Текст книги "Очерки по истории русской церковной смуты"

Автор книги: Анатолий Краснов-Левитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 57 страниц)

Как выяснилось впоследствии, речь шла всего лишь о совершенно безвестном старообрядческом архимандрите Иларионе, написавшем покаянное письмо из Уфимской пересыльной тюрьмы в Синод.

В протоколе, напечатанном в обновленческом журнале, под именем Илариона появилось сокращенное обозначен.и. е титула: «арх.» (что можно понимать и как «архиепископ» и как «архимандрит»). Весть о «покаянии» Илариона продолжала гулять по Москве в течение месяца.

У читающих эти строки может сложиться впечатление, что митрополит Евдоким был беспринципным человеком, шулером и авантюристом. Однако сложна душа человеческая, и нет ничего ошибочнее, как судить о человеке на основании отдельных его поступков. По словам К.С.Станиславского, «важны не отдельные куски жизни:, а сквозное действие, которое проходит через жизнь».

«Я, может, только по вторникам и четвергам дурак, а по пятницам я умнее его», – говорит Федька Каторжный у Достоевского. Тот же Евдоким проявил себя через несколько дней как смелый и честный человек, составив документ с требованиями к правительству, не утратившими значения и сейчас, и затем прожил 12 лет в бедности и забвении, упорно

отказываясь пойти на уступки, несовместимые с велениями совести.

Чем, однако, объяснить, что этот образованный и честный человек пускался порой на такие недостойные приемы? Объяснения следует искать в том «американском» периоде жизни Евдокима, о котором он всегда так охотно и часто вспоминал. «По существу, я русский американец – Америка для меня так же дорога и близка, как Россия», – говорил он неоднократно. И если внимательно читать полемические выступления Евдокима, то очень легко заметить их «американский» стиль. Любая его речь, если изменить собственные имена, могла бы быть с успехом произнесена где-нибудь в Калифорнии или Техасе местным конгрессменом, кандидатом в сенаторы или претендентом на президентское кресло. Отсюда патетика, позерство, неумеренное хвастовство достижениями своей партии. И приемы дискредитирования своих противников такие же, какие употребляются в Америке во время избирательных кампаний, где «блеф» – сеяние сенсационных слухов, которые потом опровергаются, считается (разумеется, в известных пределах) дозволенным делом.

В своем докладе на Предсоборном Совещании «московский конгрессмен» не преминул похвалиться достижениями. Надо сказать, что он имел некоторые основания хвалиться.

«Касаясь церковно-просветительной работы, митрополит Евдоким констатировал, что восстановлен учебный комитет, указал на наличие в Москве и Ленинграде высших духовных семинарий, отметил работу издательского отдела, который уже выпускает два журнала: «Вестник Священного Синода» и «Христианин». Оба эти органа являются беспартийными.

Что касается лекционной работы, то, по словам митрополита Евдокима, ее вел архиепископ А.И.Введенский, который за десять месяцев объездил две трети больших городов России и провел 150 лекций. Далее митрополит Евдоким констатировал создание иностранного отдела и рассказал об успехах обновленчества в Америке (создание особой епархии из 115 приходов во главе с епископом Иоанном Кедровским)».

(Известия, 1924, 5 июня, № 127, с. 6.)[60]60
  О достижениях обновленческого Синода в области учебной и апологетической см. в следующей главе.


[Закрыть]

После доклада Евдокима, которого слушали невнимательно, так как трескучий пафос первоиерарха быстро надоедал и утомлял, Совещание приняло соответствующую резолюцию, которую мы печатаем в приложении к настоящей главе, и, замирая от предвкушения грядущего наслаждения, перешло ко второму пункту порядка дня «Тихоновский вопрос», докладчиком по которому был А.И.Введенский. Впрочем, этот первый доклад Введенского (через несколько дней был второй – о борьбе с атеизмом) также не отличался особым блеском. Эти два доклада Введенского, сделанные им на съезде, как бы две половины его души: второй доклад – гениальное прозрение и космические глубины. Первый (о Тихоне) – образцовое изложение затрепанных обновленческих пошлостей. Правда, и этот доклад люди слушали, затаив дыхание, но уж таков был этот человек, – делать что-либо неталантливо он просто органически не мог и не умел.

В прениях по докладам Введенского выявились определенные разногласия среди членов Совещания.

«Введенский находит, – гласит газетный отчет о докладе, – что вопрос о ликвидации тихоновщины и выяснение взаимоотношений с той группой которая идет за Тихоном, является самым животрепещущим в решениях Совещания. Введенский указывает, что одна часть внутрисоборной группы обратилась к президиуму Совещания с запиской, в которой требует возвращения Тихону титула патриарха и предлагает посадить его на место председателя Синода «временно… до самой смерти».

От нас ждут мира с Тихоном, продолжает Введенский, но мы не хотим мира с ним.

Введенский констатирует, что желание мира с Тихоном диктуется скорее мотивами экономического характера, нежели церковного. Тихоновские нэпманы, очевидно, привлекают шатающихся обновленцев. Но истинные церковники, по словам Введенского, не могут поступиться истиной, которая для них дороже всего.

Далее Введенский дает следующую оценку общественно-церковной деятельности Тихона:

Будучи епископом царского времени, Тихон всегда пользовался особой симпатией правительственных кругов. Рядовой епископ, с достоинствами и недостатками рядового же епископа, он заслужил эти симпатии своей верностью царю, и не по интеллектуальному развитию, не по моральным качествам он выдвигался, а лишь своей принадлежностью к «Союзу русского народа». Революционным жребием он был вынесен на патриарший престол.

Что было за прикрытием этого престола, об этом надлежащую оценку дал Собор 1923 года, который лишил его всех великих титулов и возвратил в первобытное состояние. Но так было в мае прошлого года, а через месяц-два Тихон кается, условно прощается, лишенный сана патриарха, надевает на себя все его знаки.

Введенский констатирует, что за время его поездок по СССР ему приходилось на диспутах сталкиваться с б. меньшевиками и б. эсерами, которые, будучи людьми нецерковными, горячо ратовали за Тихона[61]61
  Трудно сказать, почему А.И.Введенского, которого в 1917 г. называли «эсеровским Златоустом», теперь приводили в такой ужас б. меньшевики и эсеры.


[Закрыть].

– Но весь секрет полишинеля, – продолжает Введенский, – заключается в уверенности бывших людей, что старое вернется.

– Нас уверяют, что мы красные, – продолжает Введенский, – в таком случае, тихоновцы вдвойне красные.

Однако, несмотря на все перекрашивания, он остается той же самой фигурой, вокруг которой группируются те же графы и князья, правда, несколько вылинявшие и загоревшие. Поэтому мы не можем питать доверия ни к Тихону, ни к тихоновцам.

В прениях по докладу Введенского приняли участие две группы. Первая в подавляющем большинстве выразила сочувствие положениям докладчика, а другая предлагала выискать пути примирения с тихоновщиной.

В заключительной речи Введенский указал на всю несостоятельность выдвинутого положения «шатающихся обновленцев», мотивируя тем, что тихоновщина неразрывно связана с Тихоном, а сам Тихон – с Карловацким Собором, Антонием Храповицким и Кириллом Владимировичем, «А обновленцы, – говорит Введенский, – не питают любви к идеологам реакционных вожделений, и ничего общего между ними быть не может».

Далее Введенский, ввиду обращения к нему членов Совещания с просьбой характеризовать личность Красницкого, дал ему следующую оценку:

– Красницкий – бывший член «Союза русского народа». Во время дела Бейлиса он заявил, что евреи пьют кровь христиан. Будучи студентом Духовной академии, он написал доклад на тему «Социализм – от дьявола». И теперь нет ничего удивительного, если один бывший член «Союза русского народа» подал руку другому.

По докладу А.И.Введенского Предсоборное Совещание постановило обратиться ко всей Православной Церкви с воззванием…»

(Известия ЦИК, 1924, 13 июня, № 133.)

После того как было прочитано и принято длинное, блестящее по форме и отвратительное по содержанию воззвание – настоящий политический донос на тихоновскую церковь, Совещание перешло к второстепенным вопросам. В полупустом зале профессор-канонист Покровский читал по конспекту доклад «О соборности, митрополитанском строе и патриаршестве».

«Предсоборное Совещание должно заявить, – предлагал профессор, – что в основу строительства церковного должно быть положено в качестве его незыблемого догматического канонического фундамента соборное начало, которое, будучи построено по принципу активного участия всех элементов церкви (епископата, клира и мирян), должно последовательно и открыто проникать во все церковно-правительственные органы, начиная с «малой церкви» в пределах одного уездного викариата и кончая Поместным Собором целой Русской Церкви.

Исходя из этого, Предсоборное Совещание считает необходимым восстановить древнеканонический митрополитанский строй с его регулярными ежегодными соборами, требуемыми церковными канонами».

Далее предлагалось отменить навсегда патриаршество, как институт, восходящий своими историческими корнями к идеалам языческого Рима, и «коросту на теле церкви».

Члены Предсоборного Совещания остались, однако, довольно холодными к митрополитанскому строю, так и к «коросте на теле церкви» и большую часть доклада в подавляющем своем большинстве провели в прогулках по Москве, так что когда дело дошло до голосования резолюции, в зале осталась столь ничтожная кучка делегатов, что митрополит Евдоким объявил резолюцию принятой без голосования, ввиду отсутствия возражений.

Несколько больший интерес вызвал доклад проф. Попова «О каноничности Собора 1923 г. и Синоде».

По этому докладу разгорелись очень жаркие прения, и здесь выступили с открытым забралом представители различных группировок. Ленинградский протоиерей о. Евгений Запольский (из Казанского собора), иде-лог «умеренных обновленцев», выступал с пламенным призывом к миру и говорил о необходимости использовать все возможности для ликвидации раскола.

Идеологами крайне левого направления оказались сибиряки – Петр Блинов и Георгий Красноярский. Сибиряки упрекали членов Предсоборного Совещания в реакционности по отношению к Собору 1923 года и поедлагали членам Совещания быть более решительными, так как «обновленческое движение подготовлено историей».

Наконец, наступили последние дни Совещания: 16 июня выступил архиепископ Александр Введенский с докладом «О борьбе с атеизмом». Стенограмма этого доклада – одного из самых сильных произведений русской апологетики, к сожалению, не уцелела, как и многие другие произведения (ненапечатанные) Александра Ивановича – стенограмма исчезла в недрах МГБ в 1937 году во времена Ежова, при аресте В.З.Белоликова, который был хранителем и редактором произведений А.И.Введенского.

Исходной точкой концепции знаменитого апологета была система Анри Бергсона. Как и модный тогда французский философ, русский богослов усматривал в основе мира творческий импульс, который познается через интуитивное «знание». Самое понятие «творческого импульса» было у Введенского шире и глубже, чем у Бергсона.

Вселенная является сплетением противоположных, действующих с лихорадочной быстротой, перекрещивающихся и отталкивающихся токов. Сумма этих многообразных токов есть динамика бытия. Оперируя общей и частной теорией Эйнштейна, Александр Иванович математически (в высшей математике он также был представителем своеобразной концепции) показывал, как из переплетения многоразличных энергетических лучей созидается материя. Основой науки является поэтому высшая математика – она вскрывает высшую закономерность, лежащую в основе природы. Пифагорейство, с его знаменитым тезисом «в основе мира лежит число» – оживало и наполнялось у А.И.Введенского новым содержанием. Высшая математика, по Введенскому, это промежуточное звено между творческим импульсом, который познается лишь интуитивно, и его реалистическим отражением, каким является эмпирическая наука. Математика – не эмпирика и не метафизика – это пограничная область человеческого знания – она имеет дело не с материей и не с духом. Число это нечто среднее между чистой абстракцией и конкретным понятием. Символ и реальность, динамика и статика. Далее идут естественные науки, которые вскрывают оболочку видимого мира, препарируют ее относительность, бренность.

Соприкасаясь с Шопенгауэром, Введенский рассматривает природу как покрывало Майи – светлую лазурь, покрывающую внутренность океана.

С огромной эрудицией, на бесчисленном количестве примеров из физики, химии, биологии (причем привлекались все разделы этих наук, и работы крупнейших ученых Европы Введенским к этому времени бьт проштудированы, как это видно из его конспектов, – около 2000 работ четырех европейских языках) Введенский показывает, как естественны науки в конечном итоге упираются в «число» – в нематериальную закон мерность – в высшую математику.

«Именно в силу своей всеобщности, универсальности понятие «Бог безгранично. Всякое логическое определение Бога, – говорил Введено кий, – мы отвергаем потому, что оно было бы ограничением Бога».

«Всюду и везде мы упираемся в бесконечность – и бесконечность есть Бог. Однако, если нельзя логически расшифровать идею Бога и дать логическое определение (логически можно лишь подойти к идее Бога) – то возможно глубинное, интуитивное познание Бога. Богословие, как математика и музыка, является пограничной областью между абсолютной статикой и динамикой бытия, и дальше начинается сама высшая динамика бытия, которая открывается человеку лишь в религии».

Человеческое сознание бессильно проникнуть в эту сферу – туда ведет лишь религиозная интуиция. Бессмысленно отрицать религию, говорил А.И.Введенский, так же как бессмысленно отрицать музыку. Можно опровергать логическое определение – нельзя опровергать интуицию – она является высшей несомненной реальностью.

И далее Введенский переходит к христологии. Иисус Христос есть перекрестная точка Вселенной: живое воплощение Бога. Все пути сходятся в нем: Божественное и человеческое, бесконечное и конечное, абстрактное и конкретное, интуиция и сознание, религия и философия.

И закончил свой грандиозный доклад А.И.Введенский мастерским изложением всех доказательств историчности Иисуса Христа, не оставив буквально камня на камне от «мифической теории».

И вот настал последний день Предсоборного Совещания. Большой день.

Митрополит Евдоким после молитвы снял с себя белый клобук, положил на председательский стол, надел пенсне, развернул мелко написанные листки:

– От себя лично имею честь внести проект петиции в Совнарком.

И начал читать.

После преамбулы, составленной в обычных общих выражениях, последовали следующие абзацы:

«Великое Предсоборное Совещание находит, что наступил момент для пересмотра в законодательном порядке взаимоотношений между церковью и государством соответственно изменившимся условиям и выдвинутым самой жизнью требованиям. Наши ходатайства по их содержанию и юридической природе распадаются на две главные группы:

А. Введение того, чего еще нет.

Б. Поправки к тому, что уже существует.

А

1 Дополнение к нормальному уставу религиозных общин в том его

где говорится о праве общин избирать себе служителей культа. Предсоборное Совещание ходатайствует обусловить это право следующим дополнением: «в согласии с внутренним уставом данного религиозного [доп0] тес согласия епархиального или викариального управления Звание-разъяснение НКЮ от 25 августа 1922 г. № 512).

2 Для ограждения двадцаток и приходских советов от вторжения в их тав кулацких и других отрицательных элементов двадцатки и приходские рты утверждаются лишь с визой епархиального и викариального управлений.

3 Никто из граждан СССР во имя свободы совести за свои религиозные убеждения не подвергается никаким ограничениям, в частности:

а) принятие на себя гражданином СССР обязанностей служителя культа не лишает его общегражданских прав;

б) учащиеся в вузах и других учебных заведениях не исключаются из них за свои религиозные убеждения (основание: мысль незабвенного Владимира Ильича Ленина, нашедшая отражение в письмах председателя ВЦСПС ко всем профорганизациям). (Революция и церковь, 1924, № 1–2.)

4. В согласии с пунктом 3 нашей петиции служители культов и члены их семей имеют право:

а) состоять членами приходских советов;

б) состоять членами профсоюзов;

в) обучать своих детей в государственной школе, наравне со всеми трудовыми гражданами;

г) состоять членами кооперативов, сельскохозяйственных и ремесленных артелей, просветительных кружков и других дозволенных для граждан СССР трудовых объединений;

д) организовывать кассы взаимопомощи;

е) открывать епархиальные и викариальные попечительства для бедных духовного звания.

5. Необходимо в срочном порядке пересмотреть и законодательно урегулировать больной и острый вопрос о так называемых церковных домах и квартирах для священнослужителей, а также и о сторожах при церквах. Вопрос этот не имеет до сих пор единообразной практики, почему на местах разрешается произвольно и служит источником неудовольствия широких масс. В означенных домах крайне нуждаются и органы епархиальных и викариальных управлений.

6. Налоговая система в отношении к церковным общинам и служителям культа должна быть радикально переработана. До настоящего времени налоговая система не считается с действительными поступлениями как в Церковных общинах, так и с доходностью служителей культа, игнорируя массовую отчетность и запись братских пожертвований, чем и объясняется непомерное взыскание и совершенно неправильные ставки обложения общин и Духовенства. Установление ставок фининспекция должна производить в общегосударственном порядке, т. е. с привлечением общин и духовенства, как обычно практикуется в отношении других свободных профессий. Применительно к государственным налогам взимаются сборы на местные нужды.

7. Присутствие детей до 18-летнего возраста вместе с родителями за богослужением и участие их в качестве певчих, прислуживающих в алтаре и т. п. не рассматривается как нарушение принципа свободы совести и потому допускается беспрепятственно. Инструкционное разъяснение о преподавании Закона Божия на дому и об исключении псаломщиков из категории служителей культа (Известия ВЦИК, 1924, № 131) необходимо оформить в общегосударственном законодательном порядке.

8. Открытие пастырских школ и издание духовных книг и журналов, по постановлению епархиальных съездов, допускается беспрепятственно.

9. Для успокоения широких народных масс в распоряжение Всероссийского Священного Синода возвращается обратно Троице– Сергиева Лавра, а равно чудотворные иконы и мощи, взятые в музей.

Б

1. Все граждане СССР за одну лишь принадлежность к числу религиозных общин и приходских советов не должны подвергаться никаким незакономерным ограничениям и в своих общегражданских и профессиональных правах. Сюда входят:

а) увольнение со служб и работ;

б) лишение избирательных прав;

в) исключение из профсоюзов;

г) лишение прав на пенсию;

д) лишний налог на посевы.

Незаконное ограничение граждан, избираемых в приходские советы и двадцатки, имеет своим последствием подневольный уход из приходских советов лучших людей и отдает руководство церковной жизнью в руки кулацких, нэпмановских и других отрицательных элементов.

2. Служители культов и члены их семейств получают право:

а) поступления на гражданскую службу (основание: НКЮ и НКВД, 1923 г., 14);

б) на социальное обеспечение (Революция и церковь, 1922, с. 47);

в) на нарезку земельного надела (циркуляр НКЗ № 20 от 23 февраля 1923 г.);

г) освобождение от принудительного привлечения к трудовой повинности (декрет СНК от 10 декабря 1918 г. и циркуляр НКЮ от 3 января 1919 г.)

3. Необходимо строго подтвердить всем органам власти на местах беспрепятственном отправлении публичных религиозных обрядов и церемоний, которые строго вытекают из потребности культа и основываются обычаях верующих. Сюда относятся:

а) крестные ходы при проводах покойников на кладбище, крестные ходы к рекам, прудам и колодцам в особые установленные дни, как то: Крещение, Преполовение, первый Спас, а также хождение причта по домам прихожан с молитвою перед Рождеством и Пасхою, в праздники Рождества и Пасхи и другие местные праздники;

б) совершение богослужений в ночное время, т. е. от 12 часов ночи до 6 часов утра в праздники Рождества, Крещения, Пасхи, Нового года, Страстного четверга и субботы;

в) совершение треб и молитвословий по домам прихожан, что уже по ходатайству Всеукраинского Православного Синода осуществлено в пределах УССР (циркуляр Укр. НКВД от 11 марта 1924 г. за № 788).

4. На основании постановления ВЦИК от 6 октября 1924 г. освобождаются от гербового и местного сбора все первичные справки из ЗАГСов о рождении, браке, смерти и разводе.

5. Служители культов и приходские советы беспрепятственно ведут приходскую книгу записей церковных актов: крещение, венчание и отпевание умерших.

6. Постановления власти на местах о закрытии храмов производятся не раньше, как они будут утверждены ВЦИК.

7. Согласно действующим узаконениям, днями отдыха считаются воскресные дни и замена их другими днями не допускается.

Празднование Пасхи и других церковных праздников происходит одновременно с Православной Церковью, согласно с распоряжениями Всероссийского Священного Синода.

8. Сборы на содержание храма и за отправление культа, производимые особо уполномоченными от религиозных общин лицами, согласно инструкции НКВД и нормальному уставу, допускаются беспрепятственно (циркуляр НКВД УССР от 11 марта 1924 г. № 777, § 4).

9. Церковные библиотеки находятся в ведении группы верующих, без их согласия, произвольно, не могут быть отчуждаемы.

10. Церковь и служители культа в законодательном порядке ограждаются от публичных оскорблений и издевательств (основание – Инструкция НКЮ и НКВД 1923 г.)». (Церковное обновление, 1925, № 1, с.46–47.)

Спокойным и размеренным тоном, без обычного пафоса, читал первоиерарх петицию.

По широкому охвату вопросов, по глубокому пониманию церковной жизни, по смелой постановке насущных вопросов эта петиция была действительно выдающимся документом.

Принятием этой петиции закончилась работа Великого Предсоборного Совещания.

От А.Краснова-Левитина.

Выражаю сердечную благодарность пастору Евгению Фоссу, без чьей инициативы не могло бы быть осуществлено настоящее издание, а также Сергею Баньковскому за дружескую помощь.