![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
20. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670. СМОЛЕНСК
– Пошто я ведаю, што вы посольство, а не купцы? Плоти пошлину. Шо бумаги? Я вам не дьяк бумаги разбирать. Вона коней тьма у вас, вестимо – за товаром. А не ндравится – разворачивай отсель, ездют тут всякие.
Олег впервые в жизни попал на историческую родину своих предков. Точнее, ее аналог на Земле-2. И с первых шагов ему тут решительно не нравилось. Не вызывало никакого восторга первое встреченное должностное лицо. Даже не лицо, а морда, благоухающая чем-то переваренным алкогольным. Красный стрелецкий кафтан, хорошо знакомый по историческим реконструкциям, имел настолько вытертый и выцветший вид, что красным его можно было назвать только по традиции. Поверх него лежала неопрятная борода лопатой с крошками и какими-то еще мелкими остатками пищи. Под бородой кафтан был особенно засален. Мутные глазенки едва виднелись из-под низко надвинутого колпака. В руках существо держало бердыш, крепко держало, потому как если отпустить, то древко, быть может, и устоит, а хозяин точно повалится в грязь.
Это облеченное властью убожество оказалось на пути миссии из иного мира, призванной создать высокотехнологичное оружие для борьбы с интервентами из другой галактики. Контраст между космическими задачами и мутной русской действительностью был настолько силен, что Олег тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, пересилил брезгливость, взял соотечественника за грудки, встряхнул и приподнял.
– Как смеешь ты, смерд поганый, дерзить посланнику французскому?! Как смеешь разевать свою мерзкую пасть! А ну, холоп, веди меня к которому здесь самый главный!
Опущенный наземь мздоимец пробормотал что-то типа «пошто лаетесь, боярин, сразу б сказали», испарился, а перед посольством нарисовался следующий персонаж, в теплой не по сезону шубе, высокой черной шапке и с более аккуратной бородой. Олег сбавил обороты, и чиновник не лез на рожон.
– Ясновельможны пан не против, чтобы французское посольство к царю Алексею Михайловичу проследовало в Смоленск?
В конце XVII века Польша и польская культура означали для смолян то же, что на Земле-1 Франция в XIX веке, эталон западной культуры в противовес мужицкой Руси. Предтеча российских таможенников считал себя шляхтичем и благосклонно отнесся к уважившему его послу.
Смоленск, построенный древними славянами, предками русских и белорусов, оказался на границе сфер влияния России и Литвы, много раз переходил из рук в руки, пока в 1654 году после долгой осады не отошел Руси окончательно. Город давно принадлежал русским, но польский король с упорством, достойным лучшего применения, назначал воеводу Смоленска из Речи Посполитой. Естественно, должность чисто номинальная, как если бы Сталин даровал Берии пост губернатора Аляски. Но поляков не смущали такие мелочи, недаром Владислав IV в период смуты считал себя российским монархом, хотя не правил Русским царством ни единой минуты.
Вскоре отряд благополучно миновал ворота и очутился на территории древнего города. Мощная внешняя фортификация с высокими каменными стенами и высокими башнями резко контрастировала с тем, что путники увидели внутри. Мало какой западнорусский город (или восточнобелорусский – кому как нравится) имеет столь изрезанный рельеф. Церкви, дома, домишки и халупы облепили склоны холмов в живописном беспорядке.
Поражало обилие дерева. Каменные лишь некоторые храмы, еще с дотатарских времен. Практически все постройки внутри были бревенчатыми, отличаясь главным образом размерами. Городская мэрия представляла собой «избу воеводы» и выглядела как изба. Редко где в окнах стекло, чаще слюдяные пластины, а то и вообще бычий пузырь. После Риги с каменными домами и мощенными булыжником улицами, и даже после Полоцка, где камня тоже было довольно много, Смоленск казался селом-переростком, по недоразумению обнесенным стеной.
Даже мостовые были бревенчатыми, между бревнами весело чавкала непросохшая весенняя грязь. А где не было бревен, выезженные тележными колесами улочки радовали глубокими лужами да колеями. Французские послы еще не знали, что примерно так выглядели в ту пору практически все русские города.
Зато одним из первых сооружений, пусть деревянных, которое отстроили русские после освобождения Смоленска от католических войск Сигизмунда, была баня, топившаяся по-черному. Смыв дорожную усталость, Олег лег на лавку, закрыл глаза и начал выборочно просматривать фильм, снятый Тиитом на живописном иртышском берегу.
Жители города Зайсан, заселенного китайцами, казахами, русскими и представителями десятка других народов, не задумывались, что еще в 2030-х годах на этом месте располагалось крупное озеро. Потом со стороны Китая появилась плотина, и река, питавшая водоем, целиком ушла на промышленные нужды Поднебесной. Болото высохло, на его месте уже к концу века рванула ввысь городская застройка.
В XVII веке Зайсан оставался проточным озером, через которое проходило течение реки Иртыш. Около устья верхнего, или, как его еще называли, Черного Иртыша, сидел на камушке и снимал увиденное диковинный рукотворный жук.
Если кто-либо взял бы насекомое в руки, удивлению не было бы предела. Но то, что увидели Тиит и Олег глазами инсекта, поразило их не в меньшей степени.
Черный Иртыш по интенсивности движения судов если не догонял Темзу, но уж, во всяком случае, намного превосходил привычные Рону и Сену. Французские реки были оккупированы мелкими лодчонками, а к Зайсану спускались джонки до тридцати метров длиной. Они шли по ветру и вниз по течению с поднятыми прямоугольными парусами, а возвращались без парусов и с характерным буруном за кормой. Торжественно продефилировала сорокаметровая баржа с явно металлическими бортами. Вниз шли порожняком, вверх везли руду, бревна, бочки, контейнеры. Ни одного судна российской постройки. При увеличении заметно, что все лица на кораблях – азиатские.
– Тиит, что ты думаешь о репортаже с пляжа? Охреневаешь, как и я?
– Смотри прямое включение, там еще круче.
Камера жука развернулась к озеру. В сторону Черного Иртыша глиссировал сторожевой катер, ощетинившийся крупнокалиберными пулеметами. Повинуясь Тииту, камера сначала показала гюйсшток, на нем трепыхался красный флаг с одной большой желтой звездой и четырьмя малыми. На корме – с такой же звездой и тремя штрихами. Иероглифы на транце, где обычно пишут название, комп воспроизвел как «Тайкунжэнь Ян Ливэй».
– Твою мать, что это значит? – спросил Олег, будто расшифровка надписи имела сейчас решающее значение.
Компьютер воспринял матюги как приказ на комментарий и ответил:
– Ян Ливэй – первый китайский тайконавт, совершивший орбитальный полет пятнадцатого октября две тысячи третьего года на космическом корабле «Шеньжоу-5».
Миссионеры смотрели вслед катеру Народно-освободительной армии Китая, попавшему в семнадцатый век из двадцать первого, и понятия не имели, что делать дальше.
21. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. ТИБЕТ
Читая донесения из «нижнего» мира, Штрудель пожалел, что не уговорил Михаила еще позавчера отправить его на Землю-2. Там кипела жизнь, прогресс опережал все мыслимые графики и разумные сроки, зона влияния на местное население в той или иной степени охватила Западную Европу, французские, английские, испанские и нидерландские колонии. Дел было настолько много, что между членами Миссии за все эти годы не возникло ни одного сколько-нибудь серьезного конфликта, каждый занимался своим направлением. Добрый и человеколюбивый ван Нааген, мудрый Голдберг, хитрый Родригес, показушный, но по-своему порядочный Джонс, грубый и веселый Сартаков, жесткий Мохаммед, застенчивый убийца Тиит и другие посланцы Земли-1 умудрялись находить язык в самых сложных и противоречивых ситуациях.
Покоряло чувство товарищества, которое распространялось не только на командированных, но и аборигенов Земли-2, которых приняли в круг своих. Олег с риском для жизни повел драгун на превосходящего по численности противника, чтобы вытащить раненого Родригеса. Тот полгода спустя кинулся на пулемет, спасая Джонса, который, в свою очередь, был готов спалить последнюю исправную платформу, выручая французского посла от обезумевшей испанской регентши. Мохаммед несся вокруг всей Европы, рискуя взорвать котел на «Эноле», ради попытки спасения Дирка и других моряков с «Миссури», захваченных пиратами.
– Франк, можно к вам? – Начальник службы безопасности был менее удачной фигурой, чем Михаил Заречный. Но глава комплекса прекрасно понимал, что, находясь в разгаре и эпицентре скандала по поводу самоликвидации галактических агентов, не самое подходящее время менять свой ключевой персонал.
– Да, Герберт, заходите.
– Наши программисты закончили анализ алгоритма перехвата управления над энергостанцией и ускорителем.
– Настолько быстро?
– Там нет ничего сложного. Стандартная система безопасности основана на отсутствии физической связи между внутренней и глобальной сетью. Сеть комплекса могла быть взломана только при наличии двух условий: злоумышленник находился внутри Тибета и знал коды невероятной сложности для управления и доступа. В первом случае диверсию совершил галакт, имитировавший моего заместителя. Он допускался к кодам. Активация внешнего управления прошла через компьютер Заречного, отправивший команду от имени самого Михаила. Далее, при передаче власти вам внедренный галакт сделал дубль-ключ, поэтому перехват управления Сартаковым произошел как бы по вашей санкции.
– Вы хотите сказать, что он использовал инопланетного агента, чтобы на время завладеть комплексом и спуститься вниз?
– По крайней мере, полковник Сартаков воспользовался дубль-ключом и известными ему кодами. Имелось ли между агентами взаимодействие, у меня нет возможности проверить.
– Герберт, вы хотите сказать, что подозрения в отношении полковника усиливаются?
– Да, шеф. Он по-прежнему не сообщает о промежутке между выходом из медицинского саркофага и телепортацией в Тибет не только нам, но и товарищам по экспедиции. Это еще не все тревожные новости.
Штрудель вздохнул. Теоретически служба безопасности должна ликвидировать все угрозы чуть ли не в зародыше и дать спокойно работать. На самом деле наибольшие проблемы либо проистекают из самой системы безопасности, либо озвучиваются ее сотрудниками.
– Что еще?
– Физики пока не подготовили доклад, перепроверяют, но они с высокой степенью вероятности готовы утверждать, что воздействие на пространственно-временной континуум в результате акции Сартакова локализовано в виде сферы радиусом не более одного светового года. Кроме того, оно кратковременное. Иными словами, наше пространство-время вернулось к исходному состоянию, а уничтожение галактских посланцев произошло только в Солнечной. Устойчивый эффект остался лишь относительно связи с Землей-2.
– Лев обманул и тут.
– Именно.
– Получается, что, в лучшем случае, мы приобрели супероружие, способное уничтожать экипажи галактских кораблей в радиусе светового года?
– Если они вначале не пришлют полностью самоуправляемый крейсер, который разрушит Тибет. И, надо отдать должное Льву, у нас снизились затраты по доставке на Землю-2, причем посылка прибывает в любое желаемое место. Простите, шеф, вас ждет третья неприятность, менее глобальная, но более насущная. И в весьма агрессивной форме.
– Герберт, перестаньте говорить загадками.
– Вдова ван Наагена вычислила, куда забрали ее мужа и кто за этим стоит. Сейчас она находится в Катманду и собирает сторонников для демонстрации, ожидается до двадцати тысяч протестующих.
– Так встретьте ее и накормите сказками.
– Она знает, что вы – начальник проекта. Требует вас, или начнет разносить город на атомы.
– Что еще общеизвестно? Земля-2 и обстоятельства казни Людовика Четырнадцатого?
– Утечка не от нас, шеф.
Очередной чип «снизу» принес весть об обнаружении колонии китайских коммунистов в семнадцатом веке. Штруделю захотелось уволиться.
22. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670–15.04.1670. ПАРИЖ
Педру II, правитель Португальского королевства, несколько дней отирался в Париже. Получив ультиматум французов и выволочку от жены, регент бросился на корабль. Уже через девять дней в сопровождении супруги и до неприличия немногочисленной свиты он прибыл в Пале-Рояль.
Лишь на следующий день его принял министр иностранных дел, заявил, что вопрос важный, а для Португалии вообще судьбоносный, и необходимо ждать президента.
Его высокопревосходительство господин Шарль де Голль оказался непростительно молод. Приняв почтения, заверения и прочее, полагающиеся по протоколу, он заверил, что дал необходимые поручения министру иностранных дел, с которым предстоит обсудить подробности. При этом президент подчеркнул, что присутствие португальской четы в зале суда над Марией Габсбургской и двумя ее сообщниками более чем уместно.
Из газет Педру знал, что процесс над графом Лакоста, Марией Терезией и Карлом Леопольдом начнется 14 апреля. Но даже не подозревал, что столь резонансное дело будет рассмотрено всего за шесть часов.
Прокурор зачитал обвинение. Вдове вменялись убийство дипломата и развязывание войны, мужчинам пособничество при ее попытке скрыться. Суд допросил стражников из испанской столицы, казнивших французского посла, министра Джонса, бывшего на связи с жертвой до момента убийства, фон Бокена, рассказавшего об ужасных человеческих жертвах в результате рейда испанцев на территорию Франции. Последними вызвали Тиита и двух драгун, показавших о заранее не обещанном укрывательстве подсудимой двумя обвиняемыми. Суду представили череп с полуистлевшей кожей, найденный и опознанный благодаря переговорному артефакту в ухе. Оба подсудимых отказались от дачи показаний, а Мария проверещала что-то о неприкосновенности августейших особ, и была лишена слова. Обвинитель и защитники уложились в пятнадцатиминутный регламент. Верховный суд, удалившись на сорокасекундное совещание, признал всю троицу виновной, прописав вдове виселицу, Карлу десять, а графу пять лет каторги.
Пребывая в полушоковом состоянии от увиденного, регент с женой вышли к карете.
– Понимаешь, к чему этот фарс? Они показали, что могут сделать с теми, кто пойдет против них. Королевская кровь не спасает. Бывшую королеву вздернут как воровку, а дворяне сгниют на стройке в бараках с ворами и пиратами.
– Дорогая, все не так трагично. Полагаю, я обо всем с ними договорюсь.
– Только это обойдется в половину Португалии.
Мария Франциска недооценила аппетиты французов. Им была нужна вся страна, с колониями и торговыми компаниями. Португалия, как и Испания, превращалась в полуколонию, а Педру II приглашался на должность генерал-губернатора.
Вызванный в Пале-Рояль, он удостоился аудиенции сразу у двух могущественных министров – обороны и иностранных дел. После дружелюбного по тону, но предельно откровенного разговора, регент уяснил для себя, что, несмотря на временное сохранение атрибутов государственности, его родина навсегда утрачивает независимость. Иными словами, он в одночасье потерял все, за что боролись его предки с испанскими захватчиками.
– Сеньор Педру, – заявил Джонс. – Не стоит все видеть исключительно в черном цвете. Мы не поглощаем вашу страну. В перспективе она вольется на равных правах в мощное и развитое государство. Вы получите образцовую финансовую систему, быстро развивающуюся экономику, технологии производства паровых машин и других важных для процветания Португалии вещей. Армия и флот защитят вашу территорию, колонии и торговые пути. Потомки будут вспоминать ваше правление как поворотный пункт к лучшей жизни.
– А чем придется пожертвовать?
– Вы умный человек и прекрасно понимаете, что первой и основной жертвой станут препятствующие реформам, полагаю – крупные землевладельцы. Возможен серьезный конфликт с кортесами, с недовольными также придется расстаться. Рубить головы? Что вы, совсем не обязательно казнить. Для некоторых вполне достаточно высылки в Вест-Индию.
– Надо кардинально решить вопрос с вашим братом, – добавил Родригес. – Как только понадобится объединяющее начало против нововведений, он – лучшее знамя для борьбы. С ним недостаточно высылки. Предлагаю отречение от престола и принудительный постриг, причем послушание он будет нести на территории Испании.
– Во Франции не осталось монастырей?
– Католических – ни одного. Вы, естественно, понимаете, что католики и в Португалии утратят монополию, а их земельные владения придется урезать. Но не сразу, не надо в первые же месяцы столько поводов для возмущения. Мы не будем запрещать вашу церковь. Приверженцы Единого весьма либеральны к другим конфессиям. Во Франции была совсем другая ситуация. Парижский кардинал оказался настолько жесток и недальновиден, что проклял Клинтона и его последователей, а верующих в Единого начали вылавливать и истреблять. Как вы знаете, пришлось молиться о вызове карающего ангела, а католицизм год оставался под запретом. – Тут министр вспомнил, как лично настраивал голографические крылья в бронескафе небожителя.
– В Лиссабоне открывается французское представительство, – добавил Джонс. – Кого мы сможем оставить с ними, как думаешь, Диего?
– Полагаю, расквартируем три драгунских батальона и дивизион артиллерии. Военным комендантом города предлагаю Тиита. А что касается новых законов и реформ, то пусть ими занимается Ли. Для Испании та же модель, и все со временем подтягивается к французским стандартам.
– Но это не слишком… быстро? Оккупационная армия в столице.
– Не волнуйтесь, сеньор Педру. – Обращение к «высочеству» уже давно не употреблялось. – Сейчас мы подпишем всеобъемлющий договор, и португальская армия поступает в мое подчинение. Поэтому французские батальоны – только образец для подражания для новых вооруженных сил. И некоторая дополнительная гарантия, если столичный гарнизон вдруг взбунтуется и станет на сторону врага. Привыкайте к мысли, пока вы не совершаете ошибок вроде укрывательства вдовы Людовика, за вашей спиной мощь самой сильной армии на планете. – Здесь Родригес слегка покривил душой. Он уже знал про катер «Тайкунжэнь Ян Ливэй».
Оставалось надеяться, что маоисты в ближайшее время не обрушатся на маленькое государство, которому маршал только что пообещал покровительство.
23. ЗЕМЛЯ-2. 22.04.1670–08.05.1670. МОСКВА – ПОВОЛЖЬЕ
Так и не решив, как корректировать планы в свете китайских новостей, Олег Сартаков взялся за выполнение побочного задания – наведения мостов с Русским царством. Для этого как минимум следовало попасть в Москву.
Пролетев полгалактики, объехав верхом Германию, Францию, Испанию и кусок Прибалтики, Олег не мог не признать, что нет краше земли, чем средняя полоса России. Может, заговорила генетическая память. После Смоленска населенные пункты стали попадаться реже. На многие километры тянулись сплошные березняки, совершенно не похожие на сосновые боры, дубравы и смешанный лес Западной Европы. Настоящие русские березы.
Ирония судьбы вела его по пути Наполеона. Олег начал с Корсики, покорил Париж, а сейчас французские драгуны двигались от Смоленска на Москву. Ни им, ни Бонапарту не удалось пройти по Калужской дороге. Там еще больше берез.
Из всех языков, освоенных под гипно, хуже всех давался русский. Немецкий, французский, испанский и польский дались без проблем. В русском знакомые с детства слова путались с принудительно выученными. Примерно половина слов была привычна или интуитивно понятна. Множество архаизмов, таких как индо, паки, зело, обло, воспринимались как иностранные. Начиная говорить, Олег тут же сбивался и вставлял выражения из своего времени, ставившие местных россиян в тупик. Он надеялся, что при официальных переговорах на помощь придут толмачи Посольского приказа.
Москва началась с посадских слобод. Первопрестольная далеко вылилась за пределы крепостных стен. Как и в других городах Руси, преобладали бревенчатая застройка и глубокие вымоины вместо булыжных мостовых. Только Кремль с царскими палатами и несколько храмов вокруг могли похвастаться каменными стенами и твердым покрытием меж зданиями. На месте будущей Красной площади протянулся ров, благодаря которому сердце столицы было защищено водой со всех сторон.
Французский отряд разместился в Немецкой слободе. Она представляла собой островок Европы среди русской азиатчины. Аккуратные домики с черепичными крышами стояли ровными рядами по обе стороны чистых мощеных улиц, по которым ходили люди в европейской одежде. Протестантские храмы высились неподалеку от православной церкви. Такое соседство конфессий не увидеть ближе Смоленска.
Олег отправил весточку о прибытии посольства боярину Ордину-Нащекину, официальная должность которого именовалась так: Великих государственных посольских дел и государственной печати сберегатель, судья Посольского приказа. Или проще – министр иностранных дел с правом хлопать печатью на международных договорах. Нынешний царь Алексей Михайлович Романов, как и его фаворит, будущий ближний боярин Артамон Сергеевич Матвеев были убежденными западниками, и высочайший прием состоялся немедленно.
Предыдущий опыт общения с коронованными особами вряд ли мог пригодиться. Олег проткнул катаной Людовика XIV, а бесчувственное тело Карлоса II закинул на гравиплатформу, как куль с картошкой. Русский царь заслуживал большего уважения.
При Алексее Михайловиче начались реформы, которые впоследствии приписывались лишь Петру. Приглашение иностранных специалистов, расширение культурных связей с западным миром, доставка европейских газет, реорганизация армии и введение рейтарских полков нового строя, обеспечивших победы над поляками, светское книгопечатание, отправка боярских детей на обучение за рубеж – это далеко не полный перечень прогрессивных начинаний государя. Человек исключительного интеллекта, высокообразованный, он совершенно не вышел характером для эпохи перемен. Царь отличался спокойным нравом, избегал конфликтов, книги предпочитал ратным подвигам. Если соединить в одном человеке мудрость Алексея Тишайшего и бешеный темперамент его сына, Россия, возможно, уже в XVII веке стала бы великой империей.
Отработав ритуальную часть, месье Сакратов преподнес подарки. Он вручил царю огромный круглый бриллиант в тридцать каратов для украшения короны. Камней такой чистоты и безупречной огранки еще не видели на Руси. Вторую драгоценность, изящное золотое кольцо с пятикаратным квадратным бриллиантом, сапфирами и двузвездным символом Франции в основании каста, посол вручил со значением: для будущей царицы. Затем достал из свертка и развернул отпечатанную в парижской типографии карту восточного полушария в прямоугольной проекции. Царь и Матвеев впились глазами в неизвестные очертания материков. Наконец, контрольный выстрел – золотые карманные часы. Миролюбивому монарху решили не дарить традиционный револьвер. Его, как и действующий макет «Миссури», приберегли для следующего великого государя.
От имени президента Франции посол предложил подписать договор, который много веков спустя назвали бы рамочным. Стороны предусматривали развитие торговли, культурного обмена, обучение дворянских детей в Сорбонне, открытие дипломатического и торгового представительства Франции в Москве. Для исполнения последнего пункта Алексей Михайлович выделил щедрый кусок земли в продолжение Немецкой слободы.
В заключение Олег добился соизволения посольству двигаться далее в Китай. Дипломат отправился в Сибирский приказ, ведавший эксплуатацией природных и людских ресурсов Сибири, вопросами внешней политики с Китаем и другими азиатами. Здесь подтвердилась информация, которую Голдберг получил от шведского торговца. Россия утратила контроль над землями восточнее Иртыша и Оби, а новые монгольские и китайские хозяева пограничных территорий отказались от каких-либо контактов.
Все очевидное было сделано. Осталось принять непростое решение: куда и в каком составе двигаться дальше. Олег созвал конференцию.
– Самое простое предложение, идем вдвоем с Чонгом, – убеждал он коллег. – У них крупнокалиберные пулеметы, похожи на КПВ системы Владимирова. В руках автоматы Калашникова. Что еще, я не знаю. Тиит ждет прохода патрульного катера, чтобы подсадить жучка и проехаться с ним наверх. По-любому драгуны для них – пушечное мясо. Придется не дело делать, а французов беречь.
– Ты предлагаешь оставить их в Москве? – спросил Голдберг.
– Тут достаточно человек десяти-пятнадцати к десятке наших представителей для защиты Немецкой слободы и игры с Петром в солдатиков. Остальных – домой. До стрелецкого бунта еще двенадцать лет, к тому времени сюда можно притянуть хоть дивизию, чтобы прикрыть Петра, Матвеева и Нарышкиных.
– Я против похода вдвоем, – заявил Родригес. – Ресурсы ваших скафов весьма ограничены. Вы окажетесь одни, никого своих на тысячи километров. Кто в случае ранения отвезет к «Клинтону» в Шанхай? Кроме того, пара путников привлечет ненужное внимание лихих людей. Вам придется пробиваться с боем к Зайсану через половину России. Возьми хотя бы взвод до Иртыша, там решим.
– Еще, Олег, – добавил Голдберг, когда остальные выговорились. – Мне сверху пришло сообщение. Твой друг Лев таки обманул тебя. Ускоритель частиц отключил пространство Солнечной от остальной галактики на несколько микросекунд, а радиус воздействия – всего одна целая семнадцать сотых светового года. Уничтожены тела пришельцев на Земле, за пределами нашей планетной системы ничего не произошло. Поэтому снова задаю тебе вопрос: как ты попал на Тибет? Кто тебе помог? Не упрямься. Наверху экономят каждый грамм, но если их прижмет, они отправят группу захвата прямо тебе на голову и вывернут мозги наизнанку.
– Лови файл, – решился Олег после минутного размышления. Он обещал братве хранить секрет насколько возможно. Но если безопасники возьмут в оборот, останется сжечь комм и свои мозги. Почему-то он не был к этому готов.
На следующий день собрались все участники французской миссии. Святой отец церкви Единого, постоянный дипломатический представитель, торговцы, ускоренно подготовленный фельдшер, ветераны Гароны и второго похода «Миссури» оставались в Немецкой слободе надолго, возможно даже навсегда.
Драгунам было предложено разделиться на три группы. Десять оставались в Москве ориентировочно на пять лет. Пятнадцать Олег решил взять с собой, честно предупредив, что это крайне рискованный поход. Тридцать пять забирали экземпляр франко-русского договора и отправлялись в Париж. Как ни странно, большинство добровольцев просилось в Китай. В Москве хотели задержаться те, кто успел пофлиртовать с местными барышнями.
После распределения драгун оставшиеся в Москве французы услышали от Сартакова пророчество о рождении царя-реформатора:
– Любое предсказание есть только вероятность событий. Оно может не сбыться, если услышавшие его начинают препятствовать. В начале следующего года русский царь женится на Наталье Нарышкиной, а в тысяча шестьсот семьдесят втором году у них родится первенец. Его беречь пуще глаза, лечить от хворей и ограждать от неправильного влияния. Он должен вырасти в убеждении, что Франция – лучшая страна в мире и образец для Руси. Но это – огромный секрет, и Единый поразит того, кто о нем проболтается.
Французы озадачились.
– Святой отец! У вас особая миссия. Когда построите храм Единого, обязательно установите звезды на куполе очень близко, чтобы издали казались крестом. Напирайте на единство всех богов в лице Бога-отца. Обязательно икона Христа должна быть рядом и не меньше, чем лик святого Клинтона. Коли захотят наши вступить с россиянками в брак, не препятствуйте, даже если их обяжут креститься в православие. Это не мешает посещать храм Единого.
Священник кивнул.
– Господа мастера торговых дел, после зачатия нового царя ваша задача – сблизиться с Матвеевым и Нарышкиными. Хлопочите об открытии мануфактур с их участием. Пока осматривайтесь. Господин медикус! Я оставляю медицинский артефакт и горошину связи. Если случится что-нибудь с нашими, вызывайте Нурлана Исынбаева. Лечить других запрещаю категорически! Только своих и нового царя. Уважаемый посол, вам также горошина связи, вторую отдадите Нарышкиной после рождения первенца. И да поможет вам Единый.
Полувзвод драгун и Олег с Чонгом погрузились на четыре деревянных кораблика. В отличие от картинных русских ладей, не было высоких фигур на носу и корме. Как не было кают, надстроек и укрытий, просто большие лодки с одной мачтой, простейшим такелажем и рулевым веслом. Русские называли их «ушкуй». Суда любезно предоставил Артамон Матвеев, попутно они везли государевых людей, имеющих какое-то задание на Урале. Латышских лошадей оставили в Москве. Местные убедили, что у казаков купить их – не проблема, цены не сравнить со столичными.
Спустились к Волге. Шли то под парусом, то под дружные взмахи весел. Драгуны, не чуравшиеся кочегарской работы на пароходах, охотно гребли попеременно с русскими, как-то скрашивая однообразие пути.
После Казани наперерез четверке ушкуев вынеслись три весельные лодки такого же размерного класса, знаменитые казацкие «чайки». Приказные испуганно засуетились: разинцы! Речники убрали паруса. Олег скомандовал расчехлить пулемет и винтовки, но оружия не показывать и первыми не начинать.
Народные волнения происходили ниже по течению Волги. Значит, шалили казаки, вздумав ограбить купцов и служивый люд выше устья Камы.
Головное судно подошло ближе. Красивый казак, просто картинка, гордо стоял, упираясь ногой в борт.
– Куда путь держите, почтенные гости?
Олег вспомнил, что «гостями» называли купцов. Иными словами, казак намекал на ценное содержимое их посудин.
– На Каму, мил человек. Токмо не гости мы, а государевы люди, – ответил старшой, почтительно стащив с русой головы заношенную шапку.
– Щас мы проверим, что вы за негости, – засмеялся атаман. – Греби борзо к берегу.
Олег вспомнил первые дни на базовом острове, безнадежную атаку пиратов, брызги крови и глупую смерть под тропическим солнцем. Он тогда дал себе зарок не допускать выстрелов в сторону своих. Миссия важнее нескольких человеческих жизней. Миссия – это шанс уцелеть всему человечеству. Но так не хотелось стрелять, окрашивать Волгу молодецкой кровью.
– Слушай, парень. Сегодня не твой день, чтобы умереть. Уходи по-хорошему.
Атаман засмеялся еще громче.
– Востер ты на язык, дерзый барин. А востра ли твоя сабля? – Казак махнул в воздухе клинком.
Увы, верная катана осталась в Париже. Несмотря на расслабленный вид разбойников, их компания была совсем не безобидной. Они превосходили числом, потому и чувствовали себя смело и уверенно.
– Чонг, бери пулемет и будь наготове, но пока не стреляй. Валю главного, смотрим на реакцию. Побегут – не будем преследовать.