Статус: студент. Дилогия (СИ)

Текст добавлен: 16 марта 2026, 21:00

Текст книги "Статус: студент. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Я хмыкнул и сообщил:

– Касалось бы дело Мичурина или Дроздова – я бы, разумеется, разобрался в ситуации. Вот они – да, свои. Или бы сперва намылил их обидчикам шеи, а разобрался уже потом. Но вписываться за Мамонтова я не имею никакого желания. С чего бы вдруг?

– Ну… он наш староста, – сказала Наташа. – Наш одногруппник.

– Ну, староста. Ну, одногруппник. Что с того?

– Я… не знаю.

Наташа развела руками.

– Вот и я не знаю. Я ж не больной на голову, чтобы колошматить всех подряд. И не нянька для наших одногруппников. Они взрослые люди, мужчины. Как они семью защитят, если за себя постоять не смогут? Что помешало Мамонтову дать вчера тому парню в репу?

Зайцева слизнула с губ горчицу.

– Понятия не имею, – ответила она. – Испугался?

Я посмотрел на Наташино лицо, поправил лямки рюкзака на плечах.

Сказал:

– Тогда Аркаша получит по морде ещё не раз. Раз его можно бить совершенно безнаказанно.

* * *

На входе в общежитие я столкнулся со своим нынешним бригадиром Ваней Молчановым. Узнал, что сегодня вечером работаю. Невольно задумался о том, как поступлю с накопившимися у меня деньгами. Куплю обещанные самому себе новые кроссовки? Или приобрету в обменнике на Кутузовском проспекте первые доллары? Кто его знает, может, выполню таким образом очередное скрытое задание. Игра моего намёка не поняла: подсказкой меня не осчастливила.

С Зайцевой я расстался на шестом этаже. Наташа унесла к себе в комнату дискету с первыми тремя главами моей книги.

* * *

В четверг утром я чувствовал себя вполне сносно, словно не поучаствовал накануне в разгрузке вагона. Немного полежал в кровати – решил, что сегодня «Второе дыхание» не активирую. Тело привыкло к нагрузкам: мышцы на утро после работы почти не болели. К тому же, я пока ещё не понял, как действия этой способности сказывались на моём здоровье – в долгосрочной перспективе. В нынешней реальности боль ощущалась, так же отчётливо, как и в прошлой. Кашель и насморк тоже присутствовали (в этом я уже убедился). Поэтому я решил, что со здоровьем шутить не стану. Даже отжимался и делал растяжку теперь… почти ежедневно.

Занятия физкультурой в моём нынешнем учебном расписании значились дважды в неделю. Я решил, что превращу их в полноценные тренировки. По плану преподавателей, студенты Московского физико‑механического университета к моменту выпуска превращались в гимнастов‑разрядников. Вот только эти планы выполнялись преподавателями спустя рукава. Это я понял на первом же занятии, где преподаватель ознакомил нас с гимнастическими снарядами и оставил в покое до самого звонка. Нас, парней, он не беспокоил. Но всерьёз занялся тренировкой девчонок. Словно сделал упор в занятиях на подготовку «женской сборной» по гимнастике.

Вот и сегодня физрук львиную долю своего рабочего времени посвятил студенткам‑первокурсницам. Парни лениво разминались, сбившись в кучу около гимнастических снарядов. Наблюдали за тем, как девчонки в положении лёжа постигали азы отжимания от деревянной лавки. Я давно заметил, что у нынешнего моего тела были проблемы с растяжкой. Поэтому сразу же отделился от общей группы и приступил к занятиям по собственной программе. Разминка, растяжка, приседания, отжимания от пола и на брусьях, подтягивания на турнике. Вторую часть тренировки я сегодня, как и в прошлый раз, посвятил отработке ударов на боксёрском мешке.

Вот только сегодня мои удары по мешку не привлекли внимание моих одногруппников. Точнее, парни на меня всё же посматривали. Но издали и будто бы неодобрительно – они не столпились около меня, как на прошлом уроке, не сыпали похвалами и подсказками. В трёх шагам от меня остановился лишь большеглазый ушастый Павлик Уваров. Он делал вид, что выполняет наклоны из стороны в сторону. Позёвывал, изображал радиоприёмник: на память зачитал мне биографию Мухаммеда Али и заявил, что для работы в тяжёлом весе мне сейчас не хватало мышечной массы. Прочие парни столпились около брусьев, рядом с Аркашей Мамонтовым.

Я отвесил набитому песком мешку очередную серию ударов. Сообразил, что сегодня ни утром в общежитии, ни перед первой лекцией я не пожал руку ни одному представителю группы ГТ‑1–95. Хотя рукопожатий у меня сегодня с утра было по обыкновению много. Я обменялся рукопожатиями с парнями из других групп первого курса, со знакомыми старшекурсниками… даже «поздоровался за руку» с нашим куратором. Но собравшиеся сейчас около Мамонтова пацаны руки мне сегодня не протянули – это точно: ни один из них. Хотя нет, одна рука всё же была: со мной поздоровался следивший сейчас за моей тренировкой москвич Паша Уваров.

Я сымитировал уход от прямого удара в подбородок, отвесил мешку «ответку». Вспомнил, какие неприязненные взгляды бросал в мою сторону вчера и сегодня Аркаша Мамонтов. Ухмыльнулся. Сообразил, что никогда в жизни (ни в прошлой, ни в нынешней) не становился жертвой буллинга. Сложившаяся ситуация показалась мне забавной. Особенно на фоне того, что с нынешними одногруппниками я и до начала этой «травли» дружеских отношений не поддерживал – не поучаствовал ни в одном их застолье, ни с кем из них ни разу не выпил даже по стакану пива. Я покачал головой, снова увернулся от атаки воображаемого противника.

Бросил взгляд на всё ещё зачитывавшего монолог Уварова. Невольно удивился тому, что Павлик выбился из общего стада и нашёл в моём лице покорного слушателя. Тут же сообразил: Уваров и раньше был сам по себе, словно жил на своей волне. Я сместился вправо, нанёс серию ударов по мешку и бросил взгляд на одногруппников. Отметил, что почти все они наблюдали за занятиями девчонок. Но тут же увидел, что парни посматривали и в мою сторону. Вот только, встретившись со мной взглядами, они тут же опускали глаза. Я хмыкнул, нанёс мешку пару потенциально нокаутирующих ударов. Чем заслужил похвалу со стороны Паши Уварова.

В раздевалке я снова увидел, как одногруппники от меня шарахались в стороны, словно от прокажённого. Отстал от меня и Уваров. Он неуклюже натягивал штаны и рассказывал хмурившему брови Светлицкому о разнице между понятиями «число» и «цифра» – в его подаче эта разница была сложной и неоднозначной философской темой. Я набросил на плечи джинсовку и прошёл к выходу – стоявшие у меня на пути одногруппники шарахнулись в стороны, словно от мчавшегося им навстречу поезда. Я усмехнулся и подумал о том, действительно ли именно я сейчас жертва того самого буллинга? Или это я сам устроил буллинг одногруппникам: всем и сразу?

* * *

После занятий я поделился своими наблюдениями с Зайцевой.

– Что такое буллинг? – спросила Наташа.

Она приняла у меня из рук горячий хот‑дог, вопросительно приподняла брови.

В стёклах её очков мелькали отражения людей, спешивших к входу на станцию метро «Октябрьская».

– Буллинг, – ответил я, – это систематические акты агрессии, направленные против определённого человека или группу людей. Агрессия может быть психологической или физической. Бывает буллинг физический, вербальный, социальный, сексуальный, экономический, кибербуллинг. В данном случае налицо все признаки социального буллинга. Обычно он направлен на изолирование жертвы от общества или социальной группы и на подрыв её репутации.

– Максим, ты чувствуешь себя жертвой? – поинтересовалась Наташа.

– Чувствую себя прекрасно, – заверил я. – Бодр и весел.

Отсалютовал Зайцевой хот‑догом.

Тут же впился зубами в румяный бок сосиски – мой желудок томным урчанием поприветствовал мои действия.

– Тогда наплюй на них, – посоветовала Наташа. – В переносном смысле, я имею в виду. Не обращай на них внимания.

– Да мне на них вообще пофиг, – сказал я. – Позабавил сам факт буллинга. Как и его причина.

Я ухмыльнулся.

Зайцева прожевала, слизнула с верхней губы крошку.

– Что будешь с этим делать? – спросила она.

– Я? Ничего.

– А если…

Наташа повела рукой.

Она не договорила, словно сама не поняла, какие могли быть эти «если».

– А вот когда случится это «если»… – ответил я. – Точнее, если оно случится. Тогда я настучу Аркаше Мамонтову по голове. Он у меня быстро поймёт, как обычно чувствует себя жертва. Настоящая.

* * *

В четверг я снова отложил написание главы: поехал на товарную станцию за реальными деньгами, в ущерб потенциальным славе и богатству. Четвёртую главу я в папку сегодня не положил. Зато получил от Корейца за работу очередные сто тысяч рублей, которые заставили меня вновь поразмыслить над дальнейшей финансовой стратегией. Покупка кроссовок обещала приятные эмоции. Установившаяся в Москве прохладная погода намекала на скорые холода и на потребность обзавестись тёплой одеждой.

То и дело мелькавшие у меня перед глазами золотистые надписи (те, которые я видел над головами людей) напоминали о необходимости получить игрой опыт (для обретения новый полезных игровых способностей). Вот только я пока не решил, где вероятность получения этого опыта выше: при покупке кроссовок, или при обмене рублей на доллары (для создания запланированных накоплений в валюте). За трату денег на джинсы опыт я не получил. Хотя ни на минуту о той покупке не пожалел.

В общежитие с товарной станции я вернулся в старых заштопанных штанах, с набитой бутылками сумкой на плече. Вошёл в первый корпус через главный вход: Кореец договорился, чтобы дежурившая сегодня «добрая» вахтёрша нас впустила. В общежитии было шумно, несмотря на то, что завтра была пятница, учебный день. На этажах звучала музыка и голоса. Пыхтели табачным дымом и громко спорили выбравшиеся из комнат на перекур студенты. Я отметил, что многие из них обсуждали случившееся вчера событие.

Вчера, тринадцатого сентября, (под вечер) оставшийся неопознанным человек выстрелил из гранатомёта в американское посольство. Об этом случае нам уже после работы рассказал Кореец, которого просветили на эту тему охранники на товарной станции. Со слов Корейца, во время этого происшествия никто не пострадал. Парни разошлись во мнениях, что это было: террористический акт, или проявление патриотизма. Я же задумался над тем, было ли такое же событие и тогда, в моей прошлой реальности.

«Историю нужно было учить, – мысленно сказал я сам себе, – а не видосики в интернете смотреть». На третьем этаже я попрощался с парнями из первой и второй бригад грузчиков, вместе с Корейцем пошёл дальше. На четвёртом этаже заметил оживление в конце коридора: там, где проживали мои одногруппники из Костомукши. Снова отметил, что меня на эту вечеринку не пригласили. Задумался: можно ли этот факт считать частью буллинга? Если да… получалось, что одногруппники меня буллили уже не первую неделю?

Мичурина и Дроздова я застал в нашей комнате. Там же я увидел и сидевших за столом девчонок: Зайцеву и Плотникову. Все четверо повернули в мою сторону лица, едва я только переступил через порог. Их взгляды были серьёзными, даже слегка встревоженными. Я невольно подумал о том, что случай с выстрелом из гранатомёта и американским посольством получил некое продолжение. Потому что на чёрно‑белом экране телевизора сейчас не плясали нынешние звёзды – там показывали выпуск городских новостей.

Я громко всех поприветствовал и спросил:

– Почему вы все такие мрачные? Что стряслось?

Мне ответила Плотникова.

Она усмехнулась и сообщила:

– Вася полчаса назад нашему старосте Аркаше Мамонтову морду набил.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 18

В комнате пахло Колиной туалетной водой «Cafe‑Cafe», женскими духами и растворимым кофе. Я обратил внимание, что банка с растворимым кофе «Nescafé» перекочевала из шестьсот тринадцатой комнаты на наш стол. Или этот кофе купили Мичурин и Дроздов? Я отметил, что Василий, Оксана и Наташа собрались около стола. Рядом с ними я увидел чайник и три чашки. Четвёртую чашку (с кофе?) я заметил на тумбочке рядом с кроватью Мичурина, где сейчас лежал напротив телевизора Дроздов.

– Вася этому дураку Аркаше прямо в глаз двинул, – заявила Плотникова. – Со всей силы! Мамонтов даже на пол свалился.

Ксюша бросила на сидевшего рядом с ней на лавке Мичурина влюблённый (как мне показалось) взгляд, погладила его по плечу. Василий распрямил спину, по‑молодецки выпятил грудь. Я взглянул на его забинтованную руку – марлевая повязка скрывала пястно‑фаланговые суставы Васиной правой руки. Я поставил около холодильника сумку (в ней звякнули бутылки с водкой). Посмотрел на Наташино хмурое лицо (Зайцева поправила на груди халат). Увидел ироничную ухмылку на лице Дроздова.

– Васька его порвал, – сообщил Колян. – Унизил и уничтожил. Я сам видел. Победа нокаутом в первом же раунде.

– У Аркаши теперь бланш под глазом будет, – сказала Ксюша. – Здоровенный. На пол лица. Лучше бы Аркаша ещё и язык прикусил.

Плотникова радостно улыбнулась.

Сидевшая на стуле напротив неё Зайцева печально вздохнула.

«…Теперь о погоде…» – произнёс с экрана телевизора наряженный в солидный костюм мужчина.

Я покачал головой и сказал:

– Весело тут у вас.

– Ваш староста козёл и придурок! – заявил Василий. – Он сам виноват. В общем, он в следующий раз трижды подумает, прежде чем снова такое ляпнет. А если ляпнет – то снова нарвётся! Я ему так и пообещал.

Мне почудилось, что Васин голос вздрогнул от напряжения.

– Мамонтов пообещал, что завтра пожалуется на Василия в деканате, – сказал Зайцева.

Она печально вздохнула, прикоснулась пальцем к оправе очков.

– Пусть жалуется, – произнёс Мичурин.

Василий усмехнулся – мне его усмешка показалась неискренней и невесёлой.

– Я тогда тоже на него пожалуюсь! – пообещала Ксюша. – Скажу… скажу что он меня оскорбил и попытался изнасиловать, вот! Он ещё и в тюрьму сядет! Там его быстро научат язык за зубами держать!

Оксана погладила Василия по руке.

Колян громко хмыкнул, Наташа снова вздохнула.

Я покачал головой и потребовал:

– Так, рассказывайте, что у вас тут произошло.

Пробежался взглядом по лицам собравшихся в моей комнате студентов.

– Ваш Аркаша в конец оборзел! – заявил Мичурин.

– Максим, а ты знаешь, – сказала Плотникова, – что наш крысёныш‑староста сегодня после универа Пашку Уварова избил? Из‑за тебя, между прочим. Они Уварова по пути к метро подкараулили.

Четыре пары глаз снова выжидающе уставились на моё лицо.

– Рассказывайте уже! – потребовал я. – Мне из вас слова клещами тащить?

Василий и Ксюша переглянулись.

Мичурин едва заметно кивнул, словно дал Оксане своё разрешение.

Плотникова сообщила мне, что сегодня вечером она побеседовала со Старцевой и с Лесонен. Те ей и рассказали, что Аркаша Мамонтов вместе со своими «подпевалами» подкараулил Уварова за пределами университетской территории после занятий. Староста «наехал» на Уварова за то, что тот сегодня в спортзале «вертелся около Сержанта». Потребовал от Павла быть «как все». Девчонки сообщили Ксюше, что «Павлик повёл себя как дурак». Уваров заявил Мамонтову, что всегда делает «что хочет» и общается «с кем захочет».

– … Этот придурок Аркаша совсем сбрендил, – сообщила Плотникова.

Со слов Старцевой и Лесонен, Уваров в ответ на угрозы повёл себя «вызывающе», «нагрубил» старосте нашей группы. Мамонтов «не сдержался» и ударил Уварова «по голове». Ольга и Валентина рассказали, что «завязалась драка». Потому что Павел «вцепился в лицо» Мамонтова, расцарапал тому ногтями щёку. После этого Мамонтов снова Павла ударил. «Несколько раз». Затем он повалил того на землю и уселся на него сверху. По словам Старцевой и Лесонен «это выглядело забавно». Уваров «даже слезу пустил» от обиды.

Я представил невысокого, тощего Уварова (ушастого и нескладного). Мысленно приставил к нему Мамонтова, которого природа ростом и весом не обделила (хотя здоровяком Аркаша выглядел лишь в сравнении с тщедушным Павликом). Решил, что весовые категории у них явно не равны. Да и физической подготовкой они отличались (разница была не в пользу Уварова – это я увидел в спортзале). Я выслушал, что именно Мамонтов пообещал сделать с Уваровым «в следующий раз». Хмыкнул и покачал головой.

Пробормотал:

– Вот, действительно… придурок.

– Девчонки сказали, что Аркаша меня и Наташу тоже проучит, – сообщила Плотникова. – Если мы будем «вертеться» вокруг тебя. Он пообещал, что устроит нам и тебе «весёлую жизнь». Обозвал нас твоими подстилками. Это он так при всех сказал. Уваров тоже такое слышал. Максим, спроси его, если нам не веришь! Пашка… странный, конечно, но врать не будет.

– А ваш староста тупорылый дегенерат! – заявил Василий.

Он шумно выдохнул.

Ксюша погладила Мичурина по плечу, словно успокаивала.

Она снова взглянула на меня и сообщила:

– Я пришла к вам и всё рассказала Васе. А он… как с цепи сорвался. Рванул в комнату к Мамонтову.

В Ксюшином голосе я различил восторженные нотки.

– Мы все туда пошли, вчетвером, – сказала Плотникова. – Только Аркашу мы там не нашли. Он в это время на четвёртом этаже был, в комнате костомукшан. Там вообще много народу было. Они все видели, как Вася влетел в комнату. Как ураган! И сходу залепил Мамонтову в глаз. Видел бы ты, Максим, как они там все перепугались! Мне даже смешно стало.

Ксюша хмыкнула, но не улыбнулась – грозно нахмурила брови.

– Аркаша чуть в штаны не напустил от страха, – сказала она. – Даже не царапался, как Пашка Уваров. Маменькин ссыкунишка! Почему его вообще нашим старостой назначили? Из‑за этой его дурацкой золотой медали? Подумаешь, медаль! Ольга и Валька называли Мамонтова симпатичным. Помнишь, Наташа? А по мне так он… пустое место. Сочувствую его будущей жене.

Оксана снова прикоснулась к Васиной руке, подняла на меня глаза.

– Потом мы вернулись сюда… ждали тебя, Максим, – завершила свой рассказ Плотникова.

– Максим, Аркаша ведь… пожалуется в деканат, – сказала Зайцева. – У Василия будут проблемы. Или ты так не думаешь?

Теперь взгляды скрестились на лице Мичурина.

Я на пару секунд промедлил с ответом.

Затем произнёс:

– Не будет никаких проблем. Уваров бы наверняка пожаловался, не испугался. А Мамонтов… он не такой. Не будет жалоб – только нытьё. Где, вы сказали, Аркаша сейчас? На четвёртом этаже резвится?

Я снял джинсовку, повесил её на крючок около двери.

Увидел, как Наташа кивнула.

– Там, – сообщила Зайцева. – Он в комнате у наших костомукшских мальчишек был. Там мы его и нашли.

– Плачется сейчас, наверное, – сказала Ксюша. – Жалуется на Васеньку.

Плотникова усмехнулась. Потёрлась щекой о Васино плечо.

– Прекрасно, – заявил я. – Пойду и я пожелаю Аркаше доброй ночи.

– Зачем? – спросила Наташа.

Она приподняла брови.

– Чтобы он крепче сегодня спал.

Я заметил в настенном зеркале отражение своей ухмылки.

– Макс, я с тобой! – воскликнул Дроздов.

Колян ловко, будто гимнаст‑разрядник, соскочил с кровати. Скрипнули пружины.

Чиркнули по паркету ножки лавочки и стула. Это поднялись со своих мест Василий, Оксана и Наташа.

– Мы тоже пойдём! – хором сообщили они.

– Чтобы Аркаше лучше спалось, – добавила Ксюша.

* * *

При нашем появлении студенты, курившие в коридоре на четвёртом этаже (рядом с умывальной комнатой), будто бы по команде замолчали. Я взглянул на лица своих прижавшихся спинами к стене одногруппников. Резко вдохнул. Прежде чем задал вопрос, услышал звонкий смех старосты моей группы – тот прозвучал в комнате костомукшан. Надобность в вопросе отпала. Я выдохнул и взмахнул рукой – отогнал от своего лица серое облако табачного дыма. Стоявшие ко мне ближе других Олечкин и Светлицкий вздрогнули и стукнулись затылками о стену. Пристально посмотрели мне в лицо и будто бы затаили дыхание.

– Расслабьтесь, – скомандовал я.

Добавил:

– Курить вредно.

Обнаружил, что дверь в комнату костомукшан приоткрыта. Я пинком распахнул её, шагнул через порог. Вдохнул запахи пота и пивных дрожжей (запашок табачного дыма тут тоже присутствовал), невольно фыркнул. Пробежался взглядом по комнате. Увидел небрежно зашторенное окно, заставленный пивными бутылками похожий на школьную парту стол, пустые бутылки у стены на полу, сваленную кучами на кроватях одежду. Задержал взгляд на лицах восседавших вокруг стола парней. Четверо. Все – студенты первокурсники. При виде меня первокурсники прервали разговор. Аркаша Мамонтов взмахнул длинными ресницами.

Я отметил, что Василий неплохо приложился кулаком к лицу Мамонтова – к завтрашнему дню фингал под Аркашиным левым глазом станет зачётным. Да и Уваров оставил на Аркашиной щеке заметную подпись в виде царапин. Похоже, Старцева и Лесонен не обманули: Павлик не сдался без боя. А вот след от удара «толстого парня» почти исчез, словно тот удар был несильным и лишь случайно пустил Мамонтову кровь. Аркаша при виде меня затаил дыхание, вцепился руками в столешницу. Я пристально посмотрел ему в глаза. Почувствовал, что с превеликим удовольствием оставил бы и свою отметку на его физиономии.

Я взмахнул рукой и скомандовал:

– Так! Все свалили из комнаты. Шустро, в темпе вальса.

Указал на Аркадия пальцем и добавил:

– Все свалили, а Мамонтов остался на месте.

Аркаша вздрогнул – заметно пошатнул стол.

Сидевшие рядом с ним за столом парни угрюмо склонили головы.

В три голоса промычали:

– Чего это мы должны свалить?

– Это вообще‑то моя комната.

– Мы сейчас милицию вызовем…

– Я тебе сейчас вызову!.. – рявкнул у меня за спиной Мичурин.

Сидевшие за столом парни вжали головы в плечи.

Василий крикнул:

– Подорвались, вам сказали! Вы оглохли⁈ Вам уши почистить⁈

Первокурсники опустили взгляды, выбрались из‑за стола – все четверо.

Я снова направил палец на Мамонтова и скомандовал:

– Аркаша, сидеть!

Староста группы ГТ‑1–95 послушно расслабил ноги и плюхнулся ягодицами на стул.

Я дождался, пока Аркашины собутыльники покинут комнату. Настоял на том, чтобы в коридор вышли и мои спутники. Закрыл дверь: дважды провернул торчавший в замочной скважине ключ.

Вернулся к Мамонтову, сверху вниз посмотрел Аркадию в глаза.

– Завтра же извинишься перед Уваровым, – сказал я. – Так, чтобы тебя вся наша группа услышала. Не сделаешь этого – завтра вечером я тебя накажу. Будет больно и обидно – тебе. Обещаю. Не извинишься и послезавтра – накажу снова. В воскресенье накажу тебя для профилактики, если Уваров не получит твои извинения. В понедельник… ну, ты понял. Ты понял меня⁈

Аркадий дёрнулся, вскинул перед собой руки. Его губы задрожали, как и пальцы на руках. Мамонтов зажмурился.

Я секунду выждал и сказал:

– Не слышу ответ.

– Понял, – едва слышно произнёс Аркадий.

– Повтори, я не расслышал.

– Понял! Понял!

На втором «понял» голос Мамонтова дал петуха.

Аркадий судорожно вздохнул.

– Прекрасно, – сказал я. – С этим разобрались. Я надеюсь. Теперь второй момент: никаких жалоб в деканат или куда‑либо ещё. На меня и на Василия. Вообще ни на кого не жалуйся. Без моего разрешения. Пацанам в жилетки плачься сколько угодно. С этим проблем нет: на это мне плевать. За жалобы в официальные инстанции я тебя накажу: сурово и жестоко, обещаю. Это ясно?

Мамонтов тряхнул головой.

– Не слышу ответ! – сказал я.

– Ясно. Я понял.

Аркадий снова закивал.

– Очень хорошо, – похвалил я. – Теперь третий момент. Который касается нашей учёбы. Слушай внимательно, Аркаша. Запоминай. Не говори потом, что не я тебя не предупредил. Любить меня не нужно. Мне твоя любовь без надобности. Как ты ко мне относишься – мне вообще фиолетово. Но узнаю, что ты мне пакостишь в универе… прогулы ставишь или… дальше по списку – накажу. Уяснил?

– Уяснил, – сказал Мамонтов.

Он немного оттаял: понял, что бить его прямо сейчас я не намеревался. Уже смелее посмотрел мне в лицо.

Я ухмыльнулся и спросил:

– Врезать тебе, для стимуляции памяти?

Аркадий отшатнулся, покачал головой. Снова выставил перед собой руки с растопыренными пальцами.

– Не надо, – ответил он. – Я всё запомнил.

Я улыбнулся. Бросил взгляд на циферблат стоявших на тумбочке часов. Почувствовал, что всё же устал сегодня и хочу спать.

Снова посмотрел на Мамонтова и сказал:

– Надеюсь на твоё здравомыслие, Аркаша. Честно тебе признаюсь: тратить на тебя время и энергию мне совсем не улыбается. Не зли меня, Мамонтов. Сделай, как я сказал. И всё у тебя наладится. Относительно, разумеется. Да!… и ещё один момент. О нашем разговоре не особенно болтай. Мне на это, в принципе, наплевать. Но… сам себя выставишь дураком. Тебе оно надо?

Мамонтов покачал головой и произнёс:

– Не надо.

– Вот и я так считаю.

* * *

Около двери своей комнаты мы попрощались до утра с Наташей и Ксюшей.

– Макс, а ты неплохо подружился со своими одногруппниками, как я заметил, – сказала Колян.

Он усмехнулся.

Мичурин тоже хмыкнул и заверил:

– Они его просто обожают. Как родного. Макс, у вас там, в группе, одни слюнтяи собрались.

– Да уж, – согласился я. – Одногруппники от меня в полном восторге.

– Я бы на их месте с тобой дружил, – заявил Колян. – Дружба с Сержантом полезна. Особенно для тюфяков‑первокурсников.

– Это они сейчас он Макса нос воротят, – сказал Василий. – Прибегут к нему. Вот увидите. Как только им снова кто‑то хвосты прищемит. А такое точно случится. Ряха и Харя давно бы у них в комнате поселились. Если бы не свалили из общаги.

* * *

На первую лекцию в пятницу мы едва не опоздали: Колян утром отключил будильник и мы дружно уснули – разбудила нас постучавшая в дверь Ксюша Плотникова (она явилась за позабытой вчера у нас в комнате банкой с кофе). Сборы на учёбу прошли в максимально ускоренном темпе, слово по сигналу «боевая тревога». Я остался небритым, Колян мужественно не потратил обычное время на выбор одежды, а Василий застегнул ширинку на брюках уже по пути к метро. В лекционную аудиторию мы вошли под сигнал о начале занятия. Трипер недовольным взглядом проводил меня, Зайцеву и Плотникову до среднего ряда, приступил к перекличке.

Мамонтов и компания уже сидели на галёрке. Я поднял на их лица взгляд – Аркаша и его соседи по ряду тут же спрятали от меня глаза. Но я заметил, что Василий вчера постарался на славу: староста группы ГТ‑1–95 сегодня освещал себе путь великолепным ярко‑красным с уже наметившимся синим оттенком бланшем. Я невольно похвалил Мичурина – мысленно. Удар у Василия вчера действительно получился превосходный. Я усмехнулся, отыскал взглядом Пашу Уварова. Тот нашёлся на привычном месте. Паша от меня не отвернулся, продемонстрировал мне припухлость под левым глазом. Полноценный фингал Мамонтов ему не поставил: не осилил.

До окончания лекции я рисовал на выданном мне Наташей листке танковые баталии. При этом гадал: выполнил ли Аркаша Мамонтов поставленное мной вчера условие. На перемене я узнал, что извинений Уваров пока от старосты не дождался. Я пожал плечами. Понял, что снова чинить с Мамонтовым разборки мне совершенно не хотелось. Но сам себя заверил: от трудностей я не побегу. Выполню обещание. Вечером. Если Мамонтов не сбежит. Перед звонком я всё же встретился взглядом с Аркашиными глазами. Мамонтов нахмурился, недовольно поджал губы. Я ему в ответ улыбнулся: по‑доброму… почти. Аркадий вздрогнул и отвернулся.

Текст своих официальных извинений Мамонтов озвучил Уварову перед лабораторной работой по физике – под дверью кабинета, около которой собралась к тому времени почти вся группа ГТ‑1–95. Говорил Аркадий уверенно, громко и с чувством. Даже я почти поверил в искренность его раскаяния. Мамонтов заявил, что поддался вчера эмоциям, в чём теперь сильно раскаивался. Сказал, что считает свой поступок постыдным. Выразил надежду, что подобные «срывы» у него впредь не случатся. Назвал причиной своего поступка довлевшее над ним в первые учебные дни волнение, которое и спровоцировало его на обычно несвойственное ему выражение эмоций.

Студенты группы ГТ‑1–95 в большинстве своём отреагировали на Аркашино раскаяние положительно. Парни похлопали его по плечу и заявили, что «со всеми случается». Девчонки его пожалели. Немного смущённый Аркашиным выступлением Уваров пожал плечами. Он обменялся с Мамонтовым примирительным рукопожатием, и тут же выдал Старцевой и Лесонен информацию о «лучшем» способе борьбы со стрессом. На лице взглянувшей на старосту Оксаны Плотниковой я заметил пренебрежительную ухмылку. Наташа на речь Аркадия никак не отреагировала. Я же не удержался и показал Мамонтову поднятый вверх большой палец (не средний).

Игра ответила на мой жест сообщением:

Выполнено скрытое задание «Поощрение смелости»

Вы получили 5 очков опыта

Я улыбнулся и подумал о том, что Аркаша Мамонтов не такой уж плохой парень – точно, не бесполезный.

Я ещё улыбался, когда надписи в воздухе передо мной сменились.

Доступно задание «Наладить отношения с одногруппниками»

Срок выполнения: 30 дней

Награда: 5 очков опыта

Принять задание?

Да/Нет

Я невольно выругался и пробормотал:

– Наладить? Это что значит? Можно поконкретнее?