Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

А тут банки, видя волну неплатежей, ставочку по кредиту мгновенно запулили в космос, и вместо того, чтобы взять более дешёвый кредит, приходится брать сильно более дорогой. А то и вовсе обходиться своими силами, потому что ещё вчера улыбчивый банковский менеджер, готовый разбрасывать всем подряд вертолётные деньги, сегодня как-то уж очень внимательно смотрит твои залоговые документы и не верит тебе на слово, что кредит ты сможешь выплачивать.

31 января рухнул таиландский бат, ранее привязанный к доллару, но не сумевший выдержать массивный отток капитала из страны. Ну и здесь мы тоже постарались, будем честны, скинув некоторые накопившиеся запасы местной валюты. В результате за день бат подешевел на четверть, а национальная биржа упала на 13%. Власти Таиланда в отличие от Японии отреагировали быстрее и объявили о временном прекращении свободного обмена бата на другие валюты с введением временного налога в 50% – фактически запрещающего это дело – на вывод средств из страны. Это логичное в некотором смысле действие – на фоне того, что никакие другие вроде как не помогают – произвело эффект долива бензина в уже горящий костёр.

Вслед за Таиландом кризис начинает распространяться дальше: Малайзия, Индонезия, Филиппины. Последнее десятилетие эти рынки активно росли, привлекая иностранный капитал и надувая свой пузырь. В нашей истории он хлопнул двумя годами позже, там тоже Япония подкрутила краник дешёвых денег, и рынки не выдержали без постоянной подпитки. Тут обрезка пуповины была куда жёстче и драматичнее, а значит и последствия обещали быть куда жестче.

– Что там за шум?

– Товарищ генеральный секретарь. Председатель ФРС погиб в автокатастрофе! – Прокофьев заглянул ко мне в кабинет и выдал новость, которую я собственно как раз ждал.

Покушение на главу ФРС было одним из уколов, которые по нашему плану должны были сорвать координацию мировых финансовых элит. Не нужно считать противника тупее табуретки. Может быть, быстро разобраться в том, кто именно стоит за всем творящимся в мире бедламом, у них и не получится – хотя рано или поздно, если мы не скатимся в итоге к ядерной войне, у них это всё равно выйдет – но вот то, что противник начнёт принимать экстренные меры здесь и сейчас, сомнений не было никаких.

– Подробности?

– Пока не известны. Гринспен ехал куда-то на автомобиле, и в него влетел на полной скорости грузовик. Вроде как какой-то колумбийский иммигрант не справился с управлением. Машина в смятку, шансов нет. Это пока всё, что известно.

Главное вовремя. Как говорил Мао: правильный тезис, высказанный в неправильное время, – неправильный тезис. На 4 февраля в Токио была намечена большая встреча министров финансов G7 с привлечением специалистов от ФРС, МВФ и прочих Бреттон-Вудских структур. Очевидно, твари проснулись и собирались в срочном порядке решать, как им не дать кризису распространиться из Азии на другие рынки, и вот тут точечный удар по главе ФРС мог реально иметь стратегические последствия. Нет, в нормальной ситуации оно бы наверное мало на что повлияло, правление ФРС – коллегиальный орган, решения принимаются большинством, и выпадение одного члена отнюдь не смертельно. Но вот когда нужно лететь на другой конец планеты и срочно договариваться о конкретных мерах, тут роль личности выходит на первый план. А Гринспен занимал свою должность к началу 1995 года уже 8 лет. Это много. Это связи, личные знакомства, опыт, доверие, которое так быстро передать другому человеку просто невозможно.

– Хорошо, тогда держите меня в курсе, как только появится новая информация, сразу докладывайте.

– Сделаем… – Прокофьев кивнул и закрыл за собой дверь кабинета, а я остался наедине со своими мыслями.

Деньги на залив кризиса здесь и сейчас могли дать только янки. МВФ после ряда громких кредитных операций последних лет, особенно истории с 25 ярдами Мексике, которые в итоге текила-кризис остановить кстати и не смогли, сидел тотально на мели. Пополняемый странами-участницами пул ликвидных средств фактически оказался выбран до дна, конечно, какие-то копейки от текущих платежей заёмщиков там имелись, но это было всё равно что тушить лесной пожар, поливая его из чайной кружки. Весело, но не эффективно.

Что же касается США, то там и без текущих событий имелась дыра в бюджете размером оставленную айсбергом пробоину в борту Титаника. То есть единственным реальным способом быстро, вот прям здесь и сейчас, достать ликвидность была ФРС. И вот как раз по этой возможности и был нанесён удар, а чтобы это дело, так сказать, заполировать…

Я поднял трубку того самого телефона с гербом и произнёс:

– Дайте мне генерала Павлова, пожалуйста. – Некоторое время в трубке шли гудки, после чего проклюнулся голос главы ГРУ.

– Павлов на проводе.

– Это Горбачёв. Скажите, пожалуйста, Анатолий Георгиевич, у вас по операции «Буря»?

Почему «Буря»? А чтобы никто не догадался.

– Всё готово, Михаил Сергеевич. Уже давно можно запускать по первой же команде.

– Ну тогда давайте. Надеюсь на вас, сейчас это крайне важно.

Глава 7−3
Как костяшки домино

04 февраля 1995 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: Новая эра столичного Метрополитена

На февраль 1995 года намечено открытие первого пускового участка Митинско-Бутовской хордовой линии Московского метрополитена. В состав нового участка войдут сразу шесть станций, которые свяжут северо-западные и южные районы столицы и положат начало формированию нового направления московской подземки.

За годы тринадцатой пятилетки только в Москве уже построено более тридцати новых станций метро. Ещё четырнадцать предполагается ввести в эксплуатацию в наступающем 1995 году. Девять из них придутся на Митинско-Бутовскую линию: шесть откроются в феврале, ещё три – ближе к концу года.

Новая линия станет одиннадцатой по счёту в столичном метрополитене. Однако её главным отличием будет не только направление движения. Впервые в Москве здесь начнут регулярно работать полностью автоматические поезда, не требующие управления человеком.

Эксперимент по внедрению автоматического движения продолжается в Московском метрополитене уже три года. Всё это время на обычных маршрутах курсировали специальные составы, в которых автоматика самостоятельно выполняла разгон, торможение, остановку у платформы, открытие и закрытие дверей. Машинист обязательно находился в кабине и был готов вмешаться в случае необходимости, однако в штатной ситуации поезд проходил весь маршрут без его участия.

Теперь пришло время сделать следующий шаг. На Митинско-Бутовской линии будут использоваться новые составы типа К-А – «автоматический». В них кабина машиниста вообще отсутствует. Пассажиры смогут свободно смотреть вперёд по ходу движения, наблюдая за тоннелем и приближением станций через широкое лобовое стекло.

В планах четырнадцатой пятилетки активному метростроению отведено важное место. Предполагается продолжить Калининский радиус на запад и сформировать полноценный сквозной диаметр. Уже развёрнуто строительство новой Большой кольцевой линии, которая соединит все действующие и перспективные ветки, создаст множество новых пересадок и позволит значительно улучшить распределение пассажиропотоков.

Всего за четырнадцатую пятилетку в Москве намечено открыть около пятидесяти новых станций. По всему Советскому Союзу предполагается ввести в эксплуатацию более двухсот пятидесяти станций метрополитена.

Открытие Митинско-Бутовской линии станет не только важным транспортным событием, но и заметным шагом к метро будущего – быстрому, удобному и полностью автоматизированному.

02 февраля кризис добрался до Южной Кореи, где имелась своя специфика. Признаком болезни тут стало то, что вышедший на рынок чеболь Hanbo не смог продать свои облигации. Hanbo занимались строительством и производством стали, и к описанному моменту корейцы имели общий долг примерно в 3 миллиарда долларов при размере собственного капитала примерно в 240 миллионов. Это как раз тот случай, когда активно развивающаяся и даже экспансионистски «расползающаяся» компания – Hanbo в описанный момент времени находилась на 14 месте по величине среди корейских чеболей – была критически зависима от рефинансирования. И вот, не сумев найти свободные деньги, уже на следующий день руководство Hanbo объявило, что не может выполнять свои обязательства по выплате долгов.

Назначенный же на 4 февраля слёт «проклятьем заклеймённых» в Токио, который хотели провести даже без председателя ФРС, пришлось в моменте отложить из-за произошедшей 3 февраля крупнейшей в истории хакерской атаки на американские корпоративные сети, в частности на Биржу. Вирус, вошедший в историю как «Wannacry», миксером прошёлся по жёстким дискам пользователей, заразив и уничтожив информацию на суммарно 45 миллионах пользовательских компьютеров. На целую неделю деловая жизнь Северной Америки – основной удар пришёлся именно туда, хотя косвенно зацепило и другие континенты – оказалась парализована. Конечно, не полностью: в эти времена цифровизация ещё не достигла того уровня, когда без доступа к компьютеру жизнь просто невозможна, однако, например, работа Биржи, переведённая на «аналоговые средства связи», оказалась изрядно замедленна, что в ситуации разворачивающегося во всю кризиса было вероятно даже хуже чем теоретически возможная полная остановка.

Вирус привнес на и так страдающий от тряски рынок добрую порцию неопределённости, брокеры уже привыкшие торговать ценными бумагами «в два клика», оказались вынуждены возвращаться к «дедовским способам» передачи информации в бумажном виде, все это было очень медленно и очень сильно порождало желание скинуть подозрительные активы чуть раньше, что бы не «пропустить вспышку».

Даже прямой ущерб от «Wannacry» – червь распространялся через электронную почту, агрессивно копировал себя и рассылал по всем доступным адресам, одновременно уничтожая любую информацию, до которой мог дотянуться на жёстком диске пользователя – исчислялся миллиардами, а скорее десятками миллиардов долларов. Однако косвенное его влияние на последующие события вероятно было ещё более «дорогим». Впрочем оценить его в творящемся хаосе как-то объективно было просто невозможно.

– Что по Персам? Что им предложили американцы? – На очередном заседании Политбюро о своём визите в Тегеран отчитывался наш глава МИДа, на недавнем Пленуме ставший ко всему прочему и полноправным членом высшего политического органа страны.

– Как обычно, ничего конкретного. Предлагают снять морскую блокаду Ирана, убрать санкции, вернуть заблокированные на западных счетах средства. Создать фонд восстановления, помочь ликвидировать последствия войны.

Последние месяцы после Борнхольма американцы окончательно перестали стесняться и сосредоточились в своих ударах на чисто гражданской инфраструктуре. Электростанции, опреснительные установки, топливопереработка, мосты. Принуждали к миру в типично англо-саксонском ключе, как водится у них. Тем более что на промежуточных выборах в ноябре большинство ожидаемо взяли республиканцы, и понеслось…

– Но Хомейни же понимает, что его кинут, что с американцами договариваться нельзя, тем более что те не предлагают ничего существенного. Пускай выводят базы из Персидского залива, признают за Ираном право контролировать проход судов. Опять же идея «нейтрализации» залива с запретом внешним странам заводить внутрь военные корабли тоже не безынтересна.

– Хомейни понимает, – согласился Лавров, – однако дела в Иране на самом деле обстоят не так чтобы очень уж хорошо. Откровенно плохо обстоят на самом деле во всём, кроме консолидации народа вокруг власти. Если американцы раньше мечтали о какой-то там смене режима, то теперь от этих идей уже ничего и не осталось.

– Мы же им, понимаешь, больше десяти миллиардов суммарно передали, – возмутился такой оценке сидящий рядом Воротников. Виталий Иванович, переехав в Новосибирск, немного оторвался от большой политики и больше сосредоточился на внутренне-хозяйственных делах, так что теперь каждый ушедший на сторону рубль отзывался болью у него в сердце. А спонсировали мы персов действительно широко: большая часть из озвученной суммы, конечно, пришлась на оружие, часть на продовольствие, другую «гуманитарку», но и деньгами мы их тоже активно «подогревали». Что поделаешь со времен Наполеона ничего не поменялось и для войны все также нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Плюс наши корабли продолжали проводить конвои с танкерами из порта Джаск. Это правда получалось делать не часто, потому как янки бомбили именно эту точку с особым упоением, но всё же.

– Потеряли они на блокаде гораздо больше, – констатировал очевидное глава МИДа. – Кроме того Лейк во время последнего раунда переговоров намекнул, что если так пойдет и дальше, Белый дом может начать рассматривать вариант нанесения ядерных ударов по территории Ирана.

Я мысленно пожелал янки чтобы они окончательно сорвались с нарезов и реально бахнули по персам ядрен-батоном, это стало бы прекрасным завершением этого «южного гамбита». Вопрос только в том, насколько серьезно сами иранцы относятся к таким угрозам.

– И что Хомейни?

– Кажется на фоне происходящего, он считает что американцы реально могут сорваться и думает о том, как бы соскочить.

– Не хотелось бы…

Девять месяцев блокады Орумуза нанесли жесточайший удар по мировой экономике, сожрав по разным прикидкам от 1 до 2% роста мирового ВВП в годовом исчислении. Учитывая, что значительная часть западных стран и так последние годы болталась на нулевом примерно уровне, это означало что третий и четвертый квартал 1994 года прошли у нас под знаком масштабной рецессии всех и вся. Фактически, кризис начался даже не с землетрясения в Японии а примерно на полгода раньше, просто был вялотекущим а теперь все пошло прямо вот концентрированно. Нефть по 70 долларов за баррель – больше она просто не могла подняться потому что за этой чертой начиналось обвальное падение спроса – вычерпанные до дна национальные запасы, постоянная война на Ближнем Востоке. И главное – полный тупик по дипломатическому треку в чисто ленинском стиле: верхи – сиречь США – не могут по-новому, низы – Иран – не хотят по старому. Тупик.

– А что насчёт трубопровода? – Это ещё один небезызвестный персонаж у нас неожиданно тут прописался. Черномырдин, бывший министром нефтяной и газовой промышленности, получил должность секретаря ЦК по топливно-энергетическому комплексу и теперь тоже присутствовал на расширенных заседаниях Политбюро. Зачем он был нужен? Ну как минимум потому что это забавно… Хотя, конечно, и в уме Виктору Степановичу отказывать тоже не стоит, за публичной маской такого себе клоуна-хохмаря скрывался вполне себе крепкий профессионал возможно не уровня главы правительства, но знакомое направление Черномырдин тащил вполне успешно.

– Персы принципиально не против, но понятно, что это уже будет «на следующий раз». Здесь и сейчас оно никак Тегерану не поможет.

Это была давняя идея построить нефтепровод из зоны Персидского залива на берег Средиземного моря. Собственно, когда-то такая инфраструктура даже существовала, но во время одной из арабо-израильских войн он был разрушен. Теперь же теоретически появилась возможность провести трубу по цепочке «дружественных стран» – через Курдистан и Сирию. Или вообще через советское Закавказье на берег Чёрного моря – это было существенно дороже, но намного надёжнее.

– Пусть держатся, – обвёл глазами собравшихся. Особого сострадания ни к Тегерану, ни к остальному миру, страдающему от выпадения считай трети – хотя, конечно, часть уже скомпенсировали другие игроки, благо запас мощностей по добыче в мире после кризиса 1986 года образовался сам собой – мирового нефтеэкспорта, я на лицах товарищей не заметил. – Нужно дожимать тварей. Прямо сейчас ни в коем случае нельзя сдавать назад. Можно пообещать расширение субсидий. Мы на этой ситуации отлично зарабатываем, есть возможность поделиться, глядишь, не обеднеем. Кто «за»? Единогласно.

Все присутствующие понимали, что прямо сейчас там за окном творится история. Что это как ноябрь 1944 года – никаких переговоров, нужно собраться с силами, дожимать слабеющего противника не смотря ни на какие потери. Потому что если упустить момент, будет хуже.

А 6 февраля – и тут многим стало понятно, что договариваться о чём-то поздно и нужно спасать себя любыми средствами – кризис добрался до Европы. Самое смешное, что первой весточкой стало банкротство одного из старейших банков Лондона, Barings Bank, который даже не был публичной компанией. Эту историю я помнил из прошлой жизни как пример того, что один человек может влёгкую уничтожить структуру, существовавшую до этого 300 лет. Там один из менеджеров в Сингапуре, занимающий такую должность, которая предполагала контроль как бы над самим собой, решил поиграть в спекуляции и неудачно поставил «против рынка», слив больше миллиарда долларов.

Здесь произошло то же самое, только ещё быстрее и громче, а последствия оказались… Впрочем, и без этого «диверсанта» одной Азией кризис бы точно не ограничился, так что это можно считать всего лишь удачным совпадением. То есть проблемы Barings Bank были вызваны в общем-то и не бушующим вокруг кризисом, но в глазах биржевых игроков именно это событие стало символом перехода азиатских проблем на глобальный уровень.

И в этом моменте нужно ещё раз взглянуть на роль Союза в данной ситуации. Задействовав 20 миллиардов долларов в Азии – ну просто там бы места не хватило для больших сумм, вернее, они бы начали привлекать ненужное внимание – мы всё ещё имели «на руках» порядка 100 миллиардов долларов. Даже больше, ведь на японской панике, на опционах и шортах мы заработали ещё около 150 миллиардов – что само по себе взрывает мозг, – вот только вывести их с островов оказалось сложнее, чем заработать, поэтому считать их «полностью своими» пока было сложно. Плюс часть из этих 150 миллиардов были на самом деле не живыми деньгами, а только долгами, причём местами безнадёжными, без всяких надежд на то, что твой формальный заработок когда-то обернётся реальными деньзнаками.

Так вот, в моменте мы начали продавать всё что можно: акции, облигации, всякие залоговые бумаги – и скупать свой же сырьевой рубль.

Сырьевой рубль в моменте оказался идеальным активом, идеальным убежищем для капитала. К доллару имелись вопросы. Это, конечно, столп мировой экономики, вот только госдолг США в начале 1995 года уже дорос до 7,8 триллионов долларов, превысив 100% от ВВП, что само по себе тревожный звоночек, поскольку до этого подобные показатели Америка демонстрировала только во время Второй Мировой Войны.

Сначала иракская война, потом социальные программы Дукакиса, ставка на высокотехнологичное – и естественно очень дорогое – вооружение, цикл высоких ставок в конце 1980-х, дурацкая авантюра вокруг Ирана – всё это задрало планку госдолга до уже пугающих величин. Дукакис когда-то шёл на выборы, обещая прикрутить краник сумасшедших трат, но вместо этого стал тратить – ну как водится в таких случаях – ещё больше. Учётная ставка ФРС к 1995 году съехала до 4,5% и продолжала худеть на 0,25 примерно раз в полгода, что позволяло рефинансировать долг и спокойно продолжать взращивать госдолг. И даже то, что в 1994 году правительство только процентов заплатило на 480 миллиардов, или примерно треть от всего госбюджета, находящегося на уровне 1,5 триллиона долларов, никого не смущало. Пока не бахнуло.

Ну а золото, как второй потенциально надёжный актив, было очень дорого, и его было просто мало на рынке. Мы его не продавали, забирали большую часть африканского золота по бартеру. Золотая ОПЕК работала над удержанием цены, которая последние 3 года болталась на уровне 1,5к за тройскую унцию. И, может быть, биржевые игроки и хотели бы вложиться в золото в такой момент, вот только на рынке в свободной продаже имелось оно только в «бумажном виде». А «бумажное золото» – это прекрасно, но только не тогда, когда эмитировавший его банк сам находится на грани банкротства, ведь в этом случае «бумажное золото» превращается в тыкву так же просто, как и другие ценные бумаги.

И получилось, что здесь и сейчас сырьевой рубль, который сохранял ценность в отрыве от доллара, от биржи, вообще от всего, в чью надёжность за 6 лет трейдеры уже более-менее поверили и которая была проверена парой-тройкой явно срежиссированных «набегов» – мы их более-менее выдержали, сумев выдать всем желающим затребованные ресурсные позиции, пусть и с некоторыми проволочками по причине неотработанности системы, но в целом успешно – выглядел самым надёжным активом в мире. Плюс всем было понятно, что даже если все биржи мира рухнут, если доллар перестанет существовать как валюта, если существующий прямо сейчас капитализм умрёт – СССР останется в этом бушующем океане самым надёжным островом. Просто потому что мы от финансового рынка зависим в наименьшей степени. Ну ладно, какие-нибудь дикари из дебрей Амазонии зависят ещё меньше, но с них просто взять нечего.

Плюс тут ещё вот такой момент: во время кризиса не легко бывает найти залог, под который можно взять кредит. Если говорить более широко, то в кризисе деньги делятся на: твои деньги, деньги, которые ты можешь взять в кредит, и деньги, которые ты должен выплатить по обязательствам. Если у тебя есть 100 долларов и ты должен 100 долларов, то в «высшей лиге» никто не будет отдавать вот так сразу все имеющиеся средства, потому что ты останешься ни с чем. Нет, вместо этого на 100 долларов купят акций и облигаций, под них возьмут кредит, и с кредита выплатят долг. И получится, что ты остаёшься и с активом, и с долгом, который можно потом рефинансировать. В момент падения рынка под эти самые акции и облигации тебе не дадут кредит, потому что дураков нет, кто знает, сколько завтра будут стоить эти самые ценные бумаги? А под сырьевой рубль кредит дадут, потому что его стоимость понятна и прогнозируема.

В итоге в течение месяца после начала всеобщей паники сырьевых рублей было выкуплено на 180 миллиардов – из них, правда, где-то четверть наши собственные средства, но будем считать, что таким образом мы показали остальной толпе, в какую сторону нужно бежать – долларов. Почему 180? Потому что больше не было. Вся совокупная эмиссия СР за все года составляла 200 ярдов. Именно столько теоретически СССР мог покрыть в том случае, если все инвесторы дружно ломанутся «обналичивать» СР непосредственно экспортными сырьевыми товарами. Ну, то есть это не значит, что у нас на складах лежало товара на 200 ярдов. Запас первой очереди составлял только порядка 20 миллиардов в сумме, но ведь была ещё и добыча, и умные люди подсчитали, что порог, который осилит СССР, если вдруг все встанут в очередь за товаром, составляет именно 200 миллиардов долларов, или примерно 200 миллионов СР.

Так вот, капиталисты побежали за нашими ценными бумагами не потому, что инвесторы дружно так уверовали в коммунизм, а потому что лучшего инструмента спасения не нашлось. Опять же, далеко не вся эта сумма была выкуплена на бирже. Что-то пошло как внебиржевые покупки, чтобы не привлекать внимание. Что-то было заплачено под длинные контракты или бартер на местах. Но всё равно объём притока капитала не мог не поразить воображение.

Понедельник 9 февраля открылся уже полноценным кризисом в Европе. Журналисты за выходные успели хорошенько «прогреть» народ апокалиптическими прогнозами, и население потянулось снимать вклады. Это не было классическим «набегом», каким его любят показывать голливудские режиссёры, когда вкладчики дерутся за место в очереди к кассе, но поток наличности из самых мелких региональных учреждений стал заметен буквально сразу.

Биржи «покраснели», но это не было обвалом. Азиатские компании вытаскивали ликвидность откуда только можно. Рынок «прогнозировал» возможность падения, и на этих ощущениях, как на самосбывающемся проклятии, котировки понемногу ползли вниз. А потом, неожиданно и без каких-то публичных объявлений, 11 февраля облигации Crédit Lyonnais обвалились в цене на 20%, на столько же показав рост доходности. А это на секундочку один из трёх крупнейших банков Франции и проблемы такого гиганта являются не совсем уж плохим сигналом для рынка. Crédit Lyonnais стал первым западным банком – просто для понимания масштабов, – который в 1971 году открыл отделение в Москве. Тут же последовало заявление финансовых властей Франции о том, что банку помогут с ликвидностью, что деньги есть и не нужно переживать. Как водится, после таких слов переживать все вокруг стали в два раза сильнее. Если уж системообразующий госбанк требует поддержки, то игроков поменьше может легко просто смыть.

В эти же дни в срочном порядке было собрано совещание представителей центробанков ЕС, где обсуждались меры поддержки финансовых систем союза, и эти меры тоже выглядели некоторым образом «пожарными». Впрочем, какие меры? Что могли такого экстренного сделать те же англичане или шведы, которые уже сидели на «подсосе МВФ». Чуть лучше была ситуация у французов, бельгийцев, голландцев. Относительно прилично себя чувствовали – хотя тоже с оговорками – западные немцы… Но Бонн в одно рыло спасти всю Европу очевидно не мог, поэтому… Впрочем, о последствиях этой импотенции ещё будет дальше.

Первыми же реально видимыми жертвами пришедшего в Европу кризиса стали скандинавы. Что логично: они ещё не до конца отошли от кризиса лопнувшего пузыря недвижимости в 1990–1992 годах. Та же Швеция только-только во второй половине 1994 года начала показывать робкий восстановительный рост, в первую очередь благодаря расширению кооперации с Советским Союзом… И тут их накрыло. Накрыло первыми просто потому, что, в отличие от той же Франции, лишних денег, чтобы поддержать свою банковскую систему, у Стокгольма не имелось вообще нисколько, а выдавать срочные кредиты стране, которая за последние пять лет показала суммарный рост ВВП в −2%, желающих просто не нашлось, нет таких дураков. Ну и население, уже пережившее подобное совсем недавно, отреагировало максимально нервно. Вот здесь «набег на банки» выглядел уже почти по-киношному, и не скажешь, что в этом участвовали традиционно спокойные и уравновешенные скандинавы. А дальше банки посыпались подобно костяшкам домино один за другим.

Banesto в Испании, Banco di Napoli в Италии. В течение недели сначала кризис «подъел» – не всё, понятное дело, объявляли о банкротстве, но даже, например, падение стоимости акций на бирже на 50% за неделю точно не назовёшь признаком большого здоровья финучреждения – и так «больных людей», а потом взялся за финучреждения, которые ранее выглядели здоровыми. Но это было уже не так важно, потому что в десятых числах февраля кризис добрался до США.