![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
43. ЗЕМЛЯ-2. 27.09.1670–15.10.1670. САНСЬЯ – ПАРИЖ. ОЛЕГ
Людовик XIV, Карлос II с регентом, Вильгельм III Оранский, Петренко-де Голль, Алексей Михайлович – у меня неплохой список монархов и прочих заведующих государствами, с которыми имел разговор. Одного зарезал, одного послал на… родину в Австрию, короля Карлоса выкрал, Шарль Петруха – свой в доску, с Вильгельмом вежливо и доброжелательно, с Михалычем вообще союзный договор подписал. Чем меня удивит товарищ Тан Цзияо, который, благодаря Народно-освободительной армии и промзоне Трех ущелий, самый влиятельный царь на Земле-2?
Операция в заключительной стадии, уже не экономлю энергию, пускаю ее на антиграв, голопроектор и защитное поле. Мягко прибалконившись в пентхаус, зашел внутрь и вежливо поздоровался:
– Нихао, господа товарищи! Прошу не делать резких движений. Я – тот самый агент, проникший к вам по Иртышу, и с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. – На этом поднял щиток шлема, демонстрируя совершенно неазиатскую расовую принадлежность.
– Кнопок секретного вызова нет, у всех гаджеты радиосвязи, на столе переговорное устройство, не активировано, – доложил Тиит. – Контролирую твое забрало и защитное поле.
– Кто вы и откуда? – спросил Тан Цзияо, вернув на лицо маску беспристрастности.
– Полковник Олег Сартаков, десантный корпус Объединенного космического флота. Свою планету мы называем Земля, эту – Земля-2, а ту, откуда вы прибыли, соответственно Земля-3. В нашем мире XXIV век, человечество объединено и мудро управляется Советом. – Меня передернуло внутри, надеюсь, не заметили. – Нами заселены двенадцать звездных систем, в восемнадцати есть колонии землян, но преобладают другие расы.
– Почему вы уничтожили катер НОАК вместе с экипажем и ворвались сюда? – вмешался местный главный вояка.
– Сожалею, но с приближением к вашей границе по Иртышу выше Тобольска мой отряд был обстрелян из крупнокалиберного пулемета. Так что не мы первые открыли огонь.
– Допустим. Но захватив старшего полковника Чжан Бяо, вы могли связаться со мной напрямую, – возразил генерал.
– Еще раз выражаю сожаление, но господин Бяо мне ясно дал понять, что ваша политика – полная изоляция до запуска ГЭС и порталов на полную мощность, и совершенно не горел желанием соединить нас. Диалог наших государств настолько важен, что по сравнению с ним ничтожна цена любой жизни, например, моей и даже, – я обернулся к главарю, – жизни члена ЦК КПК.
– Олег, не зарывайся, – прогундел в комме Джонс.
– Что вы хотите нам сообщить, заплатив эту цену жизнями наших солдат? – Неприятный намек явно не понравился партийному функционеру.
– Сотрудничество в устранении общей угрозы и более простой способ расселения жителей вашего мира. Мы откроем вам звезды.
– А взамен?
– Помощь в разработке супероружия против нашего врага, который неизбежно скоро станет и вашим, – смотрите фильм, ребятки, для вас старались. – Голопроектор начал демонстрировать ужастик про нашествие галактов, а я прохаживался по кабинету, будто разминая затекшие руки-ноги-хвост.
Пискнуло коммутационное устройство, секретарь прощебетал нечто о срыве запуска …надцатой по счету турбины ГЭС, пришлось изобразить недоумение, типа судьбы галактик решаются, а тут какая-то мелочь. Товарищ Цзияо скривил губу и буркнул, чтобы не беспокоили ни под каким предлогом. Когда досмотрели ролик, он заявил:
– Нам необходимо передать эту информацию своему руководству. Полагаю, после перемещения сюда первого миллиарда с нашей родины мы сможем обсудить вопрос о научно-техническом взаимодействии.
Кто бы сомневался.
– Уважаемый господин Цзияо, прошу принять к сведению следующее. Территория этой планеты зарезервирована под полигон для создания вундерваффе, которое защитит всех людей трех миров. Мы не можем согласиться на то, что вы будете задействовать местные ресурсы для решения своих демографических проблем. Вместо Земли-2 мы покажем вам дорогу к другим мирам, пригодным для терраформирования. – Я зашел за спину полицмейстеру, ГБшник и вояка сидели справа и слева от него.
– Это тоже решаемо. Но мне требуется санкция ЦК.
– Врет! – наперебой зашумели Тиит, мониторивший компьютерный анализ мимики, и Джонс, видевший подобных товарищей насквозь без всякой техники. Ладно, поговорим иначе.
Тычок в основание черепа полицаю, такие же плюхи жандарму и генералу. Не тратить же на них химию, и так много извел на оберполковника. Главному продемонстрировал ствол: не дергаться. Поправил тела трех силовиков, вроде все живы, а что головы склонили – это в знак бесконечного согласия с боссом.
Обошел стол, воткнул сыворотку правды. Зрачки сузились, задышал, готов клиент.
– Тан, есть шанс договориться с твоими шефами, чтобы свернуть экспансию сюда?
– Вероятность ноль. – Голос лишен интонаций, но четок и разборчив.
– Почему?
– На строительство ГЭС Трех ущелий в мире нашей родины затрачено пятьсот миллиардов юаней, делите на шесть – получите цену в долларах США на то время. Сейчас, когда за юань дают сто двадцать семь долларов, на весь проект Даеджин этой планеты ушло больше трех триллионов. На завершение осваивается еще два триллиона юаней, потом местная экономика выйдет на самоокупаемость. Вы не можете требовать, чтобы пять триллионов потраченных народных денег были просто списаны из-за мифической угрозы из другого измерения, а с ними похоронены надежды на быстрое решение демографических и экологических проблем.
– Почему сразу не сказал «нет», а тянешь время?
– Рассчитываю выведать максимум информации, убить тебя и получить для исследования твое снаряжение.
– Отлично. – Я ввел ему еще четверть кубика сыворотки подчинения. – Вызывай самого главного научного деятеля.
Пока ждали высоколобого, окликнул Чонга. Тот переместился ниже плотины, соединил в кучу все резервные аккумуляторы и ждет команды по варианту «С». Молодец, но еще не время. Прошелся вокруг, углубил сон трех начальников. У одного что-то треснуло в черепе. Ну, извини, сложно дозировать силы в броне. Тут прорезался секретарь, в кабинет вошел научник с бейджиком «Доктор Чи Гао», которого сразу пришлось брать на шприц.
– Каково основное требование техники безопасности при перемещении предметов в портале отсюда к вам на родину?
– Точное соблюдение координат конечной точки с тем, чтобы посылаемое тело оказалось в воздухе над приемной плитой.
– Толщина и материал плиты?
– Три метра железобетона.
– Что произойдет, если предмет материализуется в бетоне, а не в воздухе?
– Взрыв, сила которого зависит от разности плотности воздуха и твердого вещества, чем плотнее среда – тем мощнее взрыв, прогрессия геометрическая.
– Что у вас подготовлено к отправке «наверх» и когда оно уйдет?
– Инспектор министерства финансов, отправка через восемь минут.
– Если нарушить технику безопасности и опустить человека в бетон?
– Нужен точный расчет. Полагаю, мощность взрыва свыше ста килотонн.
Я перевел тротиловый эквивалент в привычные для меня меры и присвистнул. Неслабо.
– Можешь перевести настройку координат на два метра вниз прямо отсюда?
– Запрещено. Угроза безопасности.
Во упертый. Через сыворотку сопротивляется. Ладно, не таких ломали.
– Координаты приемного бокса изменились. Необходимо отправить груз на два метра ниже. Товарищ Цзияо, подтвердите и предоставьте ваш терминал товарищу ученому.
– Подтверждаю. Используйте мой терминал.
Научник положил пальцы на панель и замер. Прошла минута. Спрашиваю:
– Почему остановились?
– Команда запуска по измененным данным экстраординарная. Необходимо подтверждение товарища Тана Цзияо.
Мать твою налево, приказы они исполняют, но не могут проявлять инициативу. Впрочем, сыворотка так и задумана.
– Цзияо, подтверди.
– Олег, остановись! – вмешался Мазовецки. – Ты собираешься убить миллионы человек.
– Ребята, мы можем поставить это на обсуждение, можем запросить санкцию Совета Земли. А решать надо здесь и сейчас. Полагаю, вам трудно, но я это решение принял, сам его и реализую. Считайте, снял с вас ответственность. Пусть мне одному снятся мертвые китайские дети. – Почему-то вспомнились не азиаты, а престарелый языческий провидец, напророчивший мне реки крови. – Цзияо, шевелись!
Он ввел подтверждение, экранчик подтвердил изменение настроек.
– Как вы с ними обмениваетесь информацией?
– Отправляем информационный чип, с грузом или отдельно.
– Через минуту после товарища инспектора отправьте сообщение главе Госсовета: «Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет». Записали? Чудно. Я видел на крыше вертолет, где пилот?
– Управление автоматизировано, я сам управляю, – ответил главный.
– Нужно продвинуться как можно дальше на запад. Какой у него запас хода и где его можно дозаправить?
– Лучше использовать дирижабль, – неожиданно встрял научный светильник.
– Даю задание, рассчитай, как добраться на дирижабле до Парижа.
Он склонился над терминалом Тана и через пятнадцать секунд выдал результат:
– Если подвесить вместо строительных конструкций емкость в двадцать кубометров и дозаправиться на станции Тайпей около устья Черного Иртыша, топлива хватит. При условии самого экономичного хода.
Парень мне определенно нравился, осталось перевербовать на нашу сторону, когда будет в сознании.
– Товарищ Цзияо, отдайте необходимые распоряжения по подготовке к перелету. Обязательно должны быть большие запасы еды и питья. – Я вспомнил нашу отсидку в ожидании одобрямса «сверху», и желудок жалобно заурчал. – Товарищи генералы и товарищ Чи Гао отправляются с нами.
Геликоптер, весь в пятнах защитной окраски, был рассчитан всего на шесть человек нормального веса, а мне предстояло забрать Чонга в броне. Поэтому перед плотиной пришлось снизиться и выпустить вниз главного полицая и военного. Надеюсь, после лопастей турбин их не опознают.
Напарник влетел в люк на антиграве.
– Как мы узнаем, что твоя бомба сработала?
– Я пожертвовал одним жуком и оставил наблюдать.
– Чи Гао, инспектора отправили?
– Да.
– Все в порядке?
– Наблюдается сбой. Сообщение председателю Госсовета не передается.
– Каков характер сбоя?
– Не отвечает приемный портал.
Одурманенный химией, парень не понимает, что сам только что уничтожил приемник. И город вокруг. Самый взрывоопасный инспектор за всю историю министерства финансов КНР.
Показалась причальная мачта. Цепеллин гордо висел над суетящимися людьми, которые возились с бочками под его толстым брюхом. Чонг достал аптечку, привел в чувство Чжоу Цинлина и ввел ему в кровь какую-то дрянь. Гэбэшник заулыбался, радостно и покорно пошел за нами к мачте. Счастье, что в ней лифт. Иначе наших полудурков пришлось бы тащить на гравитонах. Как объяснить это китайцам?
Пока закачивали тонны солярки, прошло около часа. Радиогаджеты особиста и ученого выключили, а Тан Цзияо периодически отвечал то, что я ему нашептывал на ухо. Наконец, четыре члена экипажа заняли свои места, и полет начался.
– Тиит, можешь отследить управление? Я бы высадил экипаж.
– Занимаюсь. Принцип тот же, что в вертолете, только сложнее. До Зайсана разберусь. Еще, тебе достался дирижабль комбинированного типа. Часть топлива идет в горелки, они нагревают газ и дают подъемную силу. В гондоле есть баллоны со сжатым гелием. Посчитаю, мне кажется, в паре секций нужно воздух заменить резервным гелием. У тебя снизится возможность вертикального маневра, но сэкономишь солярку. Кстати, вся поверхность – это сплошная солнечная батарея. Днем обязательно держись выше облаков и используй электромотор. Сбрось балласт, дома мы поднимемся на гравитонах и возместим его.
– А когда спалю двадцать кубов дизтоплива? Унесет в стратосферу.
– Попробую рассчитать оптимальный режим. В крайнем случае, выпустишь часть гелия. Все лучше, чем идти по земле.
Экипаж нас почти не тревожил. Привыкшие к перевозкам тяжелых габаритных грузов, а не VIP-персон, летчики смущались, раз в день пытались подкатиться в духе «чего изволите» и больше не беспокоили.
Заправка показалась только через три дня. Надо отдать должное пилотам и автоматике. При отсутствии причальной мачты они удерживали огромную парусную тушу на двигателях, пока насос черпал топливо из наземных резервуаров. Когда рукава втянулись в гондолу и дирижабль отвалил, мы с Чонгом проверили остатки энергии в скафах, подхватили летунов на руки и спрыгнули вниз. Оставив их в километре от заправочного терминала, вернулись на борт. Курс на Париж!
А, чуть не забыл. Еще раз созвал сотоварищей по несчастью и спросил: «Чо делать с ГЭС?» Обсудили и решили, раз Рубикон пройден, действовать в моем стиле, не дожидаясь реакции сверху. Поинтересовался у Чонга, тот ответил, нет проблем, бомба заложена так, что не извлекут и не обнаружат, на скале жук, созерцающий плотину, все под контролем. Восьмое чувство посоветовало мне обождать со взрывом.
Изучил птичку. При объеме четыреста пятьдесят тысяч кубов всего две тысячи кэмэ дальности полета на собственных баках, и это при половинной полезной нагрузке. Нам бы что-нибудь вроде «Гинденбурга», который отмахивал до десяти тысяч кэмэ без дозаправки и даже раз пересек Тихий океан. Потому и несли в подбрюшье цистерну, которую потихоньку опустошали дизеля и нагреватель газа.
Степи сменились русскими лесами. Среди лесов иногда мелькали поля, деревушки, городки да маковки церквей. Сколько легенд сложили местные жители, разглядывая диво дивное меж низких осенних облаков. Прошли Волгу, я подумал, где сейчас де Бернье, куда он смог дотянуть с двумя провожатыми в чужой для себя стране и почти не зная языка. Французское посольство в Москве не получило о нем никакой информации.
Над Европой едва ползли. Цистерну давно сбросили. Топливо кончалось, отключили горелку подогрева воздуха, потеряли вертикальный маневр с поиском попутного ветра. Чтобы компенсировать падение подъемной силы, вниз полетел весь аварийный балласт, а две камеры, рассчитанные на горячий газ, заполнились гелием.
Города стали чаще, лесов меньше. С крепостных стен несколько раз пытались стрелять вслед из мушкетов.
До Парижа едва дотянули. Солярка на дне, а оставаться на одних электромоторах опасно: за октябрьскую ночь нас отнесет больше, чем пройдем за день на солнечных батареях. Но к импровизированной причальной мачте из бревен возле Фонтенбло дотащились-таки. Петро и Вонг встретили на гравиплатформе, накидав в гондолу мешки с песком, чтобы не стравливать дефицитный гелий. Намучились, но все же не верхом.
44. ЗЕМЛЯ-2. 01.10.1670–17.10.1670. БРЕСТ – ТЕНЕРИФЕ
Самый западный порт Франции был расцвечен флагами трех стран. После триумфального грабежа берберского берега, в результате которого султан пришел в ярость, но так и не запретил каперство, собралась новая международная экспедиция. Впервые корабли Франции, Англии и Нидерландов совместно попытаются обойти вокруг Африки и достичь Индии. Голландцы проследуют дальше в сторону Индонезии, а франко-английский конвой вернется в Европу, рассчитывая уложиться в шесть-семь месяцев.
Капитан «Новака» Морис де Брюэль командовал в свою бытность фрегатом, тяжело переживал сокращение французского флота, но нашел в себе силы подняться на борт парохода и служить под началом лиц недворянского происхождения. Зато, приняв «Новак», он оказался первым капитаном-дворянином новой эпохи пара и дальнобойных орудий.
Соединив ресурсы на наем мини-крейсера, Французская, Голландская и Английская Ост-Индские компании рассчитывали максимально сэкономить на вооружении своих судов, взяв как можно больше полезного груза. Но французское адмиралтейство поставило еще одно условие: по десять морских пехотинцев с пистолет-пулеметами M2 и одним пулеметом ПКМ на каждом борту. Естественно, за счет судовладельца. Плавание вокруг Африки и в Индийском океане было печально знаменито тем, что на торговца набрасывалось одновременно множество мелких пиратских посудин: шлюпов, джонок, двухмачтовых шхун. Невозможно гарантировать, что «Новак» успеет быстро уничтожить всех, кто налетит на эскадру со всех сторон. Поэтому, в отсутствие пушек, предполагалось, что морпехи удержатся до прихода помощи.
День отплытия выдался не по-октябрьски солнечным. Подчеркивая не только экономическое, но и политическое значение события, в Брест прибыли главы всех трех участвующих государств: супруги Оранские и президент де Голль. Петр Петренко уже довольно бодро ориентировался в этикете, не нуждаясь в постоянных подсказках со стороны более опытных товарищей. Но принятие политических решений по-прежнему оставалось прерогативой старших коллег, а молодой президент озвучивал «волю французского правительства», всем видом показывая, что она – плод долгих раздумий и мучительных бессонных ночей.
Когда суда, перегруженные товарами для Индии, а также углем и снарядами для «Новака», скрылись за горизонтом Бискайского залива, трое властителей подписали наконец договор о создании единых военно-морских сил. До этого момента Англия, а за ней Шотландия и Ирландия, оставались ущемленными в союзе с континентальными странами. Новые технологии только взамен на интеграционные процессы, и англичане, не желая отставать от прогресса, медленно и неохотно шли на уступки. После одобрения договора парламентом на острове появится, наконец, производство надежных паровых машин и металлопрокат. Армия получит нарезное оружие, а от Лондона на север и юго-запад потянутся первые ветки железных дорог.
Пока высокопоставленные лица занимались глобальными проблемами, простые люди делали свои обычные дела. Эскадра из двенадцати транспортов и корабля сопровождения вошла в Лиссабон. Капитанов лично принял только что провозглашенный королем Педру II. Несмотря на собственные амбиции и честолюбие жены, он смирился с подчинением своей страны французским властям. Мощное развитие промышленности и торговли действительно давало ему шанс стать самым успешным правителем независимой Португалии, хоть слово «независимость» давно взято в кавычки.
Пополнившись еще двумя португальскими судами, экспедиция двинулась к Канарским островам. Недалеко от берегов Марокко начались первые неприятности.
Несмотря на построение двумя колоннами, идущий впереди «Новак» едва успел вернуться в хвост, чтобы присоединиться к бою с флибустьерами из так называемой Бу-Регрегской пиратской республики. При небольшом размере марокканских корабликов, они были опасны своей многочисленностью. С десяток одно– и двухмачтовых парусников быстро приближались к тяжелогруженому и неповоротливому португальскому барку «Санта Мария», замыкавшему строй. Нападавшие даже не пытались завязать артиллерийскую дуэль. Не зная про отсутствие пушек, они сближались под углом к корме, вне сектора предполагаемого обстрела, норовя вцепиться абордажными крючьями в борт и такелаж и завалить экипаж численным преимуществом.
Развернувшись на встречный курс, «Новак» на всех парах поспешил к месту схватки. Увидев приближение парохода по левому борту, командир контрабордажной команды барка перевел морских пехотинцев на правый борт, к которому стремилась изящная шхуна, переполненная пиратами, галдящими и размахивающими абордажными саблями. С расстояния ста метров пулеметчик всадил в них целую ленту, изрядно уменьшив энтузиазм. Сменив ствол и поменяв коробку с лентой, следующую серию выстрелов он провел почти в упор, ему вторили пехотинцы, поливая пиратов из M2. Хотя запаса скорости хватило и шхуна практически догнала корму португальца, карабкаться на палубу уже было некому. Парусник отвалил.
К левому борту торговца приближалось сразу шесть корсаров. Расстояние быстро сокращалось, и де Брюэль побоялся использовать главный калибр, опасаясь, что гидроудар от взрыва повредит корпус «Санта Марии». В бой вступил крупнокалиберный пулемет. Очередь буквально рассекла ближайшее к португальцу суденышко пополам, оно не развалилось, но начало быстро набирать воду и отставать. Открыло огонь пятидесятимиллиметровое орудие, на пять снарядов, выпущенных им за сорок секунд, пришлось два попадания. Миновав барк на таком малом расстоянии, что корпуса начало подтаскивать друг к другу, «Новак» выскочил в лоб шлюпу, который в наглой пиратской манере валил прямо на противника.
– Право руля! – закричал капитан, но смог лишь превратить лобовой удар в скользящий. Раздался душераздирающий треск, часть рангоута посыпалась на палубу парохода.
– Осмотреться в отсеках на предмет течи! Контрабордажной команде осмотреть палубу. Всем орудиям – самостоятельный огонь по целям справа по борту.
За время циркуляции моряки сумели перестрелять полтора десятка пиратов, которые умудрились в головокружительном прыжке заскочить на «Новак» в момент столкновения. Отсеки доложили об отсутствии течи, а башни – о попаданиях в оставшихся с этой стороны пиратов.
Офицер на мостике показал, что три мелких пиратских судна вцепились в замыкающего второй колонны. Де Брюэль витиевато выругался. Он не мог открыть огонь, так как боялся зацепить своего. Оставалось подойти вплотную.
На палубе барка «Санта Катарина» кипела рукопашная. Потеряв не менее трети численности от огня пехотинцев, нападавшие пытались пробиться к мостику. С юта доносились редкие и очень экономные очереди, у морпехов кончались патроны.
Оказавшись на левом траверзе португальца, «Новак» несколькими выстрелами разнес в щепки пиратские плавсредства, отрезав им путь к отступлению. Но что делать с тремя или четырьмя десятками отморозков, занявших бак, мидель и просочившихся в трюм? Впервые пароход пошел на абордаж парусного судна. Из двадцати шести человек экипажа капитан оставил на борту всего семь и сам возглавил атаку.
Очередью из ПКМ расчистили участок на баке, рискуя задеть кого-то из остатков португальской команды. Потом, прикрывая друг друга короткими очередями, абордажники перебрались на нос, потеряв лишь одного матроса, и укрылись за фок-мачтой и наваленными вокруг нее бочками и ящиками.
Разбойничий сброд оказался меж двух огней: с кормы слабо огрызались морпехи, бак занял французский отряд.
Де Брюэль ни разу не был в ближнем бою во время походов на «Миссури» и на «Энола Гей», но набрался опыта в рукопашной еще на фрегате. Там основным оружием была сабля, реже – кремневый пистолет. Сейчас, слава Единому, в руках матросов автоматическое оружие. Разбив их на две группы, он скомандовал:
– Со мной идут по левому борту, с Мартинесом по правому. Начинаем мы, вы через секунду. Помните, чтобы ударить саблей, нужен всего один миг. Не дайте его врагам. Мартинес и Жозеф – атака снизу. Раз, два, три, за Францию!
Капитан прыгнул из-за мачты, одновременно старшина Жозеф бросился вдоль борта, падая на бок и поливая врагов из пистолета-пулемета. Де Брюэль со шпагой в левой и револьвером в правой руке вылетел лицом к лицу с отвратительным субъектом, которому выстрелил прямо в грудь. Если б не шпага и большая практика, наверняка бы погиб, так как пират успел с силой ткнуть тесаком. Голой рукой такую железку не отвести.
Мартинес повторил нижний бросок Жозефа, и с правого борта тоже побежали вперед, опустошив магазины только у квартердека. Капитан пересчитал своих. Двое погибли от ударов сабли, одного скосила очередь своих с противоположного борта. Придется выяснять, случайность или разборки в экипаже. Ну, и ранения, не без этого.
– Эй, на юте, все живы?
– Один погиб, да патронов осталось по пять на каждого.
– Спускайтесь, пойдем прочесывать трюм.
В трюме нашелся лишь один незадачливый грабитель, решивший не вылезать во время сшибки на палубе, он получил свое на месте.
На барке осталось в строю всего девять человек экипажа, капитан погиб. Де Брюэль остановил конвой, к португальцам добавили французов, чтобы довести судно до Канар, где в порту Тенерифе можно добрать команду.
В гавани Ла Лагуна осмотрели борт «Новака», в который пришелся удар шлюпа. Небольшие продольные вмятины и содранная краска, другого ущерба не нашли. Раджив научил сварщиков на верфях делать качественные корпуса.
Капитан самого крупного в караване ост-индского судна, естественно, английского, пригласил всех джентльменов к себе. Сэр Джон Линдсей, вероятно, планировал вечеринку с попойкой среди коллег, но де Брюэль основательно испортил вечер.
– Давайте подумаем, господа, почему пираты подобрались к замыкающим португальским баркам на триста метров, и только тогда вы забили тревогу.
– Признаю, непорядок. Клянусь честью, я выясню и накажу того, кто стоял на вахте.
– И все? Вам двоим вручили переговорные горошины, доверили наблюдение за задним сектором океана. Я говорил с морпехами. Ни на вашем барке, ни у вашего покойного соотечественника назад не смотрел никто. Пиратов засекли раньше броска первых абордажных крючьев лишь по счастливой случайности. У меня погибло четыре человека, это подготовленные матросы, их в первом попавшемся порту не нанять. Корпус получил сильный удар, не факт, что в походе не откроется течь. Если бы вы спохватились, когда раббатские уроды были в километре, «Новак» расстрелял бы их без малейших трудов. Алвареш, ваш коллега заплатил жизнью за свой идиотизм. Почему вы еще живы?
Капитаны оцепенели. Де Брюэль вышел за рамки обычаев и законов. Можно требовать отстранения капитана, допустившего ошибку и гибель людей, но не его казни. Француз это тоже осознавал, но другого выхода не было, иначе вся затея с сопровождением конвоя обернется массовой гибелью.
– Джентльмены. Мы еще только в начале пути. Двое из вас проигнорировали приказ, один уже мертв. Возможны варианты. Первое, вы настаиваете на своем праве наплевательского отношения к дисциплине и безопасности. Чудесно, я ухожу в Брест, внесенные вашими компаниями деньги не возвращаются: вы первые нарушили договор. Второй вариант: мы соблюдаем договор, с португальской стороны снимаем неустойку и двигаемся дальше. Алвареш тоже, только на рее, как напоминание, что капитан – это не только отдельная каюта, но еще и ответственность. Я у себя на борту. Всем доброго вечера.
Де Брюэль поднялся, сделал шаг к двери, обернулся и добавил:
– Алвареш, сдай переговорное устройство, оно тебе больше не понадобится.
Португалец поднял было руку к уху, но, переглянувшись с коллегами, понял, что этим сам признает свое поражение. Заметив заминку, французский капитан вытащил револьвер, взвел курок и заявил:
– Переговорный артефакт – собственность адмиралтейства и не может находиться у того, кто больше не член конвоя. Отдашь сам, или я вышибу твои гнилые мозги и не побрезгую достать горошину из осколков черепа.
Алвареш еще раз оглянулся и, убедившись, что никто не хочет идти на выручку, достал горошину из уха и швырнул на стол со словами:
– Гореть тебе в аду, проклятый лягушатник.
Вернувшись на «Новак», капитан связался с Мохаммедом, рассказал о ситуации с «Санта Марией». Тот похвалил за жесткость и посоветовал умерить крутость с другими капитанами, заодно обещал продумать ситуацию с пиратской республикой.
Утром пискнуло переговорное, Линдсей пригласил француза на завтрак. В роскошной английской каюте стояли запахи, красноречиво свидетельствовавшие, во что вылилось вчерашнее производственное совещание. По праву хозяина английский капитан поднял бокал за преодоление противоречий и продолжение плавания. «Если начинать утро с чарки рома, я сопьюсь на благо укрепления капитанской дисциплины». – С этой мыслью де Брюэль опрокинул в себя огненную воду.
– Джентльмены, мы сознаем справедливость упреков со стороны нашего французского коллеги и, полагаю, готовы двигаться далее с ранее оговоренными условиями. Отдаю должное экипажу «Новака», победившему в абордажной схватке на «Санта Катарине» и отбившему нападение пиратов. Осталось утрясти разногласия с господином Алварешом.
– Это проще всего, – неожиданно согласился де Брюэль. – В конце концов, португальская компания не должна быть столь жестоко наказана за профессиональную непригодность своих капитанов. Тем более рядом есть добрые союзники, готовые подставить свое крепкое плечо. Разве не ради этого мы собрались делать общее дело?
Моряки одобрительно загудели, недоносок с «Санта Марии» расслабился, а зря.
– Сэр Джон, скажите, если Алвареш назовет вас, скажем, «проклятым англичашкой», вы стерпите унижение?
– Конечно же нет! – Слегка подогретый ромом английский дворянин даже подскочил. – Такое никому не сойдет с рук.
– Тогда вы поймете, почему нельзя оставить без последствий, что он обозвал меня «проклятым лягушатником». Честь, господа, дается один раз и теряется безвозвратно, если не дал отпор, когда ее втаптывают в грязь. Выходи. Теперь это личное.
Де Брюэль покинул каюту, отступил десять шагов вдоль борта и встал, широко расставив ноги и держа руку у кобуры, заранее взведя курок. Сам того не замечая, моряк скопировал позу ковбоя Дикого Запада.
Капитаны вывалились из каюты. Честный бой лицом к лицу – не новость, а обычай. Алвареш вышел одним из последних. У него на перевязи висела тяжелая абордажная сабля, за поясом торчал кремневый пистолет, справа был приторочен револьвер. Увидев, что у соперника только шпага и один ствол, моряк схватился за саблю, потом рука дернулась к кобуре. Дождавшись, когда оружие покинет кобуру, француз молниеносно выхватил револьвер и всадил пулю в грудь врага. Тот выронил оружие, зажал дырку рукой, меж пальцев показалась кровь. Де Брюэль широко шагнул вперед, выстрелил в лоб, подошел к упавшему телу и всадил в него еще две пули. Потом подобрал выпавший револьвер и заявил:
– Господа, я снимаю требование об украшении рангоута падалью. Сэр Джон, силь ву пле, прикажите сбросить это за борт. Честь защищена, мы можем продолжить завтрак.
Безжалостность к своим и чужим оставалась одной из главных лидерских черт на флоте. Изъяв одного офицера и трех толковых матросов-добровольцев с французских судов, капитан мини-крейсера восполнил потери экипажа. Португальцы легко добрали команду, все же Тенерифе – крупнейший португальский транзитный порт у Северо-Западной Африки.
Подгоняемые теплым тропическим ветром, корабли конвоя взяли курс на юг и перестроились в три кильватерных колонны по пять в каждой. «Новак» занял заднее левое место, самое опасное по предыдущему опыту и позволяющее без разворота выйти вперед при встречной атаке. Построение сложное, непривычное и требующее большого напряжения от судоводителей, но больше никто не роптал, доверяя де Брюэлю решения о безопасности эскадры.