Текст книги "Там, где крадут сердца"

Автор книги: Андреа Имз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Сердце у меня билось часто, но не из-за заклинания. Заклинание больше не действовало. Я почувствовала, как ткань выскользнула у меня из пальцев, и опустила руку. Когда шуршание за спиной прекратилось, я спросила:

– Готов?

– Да. – Волшебник вздохнул.

Я обернулась – и прыснула, не успев зажать себе рот.

– Извини. – Я захихикала.

Волшебник кое-как прикрылся нижней юбкой, завязав ее под мышками и между ног, однако она едва доставала ему до середины бедер. Дальше тянулись голые ноги, волшебник был бос, руки и плечи тоже остались голыми. Он словно нарядился в детский подгузник.

Лицо, торчавшее над всей этой конструкцией, выражало одновременно смущение и досаду. В общем и целом Сильвестр выглядел ненамного счастливее мокрого кота.

– А что мне было делать? – проворчал он. – Как я могу не выглядеть в твоей юбке по-дурацки?

– Мне нравится, когда ты выглядишь по-дурацки. Смотри только не наколи белые ножки о камни.

И мы зашагали по усыпанной камнями дорожке. Сильвестр позеленел, он с трудом дышал неволшебным воздухом, и теперь, для разнообразия, из нас двоих бодрой была я.

Мне нравилась вновь обретенная легкость тела и духа, не отягощенных заклятием, и я чуть не бежала вприпрыжку. Я ничего не чувствовала. По животу разливался жар, там что-то екало, но чего еще ждать, если рядом с тобой некто с внешностью Сильвестра.

Волшебник длинно выдохнул – не то чтобы вздохнул, но и обычным выдохом не назовешь.

– Ты чего?

– Ты будешь смеяться. После всего, что случилось с моей одеждой.

– Не буду, – пообещала я. – Ну, может, чуть-чуть. Но ты все равно говори.

– Я думал, может, даже надеялся, – начал Сильвестр, – что это место высосет из меня все волшебное. Может, я даже вернусь в… первоначальное состояние.

Я пристально вгляделась в него, но волшебник упорно не желал поворачиваться ко мне.

– Снова станешь… человеком? Полностью?

– Да. Я же говорю – мне просто было любопытно.

– Ты надеялся.

– Может быть.

– Наверное, ты – настоящий ты – и волшебство в тебе сплелись накрепко, – задумчиво проговорила я. – Как Дом и то старое строение под ним.

– Похоже на то. Я надеялся, что ошибаюсь. Что когда остатки меня… осыпались, от того мальчика осталось еще… достаточно, чтобы выстоять.

– Что ж, это чувство я понимаю. Но должна сказать, что мне будет не хватать того, целого Сильвестра, даже если осыпалось с него волшебное.

Я с удивлением поняла, что это правда, не может не быть правдой: я освободилась от заклятия, а значит, говорила искренне, говорила я настоящая, а не зачарованная.

Мне и правда не хватало бы его, если бы его не стало или если бы он необратимо изменился. Он мне нравился. То еще открытие, скажу я вам.

– Спасибо.

Судя по голосу, Сильвестр был удивлен не меньше меня, да и смущен не меньше. Глядя в землю, я с сосредоточенным лицом потащилась перед ним. Фосс Каменная Стена. На волшебника я не оборачивалась.

***

Я ожидала, что домик Ведьмы окажется угловатым, с птичьими гнездами в укромных уголках и щелями, затянутыми паутиной; может, он будет стоять на курьих ножках, – но дом в конце дорожки оказался прочным, как у хорошей хозяйки. Чисто подметенный двор, а вместо переплетающихся таинственных трав – опрятный огород и пара очень красивых, хоть и слегка старомодных, клумб.

– Это здесь? – спросил Сильвестр.

– Наверное. Других домов нет на много миль вокруг.

– Ну и вид у меня, – проворчал волшебник, выщипывая нитки из моей нижней юбки, в которую ему пришлось завернуться.

– Судя по слухам, эта дама не слишком благосклонна к волшебным делателям. Сомневаюсь, что она отнеслась бы к тебе лучше, если бы ты явился к ней в своих изысканных тряпках.

– Но хотя бы в штанах!..

Я подавила смешок. Его жалкий вид доставлял мне удовольствие.

– Давай лучше я постучу, – предложила я. – Вдруг Ведьма увидит тебя – и тут же погонит метлой прочь?

– Очень смешно.

В конце пути нас и правда одолело беспокойство – мы не знали, чего ожидать. Вдруг Ведьма завернет нас с порога, даже слушать не станет? Насколько я понимала, только от Уточной Ведьмы зависело, излечусь ли я, стану ли снова жить с чистым сердцем – прошу прощения за каламбур.

Что, если попытка провалится? Нам с Сильвестром и Корнелием придется или приползти назад и иметь мужество взглянуть в лицо королевскому гневу, или провести всю жизнь в изгнании.

Чем ближе мы подходили, тем больше меня восхищал домик. Его, кажется, недавно покрасили, а крыльцо хоть и просело посредине и истерлось за годы до блеска, было безупречно чистым. На красной двери, под притолокой, висел большой железный молоток. Кто-то очень заботился об этом месте.

– Готов? – спросила я Сильвестра, положив руку на молоток.

Волшебник кивнул.

Я постучала; по всему домику прокатился гулкий стук. Раздалось пронзительное кудахтанье, и я услышала голос, кажется, призывавший птицу успокоиться.

Дверь открылась, и к нам вышла миловидная круглолицая женщина средних лет; вытирая руки о красный передник, она вопросительно смотрела на нас блестящими глазами. Никогда бы не подумала, что ведьмы такими бывают.

– Да? – спросила женщина.

Я, надо признаться, немного растерялась. Ясно было, что сюда забредали очень немногие, но женщина смотрела на нас, слегка склонив голову набок и вежливо улыбаясь, словно привыкла отбиваться от коммивояжеров и бродячих священников, которые являются каждое утро, когда она как раз ставит тесто.

К тому же мы с Сильвестром выглядели не совсем обычными людьми. Особенно учитывая странный фасон его наряда.

Женщина ждала ответа, и я выпалила:

– Э-э, нам велели поговорить с вами. Насчет заклятия. Это вы Уточная Ведьма?

– Я, – ответила женщина и перевела глаза с меня на Сильвестра. – Мы как будто нехорошо себя чувствуем? – Она усмехнулась. – Мой лес не приветствует вашу породу.

Лицо волшебника все еще отливало зеленью.

– Правда, я редко вижу, чтобы их кто-нибудь сопровождал. – Она оглядела меня с головы до ног. – Нет, ты что-то другое.

– Я не волшебная делательница, если вы об этом, – сказала я.

– Да уж. – Уточная Ведьма сверлила меня умными глазками. – Думаю, вам лучше войти.

Она хлопнула в ладоши, отчего от ногтей поднялось облачко муки, и подвинула что-то ногой. Я увидела раскормленную курицу с лоснящимися перьями – птица шарахнулась в сторону, оскорбленно захлопав крыльями.

– Извини, – сказала Ведьма. – Заходите.

Я переступила порог, что, если верить старым сказкам, означало, что теперь я во власти ведьмы. Но мне вовсе не казалось, что я в чьей-то власти.

Такие жилища – уютные, ухоженные – были и у нас в деревне, и я чувствовала себя как дома. Даже цыплята точно так же кишели у моих ног, изо всех сил стараясь поспеть за мной.

Сильвестр шел следом с некоторой опаской, осторожно ставя босые ноги между цыплятами и морщась, когда какой-нибудь птенец задевал его.

– Это просто цыплята, – сказала женщина. – Они не кусаются.

Волшебник зашипел сквозь зубы, когда цыпленок принялся исследовать пальцы его ног.

– А вот клеваться они умеют, – прибавила Ведьма.

Половину кухни занимала громадная железная печь с дюжиной загадочных ящичков и круглых ручек. В ней что-то свистело и пыхтело.

Большой рыжий кот спал на печи, опасно свесив хвост и одну лапу прямо к маленькой топке, в которой виднелось пламя. Хвост ленивым маятником ходил влево-вправо, каждый раз чудом избегая огня. Интересно, что сказал бы о коте Корнелий.

На небольшом пространстве, не занятом печкой, поместились кухонный стол с придвинутыми к нему четырьмя стульями, чистый пол из каменных плит. В углу расположилось собрание самых обычных домашних вещей: метлы, ведра, совок и щетка, моток сетки и разнообразные трости. Ничего волшебного или необычного.

Чай, который налила нам Уточная Ведьма, тоже оказался просто чаем – он не пузырился, не превращался в зеленую жижу и не прожигал дыры в грубых глиняных кружках. Ведьмин дом надежно стоял на своем фундаменте; он не ходил ходуном, не содрогался и вообще не подавал никаких признаков жизни.

Я села на стул и приняла чашку; Сильвестр умостился на краешке другого, неловко сложившись в некое подобие сидящего человека.

На маленькой кухне, без трона, на котором можно было бы развалиться, он казался растерянным, а еще до смешного долговязым. То, что он был полуголым, не улучшало ситуацию.

Однако на этой самой что ни на есть обычной кухне он выглядел поразительно: скулы проступали острее, серо-голубые глаза смотрели пронзительнее, и все его существо было таким странным, таким неестественно красивым, что даже кот, дремавший на печи, открыл один глаз, чтобы смотреть на него.

Ведьму Сильвестр, кажется, не впечатлил. Она подвинула ему кружку с чаем и сахарницу.

– Эти волшебные, – сказала она мне, – с ума сходят по сахару, все поголовно. Хоть что сладкое. А все из-за волшебства. От него во рту кислый привкус. Тело так отзывается, что ли… как будто налет на языке.

– Спасибо, – проворчал Сильвестр.

Я заметила, что он насыпал в чай шесть ложечек с горкой.

– Откуда вы знаете? – спросила я. – У вас есть свои волшебные делатели?

Ведьма фыркнула:

– Вроде него? Нет, таких мы терпеть не станем. Больше не станем. Таких – нет. Бедняга.

Я и вообразить не могла, чтобы кто-нибудь назвал Сильвестра беднягой. Даже в таком странном наряде он выглядел величественно и уж никак не казался объектом для жалости.

– У нас есть собственные волшебные делатели. Но это волшебство не такое, как вы его понимаете, – продолжала Ведьма.

– Мы видели мальчика в поселении, – сказала я. – Он немножко колдовал.

– Да, волшебная сила есть у всех, но понемногу. – Она отпила чая. – Ваш король постарался.

– Что? – резко сказала я. – Как?

– Когда-то наши королевства были одной страной, – начала Ведьма. – Очень, очень давно. Ты знала об этом? Нет, конечно. Но ты, наверное, знаешь, что ваш король живет невероятно долго – благодаря своим… методам. – Она снова отпила чая. – Давным-давно, когда наше королевство еще не распалось, принц Дарий возжелал большей власти. Он заметил, что некоторые дети рождаются с какой-то особой искрой, лучезарностью, которые можно обратить в волшебство. В каждом поколении рождалось несколько таких детей. Люди знали о них, но не придавали их способностям особого значения. В основном ребятишки пускали свою силу на развлечения – забавные игрушки, огоньки, розыгрыши.

Я бросила взгляд на Сильвестра.

– Но ваш король понял, что так можно забрать в свои руки огромную власть. Он сам родился с такой искрой и стал ставить опыты на себе и других, чтобы понять, чего именно может добиться. Какое-то время он держал свои занятия в тайне, однако, когда все вскрылось, люди, сама понимаешь, не слишком благосклонно отнеслись к ним. Особенно когда стало ясно, что детей, которых Дарий забирал для своих целей, никто никогда больше не видел.

Его собственному отцу, нашему королю, это тоже сильно не понравилось. Он отказался от сына и вознамерился изгнать его, но когда объявил об этом на Совете, принц Дарий в гневе убил отца. Королевская семья потребовала заключить его в тюрьму и наказать, но Дарий пустил в ход свою волшебную силу и новые познания; он разделил королевство, возведя преграду между половинами. Между нами и вами. Невидимым королевством. – Ведьма замолчала и снова отпила из чашки.

– За последние сто лет преграда стала только прочнее, мы почти не можем пробраться через нее и мало знаем о том, что происходит по ту сторону. Время от времени кому-нибудь удается преодолеть границу, туман не успевает пожрать его полностью, но он крадет у таких людей разум и здоровье, и бедняги после этого долго не живут.

Пораженно выслушав ее, я сказала:

– Король Дарий хочет еще расширить свои владения. И отнять у вас земли.

– С каждым годом – все больше. Если его не остановить, он окончательно поглотит нашу страну. И не только нас, но и другие народы. Да, за границами вашего королевства лежит большой мир. Вот зачем я здесь, вот почему мое дело – сопротивляться происходящему.

Я пристально посмотрела на Сильвестра:

– Ты знал об этом?

– У меня были кое-какие подозрения, – признался он. – Мне казалось странным, что королевство живет так замкнуто, за счет собственных волшебных сил. Но знать наверняка я не знал. И, стыдно сказать, не слишком задумывался об этом до того, как… – Он вспыхнул.

– До того как? До того как что?

– До того, как появилась ты, – просто закончил Сильвестр.

Я уставилась на него. Уточная Ведьма допила чай, покрутила остатки и стала рассматривать заварку.

– Хм-м. Интересно. А теперь мы с тобой прогуляемся. Оставь своего волшебного друга на несколько минут, пусть развлекается как умеет. Нам надо поговорить.

Я взглянула на Сильвестра. Он пожал плечами, отчего его импровизированный наряд едва не сполз.

– Смотри не влипни во что-нибудь, пока меня не будет, – предупредила я и встала.

– Какой милый, – сказала Уточная Ведьма. – Для волшебного делателя.

Клянусь вам, Сильвестр залился краской.

***

Отведя меня в дальний угол сада, Уточная Ведьма нагнулась и выдернула несколько сорняков.

– Ты не против? – спросила она, указывая на соседнюю грядку. – Спина болит.

Я опустилась на колени в траву и тоже принялась за прополку. Земля была темной и горькой, как кофе, а растения – непристойно зелеными и сочными. Это место излучало здоровье, и я, находясь здесь, тоже чувствовала себя здоровой.

– Ты – как я, – сказала Ведьма, словно продолжая разговор.

– Я ведьма? – Я удивилась.

Хозяйка расхохоталась:

– Нет, милое дитя. Наоборот, совсем наоборот. Волшебные силы – это не про меня.

– Но…

– Нет, мои способности прямо противоположны магическим. У меня очень сильная способность сопротивляться волшебству, она сама кажется волшебством.

– Не понимаю, – сказала я.

– Поверь мне, я тоже не понимала, но потом разобралась, – сказала Ведьма. – Поначалу меня это без конца сбивало с толку. Мы применяем волшебные силы не так, как принято в вашем королевстве. У нас волшебство не считается уделом избранных. Здесь волшебные силы так или иначе есть у всех, даже если их немного и хватает лишь на то, чтобы сподвигнуть чайник закипеть чуточку быстрее.

Ведьма переместилась к следующей грядке, я подвинулась за ней.

– Вам тоже нужны люди, способные устоять против волшебных сил, чтобы восстановилось равновесие. Вот почему меня прозвали Уточной Ведьмой. Основа, уто́к… понимаешь? Как когда ткут полотно. Необходимы обе нити.

Ведьма выпрямилась и потянулась, после чего продолжила полоть грядку.

– Людей, у которых нет волшебных сил или которые способны сопротивляться волшебству, славят здесь как самых могущественных. Быть Уточной Ведьмой – великая честь. Я работаю с волшебными делателями, учу их управлять волшебной силой, ограничивать ее. Ты сама видела, что бывает, когда волшебство становится неуправляемым, когда нет человека, способного сдерживать его. Человека вроде меня. Такая способность сама по себе сила.

Тут я вспомнила, как тогда, в Доме, я положила конец катастрофе, разразившейся из-за заклинания Сильвестра, и как помогла волшебнику открыть дверь, за которой держали Милли. Я начинала понимать, как сопротивление и контроль уравновешивают эту сложную систему – волшебство.

– Но для настоящей магии нужны сердца, – сказала я. – Нам всегда говорили…

– Вот именно – говорили. Зачем вам знать, что волшебная сила есть у каждого? Еще чего. Вас заставляли думать, будто волшебная сила – удел избранных, ею дано обладать лишь особам королевской крови. Но для волшебства не нужны сердца. Есть другие способы.

– Да, но этого хватит лишь на мелочи. А не на большие дела, которые под силу волшебницам.

Ведьма фыркнула:

– Это не так. Да, волшебная сила сердец велика, но творить большие волшебные дела можно и по-другому.

Я моргнула:

– Так что же, им совсем не нужны сердца?

– Для того, что они делают, – нужны, – объяснила Ведьма. – Но это волшебство темное, пожирающее. Алчное. Оно крадет волшебные силы у других людей, позволь мне так выразиться. Если дрессировать собаку по-доброму, она будет слушаться твоих приказов и будет верна тебе. А если ее бить и мучить, то она, может, и будет слушаться, но нападет на тебя при первой же возможности.

– И волшебство – это такая собака?

– Да. Хорошее сравнение. Волшебство приходит на твой зов. Оно почти всегда повинуется тебе. Но у него есть зубы.

Волшебство, которое творили Сильвестр и другие волшебные делатели, казалось мне каким-то неправильным, неестественным. Но еще хуже укладывалось у меня в голове, что зачатки волшебной силы есть у каждого, что она может быть чем-то мягким и естественным и ей не нужны кровавые жертвоприношения.

– Значит, они не просто забирают сердца, – сказала я. – Они забирают то волшебное, что есть в людях?

– Да. Оно заключено в сердце или его частице. Однако волшебная сила связана со всем остальным, что есть в человеке, поэтому изъять ее без вреда невозможно.

– И у некоторых людей волшебной силы больше, чем у других.

– Верно. А у некоторых ее вообще нет. В детстве меня звали мокрой тряпкой. Я всё всем портила. В домах не закипали чайники, хлеб не поднимался, и куры переставали нестись. – Ведьма вздохнула и продолжила: – Я долго считала себя неудачницей, но потом поняла, что что-то во мне не дает волшебным силам развернуться. Даже повседневные дела – вскипятить воду, поставить тесто – требуют крошечной искры волшебства, а я, сама того не сознавая, гасила любую искру.

Я вспомнила, как мне жилось в деревне, и сказала:

– Ничего такого не припоминаю. Хотя я ни к кому особенно и не ходила, в основном дома сидела. Не могу назвать себя везучей, но я исправно вела наше с отцом хозяйство, работала в лавке. – Я задумалась покрепче. – И всегда считала, что проклята, поэтому дела у меня идут хуже, чем у других.

– Проклята?

– Мама умерла во время родов. Такое случается очень редко, и уж если случается – значит, с ребенком что-то не так. Во всяком случае, мы так считаем.

– Никогда не слышала такой чепухи, – сказала Уточная Ведьма. – Полная нелепость. Вот что бывает, когда волшебная сила сердец становится неуправляемой. Все полагаются на нее и забывают о здравом смысле. – Она покачала головой. – Даже самые простые знания о человеческой анатомии и медицине скажут тебе, что твоя мать могла умереть по любой из множества причин. Здесь такое случается постоянно, мы ведь не живем под вашей так называемой защитой. Это всегда трагедия, но никто не говорит, что с человеком что-то не так, и уж точно никого не винят.

Я протяжно выдохнула:

– Я думала, что поэтому и отличаюсь от других.

– Насчет этого не знаю, но у тебя просто исключительная способность сопротивляться волшебным силам. Наверное, поэтому тебе и пришлось так тяжело в юности, ведь наставлять тебя было некому. А здесь молодую женщину вроде тебя отдали бы в учение к кому-нибудь вроде меня, и ты научилась бы управлять собственным даром. Потому что это дар, солнце мое, а не проклятие.

– Но если я способна сопротивляться волшебным силам, то почему Сильвестр – или какая-то его часть – из всей толпы зацепил именно меня? Я явно не тот человек, которого он хотел бы сорвать.

Ведьма задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе:

– Случайность. Или судьба, если ты веришь в такие вещи. Так или иначе, нам повезло.

– А вы правда можете излечивать сердца? Мне сказали…

Но Ведьма уже качала головой:

– Мне очень жаль, солнце мое.

Я ощутила внезапную слабость.

– Значит, надежды нет. Мы думали – нам говорили, – что вы сможете излечить все сердца, а еще тех, у кого сердца забрали.

– Нет. Но я могу помочь вам защитить других – тех, чье сердце еще на месте.

Ведьма окинула меня пронизывающим взглядом странно блестящих глаз, и от этого мне самой захотелось отвести глаза.

– Как? – спросила я.

В голове мутилось. Неужели мне всю оставшуюся жизнь придется прожить с половиной сердца?

Я вроде бы уже смирилась с тем, что никогда не стану цельной снова, но, видимо, в глубине души еще надеялась, что обещания Бэзила сбудутся. Теперь собственные надежды казались мне нелепыми.

– А вы вообще задумывались, что это за разложение? Откуда оно взялось?

– Вы о нем что-нибудь знаете? – удивилась я.

– Солнце мое, я помогла его создать. У нас на него ушло немало времени. Ваше королевство разрасталось, следовало придержать его, остановить вашего короля. Нам понадобились десятки лет, но мы наконец изобрели состав, который привел бы в негодность все сердца в Хранилище; осталось только пронести этот состав через туман. Я уже говорила, что некоторым удается выйти из тумана непожранными. Эти люди хотели пожертвовать собой, хотя по ту сторону прожили бы недолго. У нас было достаточно порчи, хватило бы на все королевское Хранилище.

– Так это ваших рук дело? – недоверчиво спросила я. – Но от состава стало только хуже! Король планирует собирать еще больше сердец! Его это не остановило! Вы обрекли на гибель всех неволшебных людей в нашем королевстве!

– Вовсе не обязательно. Нам очень повезло, что вы сумели пробраться сюда. Видишь ли, распространить заразу в вашем королевстве – это лишь часть плана. Другая часть состоит в том, чтобы избавиться от короля и его детей. – Ведьма фыркнула. – От всех.

Я уставилась на нее.

– Мы надеялись, что созданная нами порча подействует и на них, но она оказалась недостаточно сильной. К счастью, с тех пор мы приготовили еще одну, покрепче, и уж она-то отлично подействует. – Ведьма всмотрелась в меня. – Сложность в том, что нам надо переправить ее сквозь туман, а пробить брешь в слабых местах стало сложнее – король понял, что мы готовим нападение, и усилил охрану. Однако нам удалось передать на вашу сторону несколько писем – мы хотели связаться с кем-нибудь из тех, кто уже пострадал от рук ваших волшебных делателей. Хотели соблазнить его или ее, пусть бы они помогли нам доставить порчу в ваше королевство.

– Карта, – поняла я. – У Бэзила была карта с вашим именем.

– Верно. Мы думали, нам придется ждать лет десять, а то и больше, прежде чем кто-нибудь доберется до нас из Невидимого королевства, если вообще доберется. Этот человек вернулся бы домой и провез бы нашу порчу. Король не станет выслеживать своих собственных подданных.

– Вы их обманули? – спросила я. – Зацепленных?

Я отчетливо вспомнила их всех – Бэзила, Нэта, Эм, всех, кого соблазнили ложной надеждой на исцеление. В горле вскипел гнев.

– Другого способа не было, – сказала Уточная Ведьма. – И он нам удался, верно?

Она взглянула на меня блестящими глазками.

– Постойте… Вы хотите, чтобы порчу провезли назад мы?

Ведьма вскинула руки:

– Это было бы идеально! Ты не меньше нашего хочешь, чтобы король исчез.

– Я даже не знаю, сможем ли мы вернуться, – сказала я. – Без… – Я осеклась. Говорить, чем мы заплатили за проезд, не хотелось, и я спросила: – А почему вы сами не можете доставить порчу? Вы же говорили, что волшебные силы на вас не действуют.

– Да, но король знает обо мне и отдал особое распоряжение доложить, если я попытаюсь подойти близко. Я бы и попыталась, не будь других способов, но, – Ведьма протянула руки, – вот она ты.

– Но даже если нам удастся пробраться сквозь туман… Эта новая плесень, или что оно такое, заразит короля и его детей?

– Да.

– А как же Сильвестр?

Ведьма поколебалась. На ее лице впервые мелькнула какая-то тень.

– Ну, – осторожно сказала она, – он же волшебный делатель.

– Вы сами сказали, что он милый, – напомнила я.

Ведьма усмехнулась.

– Не худший из них, – согласилась она. – Но не забывай: он все же не вполне человек. Не такой, каким должен быть человек в нашем представлении. Он – нечто созданное, как музыкальная шкатулка, как марионетка. Королевская игрушка, сделанная из остатков мальчика, которому уже не суждено ожить в прежнем виде.

– Если даже он нечто созданное, это не значит, что его нельзя создать заново, – заспорила я. – К тому же он мне помогает.

– Да, – ласково сказала Ведьма, словно уговаривая малышку пожертвовать любимого ягненка в семейный котел. – Я знаю, он очень помог. Он не такой, как другие. Может быть, потому, что он единственный волшебный делатель мужского пола, выживший после королевских опытов. Может быть, создавая его, король допустил какую-то ошибку. Выгодную для нас.

Мне казалось ужасно неправильным обсуждать моего волшебника, словно он какая-то зверушка, каких Па мастерил для меня из оберточной бумаги. А потом, в конце дня, они, смятые, оказывались на свалке.

Но Ведьма права, Сильвестр и правда королевская игрушка. И притом опасная. Но все же разве справедливо делать его игрушкой уже в нашей игре?

– Я понимаю твои чувства, – сказала Ведьма. – Ты была привязана к нему.

– Но здесь я к нему не привязана. И считаю, что неправильно использовать его, зная, что ему предстоит умереть вместе с другими.

– Конечно! – Ведьма вскинула руки. – Если бы у нас был другой способ, мы действовали бы иначе.

– Но его нет. – Я не договорила, и фраза прозвучала, как вопрос.

– Но его нет, – согласилась Ведьма. – Послушай, если ты откажешься, мы все равно сообразим, как доставить порчу в ваше королевство. А так ты сможешь спасти своих родных и друзей до того, как король затеет сбор урожая.

Я не нашла, что ответить.

– Дай мне какой-нибудь маленький предмет, если найдется, – попросила ведьма. – Какую-нибудь безделушку.

– Э-э-э… – Я порылась в карманах и обнаружила штампик с вороном. – Подойдет?

– Отлично. – Ведьма раскрыла ладонь; на ногтях засохла земля. – Я вложу в эту печать семя болезни. Тебе останется только приказать, когда будешь готова, и оно проявится. Конечно, ты можешь оставить его запечатанным, – она усмехнулась собственной шутке. – Решать тебе, и только тебе. Но я предупредила: рано или поздно мы найдем другой способ.