Текст книги "Статус: студент. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Федин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
Глава 16
В окно за Наташиной спиной заглянуло солнце. Его лучи пронзили кроны тополей, нарисовали на паркете моей комнаты тёмные полосы в прямоугольнике из желтоватого света – тени от оконных рам. На столе заблестела фольга – обёртка шоколадной плитки. На её фоне справочник по русскому языку выглядел мрачно и скучно.
Солнце посветило мне в глаза. Я зажмурился. Заметил золотистый ореол вокруг Наташиной головы, где обычно чёрные волосы приобрели сейчас коричневатый оттенок. Зайцева мазнула указательным пальцем по дужке очков, убрала за ухо прядь волос. Чуть склонила ко мне голову, будто переживала, что я не услышу её ответ.
– Максим, я хочу именно того, о чём ты говорил, – сказала Наташа. – Чтобы девчонки мне позавидовали. Чтобы мой бывший пожалел о своём поступке. А ещё: чтобы мама мной гордилась. Да, я мечтаю стать богатой и знаменитой.
– За полгода? – уточнил я.
– Причём тут полгода?
Зайцева вскинула брови.
Позади неё за окном комнаты покачали ветвями деревья – они будто бы иронично пожелали мне удачи в выполнении нового задания от игры. Пятно солнечных лучей на паркете поблекло.
– Мечтаю – это неправильное слово, – сказал я. – Мечтатели заранее понимают, что их желания – лишь мечты, а значит: невыполнимы. Нужно планировать, а не мечтать.
Зайцева кивнула и заявила:
– Всё. Я тоже запланировала. Как ты. Сначала напишу роман. Один. Докажу себе и всем остальным, что я не пустая мечтательница. А дальше… запланирую следующий шаг. Правильно я рассуждаю, Максим?
– То есть, теперь твоя цель написать первый роман? – уточнил я.
Наташа тряхнула головой.
– Именно, – ответила она. – Чёткая цель. Не мечта.
Зайцева взглянула мне в лицо сквозь всё ещё висевшие в воздухе между нами золотистые надписи.
– Да, – сказал я. – Это реалистичный план.
Игра сообщила:
Задание принято
– Главное, что ты сама веришь в его выполнимость. Веришь, что написание одного романа пусть и трудная задача, но вполне решаемая. В отличие от этих эфемерных славы и богатства, которые для тебя пока только красивые слова. Ведь так?
Зайцева пожала плечами.
– Наверное.
– На самом деле, очень важно, чтобы задача виделась тебе пусть и трудной, но решаемой, – сказал я. – Если ты не поверишь в её решаемость, то с большой вероятностью не приступишь к её решению. Так устроен наш мозг. Сейчас он тебе говорит: слава и богатство Стивена Кинга недостижимы. Мой мозг говорит мне то же самое, не переживай.
Наташа улыбнулась.
Я продолжил:
– Но мы с тобой прекрасно понимаем: книгу написать реально. Поэтому не сомневаемся в достижимости этой цели, а продумываем способы её выполнения. Но первая книга может стать лишь первым шагом на пути к глобальной цели. К тем же славе и богатству. Вот только нам проще об этом пока не думать. Чтобы не пропало желание работать.
Я забросил в рот кусок подтаявшего шоколада, прожевал его и сообщил:
– Мне как‑то попался в сети один забавный ролик… то есть, в читальном зале я наткнулся на интересную статью в журнале. Там рассуждали о «невыполнимых» целях. Так вот. В Англии много лет назад произошёл случай. Студент опоздал на лекцию по математике. Когда он уселся за свою парту, то увидел на доске условие задачи. Подумал, что это домашнее задание, переписал его в тетрадь. Дома он долго бился над решением. Упрекал себя в том, что пропустил объяснения преподавателя. Считал, что именно поэтому решение задачи шло с таким трудом. Но задачу он всё же решил. Не сразу, конечно… Он отнёс домашнее задание профессору. Решение оказалось верным. Но дело знаешь в чём?
Я сделал паузу.
Наташа послушно переспросила:
– В чём?
– Эту задачу студентам на том занятии дали не в качестве домашнего задания, – сказал я. – Преподаватель привёл её в пример, как одну из не решаемых задач. Вот только тот студент о её не решаемости по причине своего опоздания не узнал. Понимаешь? Он был уверен, что на самом деле задача проста: раз её задали на дом. Попенял лишь на свою глупость, на свои прогулы. Но с решением справился. Потому что его мозг не противился его действиям, заранее не посчитал усилия студента напрасными. А ведь до студента над той задачей бились умнейшие учёные. Вот только в голове у тех учёных постоянно звучал сигнал тревоги: мозг им непрестанно напоминал, что они расходуют силы впустую.
Я доел шоколад, запил его водой из стакана.
– Поэтому, Наташа, не зацикливайся на невозможности выполнения глобальных задач. Раздели их на много задачек попроще, которые тебе покажутся пусть и трудными, но выполнимыми. Как написание одной книги. Между прочим, в воскресенье в Питере тебе крупно повезло. Ты ещё «спасибо» скажешь этой своей разлучнице… в будущем.
Зайцева усмехнулась – ямочка показалась лишь на правой щеке.
– Спасибо? – переспросила Наташа. – За что я скажу ей «спасибо»?
– За то, что она открыла тебе путь в будущее. Разве непонятно?
Зайцева покачала головой и ответила:
– Пока не очень.
– Ты ешь шоколад, – сказал я. – Наслаждайся тем временем, когда не нужно сидеть на диетах.
Я показал Наташе на её долю шоколадки.
Зайцева послушно отломила от шоколадной плитки кусок и положила его за щёку.
– Всё ещё сочувствую твоей трагедии, не сомневайся, – сказал я. – Но мне видны и её положительные последствия. На которые ты до сих пор не обратила внимания. Помнишь, как ты планировала носиться в Питер и обратно, работать ради этих поездок на рынке или в ресторане, экономить деньги на всём, кроме билетов на поезд? Было такое?
Наташа вздохнула.
– Было.
Я развёл руками, заявил:
– Было и прошло. Теперь ты свободна.
Наташа хмыкнула.
– Здорово, – сказала она без особого восторга в голосе.
– Очень здорово, – согласился я. – Якорь поднят. Тебя ничто не задерживает в прежнем порту. Ты отправилась в плавание. Причём, сейчас я говорю не о любовных отношениях. Я подразумеваю твою дальнейшую жизнь в целом. Хочешь написать книгу? Пиши. Выброси из головы все прочие мысли, кроме судеб книжных персонажей. Не отвлекайся.
Я указал на Наташу пальцем и заявил:
– У тебя сейчас есть прекрасная возможность для достижения любой цели. Ты свободна, у тебя есть много сил и времени. Учёба в универе потребует твоего внимания только ближе к зиме. В Питер тебе больше не нужно. Муж и дети пока не отвлекают. Нелюбимая работа не выкачивает из тебя энергию. Грамотно распланируй свой тайминг и займись делом.
– Что сделать? – спросила Наташа.
Она вновь потянулась рукой к шоколадке.
– Распредели время на работу и отдых, – сказал я, – чётко следуй намеченному расписанию. Пока у тебя есть только утренние поездки в университет. Добавь к ним четыре‑пять часов работы над книгой. Обязательно: время на сон. Любовь пока закончилась, но никуда она от тебя не денется. Впереди у тебя много знакомств с умными и приятными людьми…
– Ты думаешь?
– Я уверен в этом. Прошлое оставь в прошлом. Живи настоящим и думай о будущем. Встретишь ты своего принца. Будешь беседовать с ним о литературе и есть на Кипре лобстеров. Когда станешь богатой и знаменитой. Но прежде: напиши книгу. Докажи себе, что можешь это сделать. Чтобы сбросить все те ограничения, которые тебя сдерживают.
Я проследил за тем, как Зайцева сунула в рот кусок шоколада и сказал:
– Вот только мой тебе совет. Сразу же нацелься на славу и богатство.
– Как это? – спросила Наташа.
– Моя цель – просто написание романа. Любого. Я за восторгом читателей не гонюсь. Но ты целишь взобраться на писательский пьедестал. Поэтому сразу же расставь в своей работе приоритеты. Тебе нужна не просто книга. Тебе нужна книга, которая, во‑первых, понравится издателям, а во‑вторых, привлечёт к тебе внимание читателей. Два в одном, так сказать.
Я простучал пальцем по столу.
– Поэтому сразу же разберись, что нужно и тем и другим. Твои мысли и эмоции никому не нужны, смирись с этим. Подойди к делу с умом и с трезвым расчетом. Дай людям то, в чём они нуждаются. Они тебя за это полюбят. Никому, кроме учителей литературы не нужны длинные описания дуба. Пойми, чего от тебя хотят – получишь, то, что хочешь.
Зайцева повела плечом.
– Как я это пойму?
– Просто подумай, – сказал я. – Что нужно издательствам? Кроме денег, разумеется.
– Ну… интересные книги.
– Нет, – сказал я. – Им нужны книги, которые бы хорошо смотрелись в уже запущенных сериях. Ты – никому не известный автор. Твоя фамилия читателей не привлечёт, поэтому твою книгу сложно продать. Если только она не издана в уже хорошо зарекомендовавшей себя серии. Людям эти серии уже понравились. Они их покупают и даже коллекционируют.
– Какие серии? – спросила Зайцева.
Я развёл руками.
– Понятия не имею. Сам пока не задавался подобным вопросом. Но выяснить это несложно. Предлагаю в воскресенье утром прогуляться на книжную ярмарку в спорткомплекс «Олимпийский». Поглядим там, чем сейчас дышит российская литература. Нам с тобой нужны серии, в которых бы выпускали книги наших, отечественных писателей. Понимаешь?
Наташа кивнула.
– Понимаю. А если мой роман для них не сгодится?
– Тебе нужны «шашечки», или ехать? – спросил я.
– В каком смысле?
– Ты хочешь быть просто автором книги? Или автором изданной книги?
– Ну… может и эту мою книгу издадут.
– Может, – согласился я. – Вот только такая вероятность значительно ниже… я бы сказал, что на порядок ниже, чем у книги в нужном для издательских серий формате. Поэтому сразу же определись в своих желаниях. Классика, не включённая в школьную программу, сейчас никому не нужна. Да и ты не классик… пока. Ты пока не Стивен Кинг, поэтому не диктуешь свои условия.
Я усмехнулся и сообщил:
– К слову, Стивен Кинг их тоже не диктует. Потому что читателям на эти условия наплевать. Они чётко понимают свои ожидания, когда берут в руки роман Стивена Кинга. Обмануть их получится лишь однажды, если подсунуть им вместо триллера сопливый женский роман. Но читатели ждут от Кинга иных книг – поэтому в следующий раз уже столь доверчивыми не будут.
Я сделал паузу.
Улыбнулся.
– Отсюда мы пришли ко второму вопросу. Чего хотят читатели?
– Они хотят интересную историю, – ответила Наташа.
– Разумеется, – сказал я. – Вот только у каждого человека своё понимание, какая история «интересная». Тебе в перспективе нужны слава и богатство. Ведь так? Поэтому твоя задача увлечь своими историями как можно большее количество людей. Готового рецепта для этого не существует. Кроме понимания того факта, что людям в первую очередь интересны их собственные проблемы.
– Это какие?
– Не будем далеко ходить, – ответил я. – Возьми в качестве примера своих соседок по комнате. Ты женщина, понять женские потребности тебе будет проще. Чего хотят женщины? Вот тот вопрос, на который ты должна отыскать ответ. Тебе нужны такие их желания, которые с большой вероятностью не осуществятся в реальной жизни. Но которые…
Я направил на Зайцеву указательный палец.
– … Они осуществят в своём воображении, когда окунутся в мир твоей книги. Понимаешь? Ты даёшь людям не умные мысли. Люди не в поисках знаний читают художественную литературу. В книгах читатели прячутся от реальной жизни. Не все, конечно. Но очень многие. В книгах люди получают то, чего у них нет и никогда не будет в реальности. Дай им это…
Я развёл руки, развернул кисти ладонями к потолку.
– … Тогда они станут зависимыми от твоих романов. Сделай так, чтобы твой мир показался читателям лучше и уютнее реального. Чтобы читатели там испытали яркие эмоции. Чтобы их организм при чтении твоих романов активно вырабатывал дофамин, гормон счастья. Пойми, что именно сделает читателей счастливыми, хотя бы на время чтения. Вот и рецепт успеха.
– Как я это пойму? – спросила Наташа.
– Прислушайся к собственным желаниям. Ответь на вопрос: в какую сказку ты бы сейчас с удовольствием окунулась? Что именно бы тебя осчастливило? Понаблюдай за другими людьми. Послушай, какие темы они чаще всего обсуждают. Чем интересуются. Придумай интересную для них историю. Но только сразу правильно расставь приоритеты: подбери правильную упаковку.
Я направил указательный палец на потолок.
Сказал:
– Потому что первыми твой роман увидят издатели. Только они решат: дойдёт ли написанная тобой история до читательской аудитории. Это путь длинный и непростой. Потому что от момента написания романа до появления книги на прилавках магазинов проходит немало времени. Мой тебе совет: не трать своё время понапрасну. Сразу сделай всё правильно.
Зайцева кивнула.
– Максим, я подумаю над твоими словами, – сказала она.
– Подумай.
Я поднял руку и снова указал Наташе на справочник с правилами русского языка.
Добавил:
– Вот это забери. Спасибо, конечно, за попытку помочь. Но я в подобной помощи пока не нуждаюсь. Уже пояснил тебе, почему. Все эти правила лишь затормозят мою работу. Они отнимут время и силы. Но не приблизят меня к намеченной цели. Даже притормозят её достижение. Поэтому обойдусь без них. Во всяком случае, на данном этапе работы.
Наташа накрыла книгу ладонью, словно скрыла от меня её название.
– Максим, ты удивительный человек, – сказала она. – Тебе всего лишь двадцать лет… а ты уже столько всего знаешь. Я иногда слушаю тебя и удивляюсь: где ты раздобыл столько информации? Причём, на разные темы.
Наташа продемонстрировала мне ямочки на щеках.
Я усмехнулся и ответил:
– Всё очень просто. У меня в армии была большая библиотека. И очень много свободного времени.
* * *
Мы с Зайцевой всё же выпили по чашке чая. Когда вернулись из универа мои соседи по комнате в сопровождении Оксаны Плотниковой. Василий и Ксюша изъявили желание наведаться на книжную ярмарку вместе с нами: в воскресенье. Колян сказал, что в «Олимпийский» на выходных не поедет: в воскресенье утром завалится спать после проведённой в «Ноте» бессонной ночи.
Ни Мичурин, ни Дроздов не захотели сегодня поехать вместе со мной в Средний Кисловкий переулок. Колян сообщил, что вечером «зависнет» на третьем этаже в комнате Персика. Василий объявил, что в наше отсутствие «посторожит» комнату – в компании Ксюши. Я парней не уговаривал. Потому что мне их шумная компания в редакции журнала «Нота» была без надобности.
* * *
Общежитие уже привычно гудело вечерними посиделками, когда я с тремя банками пива в позаимствованном у Васи рюкзаке отправился сочинять третью главу своего романа. Дроздов к тому времени уже давно ушёл. Мичурин и Плотникова ворковали, сидя за столом – они радостно попрощались со мной и заперли дверь комнаты на ключ. Около перил лестницы дымили сигаретами третьекурсники из шестьсот второй комнаты. Мы с ними перекинулись дежурными приветствиями. На пятом этаже я едва ли не нос к носу столкнулся с Наташиными соседками по комнате: с Ольгой Старцевой и Валей Лесонен. Девчонки при виде меня радостно вскрикнули, обступили меня с двух сторон. Заявили, что направлялись ко мне.
Взгляды девчонок мне показались встревоженными.
Я спросил:
– Что у вас стряслось?
– Максим, там Аркашу Мамонтова избили! – сообщила Валентина.
– Старшекурсник ему нос разбил! – пожаловалась Ольга. – У Аркадия всё лицо в крови!
Девчонки схватили меня за руки.
– А если подробнее? – сказал я. – Кто его избил? Почему?
Лесонен и Старцева заговорили одновременно. Обрушили на меня шквал информации. Говорили они торопливо, но многословно. При этом упорно тянули меня в сторону лестницы. Я пошёл за девчонками: мне с ними было по пути. Вычленил из их рассказов конкретные сведения. Со слов девчонок получалось, что в комнате костомукшан‑первокурсников на четвёртом этаже сегодня состоялись очередные посиделки. Студенты «пили пиво, слушали музыку». С четверть часа назад староста моей группы вместе с другими парнями вышел на перекур: в умывальную комнату. Там они столкнулись со старшекурсниками. Мамонтов поспорил на не выясненную мной тему с «толстым парнем». Парень спор проиграл. Но ударил Аркаше кулаком в нос.
– У Аркадия всё лицо в крови! – повторила Старцева.
– Ужас, – произнёс я. – А Мамонтов ему куда врезал?
Лесонен всплеснула руками.
– Аркаша с ним не дрался! – сказала она. – У него же кровь идёт!
Я пожал плечами и посоветовал:
– Так умойте его. Смочите перекисью вату и вставьте ему в нос. От меня‑то вы чего хотите?
Ольга и Валентина растерянно моргнули.
– Как это чего? – хором удивились они.
– Ты же Сержант! – сказала Старцева.
– Тот парень ударил нашего старосту! – сказала Лесонен. – Ни за что! Максим, дай ему по зубам!
– С какой стати? – спросил я.
– Он Аркашу ударил, – повторила Ольга.
Я пожал плечами и предложил:
– Так пусть Аркаша даст ему сдачи. Хорошенько так. Со всей дури. Кулаком в нос. Чтобы у того толстого парня тоже кровь пошла. Нос за нос, так сказать.
Мы спустились на четвёртый этаж. Я увидел студентов, толпившихся в конце коридора около комнаты костомукшан‑первокурсников. Услышал их встревоженные голоса.
Валентина усмехнулась.
– Мамонтов не умеет драться, – сказала она. – Максим, у тебя это лучше получается.
Я кивнул и согласился:
– Неплохо получается.
Пообещал:
– Обязательно врежу тому толстяку. Если он на меня замахнётся.
Высвободился из рук девчонок и направился к ведущим на третий этаж ступеням.
Девчонки ринулись за мной следом.
– Максим, ты куда? – спросила Лесонен.
– Этот парень вон там! – сообщила Старцева и указала пальцем в конец коридора.
Я улыбнулся и заявил:
– Передайте этому толстяку, что я его осуждаю. Решительно. От всей души.
Сказал:
– А по морде этому парню надаёт Аркаша. Он ведь мужчина. Разве не так?
* * *
Сегодня мне повезло: я подошёл к двери редакции уже после того, как камера над ней повернулась в «разрешающее» положение.
Поднялся на второй этаж, в качестве входного билета вручил Гарику банки с пивом. Включил компьютер, обсудил и Игорем последние новости (в основном они касались новинок автомобилестроения и компьютерных игр – политику мы упомянули лишь вскользь).
«Готов служить, милорд», – сообщил тоскливый голос из стоявших перед Гариком на столе колонок.
Игорь отвлёкся от разговоров, погрузился в игру.
Я запустил текстовой редактор и напечатал: «Глава 3».
* * *
Третью главу я писал дольше, чем предыдущие.
Завершил работу почти в семь утра.
В университет приехал вовремя. С рюкзаком за плечами, где лежала папка с распечатанной на бумаге новой главой и с дискетой. Прогулялся к информационному стенду, который находился около деканата нашего факультета. Узнал, что первым уроком сегодня была история (лекция). Вошёл в лекционную аудиторию, поднялся на привычное место. Чувствовал себя превосходно, несмотря на бессонную ночь (активировал «Второе дыхание»). Кивнул парням из группы ГТ‑2–95. Заметил, как в аудиторию вошли Наташа Зайцева и Ксюша Плотникова. Зайцева улыбнулась, поприветствовала меня ещё у входа взмахом руки.
Наташа и Оксана поднялись к моему ряду. На галёрку они на этот раз не пошли – уселись рядом со мной. Я вдохнул запах Наташиных духов, увидел ямочки на Наташиных щеках.
– Написал? – спросила Зайцева.
Уточнила:
– Третью главу.
Я кивнул и сообщил:
– Разумеется. Двадцать две тысячи знаков. Как с куста.
Наташа покачала головой.
– Молодец, – сказала она. – Мне бы так. Покажешь?
– Сейчас?
Зайцева пожала плечами.
– Так история же, – сказала она. – Ничего нового не будет. Я это всё ещё в школе проходила.
Улыбнулась и сообщила:
– Конспект потом у Ксюши перепишу.
Я вынул из рюкзака папку и положил её на столешницу перед Наташей. Зайцева нетерпеливо распустила на папке завязки и вынула оттуда тонкую стопку серой бумаги. Я коснулся взглядом надписи «Глава 3», но тут же поднял глаза. Потому что заметил явившуюся в аудиторию группу студентов. Взглянул на налившийся краснотой опухший нос Аркаши Мамонтова. Встретился взглядом с Аркашиными глазами – мне почудилось, что староста группы ГТ‑1–95 сейчас целился в меня из крупнокалиберной снайперской винтовки и уже предвкушал, как вот‑вот разлетится на куски моя простреленная черепушка.
Я вопросительно вскинул брови.
Мамонтов нахмурился, опустил взгляд и направился к ступеням. Он прошёл мимо моего ряда, не свернул на своё обычное место. В сопровождении свиты из пятерых моих одногруппников он поднялся на галёрку: туда, где вчера и позавчера сидели Наташа Зайцева и Оксана Плотникова.
Глава 17
После лекции по истории мы направились в соседний корпус, где на сегодня, согласно расписанию занятий, для нашей группы запланировано практическое занятие по высшей математике. Движение в университетских коридорах было оживлённым. Голоса студентов сливались в монотонный гул. Шагавшие мне навстречу парни и девчонки то окатывали меня свежим запашком табачного дыма, то щекотали мой нос парфюмерными ароматами.
Справа от меня шла Наташа Зайцева, постукивала по паркету каблуками туфель. Наташа то и дело поглядывала на моё лицо, эмоционально жестикулировала, вплетала звуки своего голоса в шум университетских коридоров. Молчаливая сегодня Оксана Плотникова на полшага от нас отстала. Мне показалось, что она не слушала рассуждения Зайцевой. Ксюша словно витала сейчас в облаках девичьих фантазий, не выдерживала заданный мною темп ходьбы.
– … Максим, я помню, о чём ты мне вчера говорил, – сказала Зайцева. – Понимаю логику твоих утверждений. Но по‑прежнему с ними не согласна. Понимаю, что это у тебя «первый» черновик. Помню, что по поводу него говорил Кинг: о том, что история не должна остыть. Но… Максим, я едва не расплакалась, когда читала на лекции твою новую главу. Не потому что сочувствовала персонажам. Я пожалела сама себя и тех читателей, которые тоже прочтут твой текст.
– Не прочтут, – заверил я.
– А если вдруг ты передумаешь? – сказала Наташа. – Максим, но ведь нельзя же так! Ведь это же несложно: написать грамотно. Ты сам говорил, что в школе хорошо учился. Не понимаю, почему ты растерял полученные на уроках знания. Мне даже показалось, что ты намеренно коверкал многие слова и экономил запятые. Максим, правила русского языка понадобятся тебе на протяжении всей жизни. Не только в писательстве. А ты к ним… вот так, пренебрежительно.
– Переживут, – ответил я.
Вслед за потоком студентов свернул в освещённый уличным светом коридор, соединявший учебные корпуса.
Зайцева кивнула.
– Они‑то переживут, – согласилась Наташа. – Но такой безграмотности не выдержат мои нервы.
Я пожал плечами.
– Не мучай себя: не читай дальше.
Зайцева фыркнула и сказала:
– Нет уж. Я нашла другой выход из этой ситуации.
Она повернула в мою сторону лицо.
– Максим, как ты посмотришь на то, чтобы я поработала с твоими текстами в качестве корректора? Мои знания языка, разумеется, тоже не идеальны. Но всё же. Приведу твои главы в нормальный вид. Хотя бы исправлю орфографические и пунктуационные ошибки. Стилистику, так уж и быть, не трону: раз ты художник и так видишь. Разве только вставлю пропущенные слова и подкорректирую совсем уж нечитаемые фразы. Как тебе такое предложение? Что скажешь, Максим?
– Тебе собственных текстов мало? – спросил я. – Займись лучше ими. Не распыляй силы.
Наташа махнула рукой.
– Мой роман пока застопорился, – сообщила она. – Потому что я уже чувствую: пишу совсем не то, чего хотят читатели и точно не в формате нынешних издательских серий. Возможно, ошибаюсь. Но в метро я на лотках ничего похожего не увидела. Там много иностранной литературы, детективы. Из ужастиков я нашла только романы Кинга и Кунца. Отечественную мистику не обнаружила. Жду воскресенья. Чтобы сунуть нос в книжные развалы на ярмарке. Может там…
Зайцева дёрнула плечом.
– Хоть какое‑то полезное дело пока сделаю, – сказала она, – причешу немного твои главы. Если ты не против.
Я хмыкнул и ответил:
– Причёсывай. На здоровье. Если тебе больше нечем заняться.
* * *
После занятий Зайцева от меня больше не спряталась. Наташа взяла меня под руку – я повёл её к метро. Ксюша с нами не пошла: заняла свой пост в университетском вестибюле – ждала Мичурина.
Сегодня, тринадцатого сентября, в Москву всё же пришла осень: заметно похолодало. Джинсовка теперь не казалась мне лишней даже днём. Несмотря на то, что на улице ярко светило солнце.
По Ленинскому проспекту проносились автомобили – они яркими пятнами отражались в стёклах Наташиных очков. Чирикали птицы. Раздавались звонкие голоса пешеходов и цокот Наташиных каблуков.
Наташа держала меня под руку, хмурила брови. Часто наклонялась к моей голове, словно опасалась, что шум улицы заглушит её слова. Я то и дело ощущал на левой щеке тепло её дыхания.
– … Не понимаю, Максим, как ты выдерживаешь такую нагрузку, – говорила Зайцева. – Я только три раза выполнила норму в шесть тысяч знаков. Дописывала её буквально на последнем издыхании. Думала, что у меня вот‑вот взорвётся голова.
Наташа усмехнулась.
– Мозг буквально вскипал от такого количества работы, – сказала она. – Представляю, как устаёт Кинг, который пишет в два раза больше. Каким образом ты сочиняешь по двадцать тысяч знаков в день, я вообще не знаю: это выше моего понимания.
Зайцева вздохнула.
– Просто набить на клавиатуре такое количество текста я бы смогла, конечно. Но ведь нужно его ещё придумать! А у меня уже после трёх тысяч знаков мысли в голове путаются. Может, я просто не создана для писательской работы? Как думаешь?
Наташа легонько дёрнула меня за руку, словно усомнилась: услышал ли я её вопрос.
– Написание текстов – это тренируемый навык, – ответил я. – Кинг назвал свою работу ремеслом. Сказал, что в писательстве важны регулярные тренировки. Думаю, что через пару недель я и тридцать тысяч знаков за ночь сделаю. Как только руки привыкнут к клавиатуре, а мозг перестроится на непривычный пока для него способ передачи информации.
Я пожал плечами и заявил:
– Если посчитаешь, то за вечер мы друг другу рассказываем истории объёмом на несколько глав. Мозг при этом не вскипает и не вылезает из ушей. Разве не так? Чем отличается устная речь от письменной? Почему рассказ о сериалах и о фильмах нам даётся легко, а написание короткого сочинения с большим трудом? В чём их принципиальные отличия?
Зайцева взмахнула сумкой.
– Ну… события в главах я придумываю. Это сложнее…
– Сложнее? Если не знаешь, что случится в главе – поразмысли об этом с полчаса. Сообрази, кто и чем там займётся. Разберись в их мотивации. Это почти то же самое, как рассказать мне о твоих соседках по комнате. Ты изучила их характеры и манеру поведения. Сложно представить, как отреагируют Ольга и Валентина на ту или иную ситуацию?
– Несложно. Только они ведь настоящие…
– Персонажи твоей книги тоже настоящие, – сказал я. – Сделай их такими в своём воображении. Представь, какие они и чего хотят. Затем просто посплетничай о них на страницах своей книги. Тебе сложно представить, как сейчас пройдёт встреча Васи Мичурина и Ксюши Плотниковой? Не знаешь, какими фразами они друг друга встретят, и каким маршрутом отправятся в общежитие?
Зайцева улыбнулась.
– Здесь‑то всё понятно, – ответила она.
– Что тебе непонятно в твоей истории? – спросил я. – Проясни сама для себя эти моменты. Задай для развития событий стартовую точку и попросту опиши то, как себя поведут в данных обстоятельствах придуманные тобой персонажи. Сразу увидишь: вопросов относительно развития сюжета станет меньше. Не подталкивай героев книги. Пусть они идут самостоятельно.
Зайцева хмыкнула.
Спросила:
– А если они не пойдут?
– Побегут! Если ты дашь им хорошую мотивацию.
Я взглянул сквозь стёкла очков на Наташины глаза.
– Главное, не подталкивай их в спину. Они сами примут решения, в соответствии со своими характерами и желаниями. Почувствуй себя статистом. Представь, к примеру, что сейчас вон там…
Я показал рукой на проезжую часть.
– … Приземлится корабль инопланетян. А вместе с нами сейчас к метро идут твои соседки по комнате, Василий и Колян. Мотивы и характеры инопланетян нам неизвестны. Но вот реакцию наших спутников ты легко спрогнозируешь. Разве не так? Рассказ на эту тему ты придумала бы без труда. Важно лишь не лгать: не запутывать себя ненужными небылицами.
– В каком смысле?
– Не делай из парней и девчонок супергероев. Не рассказывай, как Вася и Колян ринутся на инопланетян в атаку. Честно опиши, как они испугаются, но проявят любопытство. Как они будут молоть глупости и глазеть на космический корабль. Пока действия инопланетян не спровоцируют их на другую реакцию. Уверен, что проблемы с развитием сюжета этой истории ты бы не почувствовала.
Зайцева пожала плечами, а заодно и дёрнула меня за локоть.
– Наверное, – сказала она. – Но только я бы не представила так же легко на месте Василия и Николая выдуманных героев книги.
– Представила бы, – заверил я. – Если бы сосредоточилась на роботе и отринула все отвлекающие факторы. Если бы закрыла дверь в комнату, как говорил Стивен Кинг. В таком случае ты бы выдавала одну тысячу знаков текста за другой. Если бы отгородилась от всего, кроме твоей книги. Я именно так сегодня ночью и сделал. Просто уселся за компьютер и рассказал историю.
Я указал рукой на стоявшую неподалёку от входа в метрополитен тележку, от которой ветер разгонял по сторонам запахи горячих сосисок, спросил:
– По хот‑догу?
– С удовольствием, – ответила Наташа. – Только сегодня плачу я.
Она улыбнулась и пояснила:
– Больше я на таких вещах не экономлю.
Горячая сосиска пришлась как нельзя кстати: я проголодался, да и не прочь был сейчас согреться горячей пищей. Невольно пожалел о том, что вместе с хот‑догами лоточник не продавал и горячий кофе (желательно, капучино с карамелью).
Я жадно впился зубами в политую соусами булку, обжёг язык о сосиску. Понаблюдал за тем, как Наташа спрятала в кошелёк полученную от продавца сдачу. Улыбнулся: мой желудок радостным урчанием встретил уже ставший ему привычным перекус.
Зайцева указала на меня хот‑догом и сказала:
– Кстати, Максим. Всё хотела сегодня у тебя спросить. Что вчера произошло между тобой и нашим старостой? Оля и Валя об этом сегодня утром говорили. Я услышала краем уха, но толком ничего не поняла. Это ты Аркаше расквасил нос?
Я покачал головой и с набитым ртом заверил:
– Мамонтова вчера даже не видел. Его нос расквасился без моей помощи.
– Правда? – сказала Наташа. – Почему тогда девчонки на тебя так разозлились? Да и Аркаша… Ты видел, как он на тебя сегодня зыркал? Я потому и подумала, что вы с ним вчера подрались. Странно. Но… это ведь не просто так? Что случилось?
Я описал Наташе свою вчерашнюю вечернюю встречу с её соседками по комнате. Пересказал услышанную от Лесонен и Старцевой историю о случившейся в умывальной комнате встрече Мамонтова с «толстым парнем». Повторил я и свой ответ.
Зайцева махнула хот‑догом. Уронила себе под ноги на асфальт крошки.
– Из‑за чего они поспорили? – спросила Наташа. – Аркаша и тот толстый парень.
Я пожал плечами.
– Понятия не имею. Да и какая разница? Подтирать Аркашины сопли я не намерен. Пусть не надеется. Влезать в чужие разборки – последнее дело, неблагодарное. Лично меня тот толстый пацан никоим образом не задел. С чего вдруг я набью ему морду?
