Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Что это за херня? Кто это устроил? – Появление среди демонстрантов людей, несущих флаги Советского Союза, оказалось для организаторов немалым удивлением. Коммунистическая партия Италии последние лет двадцать с большой осторожностью говорила про свои связи с Москвой, особенно после Югославской войны. Тогда итальянские коммунисты и вовсе временно открестились от связей с главным оплотом красных идей и даже ходили слухи о возможном переименовании партии, но правда до этого дело не дошло. – Это провокация? Метнись проверь, не хватало еще, чтобы нас в работе на русских обвинили.

Но даже советские флаги не удивили Олега так сильно, как портреты в руках людей. Маркс, Энгельс – это было привычно для европейских левых. Ленин – ну допустим, Сталин – это мягко говоря странно, но вот портреты действующего генсека Горбачева удивили мужчину до глубины души. Таким даже в Союзе уже давно никто не развлекался, как-то незаметно сошла традиция славить действующего вождя на нет. А еще лозунги: «Мы хотим как в Советском Союзе!», «Пустите Италию в СЭВ!», «Долой НАТО, даешь Интерационал!» выглядели на улицах Вечного Города максимально странно.

– Вроде все чисто, – спустя пять минут вернулся запыхавшийся Джорджи. – Обычные работяги из Болоньи, несколько семей, с женами и детьми. Говорят, что собираются пытаться получить визу в Союз, вроде как сейчас там теплее и сытнее, а еще одну такую зиму сидеть без отопления они не хотят.

Зима 1995–1996 годов оказалась тяжелой даже тут на юге в Италии. Температура опускалась до нуля, а дома тут в массе не имеют вообще никакого отопления кроме электрического. С электричеством же было туго, его часто не было по десять-четырнадцать часов в сутки, и немало народу за эти длинные месяцы успело изрядно подмерзнуть.

– Поразительно, – покачал головой русский агент с греческим паспортом. Кто бы еще пару лет назад сказал, что итальянцы массово, относительно конечно, захотят переезжать в страны соцблока, а поди ж ты…

Впрочем, еще спустя мгновение пустые разговоры пришлось отложить, потому что неожиданно ожила рация и сообщила, что с Виа Де Черки повалила толпа выкрикивающих фашистские лозунги крепких молодчиков с дубинками и прочим «садовым инструментом» в руках, пришлось все бросать и бежать туда, чтобы организовывать сопротивление. Как «конкурентов» пропустила полиция, которая теоретически должна была осуществлять контроль за безопасностью мероприятия, осталось за кадром, ну а первое мая 1996 в итоге вошло в историю Италии грандиозной бойней на улицах Рима, переросшей в беспорядки и сопровождавшейся погромами и сожжением резиденции правительства в Палаццо Киджи на Пьяццо Колонна. Оказалось, что народное терпение не бесконечно и если все время увеличивать температуру, то рано или поздно оно обязательно рванет.

Интерлюдия 4
Денежные мешки и мешочки

8 мая 1996 года; Нью-Йорк, США

CORRIERE DELLA SERA: Бойня в Риме

Первомайская демонстрация, которая должна была стать крупнейшим выступлением итальянских левых за последние десятилетия, закончилась кровопролитием, массовыми беспорядками и фактической потерей правительством контроля над столицей.

По различным оценкам, 1 мая на улицы Рима вышли от 600 тысяч до миллиона человек – сторонники Объединённой коммунистической партии Италии, крупнейших профсоюзов, рабочих организаций и многочисленные сочувствующие. Над колоннами поднимались транспаранты: «Мы хотим работать», «Руки прочь от социальных гарантий», «Италия – едина», «Нет Падании», «Вон из НАТО», «В СЭВ – вместе с Европой труда».

Около трёх часов дня шествие подверглось нападению. Сразу в нескольких местах группы крепких молодых людей, вооружённых дубинками, ножами и металлическими прутьями, атаковали демонстрантов. Свидетели сообщают также о выстрелах, однако официально применение огнестрельного оружия пока не подтверждено.

Через несколько минут организованное шествие превратилось в хаос. Завязались массовые драки, толпа рванула в боковые улицы, началась давка. По предварительным данным, только в ней погибли около двухсот человек. Ещё несколько десятков стали жертвами столкновений. Число раненых исчисляется тысячами.

Руководство ОКПИ уже назвало произошедшее «заранее подготовленной фашистской провокацией» и обвинило столичную полицию в фактическом пособничестве нападавшим. По заявлениям коммунистов, полиция не только отказалась защищать демонстрантов, но в нескольких районах сама вступила в столкновения на стороне ультраправых.

К вечеру Рим вспыхнул. Сначала были атакованы полицейские участки, затем административные и правительственные здания. Баррикады появились в десятках кварталов. Правительство и часть парламента были экстренно эвакуированы в Милан. На улицах Вечного города начались настоящие бои с применением оружия и бронетехники.

Особенно тяжёлым ударом для кабинета министров стал отказ армейского командования вводить войска против гражданского населения. В результате власти были вынуждены использовать специальные подразделения полиции и обратиться за помощью к союзникам по Европейскому союзу, заявив об угрозе «коммунистической революции».

Почти неделю значительная часть Рима фактически находилась в руках протестующих. Город понёс тяжелейший ущерб: сожжены десятки государственных зданий, разгромлены полицейские участки, повреждены вокзалы, транспортные узлы и правительственные учреждения.

Власти уже заявили о возможном участии в беспорядках советских агентов. Теперь перед парламентом поставлен вопрос, ещё недавно казавшийся невозможным: о запрещении Объединённой коммунистической партии Италии. Но после римской бойни попытка уничтожить крупнейшую силу итальянских левых юридическим декретом может не успокоить страну. Она может окончательно её взорвать.

– Добрый день, Уоррен. Я вам очень благодарен за то, что вы помогли устроить эту встречу, – британец вошел в комнату и поздоровался с единственным известным ему человеком. Во всяком случае лично.

– К сожалению, не могу разделить ваш оптимизм насчет «доброты» этого дня. К сожалению, дела идут все хуже и хуже, – качнул головой знаменитый финансист, после чего, исполняя роль радушного хозяина, представил остальных. – Ли Реймонд – глава Эксон, с ним вы, вероятно, могли быть знакомы и раньше.

– Здравствуйте.

– Уитни Макмиллан, корпорация Каргилл. Дуэйн Андреас – АДМ… – Всего было названо семь имен разных бизнесменов, занимавшихся продовольствием, логистикой, инфраструктурой. Забавно, что еще два года назад никто из них не попадал на первые страницы Форбс, и вообще они в основном считались людьми второго эшелона. Ну почти все. – Бернард Мейдофф тоже, наверное, в представлении не нуждается.

– Добрый день, господа. Еще раз спасибо, что откликнулись на предложение встретиться, это для нас сейчас очень важно.

– Как ваша матушка? Что говорят врачи? – последовал вопрос «из зала», после случившегося с королевой Елизаветой месяцем ранее инфаркта, информация о ее здоровье практически перестала попадать в публичную плоскость.

– К сожалению, ничего хорошего, – качнул головой пока еще принц Эндрю, герцог Йоркский. Брать себе титул принца Уэльского, освободившийся после гибели брата, он не стал, и так его личные рейтинги в Британии были не слишком высоки, не было смысла лишний раз давать повод для пересудов. – Врачи дают негативный прогноз. Боюсь, гибель Чарльза и мальчиков ее слишком сильно подкосила…

– Чертов Горби… – В устах руководителя Эксон имя советского лидера прозвучало как грязное ругательство.

– Ну давайте не будем, – поморщился Мейдофф, бывший последние полтора года официально самым богатым человеком мира. – Не хочу защищать русских, но не они начали первыми. Пытаться убить лидера одного из двух самых мощных государств на земле, облажаться с этим и всерьез думать, что ответка не последует? Это было крайне странно.

Судя по тому, как скривились остальные собравшиеся, далеко не все были согласны с Мейдоффом, но вот спорить с ним желающих не нашлось. Не сказать, что Берни все очень любили, скорее наоборот, но сейчас он был слишком «крупной рыбой», чтобы кто-то попытался ему всерьез перечить.

Впрочем, не любить Мейдоффа у собравшихся вполне имелись причины. Кое-кто всерьез считал, хотя об этом было не принято говорить среди серьезных людей, что именно Берни виноват в случившемся кризисе. Ну потому что именно его распродажа, стартовавшая в самые первые часы после случившегося в Японии землетрясения, стала первой ласточкой паники, очень скоро охватившей мировой фондовый рынок. Именно Мейдофф первым «сбросил» бумаг на добрых пять с копейками миллиардов, весьма своевременно переложившись из «бумаги» в «железо», и поскольку он был первым, он еще и потерял на кризисе меньше всех. Например, тот же Билл Гейтс, а Майкрософт продолжал худо-бедно существовать и даже функционировать, потеряли считай восемьдесят пять процентов от своего состояния. Если до кризиса он стоил примерно двенадцать ярдов, то сейчас у него осталось меньше двух, если брать докризисный доллар, так-то в новых ценах это было примерно шесть с половиной ярдов «красными», но все по привычке пересчитывали в старые деньги. Ну вот, а Берни фактически сумел сохранить все свои активы и даже заработать на кризисе, добив свое состояние до двадцати пяти ярдов. И как спрашивается, к такому человеку относиться хорошо? Никак.

– Господа, давайте не будем обсуждать прошлые… Ошибки. Те люди, которые их совершили, уже, боюсь, не смогут ответить на самую справедливую критику, – принц Эндрю сел в кресло, с удовольствием принял от материализовавшегося рядом официанта бокал с виски и сигару. Сделал глоток, кивнул, понюхал привезенное с Кубы табачное изделие и с сожалением отложил его в сторону. – Я попросил Уоррена собрать уважаемых людей, чтобы сообщить, что в Британии все плохо.

– Боюсь, что это не новость, Эндрю, – откликнулся на это заявление Баффет. Уоррен был еще одним представителем Уолл-стрит, который сумел вовремя почувствовать запах гари и последовать своему же совету – вложиться в то, без чего люди точно не смогут. В еду и воду. Часть капитала он конечно потерял, но, в отличие от, например, небезызвестного венгерского еврея Сороса, который фактически потерял вообще все, остался на плаву. – Это не новость уже лет пять или шесть.

– У нас проблемы в Ирландии, нас выдавливают с Кипра. Если уйдем мы, на наше место придут русские. Это может быть проблемой для всего свободного мира.

– Ваше высочество, – в голосе президента крупнейшей в США продовольственной компании Каргилл не было даже намека на почтение к титулу британца. И дело даже не в сомнительной репутации второго сына Елизаветы, просто американцы вообще на такие вещи смотрели без пиетета. – Американское правительство за последний год закрыло несколько десятков баз по всему миру, контингент в Европе сокращен как бы не в десять раз. Почему вы думаете, что приход русских именно на английские базы должен нас сильно напугать?

– Я вообще не понимаю смысла демонизации Советов, – вклинился Дуэйн Андреас. – Мы отлично ведем с ними бизнес, они держат слово и исключительно точны в своих обязательствах. Да, они больше всех выиграли от кризиса, но пусть это других заботит.

АДМ как раз в конце девяносто пятого года подписала с СССР новый договор на поставки соевого шрота с серьезным увеличением предполагаемого объема, и теперь Андреас готов был бороться за этот рынок всеми возможными силами. На базы ему было плевать, а насчет того, что в Пентагоне порезали контракты на вооружения, пускай у Локхида и Боинга, пускай у других людей голова болит.

– Господа, – принц Эндрю чувствовал себя крайне некомфортно последнее время. Сраным Джеймсом Бондом наоборот, взявшие его за яйца русские с одной стороны открыли постоянно нуждающемуся в финансировании гуляке неограниченный кредит, решили кое-какие щекотливые вопросы, с которыми в полицию идти было бы слишком опрометчиво, опять же в вопросах наследования престола… «Помогли». Но с другой стороны заставили принять на работу и ввести в свое окружение несколько весьма странных и явно подозрительных персонажей. А теперь, когда английские тузы из Сити отправили его за океан выступить их представителем, чтобы договориться с американцами о совместных действиях против Советов… Принц Эндрю и вовсе запутался. За прошедшие полгода он изрядно похудел, осунулся, стал хуже спать, подсел на «успокаивающие» таблетки. Кое-кто думал, что новый наследник так сильно переживает за судьбу империи, а на самом деле мужчина переживал за судьбу своей задницы… – Нам просто необходимо объединить усилия, иначе нас задавят по отдельности. Если вы правда думаете, что сможете отсидеться за океаном, то я вас разочарую, Советы уже начали подбивать клинья и к вашим политикам.

– Ну это не новость, – скривившись, протянул глава Каргилл.

– Я не про официальное лоббирование в Конгрессе. Я про конкретные налаживания связей с вашими леваками из Демпартии, – эти данные принцу передали ребята с добрыми глазами из Ми-6. С одной стороны, вроде как следить за союзниками это не слишком хорошо, с другой – наследника британской короны сейчас больше волновало, чтобы в Москве не узнали подробностей этой встречи. Потому как получается, что он сейчас играет против тех, в чьих руках его будущее. Он достал из принесенного с собой портфеля несколько листов бумаги и передал их сидящему справа от него Баффету. – Вот списки имен, места и даты встреч. Предмет переговоров, к сожалению, чаще всего зафиксировать не удалось, но вот то, что кое-кто из списка напрямую получал «наличку», это точно.

С наличкой в новом мире стало… Сложно. Доллары новые красные во всем мире воспринимали теперь с большим подозрением, остальные «резервные валюты» тоже стабильностью не радовали. Иена демонстрировала впечатляющую инфляцию в две тысячи процентов в год – зато огромный госдолг стремительно размывался и за полтора года фактически перестал существовать. Европейские страны активно готовились к переходу на евро в наличном обороте, и брать взятки маркой или франком было как-то глупо. Швейцарский франк на всем этом фоне и вовсе перестал казаться хоть сколько-нибудь надежным средством вложения.

Дошло до того, что кое-кто, из тех, кто стал регулярно ездить в Восточную Европу, начал брать в советских рублях. Не иначе как от отчаяния, потому как наличный рубль все также оставался неконвертируемым, а приобрести что-то серьезное внутри Союза было просто невозможно. Конечно, оставалось еще золото, оно было нужно всем, но… Ну не будешь же всерьез таскать с собой килограммы золотых слитков? Короче говоря, сложно стало жить разного рода «теневикам».

– Почему это должно волновать нас? – Еще раз переспросил явно скептически настроенный ко всему этому собранию Дуэйн Андреас, после чего Мейдофф и Баффет обменялись быстрыми понимающими взглядами.

Мировой кризис смыл с «игрового поля» целый пласт людей, которые десятилетиями определяли непубличную внутреннюю политику Америки. Все эти говорящие головы с экранов телевизоров… нет, не так, нельзя недооценивать важность публичной политики в «цитадели свободного мира». Только идиот будет думать, что президент в США ничего не решает, а конгрессменов и сенаторов расставляют на посты денежные мешки и потом вертят политиками как хотят. Это не так, тут скорее имеется синергия: одни не могут существовать без вторых, вторые без первых. Система.

И уже очень давно, со времен великой депрессии, окончания Второй мировой войны и установления Бреттон-Вудской системы, практически всю прослойку американских близких к политике денежных мешков занимали именно «финансисты». Опять же не всю – там еще были «нефтянники», представители ВПК, «автомобилисты», но если говорить совсем честно, «банкиры» в США давно и плотно победили «промышленников». И вот теперь, когда людей типа того же упомянутого уже Джорджа Сороса, Эдварда Джонсона, Рональда Перельмана уничтожил кризис, местами физически, тот же Перельман тупо застрелился, когда понял, что у него не осталось вообще ничего и пора переезжать «под мост», на первые роли вышли другие люди. Только вот «правил игры» они уже не знали, не потому что были глупыми или неопытными, а потому что раньше их с условными «жалкими» шестьюстами миллионами личного капитала никто бы тупо не пустил за «игровой стол». А теперь их пустили, но опыт и вообще понимание, что нужно делать за этим самым столом, не приходят одномоментно…

– Потому что следующими будем мы, – ответил за всех принц Эндрю. – Сегодня русские покупают вашу сою, завтра предложат покупать ее только при условии расчета в своих рублях. Потом потребуют продавать через их биржу. А еще через год окажется, что без разрешения Москвы вы вообще не можете торговать с половиной мира. Это вопрос экзистенциальный, мы не сможем сосуществовать на одной планете. Либо мы сейчас что-то сделаем, либо через двадцать лет США будет означать «Социалистические Штаты Америки».

– Давайте все же не будем впадать в истерику. Да, времена сейчас тяжелые, но это не апокалипсис. Америку мы за собой всяко сохраним, и уже отсюда всегда сможем потом перейти в контрнаступление, – нахмурился глава «Каргилл». – А кроме того, со всем уважением к принцу, мне кажется, что наши внутренние проблемы сейчас важнее внешних. У нас выборы скоро, и совершенно не ясно, на какую лошадь ставить. А кроме того, идут весьма подозрительные движения среди губернаторов отдельных штатов, не знаю, как вас, а меня история с отзывом депутатов из Конгресса волнует гораздо больше, чем судьба Великобритании. При всем опять же уважении.

Уважения так, конечно, никакого не было.

Слова «зернового магната» тут же переключили внимание всех присутствующих на внутреннюю повестку, разговор мгновенно свернул на какие-то мелкие сиюминутные проблемы, посыпались неизвестные англичанину имена каких-то вице-губернаторов, прокуроров штата, прогнозы на перевыборы локальных чиновников… Принц Эндрю скривился и бросил быстрый взгляд на Баффета, тот только поджал губы и коротко пожал плечами, мол, работаем с тем, что есть. Взгляд на Мейдоффа… Тому это все вообще было не интересно, самому богатому человеку планеты, сумевшему в кризис не только сохранить свое, но и обрасти просто сумасшедшим количеством активов в самых разных странах и юрисдикциях, кажется, он протянул свои щупальца вообще везде, мог договориться с любыми хунтами, правыми и левыми диктаторами… Ему тоже будущее Великобритании явно было до лампочки.

А значит, спасать Лондон никто не станет. Англичан бросили со своими проблемами один на один, и теперь действительно на империю, над которой когда-то никогда не заходило солнце, наступают самые темные времена.

Глава 12
Приятности и проблемы

29 мая 1996 года, Москва, СССР

СОВЕТСКИЙ ЭКРАН: «Кино» возвращается для съемок в кино!

После большого зарубежного турне по странам СЭВ в Москву вернулась группа «Кино». Гастроли стали одним из крупнейших музыкальных событий года: музыканты объехали около полутора десятков стран, дали свыше ста концертов и почти неизменно собирали полные залы.

Особенно тепло публика принимала композиции нового альбома «Социалистический реализм». За пределами СССР уже продано более миллиона экземпляров пластинки, а в самом Союзе недавно преодолена отметка в пять миллионов – результат впечатляющий даже для самых популярных отечественных исполнителей.

Интерес к «Кино» заметен и на Западе. Правда, нынешний кризис сократил продажи пластинок и компакт-дисков там до почти смешных величин – во всяком случае официально. Сколько слушателей знакомятся с советским роком благодаря домашним перезаписям и своеобразному музыкальному «самиздату», подсчитать невозможно. Тем не менее песни группы регулярно звучат на западных радиостанциях и занимают места в рок-чартах.

Для Виктора Цоя нынешнее турне имело особое значение. Музыкант сообщил, что полностью восстановился после тяжёлой автомобильной аварии, в которой его Saab столкнулся с рейсовым автобусом. Полученные травмы более чем на год выбили Цоя из творческой жизни.

Теперь группа намерена взять примерно полугодовую паузу, а уже в начале 1997 года вновь отправиться на большие гастроли по Советскому Союзу.

Сам Цой, однако, отдыхать не собирается. В ближайшее время он должен приступить к работе над фильмом американского режиссёра Алекса Прайса «Ворон» – мрачной фантастической картиной с философскими размышлениями о смерти, любви, памяти и возмездии.

Прайс намеревался снять «Ворона» в США ещё до кризиса, но осуществить проект не успел. Теперь, когда производство на американской «фабрике грёз» резко сократилось, он, подобно многим своим коллегам, приехал в Советский Союз в поисках средств и возможности продолжать работу. Привезённый сценарий заинтересовал Госкино, а Виктор Цой, желая сыграть главную роль, согласился вложить в постановку часть заработанных во время гастролей средств.

Для лидера «Кино» это далеко не первый опыт в кинематографе. За его плечами уже около полудюжины ролей, по меньшей мере две из которых – в «Игле» и боевике «Ветер с Востока» – были особо отмечены зрителями и критикой.

Остаётся пожелать группе «Кино» и лично Виктору Цою новых творческих успехов. А «Ворона» мы будем ждать с особым интересом: столь необычный для советской киноиндустрии фильм обещает стать любопытной встречей нашей кинематографической школы с фантазией режиссёра из Голливуда.

17 мая в Остине штат Техас прошла встреча губернаторов от штатов, «которые умеют работать руками», для выработки совместной политики и противостояния произволу. Техас, Оклахома, Луизиана, Северная Дакота, Аляска, Айова, Канзас, Небраска, Южная Дакота, Миннесота, Монтана, Индиана, Миссури, Арканзас, Аризона. Пятнадцать штатов провели переговоры по созданию… Нет, слова «союз», «конфедерация», «альянс» и прочее такое, что могло бы быть воспринято как попытка сецессии, старательно избегались. Однако как говорится: имеющий глаза – да увидит. При этом даже не все представленные штаты были республиканскими. Присутствовали и демократические губернаторы консервативной направленности, и вот этот двухпартийный консенсус антивашингтонской направленности был еще страшнее.

Одновременно началась скоординированная атака по судебным каналам. Вернее, штаты начали разрозненно подавать в суд на Вашингтон еще в марте, пытаясь заблокировать или хотя бы затянуть процесс национализации продовольствия, за два месяца было подано несколько сотен исков во все возможные суды. На различные агентства, органы исполнительной власти, на правительство, лично на Дукакиса. На всех подряд. В нижней палате республиканцы – конечно без всякой надежды на реальное исполнение – проголосовали за импичмент президента под предлогом попытки узурпации им власти.

А меж тем попытка такая вполне реально начала проглядываться. В инфополе начали вбрасываться идеи о том, что выборы в таком состоянии страны проводить нецелесообразно, что не нужно расшатывать лодку, что сложные времена требуют сложных решений. Дукакис с одной стороны как конечно не имел никаких прав избираться на третий срок, да и не смог бы – рейтинги у него стремительно падали куда-то к 25 процентам, что для действующего президента – считай черная метка. С другой стороны было немало и тех, кто действительно считал, что в такой ситуации сам заход на избирательный процесс может легко разорвать и так трещащую по швам ткань государственного полотна.

Тем более что с самого начала избирательного цикла сложившиеся процедуры уже пошли по одному месту. Никаких праймериз на местах партии проводить не решились. Дукакис просто объявил преемника – им был назван нынешний вице-президент, и демократы фактически проглотили это нарушение. Республиканцам оказалось сложнее, но и там все свелось фактически к проведению закрытой партконференции и выбору кандидата договорнячком. Из-за этого на местах уже поднялась кампания за бойкотирование выборов, мол, раз вы не хотите спрашивать у нас нашего мнения, то мы и голосовать не будем. И опять же – как вы собираетесь проводить выборы, если даже праймериз организовать не в состоянии? А ведь еще не осень, осенью будет только хуже.

При этом на внешнем контуре у США дела шли – парадоксальным образом – достаточно прилично. Нет, то есть это был тотальный крах, Америка сворачивала десятки баз, где-то по причине нехватки денег, где-то по причине давления властей, почувствовавших, что акелла промахнулся, где-то базы начали подвергаться прямым военным атакам – не будем показывать пальцем на того, кто подобные нападения спонсировал – Штаты потеряли имущества на сотни миллиардов докризисных долларов, произошло каскадное обрушение влияния, политики на местах в срочном порядке искали себе новых покровителей.

Закрылось в Нью-Йорке здание ООН. В начале мая 1996 года по решению большинства стран и по причине невозможности работы в этом городе штаб-квартира организации – впрочем само ее существование на самом деле было под большим вопросом в дальнейшем – переехала в Женеву, что было настоящей пощечиной. Но прям совсем смертью внешней политики это не было.

Америка обладала все еще мощнейшей на планете – после СССР вероятно, но честно говоря впрямую сравнивать никто особо желанием не горел – армией, разведкой и могла при необходимости проецировать силу. Одновременно с внутренними неурядицами во внешней политике США смогли в начале июня 1996 года сформировать Северо-Американскую клиринговую зону с Мексикой и Канадой. Мехико – под угрозой закрытия границы и отказа в доступе на американский рынок, что стало бы для экономики этой страны вероятно окончательным выстрелом в голову – получило первый в истории американский кредит в новых долларах, с Канадой более-менее получилось наладить взаимодействие и меры по совместному спасению экономики. Вашингтон даже помог, Оттаве введя «миротворческий контингент» в Квебек, если не похоронив идею его независимости то точно отложив ее в долгий ящик, из-за чего кстати случалась резкая просадка отношений с Парижем и ЕС в целом, то это уже мало кого волновало.

Опять же против Венесуэлы США попытались провести операцию, вывели в Карибское море флот и объявили блокаду портов этой страны под предлогом того, что «Чавес украл у США их нефть». До прямых боестолкновений дело пока не дошло, но было понятно, что просто так отказываться от внешней политики Вашингтон не собирается. В Колумбии кого-то опять бомбили и гоняли по джунглям наркоторговцев с началом кризиса совершенно потерявших всякие берега… Янки готовы были уйти с восточного полушария, но западное – согласно доктрине Монро – собирались оборонять до последней возможности.

А меж тем 19 июля в Атланте открылись 26 летние олимпийские игры. Это были наверное самые странные игры даже с учетом Сеула 1988 года, где олимпиада проходила местами под обстрелом ракетами и снарядами со стороны северных соседей.

МОК долго решал, что делать с играми, ведь большая часть стран просто отказались в них участвовать. Кто-то банально не мог себе это позволить, кто-то политически считал США ответственными за происходящий в мире ужас, у кого-то были имущественные споры со штатами и прилет на самолете под собственным флагом грозил конфискацией этого самолета. Из двух сотен стран членов МОК спортсменов в этот раз прислали меньше двух десятков. Причем половина из них были страны типа Пуэрто-Рико или Американских Виргинских Островов, которые являются зависимыми от Вашингтона, а из действительно что-то значащих стран присутствовали только Канада, Мексика и Япония. Последняя начала чувствовать, что ее выдавливает из Азии куда меньше пострадавший от кризиса Китай, и до последнего сохраняла – пыталась сохранить – ориентацию на США.

Ну и конечно олимпийские игры – они стали бенефисом команды-хозяйки, еще ни разу одна страна не брала 95 процентов всех медалей, жаль только что ценность их была не слишком высока – выглядели странно. Пустые трибуны, охраны больше чем болельщиков и спортсменов вместе взятых, несколько раз отключалось электричество. Передвижение по городу от места проживания до спортивных объектов фактически под конвоем. И даже это не уберегло спортсменов от инцидентов.

За месяц игр случилось несколько ограблений, пара перестрелок с участием спортсменов, одно убийство – что иронично, представляющего команду по пулевой стрельбе спортсмена зарезали – и один теракт. 27 июля прямо на стадионе во время соревнований произошел взрыв, в результате которого погибло 32 человека и еще больше сотни пострадали. После этого сломались даже японцы, отозвав своих спортсменов, а мировое представительство на играх снизилось до уже совсем смешного.

– Таким образом, как я понимаю, возражений против признания Курдистана в имеющихся границах ни у кого нет? Будем считать, что принято единогласно, – Сергей Викторович, что по остальным Турциям? Надеюсь, вы сумели донести стамбульскому правительству всю ошибочность их мнения, что наличие Босфора у них под контролем это сила, а не слабость?

Сидящее в Стамбуле «республиканское правительство» – в ковычках потому что с легитимностью там тоже было все не слава Богу, выборы проводились не регулярно и как бы это сказать сильно не везде – Эрдала Иненю неожиданно решило что может шантажировать Союз разрешениями на проход судов через проливы, задержав в начале мая несколько наших сухогрузов под надуманными причинами. Не сложно было догадаться, чьи длинные британские уши торчат за этим демаршем, но, честно говоря, это был уже сильно не то уровень интриг, да и времена были откровенно не те. На турок оказалось достаточно хорошенько надавить дипломатически, пригрозив закрыть им все внешние границы вкруг, отрубить электричество и газ, поступающий по советской трубе из Болгарии, и они спеклись. Даже бомбить никого не пришлось.

С другой стороны турки, подав голос, сами как бы напомнили о себе. К середине 1996 года уже всем стало ясно, что никаких перспектив объединения этой территории под общим управлением без конкретного внешнего вмешательства точно не предвидится, ну а бесконечно этот гнойник, генерирующий только проблемы, тоже существовать не может. Мы даже хотели собрать что-то вроде международной конференции, однако оказалось, что всем в моменте на Турцию плевать. Это было даже забавно немного.

– Да, Михаил Сергеевич, – откликнулся Лавров. – Эрдалу Иненю было максимально доходчиво объяснено, что само существование Турции в имеющихся границах зависит только от доброй воли Москвы и следующий раз мы инициируем проект создания международной зоны в Проливах, реализуя таким образом так и не ратифицированный в 1920 году Севрский мирный договор. Восстановим справедливость так сказать. Историческую.