Текст книги "Статус: студент. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Федин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
Глава 4
Мои глаза зафиксировали картинку: направленное мне в лицо дуло пистолета и растянутые в ухмылке пухлые губы. Я будто бы неспешно рассмотрел коротко остриженные волосы незнакомца, белую полосу шрама на его левой брови, массивный чёрный пистолет в его руке и уставившееся мне в лицо снабжённое рассекателем пистолетное дуло. Движения в этой сценке не было. Мне словно показали фотографию. Краем глаза я заметил повёрнутого лицом к стене Василия: неподвижного, сжимавшего в руке телефонную трубку. Сердце в моей груди замерло. Но биться оно не перестало – это будто бы остановилось время.
Я тут же сообразил: время не остановилось – замедлилось. Второй выстрел прозвучал через две секунды после первого. Такой же громкий и хлёсткий. Моего лица к тому времени на линии выстрела уже не было: тело среагировало на ситуацию и сместило центр тяжести. Вспышку выстрела я увидел сквозь веки. Потому что закрыл глаза. Срисованная мгновение назад картинка не исчезла. Я видел и ухмылку на губах парня, и пистолет в его руке, и его горделиво приподнятый подбородок. Левое ухо оглохло. В нём громыхнул колокол. В висок точно плеснули кислотой. Я распрямил ногу. Бросил вперёд заряженную на удар правую руку.
Не увидел, но почувствовал: попал точно в цель. Всё же открыл глаза и сделал скан ситуации – до того, как в них будто бы полыхнуло огнём. Увидел, как парень взмахнул рукой и выронил пистолет. Я нанёс второй удар: снова угодил кулаком в челюсть. Парень закатил глаза и повалился на землю. Поверх пистолета. Согнулся пополам Василий, будто бы под тяжестью рюкзака с пивом. Он потёр глаза, закашлял, сплюнул. Я дёрнул его за рукав: вывел из-под козырька. Мичурин послушно отшагнул в сторону. Там до него добрался ветер. Он бросил в Василия порцию ночного воздуха, отогнал от его лица пропитанное едким газом облако.
Я смачно сплюнул себе под ноги, смахнул с глаз слёзы. Увидел замерший на дороге автомобиль (белый ВАЗ-2105) – в тот самый миг, когда из него выбрался коренастый светловолосый водитель. Я оттолкнул Василия к себе за спину. Перешагнул через ногу стрелка. Светловолосый обошёл автомобиль. Лицо его я почти не видел. Сквозь толстую линзу из слёз я заметил блеснувший в руке водителя нож. Снова кашлянул Мичурин – там, у меня за спиной. Я почувствовал: сердце в груди билось. Но мозг сейчас будто бы не работал. Он словно решил, что будет лишним звеном в цепочке глаза-руки. Я шагнул навстречу светловолосому.
Водитель грозно рыкнул, взмахнул коротким острым клинком. Мы рванули друг другу навстречу. Я затаил дыхание: сдержал кашель. Отмахнулся от мелькнувшей в голове мысли. Время для разбора полётов ещё будет. Я дважды моргнул – линза на глазах стала тоньше, по щекам скользнули слёзы. На лице-маске светловолосого я увидел очертания глаз, носа, губ. Они были нечёткие, словно размытые. В моём левом ухе не стихал звон. Я не различил сквозь него звуки шагов. Но услышал, как выругался у меня за спиной Мичурин. Шаг, ещё один. Светловолосый грозно вскинул руку. Я уклонился от ножа и дважды пробил водителю в челюсть: по-боксёрски.
«Боксёр – не каратист», – промелькнула в голове мысль. Её смысл я уловил. Но отбросил его в кладовую памяти. Сместился к стене здания. Провёл ладонями по лицу. Часто заморгал – омыл слезами будто бы обожжённые глаза. Взгляд на мгновение прояснился. Я отметил: людей в салоне автомобиле не было, а стрелок и водитель лежали на тротуаре. Водитель – неподвижно. Стрелок пошевелился, повернулся на бок. Мичурин опередил меня. Он шагнул к своему обидчику и хлёстко пробил ему носком кроссовка в живот. Стрелок резко выдохнул, скрючился. Получил ещё два удара в бок. Я видел: Василий пошевелил губами. Звон в ухе заглушил его ругательства.
Я подошёл к Мичурину и придержал его за плечо.
– Хватит, Вася! – крикнул я. – Хватит с него!
Василий меня услышал. Он запрокинул голову и взглянул на моё лицо сверху вниз (Мичурин был ниже меня ростом сантиметров на десять). Тыльной стороной ладони Василий размазал по своему лицу слёзы.
– Убью этого козла! – прокричал он.
Я улыбнулся и повторил:
– Хватит с него!
Мичурин нахмурился и неохотно шагнул в сторону.
– Вот же твари! – сказал он. – Ублюдки!
– Кто это такие?! – спросил я. – Знаешь их?!
Я отметил, что зрение почти восстановилось. Часто заморгал, почувствовал жжение в глазах и ощущал, как скатывались по моим щекам слёзы. Но дышал ровно, а колокольный звон в левом ухе чуть поутих.
Василий покачал головой.
– В первый раз их вижу, – заявил он. – Какие-то недоноски. Больные на всю голову.
Мичурин дёрнулся к вновь пошевелившемуся стрелку.
Я придержал его за плечо и скомандовал:
– Хватит, Вася. Угомонись. Ты ему уже рёбра сломал.
– Я ему сейчас!..
Выполнено скрытое задание «Дать отпор»
Вы получили 5 очков опыта
Я посмотрел на золотистые буквы, вспыхнувшие на фоне Васиного лица.
Увидел, как Мичурин пошевелил губами. Но услышал лишь звон в ухе.
Надписи провисели у меня перед глазами пару секунд и сменились на сообщение:
Получен 1-й уровень
Звон тут же исчез.
Улицу накрыла тьма. Она скрыла дома, фонари и Васино лицо.
Осталась лишь надпись:
Обновление программы
* * *
Мелькнула надпись:
Обновление программы «Преображение» версия 2.02 завершено
Её тут же сменили слова:
Носитель: Максим Александрович Клыков, 20 лет, 1 уровень
Текущий статус: студент
Активные способности:«Зубрила, 1 уровень»
Активные задания: «Заработать первые 100000 рублей»
«У меня снова есть статус», – отметил я.
Почувствовал жжение в глазах и на лице. Услышал в левом ухе звон. Сквозь него различил звуки Васиного голоса.
– … Макс, ты в порядке?
Я открыл глаза. Увидел перед собой воспалённые глаза Мичурина. Сообразил, что иду по тротуару. Мичурин придерживал меня за плечо, точно опасался: я вот-вот повалюсь на землю.
Заметил застывшую над Васиной головой надпись:
Василий Степанович Мичурин, 18 лет
Я тут же повернул голову и огляделся. Увидел беззвучно махавшие ветвями деревья за окрашенным в тёмный цвет металлический забором. Сообразил, что мы свернули на другую улицу – стрелок, водитель и белый автомобиль остались за углом здания.
– Макс, ты меня слышишь?
– Слышу, Вася. Со мной всё хорошо. Потемнело в глазах. Ненадолго. Уже всё прошло.
Мичурин сплюнул себе под ноги.
Он покачал головой и заявил:
– Я уж подумал, что ты шлёпнешься на дорогу рядом с теми уродами. Заметил, как тебя повело. Наверное, это от газа. Надышался. Я тоже сперва поплыл. Но быстро оклемался. В рожу мне не попало – только шею обожгло. Куда они тебе выстрелили? В лицо? Я не видел. Я вообще поначалу ничего не понял. Чуть не оглох от того выстрела. Еле увёл тебя оттуда: ты шёл, как пьяный.
Василий усмехнулся, шмыгнул носом и вытер с глаз слёзы.
– Из газового пистолета в меня ещё не стреляли, – сообщил он. – Неприятные ощущения, честно тебе скажу. Убил бы тех уродов! Растерялся только. Поначалу. А ты им нехило вломил. Как первому ты врезал, я, честно говоря, не увидел. А вот того, второго, у машины, ты мастерски срубил? Двумя ударами. Точно по челюсти. Боксёр? Долго ты боксом занимался?
Я сплюнул горькую слюну на тротуар и ответил:
– Так… боксировал немного. Ещё до армии.
«Трижды брал „Кубок Белого моря“», – едва не ляпнул я.
Но промолчал. Потому что мои личные достижения к занятиям боксом отношения не имели. Я с первого класса занимался в секции карате. Прежних рефлексов каратиста у моего аватара не было. Это я понял ещё во время стычки около таксофона.
Во время той скоротечной схватки со стрелком и с водителем я двигался, как боксёр – не как каратист. В реальности бы я отделал этих гопников ногами. В челюсть бы кулаком точно не пробил: подобные удары на тренировках не отрабатывал.
Я на пару секунд скользнул в прошлое – за это время будто бы вновь пережил только что завершившуюся схватку. Отметил, что сработал чётко и профессионально. Вот только совсем не так, как поступил бы в реальности (или в прошлой реальности).
– Макс, ты сам идти сможешь? – спросил Мичурин.
Я кивнул и повторил:
– Всё хорошо. Я в норме.
Я поднял взгляд и посмотрел на двигавшуюся вслед за Мичуриным золотистую надпись. Здесь, в полумраке тесной улочки, мне она показалась чужеродным элементом.
Но надпись напомнила о том, что я вернул себе первый уровень.
Василий выпустил моё плечо и указал рукой вперёд.
– Нам нужно вон туда, почти в самый конец улицы, – сообщил он. – Трубку в редакции не взяли. Но я и недолго звонил.
Мичурин махнул рукой.
– Надеюсь, Колян не заигрался и не забыл повернуть камеру, – добавил он.
Василий усмехнулся и пояснил:
– Это мы так сигналим друг другу. На всякий случай. Разворачиваем уличную камеру. Она легко поворачивается: джойстиком. Если камера над входом в редакцию смотрит на нас: значит можно идти. Если от нас – в редакции засада: не все журналисты разошлись по домам. Это я придумал такой способ. Ещё тогда, в июне.
Мичурин сплюнул на асфальт.
– Сейчас порадуем Коляна приятным запахом, – сказал он. – Представляю, как он нас сейчас шмонит.
Василий улыбнулся, поправил лямки рюкзака на плечах.
Он заметил в моём взгляде вопрос и ответил:
– На метро уже не успеем. Да и зачем? В редакции приведём себя в порядок. Откроем там окна. Нараспашку. Завтра воскресенье – у журналистов выходной. Вряд ли кто-то из них заглянет на работу. За сутки запашок газа выветрится. Я так думаю.
Мичурин бросил взгляд через плечо, словно ожидал погоню. Я тоже обернулся. Свет фар не увидел. Подергал рукой мочку левого уха – звон в ухе не прекратился. Я посмотрел вверх: на серебристый лунный диск – тот будто бы указывал нам путь.
Я вновь отметил, что атмосфера ночной Москвы была на удивление реалистичной. Как и горько-кислый привкус во рту, как и жжение в глазах и на коже лица. Окружавшая меня реальность выглядела… вполне реальной – не виртуальной.
Мы преспокойно дошли почти до конца Среднего Кисловского переулка. Прогулочным шагом, под присмотром луны. Оставили позади себя удушающий шлейф из резкого химического запаха.
Ещё издали мы увидели, что камера над входом в редакцию музыкального журнала смотрела в нашу сторону. Мичурин среагировал на этот факт радостной улыбкой, продемонстрировал мне свои ямочки.
* * *
Белый ВАЗ-2105 на дороге около нас снова так и не появился. Василий упомянул: оба напавших на нас парня уже шевелились, когда мы продолжили свой путь – мы оставили их около машины живыми, хоть и «слегка помятыми».
«Макс, ты их не прикончил, не переживай, – сказал Мичурин. – Хотя стоило бы им головы проломить. Эти уроды здорово накосячили».
Я прикинул: на нас напали по сценарию игры, или это нападение стало частью реального «беспредела» девяностых годов?
Об этом (царившем в России в девяностых годах) «беспределе» я имел представление по папиным рассказам, по сериалам «Бригада» и «Слово пацана» (пусть в том фильме были и не девяностые, а конец восьмидесятых годов).
Теперь невольно вспомнил мелькавшие в тех историях «словечки»: «беспредел», «косяк», «ништяк»…
Привычные мне слова («вайб», «риил», «рофл» и т. д.) теперь будто бы застревали в горле. Я поймал себя на том, что сегодня не произносил их даже мысленно.
* * *
Дверь нам открыл невысокий светловолосый парень, наряженный в синие джинсы и в красную клетчатую рубаху. Я сразу заметил, что у него над головой светилась надпись «Николай Сергеевич Дроздов, 18 лет». Такая же золотистая, как та, которая висела над Васиной головой. Колян отреагировал на наше появление голливудской улыбкой Тома Круза (отреставрированной у стоматологов). Он впустил нас в тесный вестибюль и тут же брезгливо скривил лицо, когда почувствовал запахи, источаемые нашей пропитанной газом одеждой. Мы поочерёдно пожали ему руку. Друг за другом пошли на второй этаж по узкой плохо освещённой лестнице.
Мичурин сообщил приятелю о нашей стычке с владельцем газового пистолета. Говорил Василий громко (будто всё ещё плохо слышал), приправлял свои слова энергичными жестами. Я невольно подивился красочности его выражений (эту «красочность» Васиному повествованию добавляли словечки, намеренно пропущенные в толковом словаре Ожегова). Узнал из рассказа Мичурина о том, что мне выстрелили в лицо, но я «уделал» нападавших «с закрытыми глазами» («как Ван Дамм в „Кровавом спорте“, помнишь?»). И что Василий едва ли не на руках унёс меня с места сражения (когда я «почти вырубился», надышавшись газом).
Мы остановились в небольшой комнатушке (площадью примерно два квадратных метра), где стояли стол и стул. На столе я увидел громоздкий монохромный монитор. На его экране застыла картинка с изображением той самой улицы, по которой мы с Василием недавно прошли. Колян взял со стола сигареты, поспешно закурил – табачным дымом приглушил принесённые нами с улицы ароматы. Он распахнул высокие оконные створки на прикрытом снаружи ещё и металлической решёткой окне. Потребовал, чтобы мы бросили «шмотки» на широкий подоконник – я и Мичурин сняли с себя пропитавшиеся газом джинсовки.
– Пусть проветриваются до утра, – сказал Колян.
Из комнатушки сторожа мы перешли в помещение побольше. Главной достопримечательностью там был стоявший около стены громоздкий копировальный аппарат. В ней мы не задержались – перешли в зал, где стояли компьютеры. На столах я увидел пять мониторов. Колян по праву хозяина занял главный компьютер (тот самый, около которого находился монитор с цветным экраном). Уселся в кресло, положил сигарету на край пепельницы. Мичурин расставил на одном из столов привезённые из общежития банки с пивом. Указал мне на стол у окна и сообщил, что «тот комп» занимать не нужно.
– Это самый слабый, – сказал он. – Двести восемьдесят шестой. Игрухи на нём тормозят безбожно. Лучше к нему вообще не подходи. Не порть себе нервы. Все остальные компьютеры – триста восемьдесят шестые. «Дюна-2» и «Цивилизация» на них нормально идут. А вон тот комп самый крутой: четыреста восемьдесят шестой. На нём даже «Варкрафт» запускается.
Я отметил, что как раз в «Варкрафт» Колян сейчас и играл: его орки-рабочие активно рубили деревья и добывали золото из шахты. Из маленькой белой колонки доносились визгливые возгласы. Я немного постоял около «цветного» монитора, понаблюдал за бегавшими по выпуклому экрану фигурками. Затем подошёл к уже хлебавшему из банки пиво Василию. Увидел странную таблицу на монохромном дисплее. Сообразил, что это и есть тот самый легендарный предшественник «винды»: операционная система «MS-DOS». Я о ней, разумеется, слышал (на уроках информатики). Вот только никогда ею не пользовался.
Мичурин ткнул пальцем в экран и сообщил мне порядок действий при загрузке игры «Цивилизация». Я внимательно его выслушал. Сам себе признался, что Васины комментарии оказались нелишними. Потому что разделённый полосой на две части экран для меня выглядел более чем странно. Зазвучавшая при загрузке игры мелодия меня не впечатлила. Она походила на набор из писков и дребезжания. Я просмотрел появлявшиеся на экране надписи. Увидел на фоне парящих в космосе планет название игры. Мичурин ткнул пальцем в табличку на экране монитора; пояснил, как начать новую игру.
– Ничего сложного, – сказал он. – Здесь почти всё на русском языке. Разберёшься.
На экране перед Василием появилось изображение планеты. Оно сопровождалось надписями на английском языке. Затем на экране возникла табличка с названиями доступных для выбора «национальностей». Мичурин сообщил, что чаще всего играет за русских. Потому что у них есть доступные только этой фракции юниты: «казаки». Василий ткнул мышкой в надпись «русские». В графе «ваше имя» появилась надпись: «Сталин». Вася быть Сталиным не захотел. Он вбил в графу свою фамилию: «Мичурин». Игра сообщила ему: «Гн Мичурин, вы призваны стать главой цивилизации. Это русские. Пусть ваше правление будет долгим…»
Вася увлечённо клацал мышкой – я отошёл от него, присел за стол около окна. Над моей головой к форточке пролетело серое облако табачного дыма. Я нажал на кнопку загрузки компьютера, откинулся на спинку стула. Посмотрел, как сменяли друг друга на экране состоявшие из крупных квадратных пикселей надписи. Вызвал интерфейс игры. Золотистые буквы теперь уже не показались мне выполненными плохим шрифтом – в сравнении с теми знаками, что сменяли сейчас друг друга на экране монитора. Я снова убедился, что мой статус – «студент». Увидел, как на таймере таяло время, выделенное на выполнение задания «Заработать первые 100000 рублей».
Почти не сомневался, что получу за выполнение этого задания пять очков опыта, как и за предыдущие. Прикинул, сколько опыта понадобится для перехода на второй уровень. Первый уровень я «взял» с десятью очками. Для второго понадобится столько же? Или больше? Насколько больше? Первый уровень сообщил мне мой статус, подсветил имена и возраст моих соседей по комнате, дал мне одно очко способности. Показ чужих имён я признал очень полезной «фишкой». А вот в том, какие преимущества давала полученная мной способность, я пока не разобрался. Хотя её название мне показалось «говорящим».
Я взглянул на увлечённых игрой Коляна и Василия. Убедился, что сейчас им до меня не было никакого дела (Мичурин то и дело прикладывался губами к пивной банке – Дроздов нервно долбил пальцем по клавише на мышке и пыхтел сигаретой). На монохромном мониторе ещё мелькали значки и буквы, компьютер деловито попискивал. Я смесил свой взгляд на висевшие передо мной в воздухе на фоне экрана золотистые надписи. Сконцентрировал внимание на фразе «Зубрила, 1 уровень». Отметил, что с возвратом первого уровня эта надпись утратила серый оттенок. Словно стала опять «кликабельной».
Взгляд сработал подобно клавише мыши.
Игра спросила:
Активировать способность?
Срок действия: 10 секунд
Да/Нет
– Секундочку, – пробормотал я.
Пробежался взглядом по столешнице. Заметил газету «Московская правда». Открыл её на первой странице. Взглянул на дату выпуска: «пятница, 25 августа 1995 года».
– Вчерашняя. Сойдёт.
Я взглянул на названия статей. Выбрал то, которое находилось под словом «пятница»: «Призы – на подарки внукам». Прикинул, что текста в ней вполне достаточно для проверки моего предположения.
Снова взглянул на Мичурина и Дроздова.
Опустил взгляд на газету и тихо произнёс фразу голосовой активации способности:
– Алирбуз.
Глава 5
Вопрос об активации способности исчез.
Краем глаза я заметил возникшие в воздухе справа от меня цифры таймера.
– Накануне проведения августовского розыгрыша «Пресс-бинго», – неспешно прочёл я начало газетной статьи, – в редакции газеты «Московская правда» главный редактор Шод Саидович Муладжанов…
Таймер мигнул – сообщил о том, что время работы способности истекло.
Я положил газету на стол, усмехнулся и пробормотал:
– Да, уж. Негусто. За десять секунд разве что номер телефона запомнишь. Или два номера. Или фамилию главного редактора «Московской правды».
Я вздохнул, покачал головой.
Но всё же закрыл глаза и мысленно повторил: «Накануне проведения августовского розыгрыша „Пресс-бинго в редакции газеты 'Московская правда“ главный редактор Шод Саидович Муладжанов вручил денежные призы победителям…»
Я вскинул брови – от удивления. Потому что точно запомнил: о «денежных призах» я в газете не прочёл: не успел.
По памяти продолжил: «Приятно, что на этот раз выиграли пять пенсионеров, выписывающих „Московскую правду“ десятилетия. Наша газета стремится к тому, чтобы всем была интересна игра, а победители получают солидную материальную помощь…»
Я одёрнул потянувшуюся к газете руку. Потому что сообразил: рядом с этой статьёй была другая – «Москвичей ждут сюрпризы». Эту статью о «сюрпризах» я сейчас тоже вспомнил – от первого и до последнего слова.
Её финальные фразы произнёс вслух:
– … Потому что финансовую поддержку оказали спонсоры.
Вспомнил и автора статьи: Валерия Аширова.
В моей памяти один за другим всплывали заголовки с первой страницы пятничной газеты «Московская правда». Я обнаружил, что текст этих статей тоже запомнил. Хотя не сомневался, что раньше их никогда не читал.
Я без труда представил, как выглядела эта самая первая страница. Будто бы наяву увидел на ней отпечаток пальца – словно к газете прикасались грязными руками. Вспомнил и цену газеты: «Цена договорная».
Перед моим мысленным взором предстала написанная мелкими буквами в верхней части страницы информация: «Газета зарегистрирована в Комитете Российской Федерации по печати. Свидетельство о регистрации № 0110754».
Я всё же склонился над газетой и сверил всплывший в моей памяти номер свидетельства о регистрации. Понял, что запомнил его правильно. Откинулся на спинку стула, озадаченно погладил себя ладонью по затылку.
Произнёс:
– Вот это номер. Вот это… «Зубрила».
Сообразил, что заучил не только текст газетных статей, на который лишь бросил беглый взгляд во время активации способности. Я запомнил и лица людей, изображённых на иллюстрациях с первой страницы газеты.
Невольно подумал о том, сколько таких страниц я просмотрел бы за десять секунд, пока работала моя способность. Перед моим взором снова возникли золотистые строки интерфейса игры. Обнаружил, что…
…Название способности на нём снова посерело.
– Это ещё почему? – пробормотал я.
Игра откликнулась на мой вопрос.
Рядом с посеревшей надписью «Зубрила, 1 уровень» появились цифры таймера, ведущего отсчёт времени. Я сообразил, что этот таймер вёл отсчёт «отката» моей способности. Согласно цифрам на таймере, «Зубрила, 1 уровень» снова заработает почти через сутки.
Я вздохнул. Ощутил лёгкое разочарование. Которое тут же исчезло, едва я только представил, какой объём информации просмотрю за отведённые на работу игровой способности десять секунд.
Заметил, что мысленно тараторю только что заученный текст: «Доходы Москвы от приватизации составят в этом году порядка четырёх-пяти триллионов рублей в сравнении с полутора триллионами в прошлом году…»
Я хмыкнул, положил руку на компьютерную мышь. Повторил полученные от Мичурина рекомендации: отыскал в каталоге игры запускной файл, дважды нажал на него курсором. Экран на пару секунд потемнел.
Из стоявшей на столе рядом с монитором колонки донеслось дребезжание музыки. На фоне парящих «в космосе» планет появилось название игры. Рядом с ним возникла табличка – я ткнул мышкой на надпись «Новая игра».
* * *
В комнате с компьютерами светились лишь мониторы. В воздухе клубился табачный дым. Щёлкали кнопки компьютерных мышей, попискивали динамики колонок, то и дело раздавалось чмоканье открываемых пивных банок. За окном над крышей соседнего здания медленно двигалась по лишённому звёзд небу луна. В моём левом ухе по-прежнему звенело, но уже тише. Глаза по-прежнему слезились, от чего я то и дело шмыгал носом. Изредка я поднимал взгляд и смотрел на Мичурина и на Дроздова – точнее, на зависшие над их головами золотистые надписи. Словно напоминал себе: они мне не приснились.
Вид «сражавшихся» друг с другом на экране монитора одноцветных квадратиков (изображавших войска) меня не впечатлил. Но в целом игра мне показалась забавной. Пусть и выглядела она относительно убого. Я сказал себе, что в шашках и в шахматах тоже нет красивой анимации – игры от этого хуже не становились. Вот и нынешний вариант игры «Цивилизация» я воспринял, как вариант игры в шашки. Пару часов я погонял по экрану квадратики войск, «построил» квадратики городов, проложил на экране чёрточки-дороги. Постепенно привык к дребезжанию колонки – после того, как убавил на ней громкость.
Я всё ещё отбивал атаки на свои города квадратиками-казаками, когда появилось сообщение о том, что ацтеки первыми добрались до Альфы Центавра. Случилось это… ожидаемо. Потому что о запуске этого космического корабля меня заранее предупредили. Я понял, что игра проиграна. С десяток секунд я смотрел на запись о том, что «Ленин ещё вернётся». Ждал, когда в воздухе на фоне экрана вспыхнул золотистые надписи – сообщение о том, что я снова провалил «скрытое задание». Надписи не появились, словно поражение в «Цивилизацию» игру не заинтересовало. Я всё же выдохнул и покачал головой.
Пробормотал:
– Ладно. Проехали. Попробуем ещё разок.
* * *
Цивилизация «русские» под моим руководством первой достигла Альфы Центавра лишь под утро.
На это событие игра тоже не отреагировала (не наградила меня пятью очками опыта за выполнение скрытого задания).
Я вздохнул, пожал плечами.
Посмотрел за окно, где уже светало, и сказал:
– Что ж… Справедливо.
* * *
После победы в компьютерной игре я прекратил сражения за власть над состоявшим из квадратиков одноцветным миром. Подошёл к окну и взглянул на мир… реальный? Посмотрел на окрашенные в красные оттенки фасады домов. Подумал о том, что случилось с моим настоящим телом. Потому что Москва девяностых годов не выглядела сном. Это значило: я сейчас не спал там, на верхней полке в поезде «Санкт-Петербург-Костомукша». Я разглядывал похожие на зеркала окна соседнего здания и перебирал всплывавшие у меня в голове предположения – спокойно, без малейшего намёка на панику.
В одном из пришедших мне на ум вариантов я умер и переместился в прошлое – с той самой программой в голове, которую прихватил по пути между две тысячи двадцать шестым годом и годом тысяча девятьсот девяносто пятым. В другом возможном варианте событий я впал в кому, и моё запертое внутри тела сознание подключили к компьютеру – мой разум окунулся в виртуальную реальность. Оба этих предположения намекали, что у моего настоящего тела «большие проблемы». Но был и «безпроблемный» вариант. В котором моё сознание раздвоилось перед тем, как отправилось в путешествие.
Я прикинул, что все эти варианты для меня теперешнего ничего не меняют. Я по-прежнему находился в прошлом с игровым интерфейсом в голове. Я снова студент. Что показалось мне особенно несправедливым – в свете недавней защиты дипломного проекта. У меня возникло ощущение, что пять с половиной предыдущий лет моей прошлой жизни попросту перечеркнули. Мой аватар поступил на первый кур Горного факультета будто бы в насмешку над моим утерянным теперь статусом горного инженера. Я вдруг подумал: способность «Зубрила» – это помощь игры в том, чтобы я снова не стёр зубы о гранит науки.
За прошедшие день и ночь я пообвыкся с новой реальность. Уже не удивлялся при виде появлявшихся в воздухе надписей, всё реже шарил по карманам в поисках айфона. Здесь, в редакции музыкального журнала, я впервые за эти сутки задумался о будущем. Понял, что не хочу учиться в университете. Вот только пока не увидел этому учению альтернативу. Там, в две тысячи двадцать шестом году я уже знал, что меня ждёт место на Костомукшском ГОКе в цехе обогащения. Ещё там у меня были родители, на помощь которых я мог рассчитывать. Я прикидывал, что через полгода сниму квартиру…
Теперь у меня была только койка в комнате общежития. Диплом о высшем образовании остался лишь в моей памяти. В бумажнике завалялись сущие гроши – я уже сообразил, что «проем» найденные финансы примерно за неделю (если буду экономить). Финансовый поступлений я не ждал. Не имел представления, что и кого оставил мой аватар в Апатитах. Активом была лишь временная московская прописка и то самое место в общаге. То и другое появились лишь благодаря поступлению в университет. Я недовольно скривил губы. Потому что представил: скоро снова окажусь на лавке в университетской аудитории.
Альтернативу учёбе я пока не увидел. О нынешних реалиях знал лишь в теории. Цели и назначения засевшей у меня в голове программы я пока не понял. Лишь сообразил: получение очков опыта – это хорошо, а их потеря – плохо… и больно. Москва девяностых годов в моём представлении походила на бандитский рай. Ночная встреча с катавшимися на белом автомобиле отморозками лишь подтвердила эти мои догадки. Беспомощным и ни на что не годным я себя не считал. Да и аватар мне в этой игре (или в этом прошлом) достался не хилый и тренированный. Вот только и о бандитской романтике я не мечтал.
Я снова подумал о полученной от игры способности. Десять секунд абсолютной памяти. Это не волшебная палочка Гарри Поттера. И не лучшая способность для супергероя. Но ведь она мне досталась на первом уровне. Пока я получил от игры лишь одно очко способностей. Получу ли ещё оно на втором уровне? Какая способность станет следующей? Я сообразил, что стою около окна в редакции журнала и улыбаюсь. Будущее увиделось мне отнюдь не мрачным. Я понял, что общавшаяся со мной при помощи золотистых буковок игра заинтересовала меня больше, чем компьютерная «Цивилизация».
– Статус: студент, – пробормотал я.
Мысленно добавил: «Общежитие, университет, подготовка к экзаменам, пьянки и… девчонки. От этого и оттолкнёмся. Пока: в первое время. Что такое студенческая жизнь, я знаю. Посмотрим, какие задания у меня появятся».
* * *
В половину восьмого утра Колян и Василий выключили компьютеры и «замели» следы своих ночных развлечений. Я тоже навёл порядок на столе, за которым просидел полночи. Взглянул на газету «Московская правда» и тут же представил её первую страницу – убедился, что та прочно засела в моей памяти.
Джинсовка по-прежнему попахивала газом. Я всё же надел её – тут же ощутил зуд в глазах. Василий объяснил мне, что сегодня у журналистов выходной день – поэтому мы и так смело и задержались в редакции: дожидались, когда Коляна на посту сменит другой сторож, тоже студент «нашего» университета.
Сменщик Дроздова явился ровно в восемь часов. Круглолицый улыбчивый парень с широко открытыми голубыми глазами. У него над головой я прочёл надпись: «Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет». Дроздов обозвал сменщика «Гариком», пожал ему руку и пожелал «спокойно поработать». Лосев пожал руку и мне.
А вот Василия он будто бы не заметил. Уселся на рабочее место, проверил работу управлявшего движением камеры джойстика. Мичурин тоже сделал вид, что Гарик – невидимка. Вася и Игорь даже не взглянули друг на друга. Хотя Мичурин и хмыкнул, когда Лосев поинтересовался источником витавшего в каморке сторожей неприятного запаха.
Мы попрощались с Гариком, спустились по узкой скрипучей лестнице. Вышли на улицу – я полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух. Взглянул на хмурое лицо Василия, услышал, как зевнул Колян. Бросил взгляд через плечо – увидел, как над входом в редакцию повернулась камера. Она посмотрела нам вслед.
– Гарик сказал: поработает тут до октября, – сообщил Дроздов.
Мичурин никак не отреагировал на слова приятеля.
– Вася, помирись уже с ним, – сказал Колян. – Я последнюю неделю здесь. Как и говорил. Осталось две смены. Или ты не пойдёшь сюда больше? Миритесь. Хватит уже. Полгода прошло. А ты всё ещё дуешься. Из-за бабы, блин. Это не по-пацански.
