![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
28. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. КАТМАНДУ
Катрина ван Нааген была сухой, решительной и весьма некрасивой женщиной. Она категорически отказалась разговаривать в каком-либо офисе, опасаясь провокаций. Договорились о встрече в открытом кафе.
Штруделя подстраховывал целый отряд безопасников Тибетского центра. В кафе оперативно установили кое-какое оборудование. Поэтому, когда Катрина села за столик, у нее отключился комм, как и все сложные устройства вокруг. Только часы, имитирующие XIX век, продолжали весело помахивать маятником.
Через пару столиков, обнаружив коллапс техники, забеспокоились идейные партнеры мадам ван Нааген. Охрана напряглась, но пацифисты взяли себя в руки и сели на место, пытаясь расслышать разговор хотя бы ушами. Ничего не получилось.
В Катманду ровный климат, не бывает суровой зимы и слишком жаркого лета. Штрудель заказал кофе себе и даме, но она не захотела выдерживать приличия и в лоб спросила:
– Где мой муж?
– Погиб, – без обиняков ответил глава центра. Он решил не играть в игры и открыть максимальную информацию, насколько это возможно.
– Как погиб?! Вы убили его?
– Нет, не мы. Галакты.
– Вы врете. Мне все врут. Какие, к черту, галакты? Херлуф не занимал никаких государственных должностей, он публично выступал против всеобщей милитаризации.
– Либо вы спокойно слушаете меня и взвешенно решаете, верить или не верить, либо просто получаете официальное уведомление о гибели мужа на государственной службе и материальную компенсацию.
Женщина сжала кулачки и постаралась взять эмоции под контроль. Франк отпил глоток кофе.
– Все равно не верю. Рассказывайте.
– Он был призван на государственную службу и получил весьма ответственное задание.
– Оно связано с Тибетским центром?
– В первую очередь оно касалось борьбы с галактской угрозой.
– Почему именно он? Он не военный, не инженер.
– Вы недооценивали своего мужа, мадам ван Нааген. Выполняя поручение, он добился ошеломляющих успехов. Настолько, что им пришлось уничтожить профессора и работавшую с ним группу людей.
– Все равно не понимаю, почему такое свалилось именно на нас. Два сына ушли в космофлот. Не знаю, живы ли они, новости с войны идут так медленно. Даже если вернутся, пройдут многие годы, десятки лет. Надеюсь их увидеть, но не слишком в это верю. Вы забрали последнее.
– Сожалею и соболезную. Я тоже просился в группу, где погиб ваш муж. Мне отказали.
– Да, вы все сидите по безопасным кабинетам. На фронт посылаете других. И не хотите объяснить всему миру, на кой ляд вообще сдалась война. Галакты ничего плохого нам не сделали. С ними никто не пытался договориться. Они воюют с иными цивилизациями, мы при чем?
Штрудель открыл экран.
– Мадам ван Нааген, я покажу несколько картинок, они не для средств массовой информации. Ваш комм заблокирован, вы не сможете их скопировать. Разве что прибегнете к ментосканированию, но не думаю, что стоит. Вот изображения с планеты, которая не имеет земного названия, а цифровое каталожное имя вряд ли вам что-нибудь скажет. Правда, красиво? У этих существ своеобразное чувство прекрасного. Было. Они не хотели воевать с галактами. Пытались договориться. Пробовали откупиться. Но у них не нашлось ничего, чем заинтересовать агрессора. Сейчас я покажу те же виды, но после работы галактских штурмовиков. Готовы?
Катрина прижала руки ко рту. Потом выпрямилась и заявила:
– В это я тоже не верю. Все смоделировано на компе.
– Почему вы так думаете?
– Если ваши снимки – правда, их бы давно показали по голосети. Никто не стал бы упрекать правительства в чрезмерной милитаризации. Вы боялись, что найдутся честные журналисты, которые докажут фальсификацию.
– Увы, нет. Правда в другом. Если люди узнают, как будет выглядеть Земля после прихода инопланетян, начнется паника. – Штрудель еще раз вызвал последний кадр. – Поэтому лучше терпеть малочисленные акции протеста, чем все бросят работу и начнут готовиться к апокалипсису.
– Что конкретно сделал Херлуф?
– Закрытая информация. Могу лишь сказать, что исчезновение члена Совета Земли и нескольких других агентов врага, имитировавших людей, косвенно связано с результатом действий коллектива, в котором был профессор.
– Я поняла одно – все равно ничего от вас не добьюсь. Где могу получить тело?
– Останки уничтожены. Места захоронения нет.
– Снова врете! Он на прошлой неделе еще был дома! За эти дни вы могли вывести его максимум на ближайшие планетные системы. Где он погиб? Я отправляюсь немедленно.
– В извещении будет указано место смерти – Тибетский научный центр, закрытая территория, она вне юрисдикции национальных правительств. Сожалею, вам туда нельзя.
– Я не верю ни единому вашему слову. Буду искать мужа, живого или мертвого, где бы он ни был. Наша встреча – не последняя, о чем вы еще не раз пожалеете.
Воинственная пацифистка удалилась, а Штрудель приступил к не менее неприятному разговору – о судьбе галактского портала, оставленного на Тортуге в весьма неподходящих руках. Хотя лично он не утверждал Сартакова в качестве члена Миссии и никак не мог контролировать его аферу с повторным проникновением на Землю-2, на руководителе центра лежала ответственность за все ошибки, совершенные ранее, сейчас и даже предполагаемые в будущем. С этой оптимистической мыслью Франк активировал комм.
29. ЗЕМЛЯ-2. 14.07.1670–15.07.1670. ПОТСДАМ
Трудно поверить, что десять лет назад, после окончания опустошительной тридцатилетней войны, население Потсдама составляло менее тысячи человек. Фридрих Вильгельм I, курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии из династии Гогенцоллернов, выбрал этот опустевший малозначительный городок в качестве столицы нового государства из каких-то собственных соображений. Возможно, его прельщали девственные леса, изобиловавшие дичью. Не исключено, что он сознательно дистанцировался от дворянской верхушки и городской буржуазии, которые тянули государственное одеяло каждый в свою сторону, не сильно заботясь об интересах других.
Построив знаменитый Потсдамский дворец, в мире Земли-1 уничтоженный англо-американской авиацией в 1945 году, и переведя в город многие административные службы государства, курфюрст издал ряд законов, поощряющих иммиграцию. В Бранденбург и Пруссию потянулись иностранцы, особенно голландцы и французы. Раздавались пустующие земли. Процветала веротерпимость, а бывшие уголовные элементы получали шанс на новую жизнь. Словом, те же приемы, что использовались при стимулировании переселенцев в Новый Свет.
Когда карета с Джонсом и Вильгельмом III Оранским въехала в новую столицу, здесь уже ничто не напоминало о запустении. На улицах царило оживление, драгунский конвой вынужден был расчищать дорогу для экипажа.
Французский министр, привыкший к официозным церемониям, одинаково лицемерным на обеих земных планетах, был приятно тронут теплотой, проявленной германским правителем. Фридрих был близок с отцом Вильгельма III, состоял с ними в родстве, что не редкость среди правящих домов, и вдобавок женат на Луизе Генриетте Оранской. О привязанности к голландской культуре свидетельствовали десятки мелочей в убранстве замка, особенно живописные полотна.
Родственники, отбросив чопорность, оживленно пересказывали семейные новости, огорчались, что королева из-за покушения не смогла участвовать в визите. Джонс, представленный не только как член Государственного совета Франции, но и друг семьи Оранских, тоже был принят с радушием. В прошлом году, объезжая земли Империи, Джонс в Бранденбурге даже не смог пробиться к курфюрсту. Но его тогда вполне удовлетворили заверения министра по иностранным делам, что и Бранденбург, и Пруссия с трудом оправляются после войны и ни под каким предлогом не вмешаются в конфликт Испании и Франции. Это касалось в равной степени и других имперских территорий. Поэтому надежды Марии Терезии на помощь императора Леопольда и австрийских Габсбургов были наивными.
Следующий день посвятили охоте. Французский министр, плохо владеющий искусством конной езды, как и остальные члены Миссии, а также не отличавшийся верховыми талантами Вильгельм III не смогли получить настоящего удовольствия от этой мужской забавы. Они провели день в окружении дам и других персонажей двора, также равнодушных к истреблению фауны. Отлично отдохнув, Джонс и Вильгельм Оранский выслушали длинный монолог курфюрста о его взглядах на государственное устройство. Беседы продолжились в замке у камина.
– Дорогой Вильгельм. – Джонс давно перенял у Голдберга фамильярную манеру обращаться к штатгальтеру по имени. – Вы месяц назад горячо убеждали меня о препятствиях к объединению государств с монархическим строем, возглавляемых одним королем. История знает немало таких примеров, прямо на наших глазах объединяются Бранденбург и Пруссия под началом нашего гостеприимного хозяина.
– Слушай его, малыш. – Фридрих считал Вильгельма младшим братом. – Твой французский друг прав. Надо исходить из интересов государства. Все партии, компании, сословия и группы людей думают только о своих клановых интересах. Только ты, государь или выборный штатгальтер, видишь и понимаешь ситуацию целиком. Если у вас нет политических, национальных и религиозных противоречий, объединяйтесь. В единстве – сила. Не будет его, государство порвут изнутри отечественные крысы или придут внешние враги.
– Ваше высочество, тогда, вероятно, нам стоит обсудить союзнические отношения между Бранденбургом-Пруссией и Францией. Нидерланды – ваш друг, но и мы проводим внешнюю политику, согласованную с Провинциями как с самым близким партнером. – Джонс закатил пробный шар.
– О, не так быстро, господин министр. Мы не слишком давно освободились от польской ленной зависимости, чтобы ущемлять свои права вхождением в новый союз. Мне уже доложили, что регенты Испании и Португалии не смеют чихнуть без одобрения Парижа.
– Лучше не простуживайтесь и не чихайте, ваше высочество. Альянсы могут быть разные. Испания пошла на нас войной и превратилась в оккупированную территорию. Мы объявили над ней внешнее управление, и испанцы под английским регентом живут лучше, чем при Габсбургах. Португалия сильно провинилась и добровольно заглаживает вину, причем ее суверенитет никто не отменял. Там тоже очень неплохо обстоят дела. Все в интересах государства.
– Что вы хотите от Бранденбурга-Пруссии? И что можете дать взамен?
– Уважаю постановку прямых вопросов. Начнем с ваших проблем. У вас крайне непростые отношения со шведской короной. На последнем этапе войны вы переметнулись к полякам, шведы считают это предательством, спят и видят, как отомстить. Союз с Польшей также непрост, тем более что Польша весьма часто воюет с русскими и постепенно теряет влияние. Ради мира со шведами польский король легко принесет вас в жертву и даже примет участие в разделе отобранных земель. Есть и третий противник – Габсбурги. Пусть с Леопольдом у вас хорошие отношения, но австрийцы крайне недовольны растущим доминированием Гогенцоллернов, сами не нападут, зато поддержат агрессора.
– Вы хорошо осведомлены о моих проблемах. И что дальше?
– Второй клубок проблем внутренний. У вас не восстановлена торговля до довоенного уровня, дворянство и буржуазия борются за свои интересы против государственных. Я не волшебник и не устраню все трудности, но могу предложить вариант, при котором мы сможем помочь вам в значительной мере улучшить свое положение.
– Верится с трудом. Но готов выслушать.
– Вам нужно две вещи: деньги и военная сила. Первое мы поможем вам заработать, развивая экономику, второе можем предоставить.
– Кузен, рекомендую серьезно отнестись к их советам. Без поддержки этих людей Провинции были бы серьезно ослаблены войной с Англией, а я умирал от чахотки. В результате мы с Марией контролируем все три британских королевства, которые вместе с Нидерландами гораздо больше выигрывают от мира, чем от взаимоистребления.
– Начнем с военных вопросов, – продолжил Джонс. – Швеция получила от нас технологию промышленного изготовления стали. Они своими силами строят первый металлический парусно-паровой корабль. Мы пока не распространяем рецепт производства капсюлей для нарезного оружия, но со временем все, кто сконцентрируется на поиске, смогут самостоятельно найти тот или иной выход. Шведы без нашей помощи сконструировали стальное нарезное орудие с казенным заряжанием и картузом бездымного пороха. Скорострельность опытного экземпляра и точность наведения хуже, чем у французских образцов, но германскую артиллерию они опередили намного. Мушкеты принципиально не отличаются от ваших, но для Швеции их себестоимость гораздо ниже, а качество выше, чем у германских. К тому же в их армии внедряется картузное заряжание мушкетов, в заряде сразу бездымный порох и пуля, не надо чистить ствол в процессе боя. Экспортируя продукцию металлургической промышленности, они зарабатывают не меньше, чем голландцы работорговлей, и экономически способны вооружить армию в сто – сто двадцать тысяч человек из собственного населения и народов прибалтийских земель, а организация и управления войсками на высоком уровне еще с прежних войн. По нашим расчетам, в тысяча шестьсот семьдесят первом или в семьдесят втором году шведы, если на то будет их воля, легко разобьют вас поодиночке или даже в союзе с польским королем. Следующий мир будет достигнут ценой еще больших территориальных уступок.
– Вот как. Французская армия боеспособнее шведской?
– Безусловно. Но мы не собираемся воевать со страной, многие компании которой – отличные торговые партнеры французских и голландских предприятий.
– Вы продадите нам вооружения против своего союзника.
– Это тоже не годится. Я уже объяснял, мы не хотим быстрого распространения новых вооружений. Предложение гораздо проще. Вы ведь принимаете на службу иностранных наемников со своим оружием?
– Естественно.
– Мы подпишем договор о военной взаимопомощи, а в Германию введем французский полк или даже дивизию. Содержание военных на вашей территории, конечно, за ваш счет. Сам договор о том, что Франция и Провинции вступят в войну на стороне Пруссии, остудит горячие головы тех, кто вздумает напасть на вас. За дополнительную плату ничто не помешает вам привлечь французских наемников для подавления внутренних бунтов.
– А вам ничто не помешает совершить государственный переворот.
– Ваше высочество, назовите хоть одного человека в Империи или за ее пределами, который, будучи поставленным на ваше место, сможет быть эффективным партнером для нас. Причем это должен быть легитимный правитель, иначе для усмирения протестов не хватит всех сухопутных сил Франции.
Курфюрст озабоченно потер висок.
– Экономическая составляющая нашего предложения сходна с тем, что мы реализовали в Швеции и начинаем воплощать на Британских островах и на Пиренеях. Наши компании входят в альянс с вашими и вносят в качестве своего взноса в совместные проекты ноу-хау по организации множества производств. После утраты части портов в Балтийском бассейне вы испытываете их серьезный дефицит. Если наш дорогой Вильгельм не возражает, можем предоставить режим особого благоприятствования вашим торговцам по транзиту товаров через Роттердам и далее по Рейну.
– Все слишком хорошо. Кузен, в чем подвох?
– Не волнуйся, Фридрих. Они ничего не затевают просто так.
– О, у Франции много интересов. Как вы поняли, в каждом из предложений заложена наша выгода: от совместных предприятий, от аренды драгунских частей, от заработка на транзите грузов, от сдерживания аппетитов наших скандинавских друзей. Но хотелось бы и от вас жеста доброй воли. Нам нужны ресурсы Рурского бассейна.
– Вы хотите получить кусок территории?!
– Политически – нет. Жители Рура пусть остаются вашими подданными. Но нам требуется особый статус региона. Мы не можем далее развивать там добычу угля и руды, строить бизнес, когда каждый из бургомистров или мелкий местный землевладелец пытаются выдушить все, что можно. Они пользуются удаленностью от Потсдама, им по большому счету плевать на ваши указания. Ваше высочество, я взял на себя смелость подготовить проект франко-голландско-прусского договора о совместной эксплуатации богатств региона и проект его статуса, где прописаны единые ставки, сколько налогов идет в местную казну, а сколько – государству. Полагаю, что наемный полк или несколько батальонов имеет смысл расквартировать там же.
Джонс передал курфюрсту стопку бумаг.
– Прошу также обратить внимание на совместный проект по прокладке телеграфа. Считая вас союзником, снабжу переговорным артефактом, благодаря которому вы сможете связаться в любую секунду с Вильгельмом, с нами и с командиром наемников. Но это исключительный канал связи. Телеграф позволит передавать депеши моментально по всей территории Бранденбурга и Пруссии, рассылать ваши указы и требовать отчет об их исполнении. Посылать сообщения смогут и ваши подданные, благодаря чему проект быстро окупится. Со временем дотянем провода до Парижа и Гааги.
– Мне надо все обдумать. Вильгельм, не составишь мне компанию?
– Последнее на сегодня. Мы собираем карательную экспедицию к варварским берегам. Предполагаем не только нанести удар по берберскому пиратству, но и освободить многие тысячи европейцев, томящихся в рабстве. Вам ведь нужны иммигранты, ваше высочество?
30. ЗЕМЛЯ-2. 09.08.1670–17.08.1670. АЛЖИР
– Будешь стрелять в соотечественников? – Узкие глаза Вонга таили хитринку.
– Какие они, к шайтану, соотечественники. Мои корни в Центральной Азии. И не в этом мире. Если ты про ислам, то везде и всегда мусульмане истребляли братьев-мусульман. Как и христиане. – Мохаммед разглядывал небольшую крепость, построенную еще Хайр-ад-Дином Барбароссой. – Олег спалил целую казачью сотню. Не торопись, пойдем в Азию, постреляем и в твоих соплеменников.
Вонг Лу помог Родригесу надеть бронескаф. Они стояли на баке «Энолы», бросившей якорь в полукилометре от побережья. Рядом изготовились «Миссури» и «Ван Нааген». Мористее замерли сорок нидерландских, испанских, португальских, английских и французских кораблей с десантом на борту, еще десяток – с пустыми трюмами, рассчитанными на перевозку рабов. Большинство государств, приславших свои суда в составе объединенного флота, еще год-два назад были непримиримыми врагами. Капитаны недоверчиво приглядывали за новыми сомнительными союзниками.
Для французской дипломатии успех совместного похода имел огромное значение. Провозгласив своей целью борьбу с пиратством в Средиземном море и освобождение рабов из Европы, миссионеры рассчитывали на укрепление наметившегося союза западноевропейских держав. Ост-Индская компания Провинций, территориально наименее подверженная нападениям пиратов варварского берега, рассчитывала в лучших традициях поживиться живым товаром. Наконец, не развязывая полномасштабной войны с Османской империей, решили устроить султану небольшой Перл-Харбор. Джонс, анализируя реакцию султана на пощечину, полагал, что имперская власть в Алжире настолько ослабела, что назначаемый из столицы паша (губернатор) является лишь номинальным правителем. В действительности в провинции все решает янычарская знать. Следовательно, и ответа нужно ждать от янычар, а не султана.
На протяжении полугода «Миссури» выполнял санитарную роль по зачистке берберских пиратов, с перерывом на мятеж. Утопив или отконвоировав к берегам Европы четыре десятка судов, команда корабля несколько затруднила разбойный промысел, но не более того. В каждом из облюбованных каперами портов базировались многие десятки хорошо вооруженных трехмачтовых кораблей с арабскими, берберскими и турецкими головорезами в экипаже. Кроме специализированных бортов, у пиратов скопилось большое количество парусников европейской постройки, а в недалекие рейсы до сих пор ходили на галерах, используя их подвижность при слабом ветре.
Проблема патрулирования заключалась в том, что исламские грабители не ходили под «Веселым Роджером» или аналогичным флагом. Чаще они маскировались под торговые суда. Поэтому, спустив паруса перед грозным «Миссури», демонстрировали документы о принадлежности судна к торговой компании, а вооруженные до зубов матросы с криминальной внешностью были скорее правилом, чем исключением в те неспокойные времена.
Обычно, собрав экипаж на баке под дулом пулемета, моряки с парохода обыскивали трюм. Если там находились только что захваченные в рабство люди с европейского корабля, безо всяких разговоров пулемет давал длинную очередь, потом добивали раненых и сбрасывали тела за борт. Когда пираты, всегда имевшие численное превосходство, пытались оказать сопротивление на палубе, стало очевидным неудобство карабинов: требовалось автоматическое оружие или хотя бы револьверы. Поэтому флот постепенно перевооружали на пистолеты-пулеметы.
Благодаря участию кадетов в рейдах «Миссури» все обучающиеся военно-морскому делу в Париже хотя бы раз побывали в реальной схватке с пиратами. Для изучения предмета, в котором награда за неуспеваемость – смерть, такая практика более чем полезна.
Два десятка новичков стояли на палубах пароходов и в этот раз, сжимая пистолеты-пулеметы M2 в побелевших от волнения пальцах.
– Время прошло, – констатировал Родригес. Час назад доброволец с ультиматумом для паши – отпустить рабов и выдать пиратских капитанов – отправился в город.
– Вон ответ на ультиматум. – Вонг первым заметил движение меж зубцов башенки форта. Включив увеличение, рассмотрели улыбающиеся усатые лица и голову парламентера, насаженную на саблю. На Земле-2 еще оставались личности, не знавшие, что посланников Республики убивать нельзя. Придется продолжить разъяснительную работу.
– Десанту довожу до сведения – янычар пленными не брать. Их не возьмут даже наши голландские друзья – для рабов янычары слишком беспокойные, – решил Родригес. Ему никто не возражал.
Орудийные стволы приняли первые снаряды с шимозой. Ее не использовали с Роттердамского сражения, опасаясь нестабильности. После нескольких залпов Родригес, командующий операцией, дал команду к началу десантирования. Транспортные корабли спускали шлюпки, с некоторых – более крупные лодки, предназначенные для переброски на берег артиллерии.
– Тебе правая, мне левая, о'кей? – Две бронированные перчатки столкнулись в пожелании удачи, и две серебристо-черные фигуры перепорхнули на верхушки башен.
Мохаммед выбрал ту, где в безмолвном крике застыла отрубленная голова. Понятно, что не те ребята в чалмах и шароварах принимали решение об убийстве, но с кого-то нужно начинать, верно? Оставив тяжелый бластер в походном состоянии, он перевел регулятор ручного на минимум и начал методический расстрел всех, находившихся на верхней площадке. Через шестнадцать секунд на всем пространстве валялись только кровавые и обгоревшие фрагменты тел. Мохаммед был аккуратен и не подпалил порох ни в одном из бочонков. Вонг так не смог, над соседней башней поднялось облачко взрыва, бронескаф выбросило наружу, гравитон погасил инерцию и вернул десантника на башню.
Мохаммед критически покачал головой, вынул цапфы орудийных стволов из станков и сбросил пушки вниз. Если кто-то проберется на башню за спиной, стрелять не из чего.
Чья-то обмотанная голова появилась из люка и тут же отделилась от тела, отлетев в сторону обугленной головешкой. На следующем ярусе тоже сидели военные. Предупрежденные странной смертью товарища, они были наготове и спустили курки. Мохаммед ответил из бластера и прошил башню до низа, аналогичным образом поприветствовав всех на своем пути. Через минуту с противоположной стороны вышел Вонг, он тоже закончил зачистку. Пушечные стволы живописно устилали пространство у подножия башен.
Пароходы, дружно дымя трубами, двинулись в порт.
– Адмирал, как отличать, кто пират, а кто честный торговец?
– Бартоломео, они все стоят в пиратском порту.
– Значит, все они – бандиты! – догадался Мошаду.
– Верно мыслишь. Начинай.
По масштабам побоище уступало тому, что «Ван Нааген» устроил на Темзе, но все равно радовало глаз. Под частым огнем девяти стволов парусные суденышки превращались в факелы. С запозданием заметили, как огненный шквал объял галеру. На ней наверняка, как и в трюмах некоторых кораблей, есть невольники. С них начался отсчет сопутствующих потерь мирного населения.
Прорезался Родригес:
– С флотом разобрались? Сейчас начнем ломать стену, подсобите огнем.
– Давай я вернусь на башню и жахну бластером. Из пушек они еще настреляются. Скажи своим отвернуться.
Не жалея заряда малоприменимого здесь оружия, Мохаммед перевел регулятор на максимум, и тяжелый десантный агрегат трижды выплюнул пучки антипротонов. Три соседних участка стены частью испарились, частью растеклись весенними лужами. По камням пробежали многочисленные трещины, стена рухнула на большом протяжении, взрывной волной ударило по ближайшим зданиям.
– Стой! Больше так не делай! Половина армии повалилась с ног.
– Поднимай своих девочек, Диего, и пошли брать город.
– Только без тебя. Бери Вонга и блокируйте южную стену, если кто-то попытается выбраться из города.
Родригес с авангардом пересек через проломы линию укреплений и занял оборону. Перетащили орудия, отбили жидкую контратаку. Разномастное воинство текло из шлюпок на берег, сорганизовывалось в отряды и двигалось вперед. Маршал начал осторожное движение вглубь, прочесывая квартал за кварталом и подавляя очаговое сопротивление.
В комме раздался голос Вонга:
– Вижу с жука, из центра к южным воротам движется неплохой отряд. Их загнать обратно или как получится?
– Давай как проще, – отмахнулся Родригес.
Проще всего оказалось выпустить отряд из города, чтобы последний не мог успеть вернуться за стену. Над песком поднялся удушливый смрад горелого конского и человеческого мяса.
Через три часа последние отряды доложили, что с оружием в руках в городе не осталось никого. Янычары попадали в плен только раненые, они сражались до конца. С ними разобрались на месте.
Крайне разношерстный гарнизон Алжира состоял из арабов, турков, берберов, мавров, ренегатов (европейцев, принявших ислам) и даже негров. Всех их, крепких и здоровых, приняли заботливые голландские руки. Раненые разделили судьбу своих повелителей. На корабли Провинций попали мусульманские нонкомбатанты, женщины и дети. Европейских рабов, рассредоточенных по хозяйским домам и содержавшихся в застенках у невольничьего рынка, оказалось невероятно много – около двадцати тысяч. Им предложили небогатый выбор – отработать освобождение на работах по созданию железных дорог или на фермах, либо идти на голландские корабли, если нет – просто остаться на солнечном берегу. Понятно, что первый вариант оказался привлекательнее.
Начался организованный грабеж. Солдаты и моряки таскали на берег золото, украшения, предметы искусства, ткани и множество прочих ценностей. Миссионеры посоветовались с капитанами и убедились, что в один рейс перевезти награбленное невозможно. Потеряв в виде безвозвратных потерь всего 97 человек, получили 20 с половиной тысяч освобожденных рабов и 22 тысячи исламских пленников. Плюс тысячи тонн полезных грузов.
«Ван Нааген», «Миссури» и «Энола Гей» снова вышли в море. Они охраняли акваторию к востоку от Гибралтара, а парусники челночными рейсами перевозили людей и товары к испанскому побережью. Работорговцы ушли в Вест-Индию. В Испании в районе Картахены образовался первый в истории этой планеты многотысячный лагерь беженцев. Уходя, разбили из бластеров еще несколько участков стены, город подожгли, и в нем не осталось ни единой живой души. Так в страны Магриба пришла европейская цивилизация.