Текст книги "Очерки по истории русской церковной смуты"

Автор книги: Анатолий Краснов-Левитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 57 страниц)

Помните: каждый из вас будет отвечать за тот или другой исход совершенных церковных дел.

Прошу верить, что, пиша эти строки, я ничего ни у кого не ищу и не домогаюсь, кроме одного мира и блага церковного и общественного, и от всяких почестей решительно отказываюсь.

Архиепископ Евдоким, 19 мая 1922 года. В соответствии с такой позицией преосвященного Евдокима 19 июля 1922 года собрание духовенства в Нижнем Новгороде, в Дивеевском подворье, приняло резолюцию о признании ВЦУ. Резолюция была подписана архиепископом Евдокимом и Серафимом Костромским, а также викариями Евдокима епископами Михаилом, Варнавой и Макарием. Среди других архиереев, принявших обновленческое движение, следует назвать архиепископов Серафима Костромского, Тихона Воронежского, Иоанна Кубанского, Вениамина Рязанского и других. Все они, разумеется, не могли сочувствовать «Живой Церкви», восставшей против ученых монахов и открыто провозгласившей, что она намерена раз и навсегда покончить с архиерейской властью; все ждали лишь знака, чтоб выступить против живоцерковников.

Наряду со старым архиерейством в оппозиции к «Живой Церкви» оказался Петроград. А.И.Введенский, А.И.Боярский и Е.Х.Белков – старые признанные вожди обновленчества – обосновались вновь в Петрограде и ждали лишь знака, чтоб восстать против Красницкого.

Обстановка, сложившаяся в это время в Петрограде, заслуживает особого внимании – и мы намерены посвятить ей особую главу. Теперь лишь укажем, что при всех разногласиях, разъедавших тогда петроградскую церковь, можно отметить один пункт, в котором все были согласны: всех объединяла неприязнь к Красницкому, который для всех стал в это время воплощением всего темного, предательского, пошлого, что было в тогдашней церкви.

Единственной надеждой Красницкого могла быть. поддержка государственной власти, однако и здесь, как выяснилось, Красницкий сильно обманулся в расчетах. «Мостик не переброшен, каждый идет своей дорогой», – вынужден был признать Красницкий в своем заявлении на съезде после приема у М.И.Калинина.

Таким образом, Православная Церковь после пресловутого живо-церковного съезда представляла собой пороховой погреб; достаточно было поднести спичку, чтоб произошел взрыв.

Эту спичку чиркнул епископ Антонин.

В августе он получил пышный титул – митрополита Московского и всея Руси. Сам Антонин, однако, относился к этому титулу весьма скептически, а через год и официально снял с себя титул митрополита, поэтому мы будем называть его по-старому – епископом.

20 августа 1922 года епископ Антонин, сразу после окончания съезда, провозгласил с амвона программу «Союза Церковного Возрождения»; одновременно он разразился резкими выпадами против «Живой Церкви» и лично против Красницкого, которого назвал жандармом в рясе.

24 августа он провозгласил свою программу в соборе Заиконоспас-ского монастыря в присутствии 78 духовных лиц и 400 мирян. Собрание одобрило программу Антонина и избрало свой центральный комитет в составе 5 человек: епископа Антонина, протоиереев Вл. Страхова и Георгия Чижикова и мирян Александра Викторовича Силоваева и Ивана Васильевича Паутина.

Цифра 5 была избрана не случайно: только что перед этим ЦК «Живой Церкви» избрал президиум из 5 человек, который являлся своеобразной пародией на Политбюро. В «политбюро» живоцерковников входили:

В. Д. Красницкий (председатель), заместитель прот. Ал. Каменский, ответственный секретарь священник Д.М.Соловьев и члены, прот. о. Братановс-кий и протодиакон Покровский. Кандидатами в президиум являлись: прот. О.Алексий Дьяконов (Ярославль), о. Петр Сергеев (Воронеж), о. Красотин (Ярославль), о. Поликарпов (Орел), епископ Богородский Николай Федотов и А.И.Соколов (Москва) и А.И.Новиков (управляющий делами ВЦУ).

Таким образом, две организации – «Живая Церковь» и «Возрождение» – противостояли в Москве друг другу. «Союз» Антонина рос, как снежный ком. Никогда за всю свою долгую жизнь Антонин не был так популярен: его встречали в храмах с неописуемым восторгом; люди, которые вчера еще величали его «прохвостом», теперь целовали ему руку. Выступления Антонина производили потрясающее впечатление: трудно представить себе что-нибудь более язвительное, едкое, остроумное, чем речи Антонина этого периода. Подлая выходка Красницкого, изгнавшего Антонина со съезда, надо прямо сказать, дорого обошлась живоцерковникам. «Держиморды», «подхалимы», «холуи», «Иуды», «шкурники», «мерзавцы» вот эпитеты, которые сыпались на их головы. Этим, однако, дело не ограничилось. Если учесть, что это говорилось открыто, с кафедры, в такое время, когда всякий выпад против «Живой Церкви» характеризовался как «церковная контрреволюция», со всеми вытекающими отсюда последствиями, и когда большая часть духовенства, терроризованная живоцерковниками, и пикнуть не смела, – то можно судить об эффекте, который производил Антонин.

Если откинуть полемический задор и элементы раздражения, которые имелись у Антонина, то его возражения против «Живой Церкви» сводились к протестам против ее кастовости, к тому, что они пользуются недостойными методами (какими именно, он не расшифровывал, но все и так понимали, в чем дело). Он выступал также в защиту монашества и бичевал живоцерковников за их беспринципность, ярким проявлением которой было требование о снятии отлучения от Церкви с графа Л.Н.Толстого.

В это же время епископ Антонин обратился с конфиденциальным письмом к архиереям старого поставления, призывая их протестовать против «Живой Церкви». Это обращение дало положительный результат: архиепископ Рязанский Вениамин ответил Антонину письмом, в котором выражал одобрение его идеям, а митрополит Сергий опубликовал следующую декларацию, инспирированную и одобренную Антонином.

«Я решительно протестую, – писал митрополит Сергий, – против тех постановлений Живой Церкви, которые приняты в отмену основных требований церковной дисциплины и тем более вероучения. Некоторые из этих постановлений являются для меня недопустимыми безусловно, некоторые нарушают компетенцию нашего Поместного Собора, а некоторые неприемлемы до этого Собора. К первому разряду я отношу снятие отлучения с графа Толстого (другими словами, с толстовцев), отрицавшего Божество Иисуса Христа, Его рождение от Девы, Воскресение плоти и др., что все содержится в Символе Веры. Ко второму отношу разрешение священнослужителям вступать в брак и оставаться в сущем сане, не исключая и архиереев (44 правило 6 Вселенского Собора и 25 Апостол), разрешение священнослужителям вступать в брак после хиротонии (Апост. прав. 26 и 6 Вселенского Собора – 14) – допущение к священнослужению второбрачных (Апост. Пр.17, Вас. Вел., Пр.12) или женатых на вдовах (18 Апост. Пр.).

Так как нарушение указанных Правил влечет за собой безусловное запрещение и даже извержение из сана, то и сознательно участвующий в священнослужении с запрещенным или изверженным или разрешающий такое священнослужение подпадает тому же. Т. о. 1) нарушителям я не могу и не буду давать разрешения священнодействовать в моей епархии, 2) женатые епископы, впредь до разрешения дела на Соборе, не будут мною признаваемы в их сане, а равно и рукоположенные ими, 3) сам я вынужден буду прекратить общение как с нарушителями этих Правил, так и с теми, кто будет разрешать такие нарушения». (Правда, 1922, 23 сентября, № 214).

Что касается Евдокима, то он опубликовал письмо Антонина для всеобщего сведения (таким образом, о нем узнали живоцерковники), а затем заявил о создании собственной группировки со следующей программой:

1. Полное отделение Церкви от государства по примеру первых трех веков христианства и полное невмешательство Церкви в дела государства. 2. Полное равенство всех членов Церкви от епископа до последнего верующего мирянина. 3. Реформа церковно-общественной жизни на основе источников лучшей, золотой поры христианства (Св. Писание, предания и др.). 4. Содержание духовенства путем личного труда, совершенно обязательного для всех, и на добровольные пожертвования. 5. Монастыри на службе ближним. 6. Богословское образование для подготовки просвещенных пастырей и мирян в полном соответствии с декретами правительства. 7. Организация церковного управления по взаимному соглашению всех верующих. (См.: Наука и религия, 1922, № 12.)

В это же самое время о своей солидарности с Антонином объявила петроградская организация «Живой Церкви» (во главе с Введенским, Боярским и Белковым).

Красницкому было о чем подумать: положение становилось угрожающим, тем более, что выдвинутый им только что на пост управляющего делами ВЦУ А.И.Новиков неожиданно стал поддерживать Антонина и объявил о создании им «левого крыла» «Живой Церкви».

Красницкий, однако, не собирался сдаваться: свой последний козырь он еще не пустил в ход. Он энергично боролся против Антонина и, пользуясь властью заместителя председателя ВЦУ, продолжал рассылать по стране грозные циркуляры. В Москве его главной опорой был выдвинутый им в епископы Николай Федотов.

Николай Владимирович Федотов действительно выделялся в среде живоцерковников по своей эрудиции и кругозору. Ему было тогда 56 лет (он родился в 1866 г.). После окончания Духовной семинарии и Варшавского университета он принял сан священника и был командирован в Италию – в Палермо, где провел большую часть своей жизни. После революции он служил настоятелем собора в Ейске; 24 июля он был рукоположен во епископа Ейского (он был вдовцом), однако через две недели был переведен епископом Богородским (собственно, после хиротонии он из Москвы не уезжал). В это время он служил в храме Христа Спасителя и выступал здесь в защиту «Живой Церкви».

Порой разыгрывались и здесь трагикомические сцены. Так, однажды епископ, защищая принцип женатого епископата, с кафедры говорил о святости брака и заявил, что он гордится тем, что у него есть дочь. Вдруг из толпы раздался возглас: «Родить детей кому ума недоставало!» Растерявшийся епископ ничего не ответил и, прервав проповедь, ушел в алтарь.

Между тем «война холодная» стала переходить в «войну горячую»: после словесной дуэли начались инциденты, которые (благодаря несдержанному, раздражительному характеру Антонина) носили исключительно острый характер. Так, Николай Федотов, злоупотребив своим правом викария, назначил в один из храмов священника без санкции Антонина. Антонин, узнав об этом, пришел в этот храм перед Всенощной, ворвался в алтарь, сорвал с оробевшего священника облачение и буквально вышвырнул его из церкви. «Это буйно помешанный», – говорил, качая головой, узнав об этом, Красницкий. Больше, однако, никого без санкции Антонина никуда не назначали. Инциденты, однако, продолжались. Они были неизбежны при той страстности, с какой велась борьба.

Грандиозный скандал разыгрался в воскресенье 10 сентября в Страстном монастыре. На этот день была назначена хиротония прот. Константина Федоровича Запру дского во епископа Витебского. Хиротонию должен был совершать Антонин. Сослужить ему должны были епископ Николай Федотов, а также представители ЦК «Живой Церкви»: В.Красницкий, А.Ни-менский и П.Сергеев. Это была первая богослужебная встреча противников – и вряд ли можно было ожидать от нее что-нибудь доброе. Действительность, однако, превзошла все ожидания.

Уже с самого начала богослужения митрополит вел себя так, как будто он не замечает Красницкого: когда после возгласа Красницкий ему кланяется, Антонин не отвечает благословением. Когда во время малого входа Красницкий хотел (по обычаю) поддержать Антонина, тот резко от него отстранился. Самое страшное случилось, однако, перед Символом Веры; как известно, при словах «Возлюбим друг друга» все священнослужители подходят к архиерею для взаимного лобзания «и глаголет архиерей: Христос посреде нас. И отвечает целовавый: И есть, и будет» (Служебник). «Нет Христа между нами», – проговорил на всю церковь Антонин, когда к нему подошел Красницкий; то же самое сказал он П.Сергееву – одному из самых активных живоцерковников. «Нет и не надо», – единственное, что мог ответить оторопевший Красницкий (такого реприманда Даже он, человек, которого трудно было чем-либо смутить, не ожидал).

Это, однако, еще не было концом. 10 сентября, при вручении жезла новому епископу, Антонин произнес, по обычаю, речь. Это был настоящий обвинительный акт против белого епископата и против «Живой Церкви»: все тут им припомнилось – и карьеризм, и доносы, и недостойное поведение в быту. Впечатление было настолько сильное, что Николай Федотов туг же решил выступить с опровержением. В народе поднялся невообразимый шум. Такого еще не видели стены древнего храма.

……………………………………………………………………………………………. Все рассказываемое нами до такой степени ни с чем не сообразно, что мы считаем нужным подтвердить это подлинным документом. Вот перед нами два заявления, поданные в ВЦУ «пострадавшими» (живоцерковными владыками и батюшками).

«Мы, епископы из белого духовенства, выражаем свой протест против образа действий митрополита Антонина в отношении к нам 6 сентября в Сретенском монастыре. За Всенощным бдением митрополит Антонин выразился так:«…попы закрывают монастыри, сами садятся на жирные места; пусть знают попы, что пропадут монахи пропадут – и они».

В Страстном монастыре 10 сентября митрополит, при вручении жезла новохиротонисанному епископу из белых Константину Запрудскому, выразился так: «Попы лезут в архиереи, чтобы пить и курить». В результате, во время моей речи к народу, поднялся невероятный шум и крик, а при выходе из церкви одна женщина крикнула мне: «Какой ты архиерей?»

А когда я спросил: «А чем я плохой?» Она ответила: «Ты пьяница, слышишь, что о тебе говорят?»

Под влиянием речи митрополита епископ Константин упал в обморок.

Докладывая об этом, прошу ВЦУ предать митрополита Антонина епископскому суду за опозорение нашей чести, за клевету и возбуждение народных масс против нас. В ином случае мы будем вынуждены обратиться к народному суду.

Епископ Богородский Николай Федотов,

викарий Московской епархии. Преосвященный Николай Гиляровский, уезжая, просил меня присоединить его подпись к настоящему заявлению епископа Николая, что и делаю.

Член ВЦУ протоиерей А.Нименский.

Епископ Константин Витебский.

«Во ВЦУ протоиерея Владимира Красницкого,

протоиерея Петра Сергеева. 10 сентября с.г. во время служения Божественной литургии в Страстном монастыре митрополит Антонин в то время, когда по церковному уставу мы подходили к нему, чтобы ответить приветствием мира на подобное же приветствие с его стороны, громко объявил нам: «Между нами нет Христа». Равным образом преосвященный митрополит Антонин, очевидно, по тому же мотиву, уклонился и от преподания священнослужителям Тела и Крови Господних. Мы, подходившие к преосвященному митрополиту Антонину в этот священный момент с чувством христианского мира и почтения, были глубоко смущены и обижены этим его поступком, а посему просим Высшее Церковное Управление напомнить митрополиту Антонину слова Спасителя, Мф.5, 22–24 и разъяснить ему обязанности архиерея при совершении литургии.

Прот. В.Красницкий, прот. П.Сергеев». Никакого результата это обращение живоцерковников в ВЦУ (то есть к самим же себе), разумеется, не дало, и дело продолжало быстро идти к расколу.

«Ну, посудите сами, можно ли иметь дело с человеком, который идет на такие штуки», – говорил через 20 лет об Антонине А.И.Введенский, рассказывая об инциденте в Страстном монастыре.

Действительно, епископа Антонина можно упрекнуть в излишней резкости и крайней невоздержанности. Этот инцидент имел, однако, и положительное значение: все больше рассеивался миф о всемогуществе «Живой Церкви», созданной Красницким, который стремился всем внушить, что он и советская власть – одно и то же.

Этот миф был окончательно развеян 22 сентября 1922 года, когда Антонин официально заявил о своем выходе из ВЦУ и о прекращении евхаристического общения с живоцерковниками.

Непосредственным поводом к расколу послужило одно незначительное обстоятельство, очень характерное для той смутной эпохи. Под непосредственным влиянием решений съезда «Живой Церкви» один из викарных епископов заявил о снятии им с себя монашеских обетов. Это отречение было сделано им под давлением живоцерковников: в действительности он сохранил верность своим обетам и в настоящее время является одним из старейших архипастырей Русской Православной Церкви[19]19
  Митрополит Корнилий (умер в 1962 г.).


[Закрыть]. Мы, конечно, ни на минуту не собираемся ставить владыке в вину его минутную слабость и вынуждены об этом упомянуть только в силу необходимости, так как этот незначительный сам по себе инцидент сыграл в начинающемся расколе роль «убийства в Сараево».

Владыка Антонин, узнав об отречении епископа Сумского, заявил, что отныне его епископом не признает и считает его простым мирянином. Между тем В.Д.Красницкий задался целью во что бы то ни стало ввести отрекшегося от монашества архиерея в ВЦУ – в результате последовала целая буря, и 22 сентября в Заиконоспасском монастыре Антонин официально объявил о расколе.

Стремясь к наибольшей точности, передаем здесь слово самому владыке. Рассказав о том, что в результате идейных разногласий между ним и Красницким возникли трения, епископ Антонин переходит к фактической стороне дела. «Эти трения между нами усилились, – говорит он, – во-первых, потому, что я потребовал от протоиерея Красницкого передать мне печать ВЦУ для того, чтобы он не имел возможности рассылать без моего ведома таких бумаг, с которыми я не согласен, а он отказался исполнить мое требование; во-вторых, потому, что группа «Живая Церковь» ввела в состав ВЦУ Сумского епископа Корнилия, отказавшегося от монашеских обетов и тем лишившего себя епископского сана, и, в-третьих, потому, что уполномоченные группы «Живая Церковь» на местах совершают целый ряд насилий над невинными людьми только за то, что они не принимают программы группы «Живая Церковь»… Конечно, эта распря внесет большое смущение в среду православных людей и, быть может, произведет даже целый раскол, но пусть лучше будет это, чем ложь, фальшь и насилие в церковных делах». (См.: Соборный разум, Петроград, 1922, № 1, с.7.)

«Епископ Николай Федотов состоит викарием Митрополита Московского, и как член ВЦУ – в канонической солидарности с ее председателем. Между тем епископ Николай занял совершенно вызывающее, фрондирующее положение к своему епархиальному архиерею, а как подписавший антиканонические резолюции съезда, разорвал каноническое и нравственное общение со мной, как с председателем ВЦУ.

Сим заявляю, что он не имеет нравственного права совершать богослужение нигде в Московской епархии как не состоящий в каноническом общении со своим епархиальным архиереем, и все те действия, которые он будет совершать без нравственного согласия со мной, будут для меня антиканоническими. И те хиротонии, которые ВЦУ назначит и совершит без моего ведения и согласия, в обход и игнорирование меня, я не признаю и откажусь войти с новыми ставленниками в общение». (Там же, с. 9.)

Это уже был открытый раскол, поскольку епископ Антонин заявил, что он не будет признавать действий ВЦУ, в которых участвует епископ Корнилий (а епископ Корнилий, как член ВЦУ, принимал участие во всех действиях ВЦУ), тем самым Антонин игнорировал все действия ВЦУ. Поскольку Антонин заявил, что он порывает общение с Николаем Федотовым только потому, что тот участник съезда (с Красницким Антонин еще раньше порвал каноническое общение), а большинство ВЦУ – участники съезда, он тем самым порывал общение с ВЦУ.

«Живая Церковь» подняла брошенную ей перчатку. В своем заседании от 23 сентября 1922 года ВЦУ постановило снять Антонина со всех занимаемых им должностей и предложить ему в 24 часа покинуть пределы Московской епархии. И тут Красницкий решил, что настал момент пустить в дело главную козырную карту, в силу которой он верил так же, как пушкинский Герман в силу своих трех карт. 28 сентября Красницкий от имени ВЦУ обратился в ОГПУ с настойчивой просьбой выслать Антонина из Москвы, так как вокруг него группируется вся контрреволюция в приходах и он становится знаменем контрреволюции.

Ответ был получен в тот же день. Красницкому было указано, что, согласно декрету об отделении Церкви от государства, органы власти не имеют никаких оснований вмешиваться в церковные дела, не имеют ничего против Антонина Грановского и нисколько не возражают против организации нового, второго ВЦУ.

Это было ошеломляюще; оказалось, что Красницкий переоценил свои возможности. Его могущество исчезло в один день.

В то же время раскол в расколе стал фактом. Отныне в Москве было уже два церковных центра: один – в Троицком подворье, другой – в Заиконоспасском монастыре.

«Нет Христа между нами!» – во всеуслышание заявил епископ Антонин Красницкому. Был ли Христос в Русской Церкви в это время? Такой вопрос, может быть, задаст себе верующий читатель, прочтя эту главу. А что скажет читатель неверующий? «Вот ваша церковь», – с злорадной усмешкой заметит он. Нет, это не наша церковь, ответим ему мы, этр только одна часть нашего духовенства. И тут вспоминается старая женщина, которой один из авторов как-то стал рассказывать о церковных делах. «Это все меня не интересует, – с кроткой улыбкой перебила она. – Я люблю ходить в церковь, всегда становлюсь перед Распятием и чувствую, что Христос смотрит мне в душу, а до всего остального мне дела нет».

Именно так и рассуждало подавляющее большинство верующих – они исповедывались, причащались, возносились душой к Богу под звуки чудесных песнопений православной литургии и в эти моменты совершенно забывали (а многие даже и не знали) о шумных спорах между различными церковными направлениями. Они чувствовали около себя Того, Кто сказал: «Аз с вами до скончания века». Поэтому мы отвечаем: «Нет, Христос в Русской Церкви был, есть и всегда будет».