Текст книги "Статус: студент. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Федин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Глава 4
Доступно задание «Написать книгу»
Срок выполнения: 180 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я вскинул руку и пригладил ладонью волосы на затылке.
– Вы это серьёзно⁈ – спросил я.
Заметил, как позади застывших в воздухе передо мной золотистых надписей растерянно моргнула Зайцева.
– Конечно, серьёзно, – сказала Наташа. – Ведь ты же зачем‑то пошёл в библиотеку за этой информацией. Вот я и подумала…
Я пропустил Наташины слова мимо ушей и теперь уже мысленно спросил: «Господа, вы это серьёзно насчёт написания книги? Книга за шесть месяцев? За пять очков опыта? Вы надо мной издеваетесь?»
Я невольно сжал между ладонями голову, словно почувствовал боль.
– Максим. Максим! Тебе стало плохо?
Зайцева шагнула сквозь золотистые надписи, прикоснулась рукой к моему плечу.
– Не…
Я прикусил язык.
Посмотрел на нижнюю строку – она будто бы очутилась на Наташиных губах.
Да/Нет
Я выдохнул:
– Всё хорошо. Да, я напишу книгу. Всегда говори «да», правильно?
Надписи мигнули, рассыпались золотистыми искрами и погасли.
На их месте появились два слова:
Задание принято
«Какие же вы гады», – сообщил я разработчикам игры.
– Максим, что ты сказал? – переспросила Зайцева.
Я посмотрел в Наташины глаза и повторил:
– Да, я напишу книгу. Не в ближайшее время, разумеется. Но в ближайшие полгода точно.
– Правда?
– Надеюсь.
Мне показалось: Наташу мои слова порадовали.
Зайцева улыбнулась.
– Это же здорово! – заявила она. – Мне уже не терпится прочесть то, что ты напишешь. Уверена: это будет нечто необычное и интересное. Ты определился с жанром?
Я пожал плечами.
– Пока ещё над этим думаю.
Пояснил:
– Идей много. Выбрать непросто.
– Как же я тебя понимаю! – сообщила Наташа. – Я тоже хочу то одно написать, то другое. Долго прикидывала, какую книгу напишу первой. В итоге остановилась на… вот этом.
Зайцева указала рукой на монитор.
– Мне показалось, что это будет интересно, – сказала она. – Только не знаю, как получается. Раньше я сочиняла только рассказы. На большие формы не замахивалась. Это первая попытка.
Наташа подняла на меня глаза.
Я усмехнулся и ответил:
– Понял. Сейчас взгляну.
– Там пока немного, – сообщила Наташа. – Только три главы. Первую я написала ещё дома. Две другие – уже здесь, в Москве. Причём, третью очень быстро: всего за четыре дня. Ты уж не суди строго… или суди.
– Ладно. Сейчас заценю.
Я уселся перед экраном, положил руку на мышку, ещё хранившую тепло Наташиной ладони. Посмотрел на экран и подумал: «Книга за полгода? Дурдом. Издевательство. Может, лучше приступ головной боли? Неприятно, конечно, но геморроя поменьше. Нужно было на бой с Тайсоном согласиться. Было бы веселее». Я пробежался взглядом по тексту на экране, оценил размер абзацев и количество строк диалогов. Невольно задумался над Наташиными словами. А действительно, с какой целью я тогда прослушал выступление престарелого Стивена Кинга? Потому что случайно наткнулся на его интервью в интернете?
Уже неделю я испытывал информационный голод. Усталость от физических нагрузок его слегка притупила. Но теперь этот голод вновь о себе напомнил. Рука снова то и дело ощупывала карман, где раньше я хранил айфон. Сегодня в метро, по пути к универмагу, я одно за другим зачитывал расклеенные на стенах вагона рекламные объявления. Словно они мне заменили ролики из интернета. Отпечатанные в двух цветах предложения по продаже оргтехники я зачитывал так же внимательно, как раньше слушал выступления психологов, политологов, тарологов, экономистов, блондинок и различный коучей.
Временами я в прошлом почитывал и книги – так же на экране телефона. Десяток романов в месяц точно проглатывал в перерывах между игрой в компьютер и листанием чужих страниц в соцсетях. Но сочинять истории никогда не пробовал. Как не использовал и большую часть другой по случаю полученной в интернете информации. Слушал я и адиокниги. Сочинение Стивена Кинга «Как писать книги» я именно в таком варианте и употребил (в не самой качественной озвучке нейросети) – после того интервью Кинга, где он поучал начинающих авторов (и просто любопытствующих) правильной работе над текстами.
В интернетовском ролике Кинг упомянул об этой книге, пересказал и некоторые отрывки из неё. Меня заинтересовала та часть его рассказа, где писатель ужастиков упомянул о своих заработках. Озвученные им суммы гонораров за романы произвели на меня сильное впечатление – благодаря этому я тогда и заинтересовался темой писательства. Но поостыл к ней, когда понял, что времена богатых писателей миновали – теперь авторские гонорары (в России, так уж точно) выглядели скромными. Тиражи бумажных книг стали чисто символическими, а в интернете у писателей аудитория была значительно меньше, чем у тех же блогеров.
Я наткнулся на видеоролик выкладывавшего в интернете свои «нетленки» писателя, в котором тот похвастался: за месяц заработал пятьдесят тысяч рублей. Выглядел тот писатель похожим на бомжа и алкоголика. Я полюбовался на голодный блеск в его глазах – сделал вывод, что времена Стивена Кинга давно миновали. На этом мой интерес к писательству поостыл. Хотя пару романов того «бомжеватого» автора я всё же купил и прочёл. Прочёл не без удовольствия. Не без удовольствия позлорадствовал по поводу того, что сочинивший эти истории писатель три месяца питался бичпакетами, пока работал над каждым из этих романов.
Зайцева кашлянула у меня за спиной: заметила, что я уже минуты три пялился в экран, но будто бы не замечал застывший на нём текст. Я моргнул и отыскал глазами начало первого абзаца. «Капли дождя стучали по оконному стеклу, словно юный барабанщик, который тоненькими ручками махал барабанными палочками…» – прочёл я. Невольно представил бледное лицо смотревшего с улицы в комнату барабанщика – бледного, похожего на вампира из кинговского романа. Вскоре сообразил, что барабанщика в романе (или это повесть?) не будет. Там появился иной персонаж: «простой парень» Митя с большими глазами «тёмно‑янтарного цвета».
«…Митя трепетно всматривался в тёмный угол комнаты, где застыла укутанная мраком фигура его друга Виталика Городничего, умершего в прошлом году, в самом начале весны…»
* * *
«…Митя радостно подпрыгнул, потому что понял: его надежды оказались небеспочвенными», – прочёл я.
Покрутил колесо мыши, но текст на экране не сдвинулся.
– Это пока всё, – сказала Наташа. – Дальше я ещё не написала.
Я оставил мышь в покое, откинулся на спинку стула. Потёр глаза.
Стоявшая у меня за спиной Зайцева спросила:
– Максим, ну… как?
Я поднял руку и показал Наташе оттопыренный вверх большой палец.
– Прекрасно. Только маловато. Разницу между первой и третьей главой я почти не ощутил. Хотя мне показалось, что третья читалась бодрее. Но это не факт. Возможно, я просто вчитался, вошёл во вкус.
– Тебе понравилось?
Я зевнул, прикрыл рот ладонью.
Снова взглянул на экран: на финальное пока слово «небеспочвенными», сказал:
– Начало хорошее. Посмотрим, что будет дальше.
– Дальше Митя приедет домой, – сообщила Наташа. – Он увидит, что там…
– Стоп! – скомандовал я.
Повернул голову, поднял взгляд на Наташино лицо.
Вскинул руку и показал Наташе ладонь, сказал:
– Не нужно ничего рассказывать. Вечером сядешь и всё это напишешь. Ты писатель, а не декламатор. Твоя задача написать книгу, а не пересказать её. Так что ничего мне не говори. После сам прочту.
Я указал на экран.
Наташа улыбнулась, кивнула.
– Ладно, – сказала она. – Напишу.
Протянула мне подшитые и отглаженные джинсы, предложила:
– Примеришь?
Я снова вдохнул запах Наташиных духов. Встретился взглядом с Наташиными глазами и вспомнил фразу из только что прочитанного текста: «тёмно‑янтарного цвета». Задумался: тёмно‑янтарный – это вариант карего цвета? Встал со стула.
Зайцева демонстративно отвернулась лицом к холодильнику. Я улыбнулся: сообразил, что задумался и приспустил брюки раньше, чем Наташа повернулась ко мне затылком. Как уже делал это много раз – только в присутствии других женщин и не для примерки штанов.
– Сколько знаков ты сегодня уже написала? – спросил я.
Повесил старые брюки на спинку стула поверх чёрного бюстгальтера.
– Я сегодня почти не работала, – сообщила Наташа. – Только исправила несколько опечаток во вчерашнем тексте. Это было после завтрака. Затем мы с Ксюшей пошли к вам в гости. Пока вы…
Зайцева замолчала – она будто бы подбирала мудрёное слово, похожее на «тёмно‑янтарный» или на «небеспочвенный».
– Пока мы трезвые? – подсказал я.
– Пока вы не ушли. На работу, к примеру. Максим, ты сегодня работаешь?
– Пока не знаю.
Я натянул джинсы, поправил укороченные штанины.
Сообщил:
– Готово.
Наташа обернулась, пробежалась взглядом по моим ногам.
– Неплохо получилось, – сказала она. – Правда?
– Ты молодец, – похвалил я. – Спасибо.
Зайцева дёрнула плечами.
– Это было несложно. Обращайся.
– Непременно.
Я расстегнул пуговицу на джинсах – Наташа, будто бы по команде, снова развернулась на сто восемьдесят градусов, скрестила на груди руки. Я посмотрел на её плечи, усмехнулся.
– Долго я провозилась с твоими брюками, – заявила Зайцева. – Ксюша там, наверное, меня заждалась.
Я бросил джинсы на кровать, натянул старые.
Спросил:
– Переживаешь за неё?
Наташа пожала плечами.
– Нет. А должна?
– Оксана осталась одна, – напомнил я. – В комнате с двумя парнями.
Зайцева повернула голову, улыбнулась.
– Переживаешь за парней? – спросила она.
– А должен?
– Ксюша – девушка решительная, – заявила Зайцева. – В обиду себя не даст. Да и Колю Дроздова я знаю давно. Мне кажется, что он на подлости не способен. Василий тоже выглядит приличным человеком.
– А как выгляжу я?
Наташа посмотрела на моё лицо и заявила:
– Ты выглядишь голодным, – сказала она. – Мы с Ксюшей шоколадку вам принесли. Большую, финскую, с орешками. Если поторопимся, то ты её ещё застанешь. А вот мой чай там, наверное, уже остыл.
* * *
Колян, Василий и Ксюша встретили нас шутками. Сказали, что мы вернулись «неприлично» быстро, что «так дела не делаются». Я им ответил, что с «делами» у нас всё нормально. Пожелал, чтобы у них тоже появились похожие «дела». Зайцева с интересом выслушала нашу шуточную перепалку, но не поучаствовала в ней. Лишь улыбнулась – показала нам ямочки на щеках. Потребовала, чтобы остатки «финской» шоколадки достались мне. «Заработал?» – поинтересовался Колян. Ксюша хихикнула. На скулах у Зайцевой вспыхнул румянец. Наташа спешно покинула комнату – под предлогом, что подогреет на газовой плите «остывший чайник».
От шоколада я не отказался – слопал свою долю, не дождавшись чая. Выслушал разговоры Мичурина и Дроздова об их родном карельском городе: они в два голоса описали его красоты Оксане Плотниковой. Сам я в этом разговоре не поучаствовал: официально я в Костомукше никогда не был – теперь я был уроженцем города Апатиты (о котором почти ничего не знал). Заметил, что Ксюша откровенно кокетничала с моими соседями по комнате. Посматривала Плотникова и на меня. Но я на её взгляды не реагировал – поглощал шоколад и размышлял над свалившимся на меня счастьем в виде нового задания от игры.
Склонности к писательству я в себе раньше не замечал. Сочинения в школе писал неохотно и зачастую безграмотно. Хотя в фантазии недостатка не испытывал: потренировал её при общении с девчонками. Бывшие подружки не раз мне говорили, что я «тот ещё сказочник». Признавали при этом, что лапшу я им на уши вешал «складно и увлекательно». Поэтому я не сомневался: книгу придумаю. Тем более что мне не поставили цель получить Нобелевскую премию или… какие там литературные премии ещё бывают. Но сам процесс написания текста не выглядел для меня привлекательным. Особенно при нынешних условиях.
Процесс записывания придуманных текстов от руки сейчас виделся мне дикостью и пережитком прошлого. Работа шариковой ручкой в моём представлении не сильно отличалась от написания прозы гусиным пером, как это делали Гоголь и Пушкин. Я представил себя сидящим в комнате за столом и при свете от пламени восковой свечи чиркающим пером по бумаге. Вздрогнул и тут же усмехнулся: представил себя с пушкинскими бакенбардами и с такими же серыми мешками под глазами, какие были у того бомжеватого писателя из будущего, который однажды заработал своим «творчеством» аж пятьдесят тысяч рублей за месяц.
– Народ, кто знает, сколько сейчас стоит компьютер? – спросил я.
Ксюша прервала свой монолог (она описывала Дроздову и Мичурину прелести Тулы), взглянула на меня и растерянно моргнула.
– Это смотря какой компьютер, – сказал Дроздов. – Можно задёшево взять. Но слабый и отстойный. А можно купить навороченный комп. Но он влетит тебе в большие деньжища.
– Сколько стоит отстойный? – поинтересовался я.
Колян повёл плечом, задумался.
– Пару месяцев назад я видел на Митинском рынке двести восемьдесят шестой за сотку баксов, – сообщил Василий.
– Сотка – это… примерно четыреста пятьдесят рублей, – прикинул я.
– Сотка – это только за системник, – сказал Дроздов. – Добавь сюда ещё одну сотку за монитор…
– Зачем для двести восемьдесят шестого цветной монитор? – спросил Мичурин. – На нём можно и с чёрно‑белым моником поиграть. Всё равно там ни одна нормальная игрушка не запустится.
– Логично, – согласился Колян.
– Сколько стоит чёрно‑белый монитор? – уточнил я.
– Баксов пятьдесят, если новый, – ответил Василий.
– А если бэушный?
– Надо смотреть, – сказал Колян. – На рынке. Но если уж брать сейчас комп, то лучше сразу Пентиум.
– Решил прикупить компьютер, Макс? – спросил Мичурин.
Я пожал плечами и сказал:
– У девчонок в комнате только что компьютер увидел. Наташин. Подумал: удобно же. Для учёбы пригодится. И диплом нам писать придётся…
Дроздов махнул рукой и заявил:
– Когда ещё тот диплом будет. К тому времени компы подешевеют. Двести восемьдесят шестые и даром никому не нужными станут.
Мичурин сказал:
– Зато скоро новые игрушки выйдут. Крутые. Я о них в журнале читал…
Василий с воодушевлением описал грядущие новинки компьютерных игр. А я задумался над технической стороной выполнения полученного от игры задания. Сто пятьдесят долларов за системник и монитор – это четыреста пятьдесят тысяч рублей по нынешнему курсу. Плюс мышь и клавиатура. В сумме получится минимум полмиллиона. Это плата за пять разгруженных вагонов, потраченная только на то, чтобы я поимел с игры пять очков опыта и не схлопотал выжигающую мозг головную боль. Я подумал о том, что уж лучше помаяться с головной болью. Но тут же вздрогнул и понял: разгрузка пяти вагонов выглядела предпочтительнее.
Вернулась Зайцева, налила мне чашку чаю. Шоколад к тому времени закончился – я переключился на бутерброды с маслом и с морошковым вареньем. Представил, как буду сидеть по ночам за компом, стучать по клавиатуре: каждую ночь на протяжении двух, а то и трёх‑четырёх месяцев. В награду за эти страдания поимею сообщение «Задание выполнено. Вы получили 5 очков опыта». Сомнительное удовольствие. Зато не получу болевой разряд в мозг, что выглядело уже привлекательно. Покупку нормальных кроссовок я отложу на неопределённый срок. Потому что скоро похолодает, а приличной одежды на холода я у себя тоже не обнаружил.
– … Скоро появится игрушка «Command Conquer», – сообщил Мичурин. – Это третья «Дюна». Я о ней в журнале прочёл. Обещают, что это будет мощнейшая вещь. Жаль только, что компьютеры в «Ноте» её не потянут. Разве что четыреста восемьдесят шестой. Да и то: не факт. Страшно представить, сколько дискет она займёт. Гемор с установкой ещё тот будет. Ведь если одна дискета не распакуется, то игрушка точно не запустится. Мы в прошлый раз так с «Варкрафтом» маялись. Жуть.
Василий покачал головой.
– Кто сегодня работает в «Ноте»? – спросил я. – Гарик?
Мичурин дёрнул плечом.
Колян ответил:
– Да. Сегодня смена Гарика. Завтра Персик на смену заступит. Они сейчас третьего ищут. Потому что во время учёбы там обычно в три смены работают. Так прогулов в универе меньше получится – меньше проблем из‑за работы возникает. Я слышал, что парень с третьего курса там хотел поработать. Валерка: тощий такой, сосед Персикова. Вроде бы Колян и Персик его уговорили. Но это не точно. А ты почему спросил, Макс? Решил сегодня в Циву рубануться? Или ксерокс понадобился?
Я покачал головой.
– Так, просто. Для общего развития.
– Пойдёшь туда сегодня? – насторожился Василий.
– Надеюсь, что сегодня поработаю, – ответил я. – После похода в универмаг я обнищал. Хорошие джинсы сейчас – недешёвое удовольствие. В кошельке снова мышь повесилась. Поэтому так и чешутся руки потаскать ящики с водкой.
– Но это же будет только вечером? – спросила Наташа. – Твоя работа.
Она вопросительно приподняла брови.
Я уточнил:
– Разгрузка вагонов? Да. Если вообще будет.
Зайцева и Плотникова переглянулись.
– Мальчики, а какие у вас на сегодняшний день планы? – поинтересовалась Наташа.
Мичурин и Дроздов пожали плечами.
Я ответил:
– Никаких. Пока.
– Не хотите прогуляться? – сказала Плотникова. – На Поклонную гору, к примеру. Мы там уже были. Два раза. Там красиво.
– Погода сегодня хорошая, – добавила Наташа.
Она посмотрела на меня.
Взглянула мне в глаза и Ксюша.
Посмотрели на меня и мои соседи по комнате.
Я пожал плечами и ответил:
– Можно. Если недолго. Часов до четырёх.
Мичурин и Дроздов синхронно кивнули.
Девчонки улыбнулись.
– Здорово, – сказала Зайцева. – Тогда встретимся минут через двадцать. Мы за вами зайдём. Ладно?
– Договорились, – ответил я.
Наташа и Оксана вспорхнули со своих мест и покинули нашу комнату.
Мичурин повернулся ко мне лицом, лишь только за спинами первокурсниц закрылась дверь, и сказал:
– Макс, ты помнишь наш договор? Так вот. Я выбрал себе девчонку.
Глава 5
Через не зашторенное окно в комнату проникали солнечные лучи. Они отражались от стоявшей на столе посуды – на стене за спинами у Мичурина и Дроздова едва заметно вздрагивали солнечные зайчики. Шумела за окном листва – она почти заглушила вечный гул прятавшегося за домами Кутузовского проспекта. Весело чирикали птицы – они будто бы заполняли своими голосами повисшее в комнате молчание. Я смял лежавшую на столе обёртку от шоколада и бросил этот комок в стоявшую рядом с входной дверью мусорную корзину. Попал. Подумал: «Прирождённый баскетболист». Прислушался. Звуки шагов в коридоре стихли.
– Макс, ты меня слышишь? – спросил Мичурин.
– Слышу, Вася, – ответил я. – Кто эта счастливица?
Василий кивнул на дверь.
– Оксанка, – сообщил он. – Плотникова. Классная ведь девчонка. Правда? Мне она нравится.
Я пожал плечами.
– Хороший выбор.
– Пацаны, вы о чём сейчас говорите? – спросил Колян.
Он взглянул сперва на меня, затем на Василия. Мичурин вздохнул и посмотрел мне в лицо: будто спросил разрешения. Я кивнул. Отражения солнечных лучей на стене радостно подпрыгнули. Мичурин скрипнул пружинами: слез с кровати. Присел около тумбочки, достал из неё коричневую папку из кожзама. Задумчиво хмыкнул, пошуршал бумагами. Птицы за окном комнаты выжидающе притихли, замерли на стене солнечные зайчики. Колян нахмурил брови, склонился вперёд и взглянул поверх Васиного плеча. Мичурин вынул из папки подписанный кровью договор, протянул его Дроздову.
– Вот, – сказал он, – взгляни.
– Что это? – поинтересовался Колян.
– Ты читай, читай. Это договор. Между мной и Максом.
Дроздов уставился на бумагу, пошевелил губами.
Мичурин замер в шаге от него, скрестил на груди руки и закусил губу, словно от волнения.
Я увидел, как Колян удивлённо вскинул брови.
Полминуты спустя Дроздов озадаченно хмыкнул.
Он поднял глаза, спросил:
– Пацаны, вы серьёзно? Штраф: миллиард? Где вы его возьмёте?
Мичурин высокомерно усмехнулся и заявил:
– Миллиард нам не понадобится. Потому что мы с Максом выполним условия договора. Миллиард – это чтобы никто из нас не соскочил. Это Макс меня так припугнул, чтобы я не сдрейфил перед девчонками. Но лично я соскакивать не собираюсь.
Колян взмахнул договором и переспросил:
– То есть… вы договорились закадрить девчонок?
– Девчонку, – уточнил Василий. – Одну. Для меня. Кадрить буду я. А Макс станет моим наставником в этом деле. Там же чёрным по белому это написано. Я три месяца выполняю все советы Макса. Пока не пересплю с… Ксюшей.
Мы будто бы по команде посмотрели на дверь, за которую недавно вышли Плотникова и Зайцева.
– Почему именно с Ксюхой? – поинтересовался Дроздов. – Здесь ничего о ней не сказано.
Колян показал нам страницу договора.
– Там сказано, что я определюсь с выбором до среды, – сказал Василий. – Я определился раньше. Только что. Это будет Плотникова.
– А… почему не Зайцева?
Василий бросил на меня взгляд, снова повернулся к Дроздову и пояснил:
– У Наташки уже есть парень. Я ж не гад какой, чтобы их разлучать. Наташка если и сбежит от своего жениха, то не ко мне, а к Максу. Видел, как они спелись? В общем, ну её. Да и… Ксюша ведь классная! Разве не так?
Мичурин пристально взглянул на Дроздова.
Тот будто бы вынужденно кивнул и ответил:
– Классная. Само собой. Просто… раньше‑то вы мне почему обо всём этом не рассказали?
Василий пожал плечами.
– Что тут рассказывать‑то? – произнёс он. – Ещё ведь ничего не ясно было. Пока я не определился. Вот, теперь ты всё знаешь.
Мичурин забрал из рук Дроздова бумагу и вернул её в папку.
Колян повернул лицо в мою сторону и спросил:
– Что дальше, Макс? Что теперь делать будете? Какой у вас план?
Василий прижал папку к животу и тоже посмотрел на меня.
Я пробежался взглядом по стене над кроватями, где поверх остатков обоев застыли пятна света. Насекомых там не заметил. Вспомнил одну из идей, которые посетили меня ещё вчера, после активации «Второго дыхания».
– План прост и эффективен, – ответил я. – Сделаем всё по науке. Как и договаривались.
Колян сказал:
– По науке – это как?
– Что я должен делать? – уточнил Василий.
Я указал ему на стул и потребовал:
– Присядь, Вася. Не маячь у меня над головой. Сейчас я вами всё объясню.
* * *
Дроздов расположился на своей кровати: уселся, скрестив ноги.
Мичурин замер на стуле за столом.
Я поёрзал на лавке, принял удобное положение и сказал:
– Для начала я хочу, чтобы вы, парни, поняли цель наших сегодняшних действий. Она состоит в том, чтобы Оксана Плотникова заинтересовалась Василием, как хорошим кандидатом в мужья. Что это значит? Мы покажем ей, что у нашего Васи есть задатки «настоящего» мужчины. Пока только задатки, которые в не таком уж далёком будущем поднимут Василия на самую вершину нашего общества. Если конкретно: Вася продемонстрирует Плотниковой решительность и целеустремлённость. Покажет, что он чётко видит цель и ясно понимает, как этой цели достигнет – пусть пока и продемонстрирует это не на самом впечатляющем примере. Тут важен сам факт. Ведь путь наверх состоит из множества подобных шагов‑достижений. Нам нужно, чтобы Оксана уже сейчас поняла: будучи Васиной девушкой она гарантированно повысит свой статус в глазах окружающих. А в перспективе так и вообще получит то, что не дадут ей прочие мужчины‑прожигатели жизни. Ведь наш Василий не такой. Он уже в ближайшие годы покорит немалые высоты. А Ксюша будет дурой, если не захомутает его уже сейчас, пока другие женщины ещё в полной мере не осознали Васину перспективность.
Я перевёл дыхание.
Колян недоверчиво хмыкнул.
– Как Васька это сделает? – спросил он.
Я заглянул в глаза доверчиво смотревшему на меня Мичурину и сообщил:
– Любой, даже самый долгий путь начинается с первого шага. Нам повезло, что Оксана ещё не составила о тебе, Вася, чёткое впечатление. Потому что изменить его было бы сложнее, чем построить на пустом месте. Поэтому ты, Вася, уже сейчас определись, чего хочешь от этой жизни. Потому что «настоящий» мужчина всегда знает, что ему нажно. Пусть это будет простое и понятное желание. К примеру: ты решил, что к сорока годам возглавишь Костомукшский ГОК. Это план минимум. А план максимум – собственный кабинет в Министерстве промышленности Российской Федерации. Достойное желание? В глазах простой тульской девчонки – вполне достойное. Оксана ведь понимает, какие плюшки даст тебе должность директора ГОКа или кабинет в московском Министерстве. Важно, чтобы у Плотниковой появилась уверенность в том, что твои цели – не пустые мечты. Для этого мы ей покажем, как ты, Вася, добиваешься своих целей: спокойно и уверенно. При этом ты проявишь и лидерские качества, которые необходимы будущему большому начальнику. Чтобы Оксана поняла, что лучшего варианта она может и не найти: такие мужчины, как ты – нарасхват, на дороге не валяются.
Колян усмехнулся.
– Почему же тогда наш Васька ещё бесхозный, раз он такой хороший и перспективный?
Я пожал плечами.
Мичурин вздохнул.
– Потому что Василий сейчас в первую очередь сосредоточен на построении карьеры, – сказал я. – Как в том старом советском фильме: первым делом самолёты. Он чётко знает, что ему нужно. Правда, Вася? Понадобится диплом о высшем образовании, чтобы сесть в директорское кресло. Вася уже предпринял шаги в этом направлении: поступил в университет. Он чётко понимает, чего хочет. Он не разменивается по мелочам. Не отвлекается на случайные подработки в ущерб учёбе. Преспокойно штудирует конспекты – без опаски прослыть зубрилой и ботаником. Потому что живёт не сиюминутными потребностями. Он уже в эту самую минуту строит карьеру. При этом он добрый и весёлый. Но эти качества он проявит позже: мы к этому моменту ещё вернёмся. Сегодня Васе будет не до праздного веселья. Потому что он займётся планированием важного дела. Вот именно это он сегодня и продемонстрирует. А мы уж постараемся, чтобы на нашем фоне Василий выглядел мудрым, практичным и активным. Колян, наши с тобой сегодняшние роли – бестолковые спутники лидера Василия. Которых он наставит на путь истинный: спокойно, доходчиво и требовательно. Мы ему в этом подыграем.
Я задержал взгляд на лице Дроздова.
Колян кивнул.
– Конечно, подыграем, – сказал он. – Без базара.
– Тогда следите за моими мыслями, пацаны, – велел я. – Посмотрите по сторонам.
Я развёл руки: показал на стены.
Спросил:
– Как думаете, целеустремлённый человек смог бы жить в таких условиях? Это как же тогда будет жить его семья? В развалинах?
Василий и Колян огляделись.
– Прекрасно, что девчонки не застали бегавших по нашей комнате насекомых, – сказал я. – Но раз эти облезлые стены они всё же увидели… мы преподнесём это, как подготовку к ремонту. Скажем… ты, Василий, сообщишь, что летом обои клеить нежелательно. Потому что во время жары большая влажность – она плохо сказалась бы на качестве ремонта. Заявишь мне и Коляну, что откладывать завершение ремонта теперь уже не имеет смысла. В Москве установилась подходящая погода. Скажешь, что сейчас самое время привести нашу комнату в приемлемый вид. Мы подкинем тебе пару отговорок. Но ты, Вася, настоишь на своём: обои поклеим уже сейчас, на этой неделе. Скажешь, что завтра, после занятий в универе, мы эти обои купим. Пристыдишь нас за отговорки. Напомнишь, что мы люди – поэтому не должны обитать в свинарнике. Я думаю, девчонок такой подход впечатлит. Не удивлюсь, если они предложат нам свою помощь. Ты эту помощь примешь. Потому что совместный труд сближает не меньше, чем совместное веселье. После мы уже конкретно обговорим процесс самой поклейки обоев. Важно, чтобы и во время работы ты взял руководством процессом на себя.
Я подытожил:
– В итоге, Василий, ты покажешь девчонкам… и конкретно Плотниковой: твои слова не расходятся с делом. А значит, твои рассказы о директорском кресле – не пустые мечты, а чёткая цель. К которой ты так же неизбежно придёшь, как к завершению ремонта в комнате. Только потратишь на это больше времени, только и всего. Понимаешь, к чему я веду? Пацан сказал, пацан сделал – это про тебя… должно быть. В это должна поверить Ксюша. Не нужны никакие подарки. Женщины любят ушами, Вася, помнишь об этом? Никакого обмана в твоих словах не будет. Ведь ты же хочешь стать большим начальником? Хочешь. Обои мы поклеим? Поклеим. Кто именно родил идею ремонта – это уже нюансы… для нас. Мы не задумали ничего бесчестного. Во всяком деле нужен лидер. На этот раз нашим лидером станешь ты, Василий. Тебе это нужно. Ты с этой ролью справишься. Кто знает, может тебе она и понравится. «Настоящими» мужчинами не рождаются – ими становятся. Начинают с таких мелочей, как ремонт в комнате: с нужных и показательных мелочей. Прояви свои лидерские и организаторские качества. Этот ремонт станет прекрасным первым шагом на пути к твоей цели, Вася.
Я приподнял брови и спросил:
– Василий, что скажешь? Тебе нужно: организовать работу по завершению ремонта в комнате. Проявить лидерские качества. Показать себя целеустремлённым и уверенным в своих силах мужчиной. Справишься с таким заданием?
Я толкнул локтями столешницу – на стене заметались солнечные зайчики.
Мичурин насупился, повёл плечом.
– Наверное, – ответил он.
– Что тут справляться‑то? – сказал Колян. – Плёвое дело!
Дроздов ухмыльнулся.
– Наверное, – повторил Василий.
Я покачал головой и заявил:
– Это ответ неуверенного в себе мужчины. Василий, ты – не такой. Или ты забыл об этом?
Мичурин вздохнул, дёрнул головой – отбросил со лба чёлку.
Он посмотрел мне в глаза, сжал кулаки и решительно сказал:
– Справлюсь. Конечно, справлюсь, пацаны. Это же плёвое дело: как… два пальца об асфальт.
* * *
Перед прогулкой на Поклонную гору я заглянул к нашему соседу.
Мне повезло. Не потому, что я застал Корейца в его комнате и вручил ему полученный вчера от Студеникина пропуск в общежитие. Моё везение было в том, что сонно потиравший глаза Кореец подтвердил: работа у меня сегодня вечером будет. Он напомнил мне, что сбор моей бригады грузчиков сегодня в пять часов вечера около входа в общежитие.
Я не очень‑то мечтал о разгрузке вагона с водкой. Но покупка джинсов пошатнула моё финансовое положение: денег на покупку обоев у меня попросту не осталось – даже несмотря на то, что с меня причиталась только треть от их стоимости.
* * *
Я ожидал, что Наташа и Ксюша для прогулки в нашей компании по Москве нарядятся в короткие юбки, в которых сейчас разгуливали по улицам столицы многие молодые женщины. Но Зайцева и Плотникова вышли из комнаты в голубых джинсах с завышенной талией, при виде которых я недовольно скривил губы: штаны такого фасона, на мой взгляд, выглядели нелепо. Обе первокурсницы обновили на лице макияж, прихватили с собой маленькие сумочки из дешёвого кожзама. Я невольно сравнил их одежду с нарядами тех девиц, с которыми будто бы совсем недавно прогуливался по Питеру две тысячи двадцать шестого года. Сравнение оказалось не в пользу студенток московского вуза – я это посчитал «издержками» девяностых годов.
Вот только теперь и я отправился на прогулку не в брендовых вещах. Выглядел примерно так же, как Мичурин и Дроздов. Новые джинсы я приберёг (чтобы штаны Василия не выглядели на фоне них дешёвками). Поэтому сам себе показался ходячей рекламой магазина «Шок‑цена». Мои кроссовки чуть поскрипывали при ходьбе, джинсовка попахивала стиральным порошком, а футболка на груди при солнечном свете выглядела мятой. Ещё в общежитии на первый план в нашей компании выдвинулся Василий – как я ему и велел. Именно Вася в общих чертах наметил план нашей прогулки, с которым мы и девчонки безропотно согласились. Мичурин задал и тему нашего разговора – я и Колян её поддержали и развили.
