жизнь чернокожего человека не имеет для властей никакой ценности. Гибель мужчины была воспринята как убийство на расовой почве.

Мирные демонстрации быстро переросли в погромы. Были разграблены магазины, склады продовольствия, оружейные лавки и аптеки. Сожжены сотни автомобилей и зданий. Вооружённые владельцы предприятий заняли позиции на крышах, защищая собственность от мародёров. Полиция фактически оставила ряд кварталов, сосредоточившись на охране правительственных зданий и богатых районов.

В город начали входить подразделения Национальной гвардии. На перекрёстках устанавливаются блокпосты, бронетехника движется по улицам, введён комендантский час. Однако губернатора обвиняют в преступном промедлении: войска, по мнению критиков, следовало вводить ещё неделю назад.

Счёт погибших, по неофициальным данным, уже идёт на сотни. Экономический ущерб почти не поддаётся оценке. Но разрушены не только магазины и дома. Кризис обнажил глубокий раскол американского общества – между богатыми и бедными, белыми и чёрными, теми, кого государство ещё способно защитить, и теми, кого оно, похоже, окончательно оставило на произвол судьбы.

Если же брать именно финансовую сторону кризиса, то в сентябре 1995 года он перешел в стадию, когда те, кто еще хоть каким-то образом сохранил деньги, начали искать убежище не в финансовых инструментах – их не осталось, особенно когда СССР выступил с заявлением, что не планирует превращать СР в новый доллар и его эмиссия будет ограничена ровно тем количеством, которое Союз может физически обеспечить – не в золоте, а в реальные объекты. Стремительно дешевеющие деньги потекли в покупку земли, недвижимости, объектов водоснабжения, энергетики, в порты и логистические терминалы. Во все то, что так или иначе обеспечивает жизнедеятельность населения и будет пользоваться спросом. Если не сейчас, то завтра, если не завтра, то послезавтра. Пусть лучше купленное здание спокойно стоит, чем выраженные в долларах или другой валюте циферки на счету будут обесцениваться, съедаемые разогнавшейся по всей планете гиперинфляцией.

В США ситуация усугубилась тем, что конгресс не смог принять бюджет и страна упала в шатдаун. Республиканцы, взявшие на промежуточных выборах большинство в нижней палате, пытались проявлять прагматизм и требовали снижение расходов бюджета на 50 процентов, а лучше на 60 или 70 процентов, чтобы хоть как-то вытащить баланс доходов и расходов. Вернее, это просто констатация факта – нет смысла принимать бюджет, который невозможно исполнить по причине отсутствия денег.

Правительство падает в шатдаун, 800 тысяч госслужащих отправляются в неоплачиваемые отпуска при том, что уровень безработицы и так превысил 20 процентов, а меж тем потихоньку подходит время погашения очередной пачки облигаций – не процента, а именно тела – на которые просто нет денег. Выхода тут ровно два: либо дефолт, либо неограниченный печатный станок. Выбор очевиден, и только за следующие полтора месяца внутренняя инфляция доллара составляет 200 процентов, а до конца года доллар по отношению к СР дешевеет в 15 раз.

И это же запускает таймер до КОНЦА. Того самого с большой буквы. Гиперинфляция на глазах сжирает стоимость доллара, а меж тем к 1995 году на счетах банков, казначейств и других организаций имеется примерно 4 триллиона долларов. Для понимания масштаба: бумажных долларов внутри Америки на руках у населения примерно 120 миллиардов и еще 250 миллиардов за границей размазано по миру.

4 триллиона – это больше трех годовых бюджетов США, и в момент все, буквально все бросились предъявлять главному мировому кредитору накопленные за 50 лет долги. Естественно, позволить иностранцам прийти и вынести из дома последнюю посуду никто не планировал. Тут в дело вступил комитет CFIUS, который с 1975 года занимался контролем за иностранными инвестициями. Вернее, он давно существовал в спящем виде, а теперь проснулся.

Вашингтон отказался принимать внешний доллар. Выпущенные за предыдущие десятилетия зелёные бумажки ещё числились деньгами, но купить за них американское зерно, нефть, завод или участок земли без разрешения правительства теперь было невозможно. Единственным местом, куда их предложили вложить, были специально созданные длинные 30-летние облигации с фиксированным процентом дохода в 2 процента. То есть фактически, учитывая темпы инфляции, это означало дефолт, что Вашингтон никак свои долги отдавать не собирается, а просто погасит их через инфляционное размывание. Одно дело 4 триллиона долларов при курсе к марке 1 к 2 и совсем другое 100000 к 1.

Это было практическое признание того, что доллар и вообще финансовую систему спасти уже невозможно и нужно спасать людей и реальную экономику. Очевидно, Белый дом боялся ситуации, когда внешние держатели номинированных в долларах ценностей приедут в США и тупо скупят все, до чего смогут дотянуться. Потому что условному фермеру из Канзаса в моменте может показаться охренеть как выгодно продать зерно нового урожая по цене ×100 от привычной, но если при этом завтра населению нечего будет жрать из-за этого, вся идея самопроизвольного выравнивания рынка не будет иметь никакого смысла.

Были введены продовольственные карточки, демократы вывели на улицы городов – часть из них уже вполне пылала: Лос-Анджелес, Детройт, другие – национальную гвардию. Была объявлена госмонополия на экспорт и импорт, как во время Второй мировой войны. Все ликвидные товары независимо от собственности уходили теперь через единого оператора, и обратные закупки, в первую очередь продовольствия и топлива, велись тоже через него.

Одновременно было объявлено об обмене наличных денег. С 13 по 20 ноября старые деньги менялись на новые – доллар теперь стал красным, что даже немного иронично – в формате десять старых на один новый. И конечно, обмен проходил только внутри страны. Все те зеленые бумажки, накопленные годами и хранимые под матрасом, мгновенно превратились в ничто.

Отказ США от своих обязательств вызвал цепную реакцию в мире. Как было в анекдоте: вчера за рубль давали 60 центов, а сегодня дают в рожу. Так и тут – дефолт США означал, что в момент испарился еще целый пласт собственности, которая вчера еще как-то использовалась для расчетов, выступала залогом, стабилизирующим активом. Фьють – и у тебя ничего нет. Пошла новая волна обвалов банков. За следующие две недели перестали существовать – не формально, юридически ликвидация банка дело не быстрое, но какая разница, если от структуры осталась одна оболочка без всякого внутреннего наполнения – несколько больше десяти тысяч банков по всему миру. Фактически на плаву остались только банки в странах с плановой экономикой, государственные банки и те банки, которые правительства решили спасти здесь и сейчас любой ценой. Последних обычно было не больше одного-двух на государство.

Одновременно иностранные правительства на местах начали конфисковывать – вернее, выкупать за доллары по цене на момент 1 января 1995 года – активы США и компаний, зарегистрированных в США. Земля, недвижимость, заводы, военные базы, патенты, суда и самолеты. Грузы, которые прямо сейчас вышли из порта восточного побережья, чтобы быть обменянными на нужные внутри Америки товары. Без преувеличения можно сказать, что США в ноябре-декабре оказались в торговой блокаде.

В декабре 1995 года можно было наблюдать феерическую ситуацию, когда корабли ВМС США были вынуждены конвоировать зерновозы, идущие в Египет и другие страны-импортеры американских товаров, чтобы их не арестовали по дороге разгневанные кредиторы.

2 декабря СССР сделал еще один выстрел в уже и так разлающуюся Бреттон-Вудскую финансовую систему – ограничил доступ к своей платежной системе СИРИУС представителям офшорных резиденций.

Вообще-то офшорам и так было плохо. Те же Каймановы острова потеряли чуть ли не 80 процентов экономики за последние полгода. Большая часть активов оттуда была выведена для покрытия убытков и закрытия обязательств, оставшиеся доллары на счетах превратились в фантики, а туристический поток фактически иссяк. Очень мало было в этом году туристов, готовых полететь полежать на карибском песочке. Можно даже сказать, что кроме граждан СЭВ, кризиса почти не почувствовавших и летавших отдыхать на Кубу в привычном режиме, больше туристов и не было.

Как мы ограничили работу с офшорами? Прямого запрета вводить никто не стал – зачем, запреты это вообще не конструктивно. Вместо этого были введены нормы по открытости конечного бенефициара и происхождения денег, наличия взаимных договоров по арбитражу и подтверждение конфискации американских активов. Хочешь работать с номинацией твоих активов в СР и через СИРИУС – покажи, где твои активы, где твои заводы. Мы не хотим работать с какой-то странной безликой компанией-прокладкой, за которой могут прятаться ушедшие от ответственности поджигатели кризиса.

Зачем нам нужно было убивать офшоры? Потому что это инструмент аккумуляции мировой прибыли в нужных руках. Завод может стоять где угодно, а управляющая компания будет висеть на островах в резиденции Вашингтона и Лондона, и конечно, верить в то, что там все по-честному, может только очень наивный человек. Принеси им деньги – и не они станут зависимы от тебя, а ты от них. Они могут отследить движения по переводам, заморозить активы, в конце концов налоги идут в карман наших врагов. Вот и зачем нужна эта система Союзу? Не нужна, а значит, самое время ее демонтировать.

Отдельные разборки пошли со Швейцарией. Швейцария вначале попыталась сыграть в осажденную крепость: ввела жесткие нормы по вводу и выводу средств, пыталась стабилизировать франк и не дать ему обвалиться. Первую волну конфискаций американских активов Женева просто проигнорировала, но дальше столкнулась с давлением соседних стран.

Европейцы с 1 января 1996 года запустили в оборот евро. На первом этапе – видимо, этот этап будет коротким, потому как страны уже вроде как с 1 января 1997 года планировали перейти на новую валюту и в наличном обращении – евро был только безналичным, но даже такой формат начал заметно стабилизировать финансовое положение участников. И чего не хватало европейцам – это фундамента ликвидности для своей валюты, потому как в новом мире ЕС резко стал нетто-импортером. Просто энергию и продовольствие ты будешь покупать в любом случае, а вот предметы роскоши, машины и оборудование – про финансовые услуги и говорить нечего – резко просели в спросе. Ну и потрусить швейцарцев, у которых граница со странами ЕС занимает 90 процентов – минус Лихтенштейн и Австрия – как говорится, сам бог велел. И конечно, мы тоже не остались в стороне и оказали давление. Вплоть до открываем банковские ячейки и смотрим, что там лежит и кто их владелец.

Два месяца европейские горцы упирались. Говорили о своем законодательстве и неприкосновенности вкладов, про международное право – ха-ха три раза – про вековые традиции. Но когда соседи скопом объявляют тебе фактическую блокаду, отрезая от доступа к энергоносителям, сопротивляться долго очень сложно. 16 января – что символично, в годовщину землетрясения в Кобе – швейцарцы сдались и приняли условия ЕС и Советского Союза. Можно сказать, что страна банков, сыра и часов в одночасье стала страной сыра и часов.

– Добрый день, рад вас видеть, товарищ Кренц, – я пожал руку и тепло обнял коллегу из ГДР. – Как настроение?

Эгон Кренц занял пост канцлера Восточной Германии в 1993 году. Курт Хагер, которому тогда уже восемьдесят исполнилось, добровольно и с большим удовольствием ушел на пенсию, оставляя страну в надежных руках.

– Просто прекрасно, – в глазах немца можно сказать не скрываясь плясали радостные бесенята. – Не каждый человек имеет возможность лично увидеть исполнение теоретических выкладок, которые когда-то были описаны основателями твоего… Учения. Вокруг творится история, и мне это нравится.

Я признаюсь, тоже порой читая очередную газетную статью, опубликованную в каком-нибудь западном таблоиде, испытывал восторг, похожий чем-то на религиозный. Наверное, так себя чувствовали бы верующие христиане, если бы неожиданно в небе заиграли божественные трубы и началось второе пришествие Христа. Все эти предсказания, они ведь чаще всего никогда не случаются на самом деле, а тут бах и то, о чем так долго говорили большевики, вдруг воплотилось в реальность. Капитализм прямо на глазах пожирал сам себя, и фактически коммунистам даже делать для этого ничего было не нужно. Красота!

Пока мир находился в активной стадии развала доминирующей системы, мы собрали внеочередной съезд глав стран СЭВ, чтобы обсудить дальнейшие шаги по сотрудничеству. Как ни крути, а социалистические страны тоже вели внешнюю торговлю и тоже в некотором смысле пострадали от ее схлопывания. Требовалось обсудить проблемы и наметить планы по дальнейшей интеграции, которая фактически в данной ситуации являлась коллективным спасательным кругом для всех нас. Ну то есть наверное СССР смог бы выжить – хоть и не без проблем – и самостоятельно, а вот какая-нибудь Болгария или Венгрия – очень сомнительно.

– Товарищи, – первым на трибуну поднялся я и после короткого приветствия сразу перешел к сути. – Все знают, для чего мы тут сегодня собрались. Первым вопросом, который я хочу поставить на обсуждение, является заявка Греческой Республики на полноценное вступление в Союз Экономической Взаимопомощи. Все знают, что я лично нахожусь в прекрасных отношениях с присутствующей здесь товарищем Папаригой, и что Советский Союз всемерно поддерживает движение Греции в сторону социализма, однако на мой взгляд, эта страна сейчас, к сожалению, не может стать членом СЭВ. Да-да-да, товарищи! СЭВ – это не дружеский клуб по интересам, члены нашей организации принимают на себя определенные обязательства и должны соответствовать критериям. То, что данные критерии никто никогда непосредственно не формулировал, не означает, что они отсутствуют. Великий Ленин в свое время очень правильно сказал: «Прежде чем объединяться, и для того чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». К нашей ситуации эта мысль подходит как нельзя лучше. Мы должны определить критерии, которые позволят нам в дальнейшем принимать страны в нашу организацию.

На самом деле конечно данный вопрос не был поднят экспромтом. Вопрос интеграции внутри СЭВ прорабатывался уже не первый год, однако будем честны: далеко не все соцстраны так уж сильно желали скидывать часть своих полномочий в общий котел. Если ГДР и Болгария были своеобразными локомотивами интеграции, то например Венгрия и Польша все время занимали более осторожные позиции, не желая уступать свой суверенитет хоть кому-нибудь.

– Товарищи, – после меня на трибуну вышел болгарин Младенов. Он стал главой государства в конце 1992 года и в принципе за прошедшее время успел неплохо укрепиться на своем посту. При этом, что приятно, болгарин отличался недюжинным здравомыслием, понимал место Болгарии в мире и не пытался как-то вилять хвостом. – Я хочу поставить предложение о внесении в устав СЭВ следующих принципов, граничных для принятия новых членов. Во-первых, и я не думаю, что тут будут разночтения, это национализация банковской системы. Думается, что существование малых местных банков и кооперативного свойства и различных касс взаимопомощи можно вынести за скобки, однако системообразующие финансовые учреждения, ведущие международную деятельность, должны полностью принадлежать государству…

Всего подготовленных и заранее согласованных более-менее пунктов было с десяток.

Контроль над движением капитала.Государственная организация внешней торговли с монополией на экспорт-импорт стратегических ресурсов.Приоритет рынка СЭВ над внешними поставками.Клиринговая дисциплина.Принятие норм и стандартов СЭВ.Контроль над стратегическими отраслями экономики.Обязательное экономическое планирование.Общая таможенная и экономическая политика, согласование стратегических решений, запрет блокады членов СЭВ и так далее.Социальные обязательства, запрет на работу внутри страны деструктивных сил.

То есть мы не предлагали автоматически устроить коллективизацию, однопартийную систему, ввести себе на территорию войска СССР и тотально запретить предпринимательство, но конечно для средней капиталистической страны подобные преобразования еще пару лет назад были бы просто немыслимы. С другой стороны, мир вокруг менялся так стремительно, что уже сейчас такой входной билет вполне мог не показаться чрезмерным. Для той же Греции, например, или Финляндии.

Дальше выступила товарищ Папарига, которая была явно недовольна нашими требованиями, заявляя, что мол все это хорошо и может быть она даже согласна по всем пунктам, но времени, чтобы менять законодательство под озвученные требования, у Греции мол особо нет. Тут нужно пояснить, что ЕС в качестве одной из мер внутренней стабилизации ввел приоритет внутренней торговли над внешней, после чего таким странам, как Греция, Австрия, Швеция и Финляндия, которые формально оставались нейтральными, резко стало неуютно. Так, например, Греция – ну просто раз уж про нее речь идет – только за 8 месяцев 1995 года потеряла 30 процентов внешнеторгового оборота со странами Европейского Союза. Учитывая, что и туристическая отрасль начала загибаться на глазах, экономическое положение эллинов оказалось совершенно безрадостным, даже при том, что примерно 43 процента торгового оборота этой страны уже было завязано на СЭВ, просадка по ВВП этой небольшой страны за все те же 8 месяцев 1995 года опасно приблизилась к 10 процентам. Не Таиланд конечно и не Аргентина, но радоваться точно нечему.

– Поэтому я призываю товарищей проявить коммунистическую солидарность и ускорить процесс приема Греции в СЭВ. Мы же со своей стороны готовы взять на себя обязательство по выполнению всех условий в течение, скажем, двух-трех лет.

Классика. Давайте вы нам поможете сейчас, а заплатим мы вам когда-нибудь потом.

– Я предлагаю греческому правительству провести референдум, – внес я предложение в ответ на выступление греческого премьера. – Спросить у своего народа, что они думают на данный счет. В 1989 году эллины уже проявили мудрость, постановив выйти из НАТО, вероятно и сейчас они сделают правильный выбор.

Ну а что? В Греции же – пока еще во всяком случае – альтернативные выборы. Придут завтра правые и начнут нам гадить изнутри организации. Зачем это нужно?

В целом конференция прошла достаточно продуктивно. Приняли поправки к уставу, согласились продолжить интеграцию, проработать возможность создания новых наднациональных органов и единой валюты, которая бы могла заменить национальные валюты и переводной рубль в качестве клирингового расчетного средства. Черт его знает, чем все это закончится, но выглядело как минимум перспективно.