Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9−2
Неспокойные дети Исмаила и Исаака

02 февраля 1996 года; Москва, СССР

KAYHAN: Мятеж в Белуджистане угрожает безопасности всего региона

Армия освобождения Белуджистана объявила о начале полномасштабного вооружённого восстания против властей в Исламабаде. По поступающим сообщениям, отряды мятежников атаковали армейские гарнизоны, полицейские участки и административные здания в нескольких районах западного Пакистана. На отдельных направлениях правительственные войска оставили позиции, фактически утратив контроль над значительной частью сельской местности.

Белуджи – ираноязычный народ, населяющий обширные территории Пакистана, Ирана и Афганистана. Их общая численность оценивается примерно в пять–семь миллионов человек, большая часть которых проживает в пакистанской провинции Белуджистан. Местное население на протяжении десятилетий обвиняет Исламабад в присвоении доходов от добычи газа и полезных ископаемых, экономической дискриминации, недостаточном развитии инфраструктуры и подавлении национальной автономии.

Нынешний мятеж начался в наиболее тяжёлый для Пакистана момент. Государство и прежде балансировало на грани экономического краха, а его политическая система и вооружённые силы так и не восстановились после разрушительной Пятнадцатидневной войны 1986 года. Уже пять месяцев, с начала осени 1995 года, значительная часть страны практически лишена устойчивого электроснабжения. Тотальная нехватка топлива парализовала транспорт и промышленность, в крупных городах отмечаются перебои с продовольствием, а центральное правительство всё заметнее теряет нити управления государством.

В Тегеране подчёркивают, что кризис является внутренним следствием безответственной политики Исламабада. В отличие от пакистанских соплеменников, иранские белуджи пользуются защитой государства, участвуют в общественной жизни и в целом поддерживают законную власть Исламской Республики. Попытки иностранных сил перенести смуту на иранскую территорию обречены на провал.

Главной непосредственной угрозой для Ирана и других стран региона может стать массовый поток беженцев и проникновение вооружённых групп через границу. Вооружённые силы Афганистана при содействии советских союзников уже начали спешно укреплять пограничные районы, перебрасывая туда дополнительные подразделения, инженерную технику и авиацию.

В связи с обострением обстановки аятолла Рухолла Хоменеи провёл телефонные переговоры с генеральным секретарём ЦК КПСС Михаилом Горбачёвым и президентом Афганистана Мухаммедом Наджибуллой. Как сообщили официальные источники, стороны достигли полного взаимопонимания и согласились, что хаотизация Пакистана создаст угрозу всем государствам региона.

Исламская Республика будет защищать свой суверенитет всеми доступными средствами. В Тегеране дают понять: если для предотвращения распространения войны потребуется действовать за пределами собственных границ, Иран не станет безучастно наблюдать за приближением опасности.

Уже в начале 1996 года получили продолжения трагические события на Ближнем Востоке. Израиль, превратившийся в осажденную крепость, достаточно быстро исчерпал ресурсы. Да, США продолжали поставлять на Землю обетованную снаряды и бомбы – то ли рассчитывали сохранить точку опоры на Средиземном море для дальнейшей деятельности, то ли таким образом хотели поджечь регион в стиле «так не доставайся же ты никому», – благо этого добра в Америке было навалом, но только для полноценного существования одних боеприпасов объективно недостаточно. Нужно как минимум еще продовольствие и топливо, и вот их запасы в Израиле к середине зимы кончились. Полностью.

Частный транспорт встал, катались только военные, развозя продовольствие, и отстреливая прорывающихся со всех сторон арабов. Нормы карточного снабжения сначала были умеренными, потом скромными, потом – жесткими. К Новому году иначе как «блокадными» их назвать было сложно, фактически во всем мире с Израилем на фоне геноцида согласен был сотрудничать только Вашингтон. То, что это был именно геноцид, это уже практически никто не скрывал, количество смертей в Секторе Газа исчислялось десятками, а скорее сотнями тысяч, все способные носить оружие погибли во время практически открытой войны с евреями, остальные, кто смог – прорвались в Египет, кто не смог – уже умер, в конце ноября израильские военные вошли и «вытеснили» тех, кто еще не сбежал к единоверцам на юг, силой. Сколько при этом реально убежало, а сколько погибло – никто не считал.

Терроризм удалось обуздать только введением комендантского часа и ограничений на перемещения, арабов-граждан Израиля окончательно «временно интернировали», что там творилось в этих лагерях, учитывая тяжелейшее положение самих евреев, даже говорить не нужно, это больше напоминало кадры из Дахау времен Второй мировой, чем современность.

Усилился отток населения, все, кто имел паспорта других стран, начали разбегаться, используя для побега из «осажденной крепости „Эрец-Исраэль“» любой доступный транспорт, за полгода население страны уменьшилось на 300 тысяч человек, что по меркам 5,5-миллионной страны – очень серьезно.

Одновременно Израиль отражал удары со стороны Ливана – там сирийцы чуть ли не в открытую поставляли «Хезболле» оружие – и со стороны Иордании, откуда опять же пытались прорваться голодные люди. Иордания оказалась в состоянии идеального шторма, там без доступа к продовольствию, единственная арабская страна в регионе, которая добывала ровно 0 нефти, государство как структура перестало существовать еще в ноябре, территория развалилась на отдельные куски, которые контролировались воюющими между собой полевыми командирами, которые дрались за ошметки ресурсов и пытались как-то выживать.

Собственно, в печальном положении Иордании не было ничего странного: еще до кризиса около половины ее бюджета формировалось через иностранную помощь, заимствования и пересылаемые домой деньги от зарубежных гастарбайтеров. Единственный реально мощный экспортный товар – фосфаты, по которым Иордания была в четверке ведущих поставщиков – в момент оказался никому не нужным, что и предопределило крах ее государственности. Из Иордании люди опять же пытались бежать куда угодно, на месте формировались боевые отряды, которые спонсировались всеми подряд и которые атаковали Израиль с тыла. Воевать же со всеми соседями одновременно в одиночку Тель-Авив был не способен и в итоге там приняли единственное логичное решение – добыть нефть силой.

Зачистка Сектора Газа привела к формированию новой «антиизраильской коалиции». Лидеры Сирии, Ирана, Египта и Саудовской Аравии встретились в Тегеране и договорились о совместных действиях против евреев. Тель-Авив в очередной раз пригрозил применением ядерной бомбы.

2 января Иран совершил первый ракетно-бомбовый налет на Израиль – в ход пошли все те же старые-престарые керосинки, поставленные из СССР еще в конце ирано-иракской, и авиация. Получилось не слишком удачно – ракеты нанесли какой-то урон, но незначительный, а в воздушной битве над бывшей территорией Иордании евреи благодаря лучшей выучке и американским радарам, все еще стоящим на территории Ирака, вовсе сумели задать шиитам неплохую трепку.

5 января удар по военным базам в районе Голанских высот нанесла Сирия, опять получилось скорее демонстративно, чем реально больно, хоть какие-то потери ЦАХАЛ и понес. А вот ответный налет на сирийскую территорию уже был отбит с потерями для Израиля благодаря советским системам ПВО и поднятой в небо авиации.

В это же время начались какие-то перемещения войск на Синайском полуострове, а еще сауддиты в своем стиле начали активно завозить на бывшую территорию Иордании тонны оружия. Явно не для того, чтобы салюты устраивать.

21 января Армия обороны – каждый раз смешно – Израиля нанесла массированный и превентивный ракетный и авиационный удар по египетским ПВО, ВВС и инфраструктуре, после чего в атаку пошли наземные силы. Учитывая, что в этот момент в Каире власть взяли «Братья-Мусульмане», а в армии начались чистки несогласных, состояние вооруженных сил оказалось плачевным. Собственно, даже в лучшие годы Египет один-на-один евреев бы не удержал, а уж теперь…

Синайский полуостров ЦАХАЛ оккупировал за три недели, борясь в первую очередь с проблемами со снабжением, а не с египетской армией. Единственное, что египтяне успели сделать – это взорвать места нефтедобычи на Синае и заблокировать Суэцкий канал из мотивов «так не доставайся же ты никому». Дойдя до зоны пролива, ЦАХАЛ встал: наступать дальше было просто невозможно, запасы топлива для техники закончились, а попытка оккупации густонаселенной дельты Нила обещала такие потери, которые маленькое государство просто не могло себе позволить.

Блокада Суэца – это больно даже в условиях тотального развала мировой торговли. Банально нефть из Персидского залива в обмен на европейские товары шла через эту артерию, то есть действия Израиля затронули интересы всех вокруг. На евреев пошло давление, выигранная всухую кампания очень быстро обернулась цугцвангом. Израиль «выбил» Египет из коалиции, но это мало что ему дало, даже удерживать Синай оказалось сложно, когда тебе нечем заправить автомобиль или самолет.

27 января в Израиле случился блэкаут. Большую часть энергии в стране вырабатывали ТЭС на угле и мазуте, и вот их запасы просто закончились. Собственно, веерные отключения начались еще осенью, время, когда в розетке обычных граждан есть ток, постепенно сокращалось и к концу января упало до значений в 1–2 часа в сутки. А когда ЛАГ – да, такая организация все еще существовала, не смотря на мировой апокалипсис – объявила, что введет эмбарго против любой страны, которая продаст Израилю хоть булку хлеба или кусок угля, уже находившийся в ста километрах от порта Хайфы балкер с углем из ЮАР развернулся и ушел другому покупателю. Евреи даже пытались заставить его разгрузиться силой, выслав пару сторожевиков, но высланные с Кипра несколько греческих боевых самолетов – уголь как раз ушел эллинам – заставили их развернуться и уйти несолоно хлебавши.

То есть это не классический блэкаут с развалом системы, но какая разница, если энергии просто нет?

29 января свою авиацию впервые задействовали саудиты. Пытаться бомбить хорошо защищенный Тель-Авив они не стали, вместо этого ударили по Эйлату, по его портовым мощностям, позволяющим принимать грузы со стороны Красного моря. Ущерб оказался значительным, а ощущение того, что рука костлявой все сильнее сжимает горло еврейского государства, наконец вошло в красную зону. И хотя Израиль к этому моменту уже оккупировал иорданский порт Акаба, лежащий рядом с Эйлатом, и глобально южную логистику евреев данный удар не уничтожил, было понятно, что пора поднимать ставки.

Ответ был огненный – 1 февраля авиация Израиля нанесла ядерный удар сразу двумя боеголовками тактической мощности по воздушной базе саудитов близ города Табук. Несколько десятков уничтоженных самолетов, две-три сотни военных. База находилась достаточно далеко от жилой застройки, чтобы речь не шла о каких-то массовых жертвах, но даже само применение ядерного оружия – это вызвало шок.

И тут перед СССР встала классическая политическая развилка. С одной стороны, деятельность Израиля по подрыву Ближнего Востока была нам выгодна. Чем активнее горит регион, тем больше в мире нестабильности, тем сложнее будет транспортировать ту же нефть из Персидского залива – какой прекрасный вой стоял в Европах, когда египтяне по давней традиции отступая затопили в форватере Суэцкого канала несколько десятков судов, заблокировав его на неопределенный срок и вынудив танкеры массово разворачиваться и уходить на маршрут вокруг Африки – тем сильнее и глубже будет кризис и тем больше выгод получит Союз.

С другой стороны, прибыль нужно вовремя фиксировать. Если просто сидеть на берегу реки, то можно случайно заметить, как по ней проплывает не только труп твоего врага, но и все упущенные выгоды. Последнего не хотелось.

Поэтому уже 2 февраля Москва выдвинула Тель-Авиву ультиматум по прекращению боевых действий и возврату на довоенные позиции, в чем нас поддержали европейцы и Китай. Позиция США при этом оказалась двойственной – янки вроде как тоже осуждали евреев, но к ультиматуму не присоединились. Но и возражать против него в Вашингтоне тоже не стали, слишком уж токсичным в моменте стал этот «ближневосточный актив».

– Добрый день, господин Нетаньяху, – прилетать в Москву израильский лидер не захотел, поэтому мы ограничились разговором по телефону. – Впрочем, он, конечно, мог бы быть и лучше.

– Добрый день, господин Горбачев, – по голосу еврейского политика было слышно, что настроен он серьезно. Решительно. – Сразу готов ответить на ваш ультиматум: с Синайского полуострова мы не уйдем и даже извиняться за инцидент с Саудовской Аравией я не собираюсь. Так сделать было нужно, и если бы я принимал данное решение еще раз, я бы без колебаний повторил уже сделанное дважды или трижды.

– Вы допускаете одну коренную ошибку, молодой человек, – Нетаньяху на описываемый момент было всего сорок пять лет, по меркам большой политики он был действительно очень молод, практически мальчик еще. Впрочем, как показала история другого мира, вот эта пацанская резкость у него и в семьдесят лет не ушла, поэтому я даже не видел смысла с ним особо церемониться. – Не может претендовать государство на звание великого, когда для его уничтожения достаточно одной ядерной бомбы.

На некоторое время в трубке повисла тишина. В этом плане евреи всегда почему-то думали, что в ответ им не прилетит. Что они могут геноцидить арабов вокруг сколько угодно, но их в итоге никто не тронет. Надо признать, что тут, конечно, и прошлое московское руководство виновато, и сами арабы, которые с такой готовностью каждый раз отхватывали от евреев трындюлей, что не поверить в свою исключительность было достаточно сложно.

– И что вы от нас хотите?

– Вы выводите армию и возвращаетесь на границы начала 1995 года. И отказываетесь от ядерного оружия, наши специалисты проводят инспекцию и вывозят все ядерные заряды и обогащенный уран, а сама установка по обогащению демонтируется. Взамен мы можем поставить вам продовольствие и энергоресурсы на эквивалентную стоимость.

– Мы не можем отказаться от ядерного оружия, нас уничтожат, – видимо, Нетаньяху еще не до конца словил комплекс Бога и в принципе прекрасно представлял себе свое место в мире.

– Пятьдесят лет Израиль существовал не благодаря ядерному оружию, – я откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол. Очевидно, разговор быстрым у нас не получится. – А благодаря зонтику безопасности от США. И теперь без помощи от Вашингтона вам все равно не выжить. Даже если вы начнете кидать бомбы десятками на всех вокруг. В первую очередь экономически. Вам крышка.

Надо понимать, что примерно 75–80 процентов внешнеторгового оборота Израиля на 1994 год приходилось на США и страны Западной Европы. Американцы свою внешнюю торговлю за пределами собственного континента сейчас практически потеряли, европейцы стремительно «окукливались», защищая собственные рынки, а другие соседи, будем честны, видели евреев в гробу. Если брать данные по первому месяцу 1996 года, то внешняя торговля «Страны обетованной» на фоне войны, мобилизации и жесточайшего энергетического кризиса упала как бы не на 90 процентов. Никакая экономика такого не выдержит. Все же сейчас не 19 век, чтобы можно было начать войну, перенести боевые действия на территорию противника, а там глядишь, армия грабежами себя сама могла прокормить.

– Если этот звонок был только для того, чтобы позлорадствовать над тяжелым положением моей страны, то я не вижу смысла продолжать разговор.

– Не нужно продолжать. Но нужно помнить, что через пять дней, 7 февраля, если Израиль не вернется к границам 1995 года и не выскажет однозначное и недвусмысленное согласие по вопросу ядерного разоружения, Советский Союз будет вынужден применить силу.

Глава 9−3
Восток – ближний и дальний

23 февраля 1996 года; Москва, СССР

BOSTON GLOUBE: Сепаратизм Квебека вышел на новый уровень

Политический кризис в Канаде, ещё несколько недель назад казавшийся тяжёлым, но управляемым спором между федеральным правительством и квебекскими националистами, в одночасье превратился в крупнейшую угрозу существованию страны за всю её современную историю.

На состоявшемся в Квебеке референдуме сторонники отделения провинции от Канадской федерации одержали минимальную победу – 50,5 процента против 49,5 процента. Разрыв оказался настолько мал, что вместо разрешения многолетнего конституционного конфликта голосование лишь резко обострило его.

Квебекский вопрос поднимается далеко не впервые. На протяжении многих лет националистические партии провинции добивались расширения автономии и особого конституционного статуса, ведя переговоры с федеральными властями в Оттаве. Последние попытки компромисса окончились тупиком.

Премьер-министр Канады, реформист Престон Мэннинг, ещё до голосования заявил, что федеральное правительство не признает одностороннего отделения ни при каких результатах референдума. Вчера его кабинет обратился в Верховный суд Канады с требованием признать любые действия, направленные на выход провинции из состава федерации, неконституционными.

Тем временем в Квебек-Сити готовится торжественное заседание парламента провинции, назначенное через два дня. Лидер националистов Люсьен Бушар обещает на нём провозгласить независимость Квебека. Оттава предупреждает, что подобный шаг повлечёт уголовное преследование его организаторов.

Особое беспокойство вызывает быстрое перемещение кризиса из политической в военную плоскость. Мэннинг объявил призыв резервистов. Из самого Квебека поступают сообщения о собраниях добровольцев и организации групп, всё более напоминающих территориальное ополчение.

Президент США Майкл Дукакис заявил, что Вашингтон предпочитает видеть Канаду единой и не намерен выстраивать отдельные отношения с Квебеком вне рамок отношений с канадским государством.

Совершенно иную позицию занял Париж. Президент Ширак поздравил жителей Квебека с их «демократическим выбором» и дал понять, что Франция готова признать новое государство сразу после официального провозглашения независимости. Москва ограничилась призывом к сдержанности, заявив, что главной задачей сейчас является недопущение кровопролития и поиск политического соглашения.

Наиболее опасным может оказаться вопрос северных территорий Квебека, где значительная часть англоязычного населения проголосовала против независимости. В Оттаве уже заявляют, что эти районы не обязаны покидать Канаду вместе с остальной провинцией.

Бушар отвечает столь же категорично: границы Квебека не подлежат обсуждению, север является неотъемлемой частью провинции, и квебекцы, по его словам, «будут защищать свою территорию, если понадобится – с оружием в руках».

Через пять дней Израиль, конечно же, войска выводить не начал. Вместо этого в еврейской прессе начали разводить бурю – очень маленькую, надо признать, ну потому что Израиль сам маленький, а по нынешним временам проблемы пейсатых мало кого волновали – про то, что советский генсек, дескать, антисемит и вообще ненавидит евреев. Особенно смешно это смотрелось с учетом того, что СССР за последние три месяца вывез из Израиля на свою территорию больше 200 тысяч человек, пожелавших покинуть страну. Желающих было еще больше, но перед Новым годом правительство Нетаньяху издало указ о запрете лицам мобилизационного возраста – мужчинам и женщинам – выезжать из страны по причине военного положения. Решение было максимально непопулярным, но мнение народа в такой ситуации уже мало кого интересовало.

Ну а 8 февраля СССР, как и обещал, применил силу. С аэродромов Энгельса, Миргорода и других широко известных в узких кругах географических пунктов в небо взлетели «большие самолеты» с подвешенными под крыльями ракетами. Часть крылатых машин, пролетев над акваторией Каспийского моря, прошла через воздушное пространство, контролируемое Курдистаном, и отстрелялась над Сирией. Часть облетела территорию бывшей Турции через Балканский полуостров и выпустила птичек над Средиземным морем. Также свои «Граниты» по «Богоизбранной стране» выпустила пара «Антеев», приведенных специально для этого дела в район Кипра.

А еще в налете на Израиль впервые были массово задействованы беспилотники. Причем сразу нескольких разных типов. В качестве таких себе «застрельщиков» выступали переделанные в крылатые ракеты древние самолеты МиГ-17/19, которым как раз хватало дальности, чтобы добраться до целей страны обетованной с аэродромов нашего Закавказья. Всего за ночь было запущено около двухсот пятидесяти этих эрзац самолетов-снарядов, главной целью которых на самом деле было перегрузить ПВО противника. Впрочем, имея на борту полтонны взрывчатки, даже просто упав где-то «плюс-минус два локтя по карте», они все равно могли нанести серьезный ущерб.

Во-вторых, впервые в боевой обстановке были опробованы советские «Герани», которые тут назывались «Орионами». Их производство в СССР шло ни шатко ни валко с 1991 года, промышленность выдавала по паре тысяч штук таких беспилотников-камикадзе в год, часть использовалась на учениях, часть отправлялась на склад, но, если говорить совсем глобально, особого энтузиазма наши многозвездные – и большезвездные – генералы по поводу таких вот аппаратов не испытывали.

Ну и, в общем, на Израиле, можно сказать, была испытана новая концепция такого вот обезоруживающего удара с применением максимального количества разнообразных «конвенциональных» средств. Одновременно с ракетами со специально оборудованных пусковых площадок на северо-востоке Сирии – беспилотники этого типа просто не дотягивались до цели с территории СССР – было запущено около трех сотен «Орионов». Больше просто не успели.

Надо признать, что в общем «оркестре» средств поражения такие самолеты-снаряды большого впечатления произвести ни на наших военных, ни на противника не смогли. Все же 30 кг взрывчатки – это совсем не 400, которые несла Х-55, принципиально иной уровень разрушений. Однако свою лепту «Орионы» все же внесли, именно эти боеприпасы использовались для демонстративных атак на разные административные здания и другие слабо защищенные цели. Более того, именно у них процент прорыва вражеской ПВО, которая явно оказалась просто не готова к такому вызову, оказался едва ли не выше, чем у дорогих тяжелых крылатых ракет «стратегического класса». А если брать сравнимую стоимость, то и вовсе стоило десять раз задуматься, что выгоднее: запустить Х-55 за миллион рублей или 50 «Орионов» по 20 тысяч каждый.

А вот кто выступил не очень хорошо, так это яковлевский «Овод». Вернее, его вторая версия «Овод-М». Вообще-то этот беспилотник уже давно и плодотворно использовался в войсках, в частности, например, в пограничных для патрулирования кордона, особенно в труднодоступных, горных местах. Его гоняли в Афгане, вовсю пользовались появившейся возможностью запускать с него управляемые ракеты Х-25 по совершенно не ожидающему такого сюрприза с небес – на высоте в 6 км БПЛА такого типа практически невозможно заметить с земли невооруженным глазом – противнику. А вот столкнувшись с более-менее полноценной системой ПВО с зенитными ракетами и современными истребителями, «Оводы» оказались практически полностью беспомощны. Из использовавшихся в операции пяти машин только две вообще сумели отстреляться ракетами по назначенным целям, еще две были сбиты, одна повреждена, но сумела вернуться на базу.

Кроме воздушной и морской компоненты была задействована еще и наземная. В частности, в сторону Израиля были запущены два десятка старых «Керосинок» Р-17 с увеличенной дальностью, ну и модернизированными «Темпами» тоже отстрелялись. В этой истории их на металл не порезали, но, честно говоря, к 1996 году они уже порядком устарели, можно сказать, что таким образом мы эти ракеты утилизировали.

Основной силой ПВО Израиля на 1996 – вернее, на 1994, но за последние полтора года там мало что поменялось, причем скорее в худшую сторону, потому что часть боезапаса уже была истрачена ранее – были комплексы HAWK родом из 1950-х и три батареи свежих «Патриотов», плюс, конечно, евреи использовали авиацию для целей ПВО. И, конечно, отразить запущенные тремя волнами в течение ночи две сотни тяжелых ракет эти силы были неспособны.

По последующим оценкам своей цели достигли примерно 60% всех выпущенных нами ракет. Было уничтожено или повреждено половина израильского ПВО, свои прилеты получили – более демонстрационно, чем имея под этим какой-то военный смысл – главные административные здания Тель-Авива: Генеральный штаб, кабинет министров. Прилетело по зданию Кнессета в Иерусалиме, ядерному центру в Димоне, по кораблям на военной базе в Яффе. По известным штабам, радиолокационным установкам, местам скопления авиационной техники. Самым причем болезненным, наверное, стало попадание советских ракет в резервуары с топливом, в том числе авиационным, которого у Израиля оставалось, мягко говоря, не много.

Отдельно болезненно выглядел удар по аэродромам, хотя как сказать… Ну то есть два десятка сожженных самолетов – в основном транспортники и всякое старье, потому что реально боевые истребители были в воздухе – это неприятно, но если бы мы врезали по объектам критической инфраструктуры, по электростанциям, подстанциям, портовым терминалам или нефтеперерабатывающему заводу в Хайфе, было бы гораздо болезненнее.

Самым же главным приятным «показателем» операции стало то, что мы при этом не потеряли вообще ни одного человека. Да, расход ракет был большой, а процент пораженных целей ниже предполагаемого, чисто по деньгам такие войны вести – настоящее разорение, однако евреи только за ночь убитыми потеряли больше двух сотен человек, и это при том, что налет был ночью и все удары по гражданским условно объектам наносились, когда там заведомо никого не было. Плюс Израиль, как известно, – чемпион мира по бомбоубежищам, едва все началось, население сразу попряталось в максимально защищенные места, так что случайных жертв почти не было. Но даже так две сотни трупов против нуля… Это было приятное соотношение, показывающее, что и мы наконец научились воевать «в белых перчатках».

Впрочем, одного концентрированного налета на Израиль не хватило, и операция по «принуждению к миру» в итоге продлилась двенадцать дней. Самой смешной ее частью стала поспешная эвакуация американских военнослужащих и военных советников, которые до этого сидели в стране и «давали советы». Нет, конечно, правительство Дукакиса выкатило нам ноту протеста, в публичной плоскости были высказаны угрозы, Израилю была обещана помощь, вроде как в Конгресс даже был внесен законопроект о выделении каких-то вооружений – итог этого голосования, кстати, был бы максимально гадательным, потому что республиканское большинство в нижней палате очевидно было настроено максимально скептически по поводу внешних конфликтов при наличии апокалипсиса дома – но в итоге вся помощь США так и ограничилась словами.

А 14 февраля к Суэцу подошла сборная эскадра советского Черноморского флота во главе с вот только-только вступившим в строй – условно, еще даже до окончания всех полагающихся по «мирному времени» испытаний – «Ульяновском», и на берег начала высадку 810-я бригада морской пехоты. Никакой оккупации, правительство СССР в спешном порядке признало и заключило двусторонний договор с главой «Временного правительства Национального Спасения» Мухаммедом Хусейном Тантави, бывшим при Мубараке министром обороны, а после прихода к власти Братьев-мусульман едва не ставшим трупом только благодаря удачному стечению обстоятельств: его просто не оказалось дома, когда за ним пришли, и так он успел сбежать, спрятаться, а потом добраться до ливийской границы и оттуда стать символом объединения светских сил против радикалов.

Ну и после унижения – очередного – от израильской армии акции исламистов в Египте упали до критически низкого уровня, так что устроить контрпереворот, в общем-то, не составило большой сложности. Тем более что тут на нашей стороне были даже европейцы – даже англичане, что смешно, – которым здесь и сейчас нужен был действующий Суэцкий канал, пусть даже под контролем СССР. Просто потому, что это делает так сильно нужные им энергоносители хоть капельку доступнее.

А 21 февраля правительство Нетаньяху ушло в отставку. Пойти на первые «относительно мягкие» условия ультиматума Израиль не захотел, поэтому вторая их итерация – и даже американская авианосная группа, вошедшая в Восточное Средиземноморье, не могла поменять расклады, хотя, конечно, выглядело все это очень грозно – оказалась жестче. К требованиям добавилось еще прекращение оккупации Голанских высот, выдача для проведения международного трибунала людей, запятнавших себя геноцидом в Секторе Газа, и компенсации Саудовской Аравии за ядерный удар.

– А по немецкому мотору что они ответили?

– Готовы продать лицензию и помочь с налаживанием производства в СССР. Николай Андреевич прислал записку о вариантах размещения нового производства.

– Хорошо, я гляну, – одной проблемой меньше, будут теперь ездить советские машины на немецких моторах.

– И еще одно. Там товарищи из Пекина звонили. Просили уточнить насчет возможности телефонного разговора между вами и товарищем Цзэминем, – самое интересное Прокофьев оставил на «десерт» утреннего разбора документов.

– На предмет?

– По поводу судьбы Гонконга.

– Хм. Это интересно. Пригласи на… – Я бросил взгляд на часы, пообедать сегодня нормально, видимо, опять не получится, – четырнадцать Лаврова. И, пожалуй, Варенникова. Ну а с Пекином разговаривать уже завтра будем, пока то да сё, у них уже ночь будет.

Разница между Москвой и Пекином составляла плюс пять часов, поэтому единственным удобным вариантом был разговор в первую половину дня, но сначала же нужно подготовиться…

На следующий день в заранее договоренное время меня соединили с Пекином.

– Добрый день, товарищ Цзэминь, – с нынешним руководителем КНР у меня отношения сложились достаточно прохладные. Генсек КПК был человеком себе на уме, и на него, видимо, сильно повлияли обстоятельства прихода к власти, когда пришлось фактически топить бунт либералов в крови. Впрочем, учитывая то, что никаких поводов любить капиталистов у Цзян Цзэминя не было, мы в некотором смысле были просто обречены на сотрудничество.

– Добрый день, товарищ Горбачев, – подобные переговоры всегда достаточно муторная штука. Приходится каждый раз ждать перевода, что не добавляет динамики беседе. – Рад вас слышать. Приятно, что отношения с Советским Союзом являются некой константой в этом сошедшем с ума мире.