Текст книги "Статус: студент. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Федин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)
Глава 13
Я отступил вглубь комнаты, чтобы нежданный гость не дотянулся до моего лица дубиной или не пырнул меня ножом в живот. Поднял руки… и пригладил ладонью причёску, когда увидел в коридоре за порогом черноволосую Наташу Зайцеву.
Заглянул в радостно блестевшие под линзами очков Наташины глаза; посмотрел на Наташину улыбку, на ямочки на щеках. Ощутил хорошо уловимый в пропитанном табачным дымом воздухе сладковатый аромат женских духов (приятный).
Взглянул на наряд Зайцевой: на белую футболку в стиле оверсайз, на короткие синие шорты, почти не скрывавшие загорелые ноги, и на красные тапки со стоптанными задниками и потёртыми текстильными носами, непригодные для походов в общажный душ.
Отметил, что Наташа смущённо сцепила в замок пальцы рук – на уровне своего живота. Мне показалось, что она перекатывалась с пятки на носки. Потому что золотистая надпись над её головой чуть вздрагивала.
– Здравствуй, Максим! – торжественно произнесла Зайцева. – Прости, что разбудила тебя.
Наташа пристально посмотрела мне в глаза, удержала на лице дружелюбную улыбку. Она не опустила взгляд.
На скулах и на щеках у Зайцевой заалел румянец. Покраснели и выглядывавшие из-под чёрных волос мочки девичьих ушей.
Я неспешно почесал грудь, ответил:
– Здравствуй, Наташа Зайцева. За солью явилась?
Наташина улыбка исчезла.
– За какой солью?
– За каменной, – сказал я. – Или за йодированной. Без разницы. Или за сахаром?
Зайцева покачала головой.
– Нет, – сообщила она. – Я к Коле Дроздову пришла. Он дома? Уже проснулся?
Мне почудилось, что Наташин взгляд всё же скользнул вниз: в направлении моих трусов.
Зайцева быстро спохватилась и вскинула взгляд едва ли не до моих бровей. Она снова улыбнулась – я вновь полюбовался на ямочки у неё на щеках.
– Колян проснулся, – сказал я. – Четыре часа назад. Проснулся и ушёл на работу. На сутки. Освободится завтра утром.
– Опять на работу? – удивилась Наташа.
Она растерянно моргнула.
Я развёл руками и сообщил:
– Кто не работает, тот не ест.
Зайцева вздохнула.
– Жаль, – сказала она.
– Полностью с тобой согласен.
Наташа посмотрела мимо моего плеча на стены комнаты, где местами ещё сохранились обои (причём, трёх разных поколений). Удивлённо приподняла брови.
Привычным движением она поправила на переносице оправу очков.
– Интересно тут у вас, – задумчиво произнесла Зайцева. – Вы ремонт затеяли?
– Ремонт закончен, – сказал я. – Это такая задумка. Инсталляция постапокалипсиса. Работа южных мастеров. Под руководством неизвестного, но очень талантливого декоратора-оформителя. Чётко выверенная по фэн-шую.
Зайцева вскинула брови – те приподнялись над линзами очков.
– Как это? – спросила она.
– Вот так, – ответил я. – Как видишь.
Я показал рукой на стену комнаты и сказал:
– Долго объяснять. Но я объясню. Потом. Когда-нибудь. За чашкой кофе. Ладно?
Наташа кивнула.
Я зевнул, прикрыл ладонью рот.
Этой же рукой поправил так и норовившие соскользнуть с меня трусы и сказал:
– Коляна нет. Фэн-шуй потом. Что-то ещё?
Посмотрел на прятавшиеся за линзами очков Наташины карие глаза.
Зайцева растерянно моргнула и покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Ничего.
– Прекрасно, – заявил я. – Тогда пока-пока. Не забывай нас. Заходи ещё.
Махнул рукой и добавил:
– До новых встреч, Наташа Зайцева из Костомукши.
Я шагнул вперёд, наклонился к Наташиному лицу. Почувствовал на щеках тепло девичьего дыхания.
Зайцева пугливо отшатнулась.
Я дотянулся до дверной ручки и закрыл дверь – по привычке дважды провернул ключ в замочной скважине.
Тут же замер.
Потому что на фоне коричневой поверхности двери появились золотистые надписи:
Доступно задание «Первый секс Василия Мичурина»
Срок выполнения: 90 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
– Чего?! – вслух переспросил я.
– Макс?! Что случилось? Ты у меня спросил?
Я обернулся и посмотрел на замершего посреди комнаты Мичурина.
Отметил, что золотистые надписи не исчезли. Они переместились в пространстве: по-прежнему висели у меня перед глазами. Но стали полупрозрачными. Сквозь них я прекрасно видел, что пряди светлых волос снова прикрыли правый глаз Василия – тот привычным жестом убрал их рукой с лица.
– Макс!
Я покачал головой, сказал:
– Всё нормально. Сам с собой разговариваю. Ещё не проснулся.
Снова пробежался взглядом по золотистым строкам и мысленно переспросил: «Имеете в виду… секс с женщиной?» Игра на мой мысленный посыл никак не отреагировала: буквы не исчезли и не мигнули. Я снова спросил: «Секс с проституткой засчитается? Или станет напрасной тратой денег?»
Мне почудилось, что буквы в строке с надписью «Да/Нет» стали ярче.
Я осмотрел на отведённый для выполнения задания срок. Промедлил, словно выгадывал лишние секунды. Невольно представил, как в голову снова вонзятся болевые иглы. Потёр ладонями виски. Сфокусировал взгляд на лице восемнадцатилетнего Мичурина. Резко вдохнул и тут же шумно выдохнул.
– Макс, ты чего? – сказал Василий. – Опять голова разболелась? Присядь.
Мичурин придвинул к моим ногам стул.
Я уселся на холодную фанеру, и тихо произнёс:
– Дааа…
Игра отрапортовала:
Задание принято
Я покачал головой.
Ответ игры тут же померк и растворился в воздухе комнаты.
Я задумчиво осмотрел замершего в двух шагах от меня Мичурина с ног до головы. Отметил, что он невысокий (точно ниже, чем метр и восемьдесят сантиметров). Плотный, но не толстый. Невольно скривил губы при виде Васиной причёски. Прикинул: ямочки на его щеках – хорошо или плохо? Решил, что они скорее… всё же «плюс».
– Вася, у тебя уже был секс с женщиной? – спросил я.
Заметил растерянность во взгляде Мичурина.
– Макс, я… была одна девчонка. Люся. Мы… вроде как… целовались…
– Ты переспал с ней или нет?
Василий пальцем почесал переносицу.
– Ну… технически… наверное… нет. Но…
– Что значит, технически? – спросил я. – Ты знаешь, что такое секс? Это когда ты достаёшь свой…
– Знаю, Макс!
Василий вскинул руки и будто бы отгородился от меня открытыми ладонями. Мне показалось, что его щёки покрылись таким же румянцем, какой я только что видел на лице Зайцевой. «А ещё у них ямочки на щеках, – отметил я. – Похожие». Покачал головой и мысленно повторил папину любимую фразу: «Детский сад, штаны на лямках».
– Макс, а причём тут… я? – поинтересовался Василий. – Почему ты вдруг спросил про… это?
– Про секс?
– Ну… да.
Я указал рукой на дверь.
– Вася, тебе же Зайцева понравилась? Ты мне сам об этом говорил. Так?
– Ну… так.
– Планируешь с ней переспать? – спросил я.
Василий растерянно и совсем по-детски улыбнулся.
– Ну… я не знаю. Макс, ты так это сказал… некрасиво. У меня намерения серьёзные. Наташка красивая. Если у меня получится…
– Не получится, Вася, – сказал я. – Забей на неё.
– В каком смысле?
Мичурин моргнул.
Он уже не улыбался – ямочки исчезли с него лица.
– Ничего у тебя с ней не получится, Вася, – сказал я.
Мысленно добавил: «За три месяца».
– Почему?
Я услышал в Васином голосе нотки обиды – детские.
Заглянул Мичурину в глаза и заявил:
– Зайцева сейчас – не вариант для серьёзных отношений. Напоить её и уложить в койку – такое возможно. Такое возможно со всеми и почти всегда. Но ты же не этого хочешь? Ведь так?
Василий дернул плечами.
– Ну… понятное дело, не этого, – сказал он. – Я же… нормальный человек.
– Ты самый нормальный из всех нормальных, Вася, – заверил я. – Поэтому-то Зайцева тебе сейчас и не нужна.
– Почему это…
Я взмахнул руками и пообещал:
– Сейчас объясню.
Подошёл к столу, плеснул в кружку воды из чайника (предварительно убедился, что на дне кружки не притаился усатый зверь). Сделал три жадных глотка – смочил пересохшее горло. Снова отметил, что мышцы моего нового тела жалобно постанывали, настрадавшись во время вчерашней разгрузки вагона. Обошёл стол и уселся на лавку. Посмотрел на Мичурина.
– Вася, Наташа Зайцева симпатичная девчонка. По меркам нашего технического вуза, так и вовсе красавица. С учётом того, что у нас универе парней учится раза в четыре или даже в пять больше, чем девчонок. Поэтому я понимаю твой выбор. Но ты кое-что не учёл. Хотя Зайцева вчера нам об этом чётко сказала.
– Ты про её парня говоришь?
– Вот именно, Вася. У неё уже есть некий молодой человек.
Мичурин махнул рукой.
– Так это ерунда! – сказал он. – Парень в Питере, а Наташка здесь.
– В этом и проблема, Вася.
– Наоборот. Это же хорошо! Женишок не будет мешаться под ногами.
– Ещё как будет, – сказал я. – Ты просто этого пока не осознал. Будь он здесь – ты конкурировал бы с ним на глазах у Наташи. В таком случае у тебя бы были шансы на победу. Но в нашем случае конкуренция пойдёт между тобой и образом этого «жениха». Образом, который сейчас Наташей идеализирован. Понимаешь?
Василий уселся на стул – наши глаза оказались примерно на одном уровне.
– Понимаю… – ответил Мичурин. – Но не совсем. Что ты имеешь в виду?
– Конфетно-букетный период в отношениях между мужчиной и женщиной длится от трёх месяцев до года. Кто-то говорит, что даже до полутора лет. Но я с этим не согласен. Чаще всего – это три-шесть месяцев. В это время внутри нас происходит настоящий фейерверк из гормонов. Случается так называемая «химия отношений».
Я ребром ладони сдвинул в сторону лежавшие передо мной на столешнице хлебные крошки.
– Природа всё предусмотрела, Вася, – сообщил я. – Наша любовь и страсть – это следствие воздействия на нас вырабатываемых организмом гормонов. Дофамин отвечает за возникновение радости от предвкушения встречи. Окситоцин образуется во время обычных прикосновений и секса. Он формирует привязанность. Норадреналин и адреналин воздействуют на сердцебиение.
Я развёл руками.
– Любовь, Вася, это сплошная химия. Все эти гормоны воздействуют на нас, словно алкоголь или наркотики. Влюблённость – это по-настоящему крышесносный коктейль из гормонов. Благодаря ему Наташа видит своего парня идеальным. Таким, каким хотела бы его увидеть. Её мечты и желания наложились в её голове на личность реального человека. Почти полностью её скрыли.
– Как это? – спросил Василий.
– Очень просто, – ответил я. – На этапе конфетно-букетного периода мы склонны идеализировать своих партнёров. Проецируем на них свои желания. Зачастую не замечаем их настоящую личность, не замечаем их недостатки. Обычно вся эта прелесть длится несколько месяцев, как я уже сказал. Наташа встречалась с тем парнем примерно с Нового года…
Я сделал секундную паузу.
Отметил, что Мичурин внимательно слушал меня (затаив дыхание) – как и я в своё время выслушивал (развесив уши) вещавших через интернет псевдопсихологов, «коучей» и прочих «гуру».
– Летом весь этот гормональный всплеск пошёл на спад. Вот только он не закончился. Теперь и вовсе затянется. Из-за новых обстоятельств. Потому что Зайцева и её жених не вместе. Они не видят недостатки друг друга. По понятным причинам. Удерживают в голове сложившиеся за прошедшие месяцы образы. Но это скоро закончится. Я уверен.
– Когда? – спросил Василий.
Я пожал плечами.
– Точно не скажу. Зависит от того, как часто Зайцева будет курсировать между Питером и Москвой. Три месяца. Может, полгода. Почти не сомневаюсь, что зимой их «любовь» закончится. Любовь на расстоянии хороша, если нет соблазнов. Но у студентов таких соблазнов дофига и больше. Гормоны повыветрятся. Идеальные образы окажутся не такими уж идеальными.
Я улыбнулся и добавил:
– Появятся новые идеалы. Так что, если выждешь полгода-год…
– А раньше… никак?
Я ответил:
– Можно и раньше. Только не с Зайцевой. Или ты уже влюбился в неё по уши?
Мичурин отвёл взгляд.
– Ну… не то, чтобы по уши… – произнёс он. – Просто она красивая. Вот я и…
– Зайцева единственная красавица? – спросил я. – На ней свет клином сошёлся? Все другие девчонки уродины?
Василий снова посмотрел на меня, неуверенно улыбнулся.
– Макс, я такого не говорил.
– Тогда ответь мне, Вася, – сказал я. – Ты любишь страдать?
– В каком смысле?
– Тебе нравиться себя жалеть? Или когда тебя жалеют другие?
Мичурин покачал головой.
– Не нравится, – ответил он.
– Любишь сражения с мельницами?
– Как Дон Кихот?
– Как идиот, – уточнил я. – Потому что все эти игры в любовь с Зайцевой никаких дивидендов тебе не принесут. Никто тебе не позавидует. Только посмеются. С таким же успехом можешь писать письма… Какая певица тебе сейчас нравится?
– Из наших? Или из зарубежных тоже?
– Из любых.
– Тогда… Линда, – ответил Мичурин.
– Кто это? – спросил я.
Но тут же махнул рукой и сказал:
– Можешь писать любовные письма этой Линде. Толку для твоей личной жизни от этого будет столько же, сколько и от ухаживаний за Зайцевой. Останешься девственником до тех пор, пока не поумнеешь. Нравится тебе такой вариант?
Василий потряс головой.
– Не нравится, – сказал он.
Спросил:
– Макс, а… почему ты сейчас заговорил… обо всём вот… об этом?
Мичурин помахал рукой, словно отгонял от себя неприятный запах.
Я посмотрел ему в глаза (сейчас они были серо-зелёные) и заявил:
– Вася, я же вижу, что ты затеял безнадёжное мероприятие. Я говорю о Зайцевой. У тебя недавно уже случилась досадная осечка. С этой, как её зовут? Ту девчонку, из-за которой ты не общаешься теперь с Гариком, Колиным сменщиком.
– Люся Кротова.
Василий вздохнул – печально.
– Вот, – сказал я. – До сих пор из-за того случая переживаешь. А ведь это не вчера было. Такие вещи надолго портят жизнь. А иногда и вообще… доводят до глупых поступков. У нас такое случилось с парнем в… армейке. Еле откачали его. Повезло.
Мичурин удивлённо моргнул и тут же отмахнулся.
– Ладно тебе, Макс. Я же не дурак. Что бы из-за девчонки… того.
– Тот парень тоже умным был, – сказал я. – Потом у него в башке переклинило. И привет. Чудом спасли.
Василий покачал головой, прижал ладонь к левой стороне груди и заявил:
– Не, Макс. Я точно не сумасшедший. Зря ты всполошился. Я из-за того случая даже с Гариком не подрался. Хотя… надо было ему накостылять, конечно. Я и с Люськой сейчас нормально общаюсь. Ну… иногда. Точно ни о чём… таком не думаю.
– Потому что ты ещё на Зайцеву толком и не запал, – сказал я. – Побегаешь рядом с ней месяцок, как собачонка. Сам не заметишь, как тебя накроет тот самый всплеск гормонов. Тебя накроет, а её нет. Дальше начнётся известный сценарий. Постоянные выбросы кортизола…
– Чего выбросы?
– Кортизола. Это гормон стресса. Высокая концентрация кортизола приводит к постоянной раздражительности и беспокойству. Вызывает хроническую слабость и усталость. Повышает давление. Приводит к резкому набору веса и к головным болям.
Я оттопырил указательный палец.
– А главное, – сказал я, – он приводит к длительной депрессии. Понимаешь?
Василий приподнял брови.
– Макс, откуда ты всё это знаешь? – спросил он. – Ну, про все эти гормоны и про… стадии.
Я улыбнулся и ответил:
– В своё время я просмотрел тысячи видосиков на эту тему…
– Кого?
– Прочёл много научных статей на эту тему.
– Где? В армии?
– Там у нас тоже была хорошая библиотека. И симпатичная библиотекарша.
Василий «понимающе» улыбнулся.
– У меня случилось несколько трагедий, – сказал я. – Ещё в школе. Таких же, как и у тебя с Люсей. Я тоже едва не натворил глупостей. Но вовремя спохватился. Осмыслил причины моих неудач. С научной точки зрения. Изучил все доступные мне научные работы и журнальные статьи на эту тему. Вот ты, Василий, какие сделал выводы после того случая с Люсей?
Я снова налил в кружку воду из чайника. При этом не отводил взгляда от лица Мичурина.
– Ну… – промычал Василий. – Колька, конечно, козёл. Но я тоже… напрасно тогда домой уехал. Если бы остался на каникулах в Москве, то ничего такого бы не случилось. Наверное.
– Ты имеешь в виду: Люся бы не переспала с Гариком?
– Вот именно. Этот гад воспользовался моментом. Ещё и напоил её… наверное.
– Это всё, что ты понял?
Василий пожал плечами.
– Так… а что тут непонятного?
– Тебе многое сейчас непонятно, Вася, – ответил я. – Как и мне когда-то. Расскажи мне о ваших отношениях. Тех, что были у вас с Люсей до твоей поездки домой на зимних каникулах. Я так понял, что секса у вас не было. Может хоть… были прелюдии? Вы целовались, ты говорил. Как долго вы… ты за ней ухаживал? Как это происходило? Как к этому относилась Люся?
– Нормально она относилась.
– А если конкретнее?
Я чуть склонил на бок голову, убрал со своего лица улыбку. Изобразил внимательного слушателя.
Мичурин скрестил на груди руки, нахмурился.
– Мы ещё в сентябре начали встречаться…
Я перебил:
– Встречаться – это что такое?
Василий дёрнул плечом и ответил:
– Первый раз мы с ней вместе десятого сентября на Поклонку пошли. На Поклонную гору, то есть. Там фонтаны. Красивые, с подсветкой. Мы там гуляли. Я её за руку держал. Мороженым угостил. Потом мы пиво пили. В общем, всё классно было.
– Поцеловались тогда? – спросил я.
– Нет, конечно, – сказал Василий. – Я же к ней с серьёзными намерениями подкатывал. Хотел, чтобы всё правильно было. Постепенно. Чтобы мы узнали друг друга. Чтобы… чувства были. Чтобы она не подумала, что я… какой-то обычный бабник.
– Когда поцеловались?
– В ноябре. День рождения тогда отмечали… этого… рыжего пацана из Железногорска. В параллельной группе учится. Я забыл его фамилию. Я тогда перебрал немного. Люся тоже немного выпила. Ну мы и… поцеловались. Когда танцевали.
Василий снова вскинул плечи.
– Так получилось, – сказал он.
Улыбнулся и сообщил:
– Мне понравилось. Ей тоже. Она так сказала.
Мичурин покачал головой.
– Мы с ней потом ещё три раза целовались, – сказал он. – Один раз в декабре. Во время зачётной недели. Отмечали тогда сдачу первого зачёта. И два раза на Новый год. Я тогда даже… руку ей за пазуху сунул. Люся не накричала на меня за это.
Василий смущённо опустил глаза, снова продемонстрировал мне ямочки.
– Макс, знаешь, какого я ей медведя тогда подарил?! Огромного! Такого… с заплаткой на груди. А ещё я подарил ей подвеску на цепочку. Золотую, в форме сердечка. Она меня за это в обе щёки расцеловала: обрадовалась.
Мичурин мечтательно зажмурился, посмотрел поверх моего плеча за окно.
Я обхватил руками голову и тихо произнёс:
– Какой ужас. Не думал, что всё так запущено. Три месяца – не маловато ли этого времени будет?
Глава 14
В ветвях тополя на улице (неподалёку от окна моей комнаты) раскричалась птица. Словно она тоже выслушала рассказ Мичурина и отреагировала на него нецензурными птичьими выражениями. Причину птичьих криков я понял. Но сами крики не одобрил. Потому что не так давно рассуждал примерно так же, как и Мичурин. Прекрасно это помнил.
Я не выругался, а лишь вздохнул и покачал головой. Посмотрел на Васино лицо, освещённое проникавшим в комнату сквозь оконное стекло солнечным светом. Улыбнулся. Обнаружил, что поверх навеянных Васиным рассказом образов у меня в голове наложились мои собственные воспоминания о «первой любви», за которые я обычно испытывал неловкость и едва ли не стыд.
– Почему, ужас? – спросил Василий. – Медведей дарить нельзя?
Он посмотрел мне в лицо, погладил себя ладонью по лбу: убрал норовившие накрыть глаза волосы.
Я вздохнул.
– Медведь – не главный твой прокол, Вася. Надеюсь, что ты это уже понял.
– Нет.
Василий развёл руками.
– С медведем-то что не так? – спросил он.
– Всё не так, Вася, – ответил я. – Не удивительно, что Люся ушла к Гарику. Я удивлён, что она сделала это так поздно.
Мичурин нахмурился.
– В каком смысле? Из-за медведя? А что я должен был подарить?
Васины зелёные глаза обижено блеснули.
Я улыбнулся, сказал:
– Медведь – прекрасный подарок. Только не в этом случае.
– Почему? Это ты в книжках прочитал?
Обида в Васином взгляде сменилась любопытством.
Я кивнул.
– Вася, мы с тобой примерно ровесники. Два года разницы в возрасте – не в счёт. Я эти два года провёл в армии. А там, как ты понимаешь, женщин было немного. Разве что медсестра… и библиотекарша. Поэтому на собственном примере тебе ничего не объясню. Честно признаюсь, что не так давно я бы и сам дарил медведей… не вовремя. Только с тех пор я немного подтянул свои знания в межполовых отношениях. Из понятного интереса. В библиотеке.
– Причём тут медведь? – спросил Мичурин.
– Медведь – не главная твоя ошибка. Как я это вижу. Чисто теоретически, разумеется.
– И… как ты это видишь?
Я вскинул руки и заявил:
– Вася, ты уверен, что хочешь это услышать? Мои слова тебе точно не понравятся.
Мичурин пожал плечами.
– Просто интересно, – ответил он. – Никак не пойму, причём тут медведь.
– Хочешь, расскажу, – сказал я, – почему от тебя сбежала Люся? Честно тебе признаюсь: от меня раньше тоже сбегали девчонки. Примерно по тем же причинам. Пока я эти причины не заметил и не поверил в них. Благодаря всё тем же научным статьям. Потому что отношения между мужчиной и женщиной, Вася, это такая же наука, как и физика. Там есть свои законы и правила. Как оказалось. Вот только в школе нам такую науку не преподают. Очень зря, кстати – я так считаю.
Василий скрестил на груди руки, откинулся на спинку стула.
– Ну и… почему же Люся переспала с Гариком? – спросил он.
Я снова показал Василию свои открытые ладони. Один из психологов в интернете утверждал, что этот жест повышал доверие между собеседниками. Он ассоциировался с искренностью, показывал: «я ничего не скрываю».
– Поясню с научной точки зрения, – сказал я. – Как я это понял. Ладно? Сразу предупреждаю: на практике я эти знания почти не опробовал. Но звучат они логично и правдоподобно. Многое объяснили. Мне, например.
Василий кивнул.
– Ладно, – сказал он.
Я опустил руки на столешницу, кашлянул.
– Видишь ли, Вася… хм… люди, как ни крути – это тоже животные. Влияние животных инстинктов на нас по-прежнему огромно. Инстинкты, гормоны и прочие невидимые глазом факторы оказывают на наше поведение большое влияние. Зачастую большее, чем воспитание и общественные нормы. Больше тебе скажу: воспитание и упомянутые «нормы» часто противоречат нашим инстинктам. От этого и случаются такие… «проколы» с нашей стороны, как в случае твоих отношений с Люсей. Понимаешь, о чём я говорю?
– Пока не очень.
– Приведу пример, – сказал я. – Посмотри на обычного человека. Какие инстинкты им движут? Базовые, так сказать. Давай посмотрим на два главных. Это…
Я поднял руку и оттопырил указательный палец.
Произнёс:
– … Во-первых, инстинкт самосохранения. Благодаря этому инстинкту мы едим, чтобы не умереть от голода. Проявляем агрессию в случае опасности. Или же от этой опасности убегаем. Тут ещё много чего можно сказать. Но в общем, я думаю, моя мысль тебе понятна. Инстинкт самосохранения в нас очень силён. Это не потому, что мы трусы. Это важнейший инстинкт для нашего выживания. Как для выживания конкретного индивидуума, так и для сохранения всего нашего вида в целом. С этим, уверен, ты не поспоришь.
Я сделал паузу – Вася тряхнул головой.
– Есть такое, – сказал Мичурин. – Знаю такой инстинкт.
– Второй важнейший инстинкт ты тоже знаешь, – заверил я.
Оттопырил второй палец и сообщил:
– Это инстинкт размножения. Его назначение вполне понятно. Без размножения существование вида не продолжится. Поэтому-то мы и ищем партнёров для рождения потомства. Это нормально и вполне естественно. Что бы там ни говорили всякие там «нормы». Главная цель человечества – это сохранение и продолжение рода. Всё остальное вторично. Парни заглядываются на девчонок по вполне естественным причинам. В этом нет ничего плохого и постыдного. Что бы там ни говорили «двинутые» моралисты.
Я пристально посмотрел Мичурину в глаза и предложил:
– Давай-ка взглянем, Вася, на женщин. В свете уже упомянутых мной инстинктов. Чего хотят женщины? Их главные желания – такие же, как и у мужчин: выжить и продолжить свой род. Их к этому подталкивают инстинкты, понимаешь? От этого они никуда не денутся. Такова их природа. Слова о том, что нами управляет разум – враньё. Нашими поступками в подавляющем большинстве случаев управляют именно инстинкты: те самые.
Я вздохнул и спросил:
– Пока всё понятно?
– Ну… в общих чертах, – ответил Василий.
– Прекрасно, – сказал я. – Поехали дальше. Рассмотрим влияние инстинктов на поведение мужчин и женщин. Сразу тебе скажу: инстинкты на нас влияют не одинаково. Это если чуть углубиться в детали. Представь себе первобытных людей. Какими мы были не так давно. Мужчины почти всегда были сильнее. Поэтому и отвечали за безопасность. Именно они чаще всего вступали в схватку с врагами и чаще всего погибали. Поэтому их обычно было меньше, чем женщин. К тому же, мужчина не вынашивал ребёнка.
Я сообщил:
– Отсюда и появился различный подход у мужчин и у женщин к функциям продолжения рода. Это природа в нас такие различия заложила. Это не болезнь и не причина стыдиться своих поступков. Мужчину природа создала больше склонным к полигамии: мы не ищем себе одну единственную на всю жизнь, нам интересны все женщины. Женщины же, наоборот: в большинстве своём моногамны. Они подыскивают себе одного партнёра для продолжения и сохранения рода. И то, и другое – не хорошо и не плохо. Просто… факт.
Я развёл руками.
– У этого есть причина, как я уже сказал. Для сохранения человечества, как вида живых существ, продолжение рода имеет огромное значение. Природе наши заморочки с одобрением или не одобрением полигамии – до лампочки. Это я тебе говорю не для того, чтобы ты прыгал из койки в койку. А чтобы ты не чувствовал вину за свои желания. То, что ты засматриваешься на многих девчонок – не преступление. Как бы тебе об этом не твердили воспитатели. Это не извращение и не болезнь. Такова твоя природа.
– Хочешь сказать…
Я вскинул руку и произнёс:
– Подожди, Вася. Дослушай. Всё это я говорил для того, чтобы ты понял: мы отличаемся от женщин не только внешне. Женщине нужен конкретный мужчина для конкретной цели. Её цель – защитить себя, продолжить род и сберечь потомство. Это для неё главное. Это именно то, для чего ей нужен мужчина. Так велят её инстинкты. От этого зависят те критерии, на основе которых она выбирает себе спутника жизни. Спутника на всю жизнь, понимаешь? Не того, с которым просто перепихнётся разок и расстанется.
– Я и не собирался с Люсей… один раз. У меня были серьёзные намерения.
– Твои намерения в данном случае не важны, Вася. Потому что ты повёл себя в корне неправильно. Вот скажи мне, какие мужчины нравятся женщинам. Ты задумался над этим?
– Им нравятся придурки, – ответил Мичурин. – Нормальные пацаны им не нужны.
– Ты ошибаешься, Василий, – заверил я. – Женщины выбирают себе спутников жизни по вполне конкретным признакам. Признак «идиотизм» в этом списке чаще всего отсутствует. К тому же, ты не понимаешь, что такое «нормальный» пацан. Сразу тебе скажу: понятие «нормальности» навязано нам обществом. В разные времена оно было разным. Для общества. Но для женщин оно всегда оставалось примерно одинаковым. Нормальный – это тот самый защитник и кормилец. Только и всего.
– Хочешь сказать, что Гарик сильнее меня?
– Хочу сказать, что он правильно себя преподнёс. Люсе. Доказал, что подходит для её целей больше, чем ты. Кто из вас сильнее – вопрос спорный. Но для Люси в какой-то момент стало очевидно, что Гарик подходящий партнёр. Дальше уже принялись за дело те самые гормоны, о которых я тебе говорил. Они превратили образ Гарика в идеальный. В глазах Люси, разумеется. Посчитает ли она Гарика хорошим вариантом для семейной жизни – это мы скоро узнаем. Когда «конфетно-букетная» стадия их отношений завершится.
– Как же он себя… преподнёс?
– Понятия не имею. Я не в курсе их взаимоотношений.
Я пожал плечами и спросил:
– Хочешь, поясню, где именно накосячил ты? Расскажу, что ты сделал неправильно. Из-за чего работа тех самых гормонов «конфетно-букетной» стадии так и не превратила тебя в Люсин идеал, хотя бы на время.
Мичурин улыбнулся.
– Хочу.
– Хм…
Я приосанился.
– Вот скажи мне, Василий. Отталкиваясь от действия тех самых инстинктов, о которых я упомянул. Почему Люся с тобой гуляла и целовалась? Зачем она это делала? Почему не смотрела в это время телевизор или не вышивала крестиком? Ведь есть же причина тому, что она предпочла прогулки с тобой всем прочим развлечениям.
– Из-за инстинктов самосохранения и размножения?
– Вот именно, Вася. Скажу конкретнее: она заинтересовалась тобой с целью продолжения и сохранения рода. И из любопытства, конечно. Есть у нас и такой инстинкт. Из-за которого мы временами суём нос, куда не следует. Но мы сейчас не о нём говорим. Изначально Люся посчитала тебя пригодным для своих целей. Ведь так? Раз она с тобой гуляла и даже поцеловалась. По сути, ты выполнил самую трудную стадию развития отношений. Привлёк к себе внимание, выделился. Но дальше…
Я покачал головой.
– Помнишь её цели, Вася? Продолжение и сохранение рода. Ты им вполне соответствовал… какое-то время. Потому что любопытство бы Люсю рядом с тобой так долго не удержало. Она увидела в тебе защитника и будущего отца своих детей. Пока только потенциального. Улавливаешь мою мысль?
– Улавливаю… наверное.
– Она ждала от тебя конкретных дальнейших действий. Продиктованных ей инстинктами. Не плюшевого медведя. Ты виделся ей будущей опорой и защитой. Потенциальным силачом и богачом. С которым она счастливо проведёт жизнь в безопасности, достатке. Она увидела в тебе сильного мужчину. Сильный мужчина в понимании женщин – это, прежде всего, тот, кто принимает решения, уверен в себе и добивается поставленных целях. Тот, от кого она родит здоровое и сильное потомство.
Я вскинул руки и сказал:
– Теперь взгляни её глазами на твои поступки.
– Как это?
– Очень просто, Вася. Представь, что сделал бы на твоём месте тот самый решительный, смелый и целеустремлённый самец, каким Люся тебя тогда увидела. Считаешь, она не понимала цель твоих ухаживаний? Понимала. Больше тебе скажу: это была и её цель. Вот только все усилия по её достижению были возложены на тебя. Ничтожные, по сути, усилия. Ведь женщина не будет с тобой четыре месяца, если ты ей не интересен. Разве не так? Я почти не сомневаюсь, что Люся уже в сентябре вообразила тебя своим мужем.
– С чего ты взял?
– Скажу тебе, Василий, по секрету: женщина едва ли не при первом знакомстве с мужчиной решает, хочет ли заняться с ним сексом. Это я… прочёл в книге. В этом же мне неоднократно признавались девчонки. Люся уже допускала такую возможность ещё при первом свидании. Исход свидания зависел от твоего поведения и целеустремлённости. А уж после вашего первого поцелуя!.. Я понимаю, что мы, мужчины, редко видим все эти женские намёки. Но поцелуй – это уже не намёк. Это почти что рёв пожарной сирены.
Василий хмыкнул и поинтересовался:
– В каком смысле?
– В прямом, Вася. Прямее не бывает. Девчонка ждала от тебя решительных действий. Чтобы ты поступил уверенно, решительно. Взял, так сказать, её судьбу в свои сильные мужские руки. Не удивлюсь, если она заранее к тому случаю подготовилась: помылась, надела своё лучшее бельё, надушилась. Это только мы, мужчины, думаем, что бывает случайный, спонтанный секс. На самом деле женщины к тем случайностям тщательно готовятся. Тот поцелуй стал тебе пригласительным билетом. А как поступил ты?
