![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
05. ЗЕМЛЯ-2. 19.01.1670. ДЮНКЕРК
Вильям Джонс предъявил охране свиток с президентской печатью и вошел внутрь огороженного высоким деревянным забором пространства с бараками. Не хватало лишь прожекторов и колючей проволоки. Привнеся в патриархальный мир передовые технологии, миссионеры одарили его и минусами цивилизации. Под Дюнкерком расположился первый в Европе стационарный лагерь для военнопленных.
Его строительство началось, когда стали известны масштаба акции возмездия, которую Карл II Веселый запланировал против Республики Объединенных Провинций после уничтожения британских торговых судов в устье Темзы. Уже в те времена царила политическая демагогия. Король не мог заявить парламенту о начале войны из жадности, амбиций и просто желания спереть чужое и плохо охраняемое. В парламенте сидят меркантильные ребята, но им надо объяснить избирателям, зачем тех пошлют на убой в интересах короны и торговых компаний. Поэтому любая война начиналась как защита от неминуемой агрессии, а каждый новый удар – как возмездие за предшествующие действия противника.
У Карла планировалась мобилизация более сотни кораблей, на борту каждого предполагалось присутствие мстителей в количестве нескольких сотен человек экипажа и десанта. Даже с учетом неминуемых потерь, количество пленных ожидалось в пределах от пяти до десяти тысяч.
После того как «Олег» и «Ван Нааген» истребили цвет боевого флота, тщательно обходя флагман, командующий эскадрой оценил их деликатность и безнадежность ситуации. Но еще до начала разворота на обратный курс среди транспортов началась паника. При виде взрывающихся и горящих как факелы линейных кораблей они сталкивались, путались снастями, садились днищем на прибрежные камни. Выбравшиеся на суровый южноголландский берег были настолько измождены борьбой со стихией, промокли в ледяной воде и деморализованы, что сдавались в плен армии Провинций без единой попытки сопротивления. Благодаря своевременному решению адмирала, в плен попало всего около трех тысяч англичан и шотландцев. Погибло в несколько раз больше. Попытка мести обошлась жителям Британии слишком дорого.
Судьба пленников решалась просто. Нидерландские купцы, специализирующиеся на живом товаре, были готовы без промедления оприходовать любое количество «человеческого мяса» и переправить его через океан. Часть из них непременно бы попала на плантации, принадлежащие англичанам, что абсолютно не меняет судьбу рабов.
Джонс и Голдберг, идеологические противники работорговли, главным условием помощи в разгроме флота поставили передачу всех английских пленных Франции, памятуя судьбу остатков десанта, который уничтожили с помощью «добровольческой» французской дивизии фон Браухича. Тогда нидерландские власти выдали только дворян, которых выкупили родственники. Остальные отправились в увлекательный круиз на острова Карибского моря в трюмах голландских флейтов и галеотов.
После завершения строительства лагеря силами самих пленных его население составило чуть более двух тысяч. На родину не вернулся еще никто. Убыль произошла только от болезней и смертей заключенных.
Как и в прошлый раз, знатные семьи предложили выкуп за дворян. Но Государственный совет республики в доступной форме объяснил, что не признает различий по высокородности и богатству. Английской короне предлагалось выплатить по десять ливров за душу независимо от того, в теле какой знатности она обитает. Но только за всех и сразу. Сумма в двадцать с лишним тысяч ливров в этот момент оказалась неподъемной для королевской казны, истощенной подготовкой провалившегося реванша. Задержка в плену представителей наиболее видных британских семейств оказалась последней каплей, переполнившей чашу терпения и стоившей трона Карлу Веселому. Заканчивался январь, французы предупредили об увеличении ставки за каждую голову на один ливр, якобы на покрытие дополнительных расходов по содержанию узников, англичане продолжали торговаться.
В бараке начальника лагеря было тепло, а в сравнении с ветреным январским побережьем – даже уютно. Джонс поинтересовался списками VIP-клиентов. Их держали в отдельном бараке, чуть лучше кормили и не гоняли на работы по обслуживанию лагеря. Все равно комфортными данные условия не назвать и в первом приближении.
Молодой офицер в подранном флотском мундире, с наброшенной сверху солдатской шинелью даже в плену пытался сохранить достоинство. Что останется от твоего достоинства, если отсидишь в лагере еще хотя бы год, подумал Джонс. Он внимательно изучал моряка и пытался понять, насколько возможно склонить его к сотрудничеству. От правильности выбора кандидата среди высокопоставленных пленных и благоразумия избранника зависел успех многоходовой комбинации, которую нельзя провалить.
– Вильям Джонс, член Государственного совета и министр иностранных дел Французской республики, – представился бывший «святой» Клинтон.
– Уолтер Гастингс, лейтенант английского королевского флота.
– Как ваше самочувствие, господин лейтенант? Я слышал, купание в Северном море для многих не прошло бесследно.
– Спасибо, мистер Джонс. – Для выходца из семьи Гастингсов сидевший перед ним человек с простецким английским именем, находящийся на службе враждебного государства, не мог вызывать уважения. Офицер разговаривал вежливо, но подчеркнуто сухо.
– Вы получали письма от своей семьи?
– Конечно. Они пытались выкупить меня из плена и у голландских, и у французских властей. Но получили отказ. Это противоречит всем понятиям о цивилизованной форме ведения войн.
– В таком же положении все ваши соседи по бараку?
– Да, мистер Джонс.
– Но вы в курсе, что Карл Второй и парламент получили предложение выкупить всех вас за двадцать тысяч ливров. Они отказались. Как вы относитесь к тому, что ваша страна бросила вас гнить в лагере военнопленных?
– Я офицер и не собираюсь обсуждать решение короля и парламента. Мои претензии, я повторяю, к правительству Франции по поводу отказа в выдаче.
– Объясните мне, сэр. У вас в бараке все – выходцы из обеспеченных семей. Если умножить размер выкупа, предложенного за вас, на число ваших соседей, мы придем к сумме, приближающейся к двадцати тысячам. Объясните, почему ваши родственники на острове не могут объединить усилия и выкупить вас всех?
– Это абсолютно неприемлемо. Никто из нашего круга не будет платить за рэднеков.
Джонс напряг память и вспомнил, что «красными шеями» британская знать обзывает чернь за загар от работы на открытом воздухе.
– Полагаю, у меня есть выход из создавшегося положения. Но мне нужна ваша помощь и сотрудничество.
– В пределах разумного, мистер, и не в ущерб интересам Англии.
– Нет-нет. Интересы Англии будут учтены в объеме, о котором она и не мечтала. Скажите мне лучше о ваших перспективах, если, конечно, это не семейный секрет. Как можно догадаться, ваш старший брат Джеймс наследует титул и родовые земли, в перспективе – место в палате лордов. Вам предстоит всего добиваться самому.
– Не секрет. Я рассчитываю на поместье в Глостершире, доставшееся отцу от покойной матушки. Моя карьера и, соответственно, положение исключительно в собственных руках. Поэтому служу на флоте Его Величества.
– Вы понимаете, что ситуация тупиковая лично для вас? Английский флот ничего не может противопоставить нидерландским и французским паровым кораблям с дальнобойной артиллерией, вам светят разве что служба в колониях и неблагодарный труд в виде борьбы с пиратством.
– Уверен, что рано или поздно флот получит достойные корабли. Появились первые суда с английскими паровыми машинами, и это не предел.
– Мне жаль вас расстраивать, голландские корабелы не только не стоят на месте, но и развивают судостроение опережающими темпами. Поэтому в вашей дилемме победит «поздно», а не «рано». По крайней мере, слишком поздно для вас. Остается вариант торгового флота, но мне кажется, вы не слишком рветесь служить разбогатевшим рэднекам.
– Верно.
– Тогда вас, вероятно, заинтересует наше предложение. Предупреждаю, оно неожиданное. Скажите, как вы относитесь к детям?
– Не понимаю, о чем вы.
– Есть связка проблем, которые необходимо решить, не ущемляя интересы французов, англичан и испанцев. Если вы проявите добрую волю, начнем с самой безотлагательной – проблемы с военнопленными.
– Допустим.
– Я отпущу вас из лагеря и переправлю в Лондон. Возьмете рекомендательные письма от своих товарищей по несчастью в бараке, договоритесь с членами их семей. Вам предстоит собрать двадцать четыре тысячи ливров на выкуп знати. Это реально?
– Полагаю, да.
– Затем вы обращаетесь к правительству Франции с просьбой об освобождении тех, за кого некому внести выкуп. Очарованные вашим красноречием, мы сразу отпускаем тысячу простых моряков безо всяких условий, оставшуюся тысячу обещаем возвратить через год. Представим это как вашу личную заслугу. Может, вам наплевать на их судьбу, но поверьте мне как опытному политику, в глазах тех, кто определяет линию парламента, предлагается очень выгодный ход.
– А если я просто сбегу, и за меня вы не получите ни пенни?
– Считайте меня наивным, но мне достаточно слова английского джентльмена. Кроме того, о вашем поступке узнает вся Англия, включая родственников моряков, оставшихся в Дюнкерке. Держу пари, вы скоро запросите убежища у нас. А главное, вы не оправдаете доверия, и я не смогу озвучить вторую часть нашего предложения, касающегося детей. Предупреждаю сразу, это очень трудный ребенок, сирота с многочисленными болезнями, полученными по наследству. Я думаю, вы догадались, речь идет о короле Испании Карлосе Втором Зачарованном.
– Какое отношение я имею к королю?
– Пока никакого. Но подробности вам рано знать. Сейчас необходимо получить деньги на начало строительства железной дороги Париж—Амстердам. Не буду подробно рассказывать, это очень дорогостоящий проект. Выручка от сделки по выкупу пленных и оставшаяся тысяча ваших соотечественников дают возможность начать стройку.
– Зачем же отпускать их через год?
– О, я ценю вашу заботу об англичанах. Но вскоре лагерь начнет наполняться испанцами, слишком активно сопротивлявшимися установлению веры в Единого Бога на Пиренеях. Кроме тех, за кого внесут выкуп испанские родственники. Не будем забегать вперед. Если вы с нами, английские пленные получат свободу. Благородные, потом первая тысяча, через год остальные. Как только смогу убедиться, что вы действительно держите слово как истинный джентльмен, переходим к следующему этапу вашей карьеры.
06. ЗЕМЛЯ-2. 21.02.1670. САРАГОСА. ОЛЕГ
Хорошо хоть имя позволили оставить прежнее. Переставив несколько букв, перекрестили в Сакратова. Нур приподнял мне скулы, слегка заузил глаза под азиата, прорезал ямочку на подбородке. Не красавец, но ничего такой получился.
Потом быстренько отправили меня на задание, подальше от Парижа, чтобы никто из гансов не узнал «светлого князя» по голосу и по матюкам. Ну, и еще из-за Констанции. Да, приложила меня чертовка почище, чем Якимура бластером. Переживу.
Снова между ляжек конская шерсть. Снова сзади длинная колонна драгун. Большая часть дивизии фон Бокена осталась в Тулузе, а три батальона, десять орудий и всякая вспомогательная мелочь имеют честь сопровождать нас с Тиитом на покорение Испании. Еще группа святых отцов с двузвездными эмблемами церкви Единого Бога, у нас же этот, не крестовый, правильнее сказать – звездный поход.
В конце февраля в Пиренеях премерзкая погода. Красивые белоснежные горки вдалеке видны очень редко, большую часть времени их не видно из-за тумана. Здесь, в долине – ветер, дождь со снегом, грязь под копытами. Президент Франции провозгласил новорожденного Сакратова полковником, как и в прошлой жизни, мне звания похрен, но когда я наконец дослужусь хотя бы до кареты?
Армия у меня еще меньше, чем у Баланса. Но больше воевать никто не собирается. Бесчеловечно это. Тактика – перепугать до икоты, войти в город, установить революционный порядок, вызвать подкрепления из Франции, затем в следующий город. И так до Мадрида. Поэтому тысяча всадников – просто наши телохранители. Их немного, исходя из количества, которое как-то можно разместить, ориентируясь на опыт мартовского марша из Баварии.
Хорошо хоть столица у них в северной части страны. Если регентша сбежит и перенесет столицу куда-нибудь под Гибралтар, то наверняка умру от неизвестной науке лошадиной болезни, начинающейся с отбитых мягких мест и распространяющейся на все тело.
Лучшее от нее лекарство – спешиться. Тиит тоже соскочил, бодрый такой, хоть и подмерзший, как будто суточный переход от последнего покоренного города провел не в седле. Пока мои новые подчиненные натянут тент, под которым мы сможем нырнуть в бронескафы, я разглядывал сереющие в сумерках стены Сарагосы. Сейчас напарник пустит в город маленького жука-беспилотника, но видимое уже отсюда настораживает.
В XVII веке крепости брали в результате многомесячной осады, копали мины, ожидали голода среди защитников. Потом еще месяц бодались с цитаделью, вон она какая внушительная, еще мавританской постройки. Мне надо покорить город за час, максимум за два. Иначе опять расходовать картриджи аптечек на промерзшее французское воинство.
Не знаю, как в моей родной реальности, а Сарагоса Земли-2 представляла собой классическую средневековую крепость, обнесенную крепкой стеной. Несколько ворот, защищенных башнями, вели в разные стороны. Самое огорчительное – от вожделенного места ночлега нас отделяла еще и достаточно широкая река Эбро, имевшая наглость обтекать город с северо-северо-востока. По случаю нашего появления ворота, в которые упирался единственный с этой стороны мост, были гостеприимно и накрепко закрыты.
Как только серебристо-черные скафандры приняли два утомленных дорогой тела, оживились аптечки, в кровь попало что-то освежающе-тонизирующее, жизнь заиграла новыми красками. На забрале привычно-знакомые пиктограммы тактического компа, экранчик беспилотного антиграва. Чек-панель показала полный заряд батареи бластера, но здесь точно придется пострелять и малость посадить батарейку.
Между стенами и водой полоска суши, на глаз – метров пятьдесят шириной, в пределах дальности огня мушкетов гарнизона. Кстати, что с его численностью? Город невелик, тысяч тридцать – тридцать пять испанских душ, значит, и гарнизон, даже усиленный, вряд ли больше двух-трех тысяч. Против моей тысячи лягушатников – ничто. Как я ни смеялся по поводу невоинственности французов, никуда не делись, воюют.
Раз на том берегу места нет, развернемся на северном. Драгуны изобразили массовость, пушки заняли позиции, мы с Тиитом в центре. Сейчас начнем представление.
В XX веке придумали гнусное нелетальное оружие для разгона демонстрантов – газовые гранаты, вызывающие дефекацию. Отлично действовали, когда у толпы вместо социального протеста появлялась одна и очень насущная необходимость. А на родине моих предков известный одессит выдал шутку: «Не пробовали принимать слабительное вместе со снотворным? Очень интересный эффект получается!» К новой испанской кампании мы везли сотню газовых зарядов к семидесятипятимиллиметровому орудию, при разрыве надежно покрывавших слабительным пространство в радиусе двадцати-тридцати метров. В комплекте имелась сотня артиллерийских гранат усыпляющего действия. Один из мелких городков уже отведал коктейль «сонная радость», ныне очередь Сарагосы. Все-таки унижение пережить проще, чем смерть.
На стенах горели факелы. Защитники бдели, чтобы мы не начали незаметное выдвижение в темноте. Не надо волноваться, наш штурм вы точно не пропустите.
Дал углы прицеливания. Казенники приняли оба ингредиента коктейля, по пять снарядов каждого вида, пороховой заряд минимальный. Залп расколол вечернюю тишину, гадские подарки по крутой баллистической траектории унеслись за стену, лишь парочка с недолетом. Проверил беспилотником, хорошо зашли, еще два залпа – и хватит, надо поберечь до Мадрида. Всех отправлять за бумажками не будем, достаточно самых инициативных, что у ворот напротив моста. Тем более что там и так большинство гарнизона.
Вдвоем с Титом, за плечами бластеры, в воздухе большой БПЛА с матюгальником, экскурсанты типа, пошли по мосту к воротам. Напарник тормознул в середине моста, я к самым воротам. Через микрофоны хорошо было слышно, как народ озаботился нашим сюрпризом. Заорал на них через беспилотник: открывайте, мол, ворота, склоните головы, несчастные, перед слугами Бога Единого, а то явим себя во гневе. Тиит разговоры их вычленяет, говорит, может, и сдались бы, да заняты очень.
Опять вопросил, откроете или нет, ибо гневаюсь сильно. Отсчитал тридцать секунд, маякнул на северный берег, чтоб глаза прикрыли, импульс на максимум, и вышиб ворота. Помню, как ручным бластером по одному прутику выжигал решетку в Балансе. Боевой десантный – красотень, одно движение пальцем – и между двумя башнями пустое пространство, ни ворот, ни участка стены над ними, только жидкие камни светятся, как лава на вулкане.
Снова проорал бестолковым, где ж ваш самый главный, обсудить с ним надо за жизнь. Испанцы поняли наконец, что это еще не штурм, а предупредительный холостой выстрел, пусть ворот уже нет, как и желающих их защищать.
Скоро выползли ко мне парочкой. Оба шли смешно, понятно отчего, и отчаянно зевали. Что-то промычать пытались, типа условий принятия нас на постой. Схватил одного за шкварник, развернул мордой к башне, что метрах в трехстах, и маякнул Тииту. Он долбанул под основание, башня так картинно осела, верхняя часть осыпалась в Эбро. Мой человечек глазки лапками заковырял, ему солнечные зайчики обеспечены дня на три. Но главное успел увидеть. И, похоже, перестал сдерживаться. Тут я его понимаю, и без слабительного со страху обхезаешься. Крикнул ему: как, достаточно, или весь город к едрене фене в гравий превратить? Он головкой махнул, да, мол, все гут, не извольте беспокоиться. Смотри, пугнул его в последний раз, если что вдруг не так. Короче, через полчаса мы входим в город, всем приготовить ночлег, горячую воду и вкусную еду. Да, гарнизон завтра пусть готовится к параду, посмотрим на ваших заср… заслуженных солдат вблизи. Храни тебя Единый.
Полчаса понадобилось, чтобы свежий февральский ветер проветрил город перед армией звездного похода. Не испытывать же нелетальное оружие на своих.
Фон Бокен, дружище, ау! Не узнал бывшего шефа по Балансу, и ладно. Гони очередной отряд для гарнизонной службы, быть им пастухами над испанцами.
07. ЗЕМЛЯ-2. 24.02.1670. ЛИССАБОН
Паровой мини-крейсер «Энола Гей» обогнул усыпанное рифами побережье у Кабо да Рока и повернул на восток в устье реки Тежу. Широко раскинувшись перед впадением в Атлантический океан, река образовала чрезвычайно удобную, закрытую от штормов акваторию. Португальцы называли ее бухтой Мар де Палья, а свой важнейший город, уютно примостившийся на западном берегу, – Лиссабон.
В бухте пароход сбавил ход и стал борт в борт к поджидавшему его «Миссури». Первенец серии, плодотворно потративший зиму на ослабление испанского морского могущества, нуждался в очередном мелком ремонте. Его конструкция оказалась весьма удачной для поставленных задач, а вот на качестве сборки корпуса, точности изготовления узлов и механизмов сказалось полное отсутствие опыта голландских корабелов, не строивших до этого ничего подобного. Служба на «Миссури» постепенно превращалась в искусство латать неисправности в походных условиях. Моряки шутили, что матрос, отходивший на ветеране серии хотя бы месяц, может считаться опытным механиком и претендовать на лучшее место в любом экипаже. А ветерану не исполнилось и года. «Энола Гей», первый борт французской постройки, была немногим лучше.
Мохаммед обнялся с ван дер Дирком. Пока горячо обсуждали последние новости и строили планы, моряки споро перебросили на старичка десяток ящиков с запчастями, полсотни снарядов с шимозой и пироксилином, патроны к винтовкам и ПКМ.
– Кстати, видел, сколько судов испанской постройки у входа в бухту? – спросил морской министр. Несмотря на должностную дистанцию, моряки чувствовали себя братьями после атлантического и средиземноморского походов, битв с пиратами, британским флотом и испанскими купцами. Потому общались накоротке.
– Да попробуй не заметить. Больше, чем у Гибралтара. Еще три года назад местные воевали с испанцем насмерть, а теперь мир, почти друзья, торгуют.
– Пробовал топить испанцев в португальских водах?
– Нет. Джонс мне запретил. Пока идет война с Испанией, к португальцам относимся нежно. Я тебе другое скажу. Сейчас в самой бухте не увидишь ни одного испанского флага. Нас уже хорошо знают и стараются не связываться. Имеется сильное подозрение, что испанцы перецепили флаги, выгружают товары в Лиссабоне и воображают себя в безопасности.
– У меня назначен визит к регенту. Пока отношения с англичанами неопределенные и Танжер как база под вопросом, почему бы тебе не порезвиться у португальских берегов?
– Ты уверен, что если «Миссури» пригонит в Лиссабон пленных испанцев, здесь не будет скандала?
– Для этого иду к принцу. Со мной личный посланник Президента. Предложу Португалии скидки на постройку паровых кораблей, выбью разрешение на открытие здесь базы для французских торговых компаний. Еще пригрожу, что мы не будем считать португальцами самозванцев, если они под флагом королевства перевозят испанские товары на испанских кораблях и для испанских же купцов. А теперь давай, как в старые времена!
На плотно сдвинутых пароходах осталась охрана. Смешанная команда двух кораблей в неброской и практичной форме французского Военно-морского флота сошла на берег и отправилась по припортовым кабакам.
– Ну ты мастер драться, капитан, – сказал Мошаду четыре с половиной часа спустя.
Мохаммед, обучавшийся рукопашному бою по программе десанта, иронически посмотрел на португальца и заметил:
– Зато я добрый. А ты уложил двоих из нагана. Огорчил портовых шлюх, на два клиента меньше.
– Ждать, пока они проткнут меня кортиками?
– Нет, надо сразу звать португальских матросов. Они отметелят испанцев с особой радостью, все-таки столетняя вражда не шутка.
– Когда выносили тела, узнал название их судна. «Санта-Маргарита», выходит завтра утром на Кубу.
– Отлично. Проводишь ее в открытый океан – и пощупай, что там у нее в трюме.