Текст книги "Меченый. Мир никогда не будет прежним (СИ)"

Автор книги: Андрей Савинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Интерлюдия 2
Посиделки за рюмкой

10 августа 1995 года; Тбилиси, СССР

СЕЛО И ЛЮДИ: Огурцы и помидоры на каждый стол

Ещё совсем недавно свежие огурцы и помидоры зимой казались почти недостижимой редкостью. Эти овощи любят тепло, солнечный свет и длинный день, а потому с окончанием лета исчезали с прилавков магазинов. В холодные месяцы советские люди могли лакомиться ими главным образом в солёном, маринованном или консервированном виде.

Но за последние две пятилетки положение коренным образом изменилось. За десять лет в Советском Союзе построено и введено в эксплуатацию 1,8 тысячи гектаров зимних теплиц. Так называют сооружения, работающие круглый год, оборудованные системами отопления и специальными лампами, обеспечивающими растениям необходимый свет даже в самые короткие зимние дни. Сегодня крупные тепличные комбинаты стали привычной частью промышленного пейзажа почти каждого большого города страны.

В 1994 году в защищённом грунте было выращено около 450 тысяч тонн огурцов и 350 тысяч тонн томатов. Это составляет примерно 20 процентов общего производства огурцов и около 5 процентов производства помидоров. Особенно важно, что значительная часть этого урожая поступает в торговую сеть зимой и ранней весной, когда овощи открытого грунта ещё только готовятся к посадке.

Разумеется, тепличные овощи обходятся дороже и производителю, и покупателю. Они требуют отопления, электроэнергии, сложного оборудования и постоянного труда агрономов. Однако население охотно приобретает свежую продукцию. Если ещё десять лет назад летний витаминный салат посреди зимы считался почти запредельной роскошью, то сегодня он становится обычным блюдом, доступным каждой советской семье.

Новые, ещё более масштабные задачи поставлены на четырнадцатую и пятнадцатую пятилетки. За последующие десять лет предполагается ввести ещё 3 тысячи гектаров зимних теплиц. Здесь будут выращивать не только огурцы и помидоры, но и разнообразную зелень, кабачки, баклажаны, редис, а также фрукты и ягоды. Особое внимание уделяется клубнике – ягоде, которая всегда служила символом начала лета. В недалёком будущем она сможет круглый год п оявляться на столах советских граждан.

Главным ограничением развития отрасли остаётся энергетика. Один гектар современной зимней теплицы может потребовать до 5 мегаватт установленной мощности для досвечивания и обогрева. Следовательно, для обеспечения намеченной программы потребуется создать энергетические мощности, сопоставимые примерно с пятнадцатью атомными энергоблоками типа ВВЭР-1000.

Партия и правительство последовательно решают эту задачу. Пока капиталистический Запад переживает очередной кризис, советский народ благодаря плановому развитию хозяйства с каждым годом живёт лучше, богаче и увереннее смотрит в будущее.

– Родители, встречайте своего блудного сына! – Открыв дверь своим ключом родительскую квартиру, Иван бросил рюкзак у порога и с радостью обнял выглянувшего из кухни отца. – Как дела? Празднуете? Что нового?

Неожиданное появление отпрыска явно выбило из колеи старшего Артамонова, и спустя секунду стало понятно почему. Из кухни вслед за хозяином показался еще один мужчина в примечательной военной форме со знаками различия капитана на плечах.

– Здравствуй, сын. Познакомься, это мой хороший приятель, капитан Степанов. Мы тут сидим… Обмываем. А мамы нет, она со Светкой на море поехала на выходные, нужно было предупредить, что приедешь…

– Да ладно, – отмахнулся Иван, который как-то незаметно возмужал и стал даже больше своего отца, да и просто уже в 27 лет выглядел совсем «по-взрослому», – добрый день.

Последнее приветствие было обращено капитану в форме Сил Специального Назначения. Причем судя по «парашютику» в петлицах, унаследованному от включенных в этот род войск ВДВ, служил капитан в самой «элитной части». Ну и рукопожатие у мужчины, одетого в хорошо и привычно сидящую на нем «горку», было крепким и таким, как сказать, располагающим что ли.

– Добрый, – кивнул капитан. И сразу же взял быка за рога: – Выпьешь с нами?

– А и выпью. Если повод есть, чего бы и не выпить…

На кухне меж тем дым стоял коромыслом, Иван даже усмехнулся – тут можно было писать натюрморт под названием «классическая тихая мужская попойка». Не разгульная пьянка с танцами и мордобитием, а тихое мероприятие «для своих». Стол, на столе початая бутылка «Столичной» – 16 целковых за бутылку, не «посольская», которую только на подарок и в качестве подношения нормальные люди покупали, но и не «Пшеничная», традиционная гостья студенческих праздников и рабочих сабантуев, – и пара лафитничков. Нарезанная «Докторская», открытая банка консервированного зеленого горошка, филе селедки под луком, политое маслом, полкирпичика «Бородинского». Огурцы маринованные в отдельной плошке – магазинные, отметил Иван, раньше мама бы ни в жизнь не позволила покупать магазинные, сама всегда закрутки делала, а тут, видимо, лень стало. В качестве «горячего блюда» плошка с еще горячими пельменями, обильно сдобренными маслом «чтобы не слиплись», хотя всем было понятно, что слипнуться им точно не доведется, их просто съедят раньше, чем пельмени остынут.

Дополняла картину полупустая еще – то есть собрались мужчины не так давно – пепельница в виде стилизованного человеческого черепа со снятым верхом и традиционная, любимая отцом семейства «Ява» в твердой упаковке.

– Вот, Леха только из загранкомандировки прилетел, презент привез, – проледил отец Ивана за взглядом сына и прояснил наличие на столе необычного для средней советской кухни аксессуара. – Садись, давай я тебе пельменей наложу, поди голодный? Ты когда вообще приехал, поезд же утром прибывает.

– А я на самолете, – хмыкнул сын, – как белый человек, если вы понимаете, о чем я.

Летом на южные направления из Москвы – да на самом деле откуда угодно – выбраться было достаточно сложно. Хотя конечно последние годы стало сильно проще, если еще 10 лет назад люди натурально ловили билеты в день открытия продаж – за 45 суток, если брать железную дорогу, – то сейчас вожделенный кусок бумаги можно было относительно свободно купить даже за две недели. Никакого секрета, просто народ получил возможность отдыхать не только на «курортах Краснодарского края», но и в других местах, и спешно рванул осваивать заграницу, пока эту возможность у него не отобрали. Достаточно сказать, что только во Вьетнам из СССР в день летом делалось по 10 рейсов в день. Свеженькие, пахнущие краской красавцы Ил-106 мотались по маршруту Ташкент-Ханой – в Ташкент на авиаузел пассажиров подвозили бортами поменьше, просто на грани технических возможностей. Только в 1994 году в южной стране побывало 400 тысяч советских граждан, а общий туристический поток в «дружественные страны» и вовсе перевалил за отметку в 10 миллионов человек в год. Так что да, смотаться в конце августа из Москвы в Тбилиси стало проще.

– Да что ты человека пытаешь? Сначала накорми, напои, потом расспрашивай, – выдал житейскую мудрость капитан Степанов и тут же сам взялся наливать водку в поставленную на стол третью рюмку.

– А чего это вы так «по-холостяцки»? Хоть картошку-то можно было пожарить? А то прям как будто в общагу вернулся.

– Да чего там, – махнул рукой старший Артамонов, – закусить есть чем и ладно. Как у самого дела? Как на работе?

– А ты где трудишься? – поинтересовался военный, одновременно подняв рюмку. Чекнулись. Выпили. Закусили. Иван закинул в рот пару пельменей и ответил:

– Торговые автоматы автоматизирую.

– Это как? – Капитан было потянулся налить еще по кругу, но Иван сделал отрицательный жест рукой, что, мол, не нужно частить.

– По всему Союзу установлено больше двухсот тысяч разных торговых автоматов, – принялся рассказывать молодой человек, – больше всего тех, что газировку наливают, и всякую мелочевку продают типа сигарет и шоколадок, но есть и немало экзотических. Сейчас вот кофейные в моду начали входить, по Москве часто попадаются…

– Да у нас тут тоже, – кивнул отец. – На остановках и в центрах торговли…

– Вот. Да. А чтобы обслуживать их, много людей задействовать приходится. Причем большую часть времени приходится бесполезно объезжать автоматы без понимания, какой из них действительно нуждается в обслуживании, ремонте и добавке товара, а какой – нет, – Иван ткнул вилкой в маринованный огурец, откусил кусок, задумчиво прожевал. Пупырчатый оказался в меру кислый и приятно хрустящий, действительно с такими магазинными огурцами вообще нет смысла заморачиваться домашней консервацией. Разве что малосольного огурчика сделать, но это надо под конкретный повод, иначе не вкусно будет. – Ну и вот мой отдел занимается разработкой программного обеспечения, которое позволит подключать автоматы к Сети и контролировать их состояние дистанционно. Это если вкратце, конечно на практике там, как обычно бывает, куча нюансов…

– Твой отдел? – зацепился за слово капитан.

– Ваня у нас уже большой начальник. Гляди, в тридцать лет до генеральской должности дорастет. Как сталинские наркомы, – по голосу старшего Артамонова было слышно, что он сыном гордится.

– Да ну, причем тут это, – парень только махнул шевелюрой. – Задач громадье, людей не хватает, я как на втором курсе работать начал, так считай уже 10 лет стажа имею. Цифровизация – ближайший путь к коммунизму, слышали такое? Кто если не мы, видите, что в мире творится?

– Ну да, ну да, – хмыкнул капитан и все же наполнил еще раз рюмки. – А мы значит фигней занимаемся.

– Я этого не говорил, – отверг наезд парень и поспешил перевести разговор на другую тему. – А вы откуда приехали? Африка? Дайте угадаю – Нигер.

– Во, вот это я понимаю! Дедукция! Там первый отдел заставляет миллион подписок дать, а тут вчерашний студент с первого взгляда расколол до самой, считай, жопы!

– Да ну, – смутился немного Иван. – То же мне задачка века, теорема Ферма рядом не лежала. Загранкомандировка – судя по загару шоколадному, откуда-то сильно с юга. Красная Звезда вон на груди явно свежая, не поцарапанная, что будет быстро, учитывая что привинчена она не к парадке, а к полевой форме. Ну и о каком событии последний месяц пишут все газеты? В Нигере «народ выбрал социализм», учитывая значимость этой страны для французов, произойти такое событие могло только с помощью «друзей». Мог конечно и ошибиться, но процентов на пятьдесят примерно считал, что попаду. И попал.

– Ну ты парень… – Капитан Степанов покачал головой, – мозг! Тебе бы в аналитики идти. В штабные. Там таких любят и умеют использовать.

– Звали, – парень попробовал селедку и скривился, рыба была явно пересоленной и даже лучок с маслом ее не спасали. – У нас же в универе кафедра была, ну и… Но не мое это. Ать-два, стой смирно, равнение на столб. Мне и так есть чем заняться.

– Тоже правда, – легко согласился военный. – А про Нигер… Что там рассказывать? В газетах можно сказать вся правда и написана.

В начале 1995 года через реку Нигер был достроен железнодорожный мост, соединив с принадлежащей СССР транссахельской дорогой не только столицу страны Ниамей, но и расположенные на севере урановые месторождения. И сразу пошли нехорошие движения в том смысле, что вы конечно молодцы, мост построили и все такое, но дальше мы без вас сами разберемся. Появились слухи о национализации дороги – что собственно на практике особого смысла не имело, – и даже дураку стало очевидно, что торчат за этими слухами длинные французские уши. Ну и учитывая, что напряжение там нарастало уже давно, да и проблемы у Парижа появились с оплатой уже сделанных ранее поставок, плюс в принципе многие африканские страны начали на себе чувствовать дыхание кризиса в виде обрезания всяких субсидий и дотаций, что сразу сказалось на уровне жизни беднейшего населения. Плюс политический кризис, борьба президента с парламентом, забастовки, инфляция Африканского Франка… Короче говоря, найти желающих скинуть действующего президента «с бочки» оказалось проще простого.

Формальным лидером заговора оказался Махамаду Иссуфу, лидер социалистической партии в местном парламенте. Ну как социалистической, какие там реально были политические и философские взгляды, никому не известно, да и не интересно это особо, но ориентировался этот политик на Москву. Ну а военным организатором стал глава местного генерального штаба Ибрагим Баре Майнассара.

– Там собственно и рассказывать нечего. Прилетели на вертолетах от границы с Буркина-Фасо, высадились, зашли в президентский дворец и всех там арестовали. Местные гвардейцы сразу поняли расклад сил и даже стрелять не стали. Так что ничего интересного.

– А звезду дали…

– Ну как раз за то, что мы все хорошо организовали и не пришлось стрелять, нас всех и наградили. Это что, вот помню мы в Мали местному президенту «импичмент» делали…

– Эту историю я слышал, давай не будем, – вмешался старший Артамонов, прервав излияние баек, находящихся скопом под грифом «Секретно». – Лучше скажи, чего там в Нигере такого важного, что прям пришлось переворот делать?

– Так уран же, – вместо военного ответил Иван, который явно был в курсе, держа нос «по ветру», – 70% французской электроэнергии вырабатывается на АЭС, и вот уран для них лягушатники брали за недорого в своих бывших колониях, если завтра новая власть объявит о национализации рудников…

– А скорее всего это случится в ближайшие дни, – кивнул капитан.

– Ну вот. У Парижа будут очень большие проблемы с энергетикой. Не завтра наверное, какие-то запасы у них всяко есть. Но через год-два…

– Может хватит о политике, давайте лучше еще накатим.

– Да мне пожалуй что и хватит, – парень демонстративно перевернул рюмку ножкой вверх. – Еще планы на вечер есть.

– Ну что за молодежь пошла, – патетически воскликнул военный. – Уже и выпить скоро будет не с кем.

– Водка нынче не в моде, – парень закинул себе в тарелку еще пяток пельменей, демонстрируя отличный аппетит. – Пивка бы навернуть – это да. А так… Я даже и не знаю, вроде все вокруг как будто меньше пить стали.

– Еще бы с такой-то ценой на водку… – Старший Артамонов взял опустевшую бутылку, выкинул в мусор под раковину и достал с полки еще 0,5. – Полтора червонца за бутылку! Никаких денег не напасешься, зашимают нашего брата-алкоголика как могут.

– Ты у нас еще тот алкоголик, – хмыкнул парень. У них в семье особо напиваться было никогда не принято.

– Тут важен сам принцип. Ну разве это дело – двадцать бутылок на среднюю зарплату?

– Зато алкашей меньше, – высказал довод Иван.

– Как будто алкаш не найдет, где прибухнуть и без «казенки», – резонно возразил мужчина.

– Найдет не найдет, а хануриков по лавочкам в последние годы куда меньше сидеть стало…

Потребление алкоголя, особенно крепкого, в СССР неуклонно снижалось и достигло по данным госкомстата 6,5 литров на душу населения с учетом самогона. Как считали самогон, никто не знал, но тут важны цифры в сравнении. В 1984 году потребление было на уровне 10,7 литра спирта на человека в год, можно сказать, что за десятилетие сократилось оно на 40%, а количество алкоголиков – опять же согласно официальным данным – уменьшилось с пяти миллионов человек до двух с половиной.

Факторов тут сыгравших было очень много: и рост цены, и появление других развлечений в виде альтернативы, и просто пропаганда. Причем последняя делала упор не столько на факте вреда алкоголя для здоровья – что очевидно, но никого никогда не останавливало, – сколько на рекламе более качественного, дорогого сегмента, внушении, что пить нужно красиво и со вкусом, рассказах о разных коктейлях и алкогольном просвещении. Конечно условному подзаборному алкашу это все было в любом случае до фонаря, а вот молодежь вполне осознанно переходила на пиво или вино, отчего сегмент именно крепкого алкоголя проседал еще быстрее, чем снижалась общая статистика.

– А ты чего вообще прискакал? – Когда обсудили другие темы, отец вдруг вспомнил, что не расспросил сына о его житье-бытье.

– Да вот. С друзьями решили на Казбек сбегать. Они завтра приезжают, а я на день раньше махнул, думал с вами повидаться. Ну кто ж знал, что мама со Светкой на море умотают, – парень бросил взгляд на часы и поднялся из-за стола. – Ладно, раз такое дело, то я еще успею тут кое-кого навестить. Не скучайте и сильно не напивайтесь. Приятно было познакомиться.

Парень, в котором плескалось примерно 150 грамм, как будто и не заметил этой «нагрузки», попрощался и усвистал по своим делам, оставив мужчин продолжать «мероприятия» на двоих.

– Так и живем. Такое вот поколение. Реактивное… И водку они, видишь, почти не пьют.

– Нормальное поколение. Лучше нашего, – пожал плечами свежий орденоносец и принялся разливать водку по рюмкам. – Так оно и должно быть. Иначе какой вообще в этом во всем смысл?

Глава 8−1
Кто страхует страховщика?

1 сентября 1995 года; Москва, СССР

WASHINGTON POST: Попытка теракта в панамском канале

В американское информационное пространство просочились сведения о секретной операции спецслужб, которые, предположительно, предотвратили один из крупнейших террористических актов против транспортной инфраструктуры Соединённых Штатов.

По данным источников, знакомых с расследованием, ещё в мае было задержано торговое судно, перевозившее около 6 тысяч тонн чилийской селитры из Южной Америки во Флориду. Внутри груза сотрудники безопасности якобы обнаружили тщательно замаскированное взрывное устройство с системой дистанционного управления.

Следователи считают, что неизвестные намеревались привести бомбу в действие в момент прохождения судна через шлюзы Панамского канала. В замкнутом пространстве трюмов и при наличии мощного инициирующего заряда вся масса селитры могла усилить взрыв. По предварительным оценкам, детонация такого масштаба была способна полностью разрушить шлюзовые сооружения, вызвать неконтролируемый сброс воды из озера Гатун и вывести канал из эксплуатации на два или даже три года.

Последствия для Соединённых Штатов могли оказаться катастрофическими. Через канал проходят важнейшие гражданские и военные маршруты между Атлантическим и Тихим океанами. Перенаправление судов вокруг Южной Америки увеличило бы сроки доставки на недели, а совокупный ущерб мировой торговле и американской логистике мог исчисляться десятками миллиардов долларов.

Власти не раскрывают, каким образом была обнаружена подготовка к нападению, кто находился на борту судна и были ли произведены аресты. Неясно также, располагают ли спецслужбы сведениями о возможных новых атаках.

После инцидента досмотр проходящих через канал судов был значительно усилен. Проверки грузов и экипажей всё чаще становятся причиной многочасовых задержек и очередей у входов в канал. Администрация просит судовладельцев относиться к ситуации с пониманием, подчёркивая, что безопасность должна оставаться главным приоритетом.

Сообщение появилось на фоне целой серии загадочных происшествий последних шести месяцев: взрывов газовых и нефтяных магистралей, подозрительных обрушений мостов, аварий на промышленных объектах и повреждений подводных кабелей. По отдельности каждый случай может иметь техническое объяснение, однако некоторые аналитики полагают, что они всё больше напоминают цепочку связанных и тщательно спланированных атак на инфраструктуру западных стран.

Вторая половина августа – начало сентября стала периодом, когда умерла мировая страховая система. Страховщики – это фундамент, еще более надежный – теоретически, во всяком случае, – чем банки, они держат просто по закону у себя огромный запас ликвидности для покрытия страховых выплат в случае неожиданностей и фактически собирают свою долю со всех операций. Ведь страхуется все – падения, дефолты, отказы в выплатах со стороны контрагентов, ипотечные облигации, суда, самолеты, здоровье, пенсии, даже жизнь – все. И когда это все начинает разваливаться, страховщики тонут всем кагалом вместе с отраслью без всяких шансов на спасение.

Только за первые 20 дней августа мировая страховая отрасль потеряла примерно 1,3 триллиона долларов. Именно триллиона, я не оговорился. Не из-за выплат, никто ничего выплатить не успел даже, а потому что активы в акциях и облигациях превратились в тыкву. Такие мастодонты, как AIG и Lloyd’s, объявили о «технических трудностях» с выплатами по 10 августа – это означало де-факто дефолт по обязательствам. В нашей истории AIG спасли в 2008 году, залив туда 180 миллиардов, – просто для понимания масштаба проблем, – вот только тут это уже не имело смысла. Это как поливать пылающий дом из детского ведерка, масштабы примерно сопоставимы. Фактически половина крупных мировых страховщиков, работающих с крупными финансовыми институциями, просто разорилась, а вторая половина – те, которые ориентировались на другие сектора, – была утянута вслед за ними через механизм перестраховки.

Что такое перестраховка? Это когда страховщик часть рисков сам страхует в другой компании, та – третьей, эта – четвертой и так далее по цепочке. Это позволяет в случае, если что-то случится именно в твоем секторе, не уйти на дно, а разделить риски с «соседями». Ну и ты в случае чего подстрахуешь «коллегу». Такая себе альпинистская связка, позвольте мне такую метафору: десять человек идут в гору, и если один срывается, то остальные девять его вытаскивают. Но вот если срываются сразу пятеро из десяти, то они просто утянут за собой оставшихся. И такая структура фактически делает все страховые компании капиталистического мира более-менее связанными между собой. Вроде бы какое дело небольшому страховщику, который страхует автомобили, жилье и жизнь в немецкой глубинке? А оно есть, потому что он отдает свои риски на перестраховку выше, на средний уровень, там отдают еще выше, на глобальный. И в момент шторма оказывается, что мелкую компанию просто утащило на дно через эту связь.

А что значит отсутствие страховки в реальном мире? Это ведь не только финансовый инструмент воротил с Уолл-стрит, это суда, которые стоят на рейде и не могут зайти внутрь, потому что по нормам без страховки их портовые власти не пускают. Порты требуют залог в ликвидных активах на случай аварии, например, чего у судовладельца нет. Это самолеты, которые не летают, потому что лизинговые компании не готовы нести риски на себе. Вся логистика: железные дороги, логистические терминалы, трубопроводы, добыча полезных ископаемых, НПЗ, строительство.

В момент встала вся западная медицинская отрасль, которая базировалась на страховке. Больницы перестали принимать пациентов, кроме самых неотложных, которым приходили потом огромные счета, впрочем, деньги дешевели с такой скоростью, что это уже мало кого волновало. Остальных заставляют лечиться исключительно по предоплате, кто-то может себе это позволить, а кто-то – нет. Особенно плохо в этот момент стало в США, где медицинская отрасль давно стала нацелена не на лечение, а на раздувание стоимости для заработка на страховках. Страховки исчезли, а раздутые прайсы остались. Можно сказать, что в огромной стране с населением под 300 миллионов человек в моменте медицинская система просто перестала работать.

Перестали выплачиваться пенсии и значительная часть социальных пособий. Теоретически пенсионные фонды должны быть отделены от страховых, но фактически чаще всего это «одно и то же здание» просто с разными входами. Конечно, на практике оно несколько сложнее, однако результат-то вышел одинаковый. Пенсионные фонды, десятилетиями вкладывающиеся в ценные бумаги, неожиданно обнаружили у себя на балансе много «бубликов».

Правительства срочно начали принимать законы о самостраховании, о создании национальных страховочных центров, о государственных пенсионных фондах, просто чтобы не допустить коллапса в социальной сфере, но, во-первых, сделать это быстро оказалось не так просто, во-вторых, это только добавляло фрагментированности системе.

И тут фактически островком стабильности стал советский Госстрах, как это ни смешно. Нет, еще были китайцы, их страховщик People’s Insurance Company of China – тоже государственный, но там внутри Поднебесной тоже имелись все же проблемы с банкротствами экспортеров, поэтому им было не до выхода на глобальный рынок. Были страховые других более мелких соцстран, но масштабы там все же выглядели куда менее солидно. А вот Госстрах…

Госстрах не был связан с другими мировыми страховщиками, его сметающее отрасль цунами не зацепило, организация имела немалый опыт, в наличии были отделения во многих странах, а ее обязательства гарантировались государством. И не просто государством, а самым стабильным и надежным в моменте на планете.

Последнее всегда было скорее отталкивающей деталью, как и необходимость в случае проблем обращаться в советский же арбитраж, из-за чего иностранцы советской страховкой почти не пользовались, но теперь это стало величайшим преимуществом.

Советские суда и самолеты – вместе с союзниками – остались едва ли не единственными, которые могли свободно летать и заходить в порты. Неожиданно мир обнаружил, что надежность – это вам не буковки нарисованного кем-то кредитного рейтинга, а возможность реально исполнять свои обязательства несмотря ни на что.

К нам тут же потянулись иностранные компании, готовые страховать свои риски в том числе и за СР. С учетом СИРИУСа и наличия ликвидной валюты – пусть даже СР не были валютой в прямом смысле этого слова – СССР стал источником даже не каких-то услуг, а просто источником возможности вести международную торговлю и существовать.

– Ну что, ты готов?

– Ты чего, пап? Это же не настоящая школа, это же почти тот же детский сад! В школу я в следующем году пойду, – сын неожиданно проявил недюжинное хладнокровие в то время, когда глаза родителей в этот момент были откровенно на мокром месте.

– Ну тогда пойдем… Держи букет, подаришь учительнице.

– Зачем?

– Так принято, – сын с сомнением посмотрел на «веник» из традиционных осенних астр, но комментировать ничего не стал. Принято, значит принято.

1995 год стал очередным знаковым для советского школьного образования. Как уже упоминалось, с 1988 года мы полностью перешли на 11-летнее образование, дети теперь шли в школу с 6 лет, но при этом заканчивали как и раньше в 17. Нашему министерству образования этого, однако, показалось мало, и было выдвинуто предложение о том, чтобы сделать обязательным дошкольное образование с 3 до 6 лет.

Причин этому было несколько. Согласно собранной и представленной статистике, дети, посещавшие детские сады перед школой, лучше адаптировались к учебному процессу, имели меньше проблем с социализацией, реже оставались на второй год и чаще поступали в высшее учебное заведение. Тут, конечно, статистику эту можно было рассматривать немного по-разному, ведь и без обязаловки порядка 65% дошкольников в СССР так или иначе посещали детские сады, причем процент сильно зависел от места жительства: в городах он был на уровне 70–75%, а в деревнях – лишь немногим больше 50%, так что тут далеко не факт, что «впоследствии» означало «вследствие». Впрочем, ради справедливости, большая часть педагогов и педиатров все равно соглашались, что детские сады – это хорошо и полезно, так что тут особых разночтений не было.

Однако самой главной причиной, которая непосредственно подтолкнула нас к тому, чтобы запустить эксперимент по созданию «школьных детских садов», где детей 3–6 лет будут не только развлекать, но еще и аккуратно учить и готовить к школе, и даже «нулевых классов» непосредственно при школах, стало даже не это. Главной причиной неожиданно – действительно неожиданно для Советского-то Союза – стали мигранты.

В Турции, о которой давно не упоминалось, собственно, продолжалась вялотекущая гражданская война между несколькими фракциями. После активных боев начала 1990-х она вошла в «позиционную стадию», но никаких улучшений ни на первый, ни на второй взгляд не просматривалось, а с началом кризиса и уменьшением потока всякого рода благотворительных ништяков с Запада в Малой Азии местами стало совсем даже голодно и холодно. Ну то есть Турция – это, конечно, юг, но большая ее часть покрыта горами, и, например, зимой там температура легко может опускаться ниже нуля, это никого не удивляет.

И вот за прошедшие пять лет только в СССР с этой стороны приехало больше полумиллиона беженцев. Вроде бы полмиллиона для страны в 300 миллионов жителей – это не так много, но на практике даже такое количество породило заметные проблемы на местах. Далеко не все из приехавших желали социализироваться и встраиваться в общество, наши программы расселения активно саботировались, люди искали лазейки, чтобы образовывать общины, собираться в городах, пошли проблемы с религией и… образованием. Так как ехали к нам в основном сельские турки, многим из них система образования в Союзе не шибко нравилась, школа прогуливалась, отношение к ней было максимально наплевательским. В результате дети – благо система на цыганах уже была неплохо отработана – изымались, передавались в детдома и приемные семьи, но глобально проблему это не решало. По статистике, приезжие беженцы из Турции демонстрировали СКР на уровне 4–4,5, то есть примерно в два раза выше среднего по Союзу, то есть одними изъятиями этот вопрос было просто не решить. Тем более что изъять из семьи ребенка 6–7 лет – это достаточно сложная и травмирующая процедура, которая потом может повлиять на всю оставшуюся жизнь.

И вот тут появилась идея обязательных садиков с 3 лет. Зачем ждать проявления неадекватности родителей до 6 лет, если можно выявить ее в 3? Опять же вопрос языка – огромное количество турецких детей, которые воспитывались «среди своих», к первому классу школы, как оказалось, просто не знают русского. И как их учить хоть чему-то в такой ситуации? А тут мы закладывали себе лишних три года форы, и в целом затея эта выглядела весьма… разумно. Особенно если учитывать, что на фоне кризиса поток беженцев с юга – ранее почти иссякший – начал потихоньку вновь набирать силу. Пока еще практически незаметно, но тенденции уже настораживали, так что мы тут начали готовиться заранее.

– Добрый день, вы наша классная руководительница? – Конечно, приход в школу сына генсека вызвал тут достаточно заметный ажиотаж. При том что расположенное в Крылатском учебное заведение считалось более или менее «элитным», тут учились дети многих живущих на районе советских руководителей, генсек – это, конечно, несколько иной уровень.

– Да, Сережа, здравствуй, – она очень «по-взрослому» протянула ладонь сыну, которую тот, вообще не смущаясь, пожал. Ну а что, он поди уже успел со всем Политбюро перезнакомиться и половиной министров, что ему какая-то учительница. Немного замялся только когда вспомнил, что ей нужно букет отдать. – Проходи, садись, сейчас все соберутся и начнем.