![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
47. ЗЕМЛЯ-2. 01.11.1670. ПАРИЖ
В этот день не произошло никаких заметных событий. Но он оказался поворотным в жизни нескольких человек.
– Проходи, Фуонг.
Китаец вежливо поздоровался и присел. Он не знал, как вести себя с миссионерами. Сидевший напротив Родригес имел здесь звание маршала, перед которым майору полагается стоять навытяжку. Но маршальские погоны тот получил из рук бутафорского президента де Голля-Петренко, а на родине был мелким чином в криминальной полиции. Неформальное обращение предполагало если не полное равенство, то хотя бы нахождение в одной категории. Причем шефа все дружно невзлюбили и называли только «господин Ляо», вкладывая в обращение отстраненность, а не почтительность.
– Как французский?
– Спасибо, начинаю понимать. Но трудно.
– Всем так. Слова знаешь, в голове каша, внятно сказать ничего не можешь. Дня через три заговоришь, а через десять останется только акцент. Я смотрел твое досье, разумеется, открытую часть. Что там за секреты спецслужб, мне плевать. Важно – у тебя есть военная подготовка.
– Так точно.
– Начнем привлекать тебя к работе прямо сегодня. Мохаммед планирует рейд к Марокко, разогнать в Раббате пиратскую республику и отдать территорию под контроль Педру Второго. Предстоит штурм Раббата и уничтожение их флота. Пойдешь набираться местного опыта.
– Я не могу оставить господина Ляо.
– Брось. Ты его помощник в Китайской Федерации. Ее юрисдикция в другом мире. Здесь один закон – что в интересах Миссии, то правильно. Ляо впишется в наш коллектив, только когда забудет свои великочиновные замашки и начнет выполнять приказы.
– Не сразу.
– Ничего. Билли занимал должность о-го-го какую и поначалу ерепенился. Тебе проще. Ты знаешь, что такое дисциплина, военная тайна, боевая задача.
– Да, сэр.
– Ты меня пугаешь. Так односложно говорят галакты. Давай проверим, отрежем палец.
– Не надо, сэр. Просто мы готовились совершенно к другому. Ляо – сложный человек, но он умный и ответственный руководитель.
– Которому здесь не полагается ассистент из уроженцев Земли. У тебя будет другая карьера, и, вероятно, ты принесешь больше пользы, чем твой шеф.
– Разрешите вопрос.
– Валяй.
– Господин Голдберг отправил Фанга в Китай, хотя он тоже новичок, как и я. Чонг Пак и Вонг Лу – вообще не китайцы. Почему не меня?
– О, Беня ничего не предлагает просто так. Фанг – такой же простой десантник, как Чонг и Вонг. Вписался бы ты, майор, в их коллектив, стал ли пытаться ими командовать – вопрос. Поэтому и хочу, чтобы ты обтесался с адмиралом. А что не китайцы – оба имеют монголоидную внешность. Про интернациональность в выполнении главной задачи вчера доходчиво объяснил Джонс.
– Последний вопрос. У меня дома осталась жена. У Ольгерта, насколько я знаю, тоже. Как здесь с этим?
– Неоднозначно. Так как для наших родственников «наверху» мы умерли, принято не считать здесь действительными заключенные ранее браки. Найди себе парижанку или попроси Олега привезти китаянок. Наш парижский папа церкви Единого Бога Жан Пернье с удовольствием вас поженит. Все, надевай скафандр, бери бластер и гоните с Мохаммедом в Лиссабон. Помни – он главный. Если что непонятно, он тебе расскажет. Заодно и про семейную жизнь здесь.
У Нурлана Исынбаева, Вильяма Джонса и Беньямина Голдберга сидели более сложные посетители – Тан Цзияо и Чжоу Цинлин. В углу примостился Чонг. Олега приглашать не стали – автор идеи подрыва комплекса Земли-3, похитивший китайцев и всю дорогу достававший своими грубыми шутками, вызывал у них непреодолимое отторжение.
– Господа, вам достаточно понятен французский язык? – начал Джонс.
– Мерси. Готовясь к пожизненному заключению, надо знать язык тюремщиков. – Говорил один Цзияо. Его партнер по несчастью молчал и зыркал глазами, стараясь выглядеть непроницаемым.
– Не все так грустно, господа. Если бы не ваша установка на изоляционизм и очевидное желание завладеть технологиями двадцать четвертого века вместо сотрудничества, не пришлось бы прибегать к столь суровым мерам.
– Вы убили миллионы, возможно, десятки миллионов моих соотечественников. Что вам еще нужно?
– Объясняю. Удар был предупредительным для ликвидации угрозы нападения. Мы были в своем праве на защиту. – Американец с нажимом выделил этот пассаж. – Поэтому считаем предпринятые действия необходимой обороной. Далее нам нужно решить, продолжать ли отражать опасность и истреблять ваших соплеменников на Земле-3. Или договориться как цивилизованным людям.
– Как именно?
– Начнем не с глобальных, а ваших личных интересов. Формально вы вызвали Чи Гао, чтобы он с вашего терминала ввел убийственную команду, и санкционировали ее. Так?
– Да.
– Товарищ Чжоу Цинлин безучастно на все это взирал, хотя в его обязанности входило не допустить именно такие происшествия. Потом вы убиваете двух руководящих сотрудников, сбегаете на вертолете, захватываете дирижабль и покидаете Китай. Естественно, у вас есть двое соучастников. Рано или поздно с Земли-3 снова прибудут люди, узнают все вышесказанное. К какому они придут выводу?
Член ЦК и гэбэшник переглянулись. Вероятный исход расследования со стороны вышесидящего начальства их не вдохновил.
– Представим дело иначе. Доктор Чи Гао предал вас, связался с враждебными силами, обманом толкнул к одобрению его действий на терминале, затем его сообщники убили двух генералов, а вас против воли вывезли за пределы страны. Там, проявив партийную мудрость, вы достигли ряда договоренностей, добились возврата в Три ущелья и приняли на себя тяжкую ношу по руководству в отсутствие связи с родиной, а доктор-ренегат остался гнить в тюрьме.
– Может сработать, – впервые подал голос генерал МГБ. – Только необходимо откорректировать многие частности.
– Теперь в разрезе интересов КНР и всей Земли-3. Да, погибло множество людей, и это необходимо принять как факт. Но погибло бы еще больше, напади на вас галакты. Мы создаем оружие, которое защитит все три мира. Поэтому глобально ваша планета выиграет больше, чем проиграет. Касательно демографических проблем, на Землю-3 отправится наш посланник и передаст необходимые знания для постройки космических кораблей, использующих 0-переход. Как ни жаль, но переселение ваших граждан на Марс, Европу и другие космические тела Солнечной системы, а также ближайших звезд – единственный выход. Альтернатива в виде войны с Землей-1 проигрышная. Мощность портальных устройств, отправивших нас сюда, на несколько порядков выше, чем существовавшие в Трех ущельях до катастрофы. Вы показали зубы, мы показали силу. Давайте завершать конфронтацию.
– В этом есть разумное зерно, – согласился Цзияо. – Ваше мнение, товарищ генерал?
– Я склонен согласиться, что нужно искать пути к миру.
Нурлан чуть заметно кивнул. Постгипнотическое внушение заработало. Оба китайца уверены, что решение стать коллаборационистами было добровольным и продуманным.
– Теперь начинается самое сложное, – присоединился Голдберг. – Вы построили индустриальную экономику, рассчитанную на импорт множества мелких узлов с Земли-3. Пример. Мы выпустили множество паровых двигателей и первые экспериментальные дизеля, сто процентов комплектующих изготовлены на месте. Вы начали сразу с дизелей и бензиновых моторов, но у вас нет возможности произвести топливную аппаратуру. Без машин вы не сможете закончить прокладку трубопровода из Сибири и остаетесь с ограниченными запасами нефти, имеющимися в Китае. За год изоляции от метрополии мы резко продвинулись, а ваша программа забуксовала. Мы вам поможем вписаться в создаваемую глобальную модель экономики.
– Есть частный, но немаловажный вопрос. Несмотря на нашу с товарищем Цзияо монополию в управлении компьютерным комплексом, я уверен, что мой честолюбивый заместитель уже ощутил всю полноту власти и не захочет уступить ее добровольно.
– Для этого летит группа силовой поддержки, – ответил Чонг. – С вами постоянно будет трое десантников в броне и с бластерами, а также Майкл Фу Джи, авторитетный физик, чьи знания опережают все вами достигнутое на несколько столетий. Ситуация будет под контролем.
– Чтобы наш контроль не казался слишком… обременительным, я предлагаю вам очень специфический приз. Товарищ Цзияо, вам шестьдесят пять лет? – задал вопрос Нурлан, прекрасно зная на него ответ.
– Да.
– Без лекарств с Земли-3 вы протянете максимум лет пятнадцать. Если хотя бы раз в год заедете в Париж, гарантирую, до ста двадцати не умрете от старости и будете ощущать себя бодро. Товарищ Цинлин моложе, вашу жизнь можно продлить до ста тридцати пяти – ста сорока лет. Полагаю, вы уже почувствовали некоторое улучшение самочувствия. Перед возвращением успеете пройти еще по одной процедуре. – Медик не стал уточнять, что решил закрепить в их сознании позитивные установки.
– А… гм, наши жены и дети смогут этим воспользоваться?
– Если наша совместная работа пойдет в нужном направлении, полагаю, все возможно.
Многократно склоняемый доктор Чи Гао, приговоренный быть ренегатом, имел беседу с Родригесом, Сартаковым и коллегой из XXIV века. Из его ментосканирования было известно, как Чи поклялся себе улучить момент и убить Олега.
Посиделки начали с фрагмента записи диалога с генералом ГБ.
– Диего, какими, по вашему мнению, будут действия китайских властей после утверждения версии о предательстве нашего друга? Я имею в виду его семью.
Ученый вздрогнул. Он никогда не воспринимал проблему в таком разрезе. Ненависть к виновнику его неурядиц выросла в сто раз, и тщедушный физик с каким-то птичьим клекотом кинулся на улыбающегося врага. Тот, не напрягаясь, отшвырнул его в кресло и пообещал:
– Еще раз дернешься, убью. У меня не заржавеет.
Родригес, в непривычном амплуа доброго полицейского, предложил всем успокоиться.
– Понимаю ваши чувства, доктор Гао, но прошу учесть, что первопричина бойни и вашего похищения – упорное нежелание Тана Цзияо и Чжоу Цинлина искать взаимоприемлемые решения. Теперь, вняв голосу разума, они с удовольствием согласились подставить вас. Что касается господина полковника, то он, во-первых, выполнял приказ, а во-вторых, проявил обычно не свойственную ему чуткость. Переправив в Париж, он спас вас от неминуемой кары. Кто ввел неправильные координаты?
– Я находился под действием препаратов!
– Кому вы это сможете доказать?
Физик сдулся.
– У меня есть простое предложение. Скоро Олег летит в Китай. Вы пожмете ему руку и попросите привезти ваших родных в Париж. Конечно, комфорт здесь не тот, зато безопасно и свежий воздух. Наконец, мы планируем прихватить еще несколько человек, у нас колоссальный дефицит образованных людей. Будет целая китайская диаспора.
– У меня есть варианты?
– Конечно! В гондоле очень тесно, но найдется место еще для одного, для показательной казни за измену. Не подходит? Я так и думал. Объявляю смягчение режима содержания. Сейчас пообщайтесь с коллегой, потом поступаете в распоряжение Малиновского. Вас ждет Сорбонна – мечта любого доктора наук. Не забудьте о пополнении рядов верующих в Единого Бога. Для вас оно столь же обязательно, как в том мире – вступление в коммунистическую партию.
48. ЗЕМЛЯ-2. 03.11.1670–09.12.1670. КАПСГАДТ – МАДАГАСКАР – БОМБЕЙ
В Капстадте, столице Капской колонии Нидерландов на южной оконечности африканского континента, царила весна. В Южном полушарии стояла погода, соответствующая началу мая. Остались позади зимние шторма, гибельные для судов, направлявшихся вокруг мыса Доброй Надежды. Склоны Столовой горы зеленели, кричали чайки над мысом Кейп-Пойнт. А в бухте стояли десятки парусных кораблей, зашедших в Фалс-Бей на пути в Азию или, наоборот, в Европу, для пополнения запасов пресной воды и пищи.
Пройдясь по твердой земле после многих дней качки, капитан «Новака» Морис де Брюэль отметил для себя, что, в идеале, здесь еще должны стоять склады с запасами угля, боеприпасов, танки с дизельным топливом и мазутом для новых двигателей, о которых он слышал от Мохаммеда. В походе вокруг Африки даже дрова для паровой машины были далеко не везде, приходилось жечь дефицитный уголь из запасов, хранившихся в трюмах ост-индских транспортов. Прикинув объем топлива на обратный путь, капитан приказал выгрузить часть угля, несколько ящиков со снарядами и патронами. Несмотря на сравнительно удачное начало пути, отсутствие потерь от пиратов и непогоды, деревянный корабль всегда имеет шанс уйти на дно вместе с грузом, здесь он будет сохраннее.
Матросы и морпехи в непривычных черных комбинезонах и странным оружием в руках, как всегда, привлекали к себе массу любопытных. Сам пароход тоже вызывал нешуточный интерес, хотя слухи о паровых новинках уже докатились и до города на краю света. Особенно много вопросов сыпалось касательно вооружения. По пути в Индию все предпочитали заходить на Мадагаскар, чтобы потом одним переходом пересечь наискось Индийский океан. А как известно, Мадагаскар – одна из наиболее опасных зон пиратской активности. Поэтому бывалые моряки с большим скепсисом рассматривали три маленьких орудия, защищавшие пятнадцать кораблей эскадры.
О близости флибустьерской вотчины свидетельствовали шатающиеся по порту темные личности. Пиратские экипажи, как и их корабли, были хорошо вооружены и не сопровождали купцов. Не слишком щепетильные торговцы предлагали купить любой товар, не интересуясь происхождением, и предлагали аналогичный по удивительно невысоким ценам. В пивных моряки эскадры слушали россказни надирающихся там матросов, еще недавно бороздивших Карибское море и Мексиканский залив. Активная борьба с джентльменами удачи принудила их сменить регион. Охотничьи инстинкты де Брюэля просто вопили о близости пиратской дичи, но без веских оснований нападение на чужой корабль и его экипаж – разбой сам по себе.
Здесь был и невольничий рынок. Раз есть голландцы, как не быть работорговле. Он был гораздо меньше, чем на западе и севере Африки, основных торговых площадок для живого товара. Поборов брезгливость, француз со своими офицерами посетил и эту мрачную достопримечательность.
Среди кучек людей, выставленных на продажу, капитан увидел дюжину европейцев. Мужчины, одетые в обрывки матросской формы, худые, избитые, затравленные, но еще физически сильные, иначе за них денег не возьмешь. Из болезненного любопытства подошел поближе.
– Отличный товар, сэр, в Вест-Индии перепродадите их вдвое дороже. Заберете всех, будет скидка.
Сделав вид, что приценивается, де Брюэль спросил ближайшего оборвыша по-голландски, что он умеет делать. Тот отрицательно мотнул головой и отреагировал лишь на французское обращение.
– Как ты сюда попал?
– Две недели назад на нас напал голландский капер к зюйду от Мадагаскара. Судно «Ориоль» из Марселя, его продали сразу, а сейчас распродают остатки экипажа. Капер еще в порту, месье капитан, фрегат «Маас».
Стараясь, чтобы работорговец не заметил хищно вздувшиеся ноздри, француз уточнил цену, дал в задаток монету, пообещал принести золото через час и покинул рынок, провожаемый двенадцатью тоскливыми взглядами.
– Нужно уложиться в час. Один из котлов под парами в дежурном режиме, минут через сорок сможем сняться с якоря и блокировать выход из бухты. «Новак» – всех на борт, еще нужно не менее тридцати трезвых морпехов с M2, обязательно французов, англичан, хоть португальцев, но не голландцев. Двадцать морпехов – освободить рабов, десять на пароход для абордажа «Мааса».
Помощники кинулись собирать людей, де Брюэль вернулся к себе и отдал команду срочно готовиться к отплытию. Жидкий дымок над трубой сменился густыми клубами. Через переговорные устройства связался с англичанином.
– Сэр Джон, ситуация деликатная. Работорговцы голландские, в плену французы. Я попросил бы вас возглавить сухопутный отряд как представителю третьей страны.
– Нет проблем. Ради того, чтобы прищемить пиратов, я готов стереть их в труху.
– Не переусердствуйте. За пределами метрополий рабство законно. Мы имеем право прижать их только за пиратское нападение на французский корабль. Более того, я выплачу компенсацию рабовладельцу, как бы ни было противно.
– О'кей. Буду предельно вежлив, даже если придется прирезать парочку-другую.
Когда английские шлюпки доставили на борт «Новака» всех двенадцать французов и работорговца в непонятной ипостаси будущего свидетеля, в котле уже весело булькал пар. До злополучного фрегата около километра или полумиля по старым морским мерам.
У пиратов неплохо с дисциплиной только в бою. Все остальное время партизанское воинство предпочитает не напрягаться. Вахтенный был один, в стельку пьяный. Когда морпехи вытащили кэпа из каюты, тот долго не мог понять, какие к нему претензии.
– Это он? – спросил де Брюэль у бывшего раба.
– Уи, месье, – ответил матрос и в непечатных выражениях объяснил, как он рад встрече.
– Он, он, – подтвердил торгаш.
– За сколько ты их выкупил?
– Двенадцать монет за каждого, месье.
– Ты меня специально хочешь разозлить?
– Простите, месье. Двенадцать гульденов. За всех. Я перепутал.
Морпех принес из каюты сундучок, работорговец получил одиннадцать кругляшей и намылился вернуться на пароход. Де Брюэль поймал его за руку и болезненно сдавил.
– Теперь запомни, падаль. Есть соглашение о запрете каперства. Любой европеец, который с корабля доставлен тебе на рынок, захвачен незаконно. Каждый раз, когда французский боевой корабль зайдет в Капстадт, мы будем проверять ваши загончики. Если, не приведи Единый, хоть в одной клетке увидим европейца, со всеми, повторяю – со всеми торгашами сделаем то, что сейчас будет с командой «Мааса». Как с соучастниками пиратства.
– Да, месье. Будьте спокойны. – Струхнувший голландец в этот момент сам верил в свои слова.
– Сэр Джон, все подтвердилось. Прошу, распорядитесь сделать рейд по кабакам и борделям, собрать всех с «Мааса» и связанными пригнать сюда на борт.
– Есть сделать рейд по борделям! – откликнулся англичанин.
– Теперь ты. – Де Брюэль вернулся к нидерландскому капитану. – Какого черта? Всё, каперство закончено, нельзя грабить французов, англичан, испанцев, португальцев.
– Плевать на ваши запреты. Командуйте у себя в Европе. Здесь никто и не подумает подчиняться. Здесь правит сила.
– Согласен. Только сила у меня, а не у тебя. – Француз повернулся к морпехам и морякам с «Новака». – Повесить всех, кто наверху. Потом понемногу выводите из трюма, кубрика и тоже развесьте.
Работа кипела до заката. Вместе с отловленными на берегу собралось сто сорок подонков, и творческий процесс затянулся. Некоторые пытались сопротивляться или бежать, получали пулю и все равно отправлялись проветриться на рею. В назидание другим.
Когда, казалось бы, подошел к концу ударный труд, освобожденный моряк показал на крупный четырехмачтовый барк, входящий в залив и участвовавший в налете в паре с «Маасом». Неутомимый де Брюэль скомандовал отшвартоваться от фрегата и дать выстрел по курсу барка. На его борту оказался полный трюм пленников, французов, англичан, португальцев, индусов, арабов, испанцев и достаточно многонациональный экипаж. Интернационал вешали до середины ночи, при свете факелов и прожектора «Новака». Редко когда На отдыхе в порту экипажи трудятся столь активно.
Мохаммед, только утром узнавший о геноциде пиратского народа, осторожно поинтересовался, не слишком ли круто – казнить весь экипаж. В Карибском бассейне принято уничтожать только капитана и помощников, матросы идут на каторгу или на плантации. Де Брюэль был неумолим. Он спросил:
– Где возле мыса Доброй Надежды взять плантацию или каторгу? Продавать матросов в рабство не хочу, чтобы не стимулировать безбожное дело. Вешать честнее.
Адмирал решил не спорить с дворянином в вопросах чести.
Пока фрегат и барк изображали новогодние елки, увешанные игрушками, только страшными, капитан узнал цену, по которой суда можно продать. Предложенные цены не понравились, в Европе за них можно взять вдвое больше. В итоге оба парусника влились в эскадру. Висельников схоронили в братской могиле – именно таким должно быть настоящее пиратское братство. Барк разоружили, укомплектовали экипаж французами и англичанами, назначив капитана и помощников из команд конвоя. Финансирование похода барка разделили пропорционально количеству кораблей от каждой компании: англичане, французы и голландцы получили равную, португальцы – половинную долю затрат и прибыли. Дюнкеркский однопалубный фрегат «Маас», по конструкции относящийся к первому поколению фрегатьего племени, присоединился к голландской четверке. Проведя в Капстадте еще три дня, вышли в море и, обогнув Игольный мыс, достигли Индийского океана.
Прямо в походе де Брюэль попытался провести перестроения и понял, что свежесобранные команды барка и фрегата еще совсем неуверенно выполняют маневры. Чтобы не подвергать их риску столкновения, парусники выстроились в две кильватерные колонны по восемь в каждой, новички стали замыкающими.
Оглядывая их с борта парохода, капитан ощущал некоторую гордость. Шестнадцать судов среднего и крупного водоизмещения шли на север на всех парусах. Для торговцев – очень большой конвой. Более многочисленные стаи собирали только военные флоты для массированной атаки или высадки десанта.
Когда остров показался на горизонте, «Новак» занял позицию между парусниками и береговой линией. Зная отвратительную репутацию Мадагаскара, шли настороже, оглядывая пространство на 360 градусов. Де Брюэль понимал, что шестнадцать кораблей могли дать отпор достаточно серьезной банде. Но на последней стоянке информация о том, что вся защита построена на трех орудиях парохода, а на парусниках осталось лишь по четыре-шесть стволов небольшого калибра, не считая фрегата с разношерстной командой, разошлась слишком далеко. Поэтому неприятности не заставили себя ждать.
Интересно, как они синхронизировали свои действия, подумал де Брюэль, рассматривая в бинокль две группы флибустьеров, рассчитывавших взять конвой в клещи. Вероятно, задняя группа пропустила их мимо себя, упрятав корабли в бухточках побережья, и кинулась вдогонку, а севернее по берегу остальные пираты снялись с якоря, едва заметив эскадру на горизонте.
Не вызывая Мохаммеда, призывавшего обращаться к нему в любое время дня и ночи, француз лихорадочно просчитывал ситуацию. Ветер свежий, дует от берега почти под прямым углом. У нас преобладает прямое вооружение, у нападающих – разномастное, преимущественно косое. Значит, для сохранения дистанции нужно уходить по ветру. Шестнадцать судов получили команды, кто по горошине связи, остальные флажками. Почти синхронно шестнадцать корпусов вошли в правый поворот, подставляя ветру корму. Две колонны превратились в две шеренги, растянувшиеся почти на километр.
Корсары, шедшие навстречу, заметили маневр уклонения и также повернули мористее. Их состав явно сильнее, чем у загонщиков, поэтому «Новак» поспешил именно к ним.
Последние минуты перед схваткой самые нервные. Пароход на два столетия опередил соперников по уровню технического развития, но отчаянно проигрывал числом вооружений и экипажа. Если «Миссури» в Атлантическом бассейне просто расстреливал тяжелые английские фрегаты и линейные корабли с безопасной дистанции, уходя от ближнего боя, то здесь совсем другая тактика: надо противостоять многочисленному москитному флоту и не допускать его прорыва к конвою. Неизбежны сближения, обстрел с минимальных расстояний, вероятны даже столкновения и абордажные схватки, как у Канарских островов. Канониры замерли у орудий, матросы, расхватав ППШ, окружили пулеметчика на верхней площадке, чтобы отстреливать абордажную команду в упор, кочегар и машинист подымали давление в котлах до максимума. Казалось, сам корабль дрожит в предвкушении битвы.
Пятидесятимиллиметровое орудие менее мощное, чем главный калибр, зато имеет большую начальную скорость снаряда и более настильную траекторию. Первый султан воды поднялся с недолетом, когда до целей оставалось километра полтора. Уже вторым удалось поразить головной легкий фрегат, он не взорвался, но явно получил серьезное повреждение и стал уклоняться. Де Брюэль довернул вправо, и джентльмены удачи попали в сектор обстрела кормовой башни, подключившейся к избиению. Затем он покинул мостик, подошел к лееру и посмотрел назад, насколько быстро вторая группа настигает правый фланг конвоя.
Там все обстояло менее радужно. Впереди нападавших выделился тяжелый фрегат явно английской постройки, скорее всего, корабль пятого класса по классификации королевского флота. Несший на борту от сорока двух до сорока восьми пушек, с расстояния не разглядеть точнее, он выглядел неуместно на фоне шхун, шлюпов, шняв, карак, бригов, шебек и других мелких лоханок, сложными путями попавших в пиратский отряд. Фрегат явно выбыл из рядов королевского флота вследствие бунта или вероломного нападения на стоянке. Опередив подельников, он вырвался вперед и настигал эскадру.
Замыкающим в левой колонне шел «Маас», он же оказался крайним правым и ближайшим к пирату. Голландский капитан решил доказать, что не зря полтора века выходцы из его маленькой страны считались самыми умелыми бойцами на море.
Легкий фрегат рассекал волны, зарифив часть парусов, иначе он догнал бы идущего впереди толстобокого купца. Когда преследователь оказался в трех кабельтовых, на «Маасе» развернули все паруса, подняли орудийные порты, и он лег в правый поворот. Капитан использовал все преимущества, которые ветер дает убегающему кораблю. Первый же залп всего борта привел к попаданиям, после чего «Масс» столь же резко дал лево руля, выходя на залп левых батарей.
В XVII веке не знали основ гидродинамики, но чисто опытным путем дошли, что более длинный и узкий корабль с максимальной площадью парусного вооружения движется быстрее. Но маневренность ниже, чем у короткого и верткого «Мааса», который влепил второй залп с меньшего расстояния, заметно повредил носовую часть корпуса, наделал дырок в парусах и сбил часть рангоута фока, затем выпрямился и лег на курс, уводящий вправо от эскадры. При этом дистанция сократилась на кабельтов.
С мостика моторного судна не понять подвиг «Мааса». Вахтенному парохода достаточно приказать рулевому повернуть штурвал, двинуть ручку машинного телеграфа, и все. На паруснике даже такие маневры – проблема. Когда фрегат убегал по ветру, все прямые паруса стояли перпендикулярно осевой линии корпуса, максимально используя воздушное давление. Стоило заложить правый поворот, и паруса начали неминуемо терять ветер. Если ничего не предпринять, их полотнища заполощут, обдуваемые сбоку, и «Маас» потеряет ход, превратившись в легкую неподвижную мишень. Поэтому на палубе послышались боцманские свистки, командно-матерные морские словечки, и сотня пар рук рванула жилы, поворачивая реи с парусами под ветер. Но часть скорости теряется неизбежно, а с ней и спасительная дистанция от безжалостного пирата.
Левый поворот. Громко хлопнула бизань – большой парус на третьей мачте, а гик пронесся над головами стоящих на юте. Мокрые от пота матросы разворачивали паруса в противоположную сторону, отчаянно борясь за скорость и каждый дюйм расстояния от погони. Голландец мог просто отвалить вправо, бандитам проще вцепиться в торговца, нежели более проворный и вооруженный легкий боевой корабль. Но капитан решил обстрелять преследователя, находясь у него перед самым носом.
Флибустьер оказался в двойственном положении. Его корабль мощнее, и если фрегаты затеют циркуляцию борт в борт, от голландца в момент останутся щепки. Но тот не принимал открытый бой. Оставался выбор – преследовать наглеца или плюнуть на него и наброситься на беззащитные ост-индские корабли, флейты и барки, пока пароход связан боем к северу. Фрегат принял влево, подставляя «Маас» под огонь правого борта и одновременно смещаясь ближе к задней линии транспортов. Но стрелять в подветренную сторону всегда хуже. Хотя орудия имеют вертикальную наводку, поворачиваясь в станке на цапфах, огонь с борта, на который кренится парусник, неудобен. Открытые порты нижней орудийной палубы оказываются слишком близко к воде, угол возвышения получается недостаточным.
Пока тяжелый фрегат медленно выворачивал влево, голландец успел несколько увеличить расстояние, и пиратский залп обернулся недолетом. Лишь одно ядро испортило интерьер капитанской каюты. Пользуясь тем, что пушки разряжены, а пират вынужден дать право руля, капитан «Мааса» решился еще на один вираж, и шестнадцать орудий борта обрушили третий залп менее чем с двух кабельтовых. Теперь повреждения были серьезнее. Из многострадальной носовой части полетели доски, самое хитрое и везучее ядро угодило в мидель около ватерлинии. Корпус начал принимать воду, фрегат вышел из боя, так как усилия команды переключились на его выживаемость. «Маас», словно в насмешку, пукнул двумя кормовыми ретирадными пушечками и двинулся к своему месту в шеренге.
В это время де Брюэль, уничтожив или повредив головные корабли атакующих, направил «Новака» вслед конвою, постреливая в пиратов кормовым орудием. Так как их превосходство в скорости над эскадрой при движении по ветру выражалось всего в одном или двух узлах в час, по неумолимым законам геометрии обе группы преследователей продолжали сближаться. Француз в очередной раз изумился упорству, достойному лучшего применения. Пять наиболее боеспособных и вооруженных кораблей серьезно повреждены, один из них затонул после взрыва крюйт-камеры, судьба остальных также незавидна. Но морские бандиты продолжают лезть вперед, надеясь догнать и завалить числом экипаж хотя бы одного-двух торговцев. Нет, при таких потерях балет и керамика – более доходные виды бизнеса.
Убедившись, что обе группы сошлись почти на километр, и переход от одной до другой зоны обстрела займет считаные минуты, де Брюэль дал команду на правый поворот и открытие беглого огня, периодически корректируя углы наводки. У оставшихся на плаву не могло быть орудий, способных нанести вред стальному корпусу, и капитан следил лишь за тем, чтобы не допустить сближения до касания бортов. Через шесть минут яростного огня трех орудий и двух крупнокалиберных пулеметов остатки разбойного воинства начали выходить из боя, «Новак» кинулся на правый фланг, где легкие пиратские суденышки опасно приблизились к отважному «Маасу». Нидерландский капитан не стал ждать поддержки парохода, снова уклонился вправо и осыпал ядрами самых ретивых. Подоспел «Новак» и исполнил любимый танец «Лиса в курятнике». Не желавшие превратиться в кур, оставшиеся на плаву бандиты отвернули назад. Но это их не спасло. Де Брюэль приказал преследовать. Ветер продолжал дуть от берега, и пароход, безразличный к его направлению, описал зловещую синусоиду чуть ли не до самой линии прибоя. Он догонял и добивал всех, до кого мог дотянуться.