![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
54. ЗЕМЛЯ-2. 25.11.1670–29.11.1670. ВЕНЕЦИЯ
Название жемчужины Адриатического моря стало нарицательным еще в XIX веке, когда часть мостовых старого города ушла под воду. Венециями начали обзывать города, где лодки использовались как городской транспорт. Северная, Китайская, Голландская Венеции.
Однако лодки на мокрых улицах тут появились раньше на целое тысячелетие. Настоящая, адриатическая Венеция выросла из поселения на многочисленных островах. Естественно, весь внутригородской трафик стал лодочным. Кончились острова – дома стали строить на сваях. Лишь в позднем средневековье городские кварталы перекинулись на материк.
Когда стальной форштевень «Энолы» рассек последние волны и бросил якорь напротив прямоугольника дворца Дожей, республика переживала не лучшие времена. Тому было масса примет и масса причин.
Приметы бросились в глаза Мохаммеду, когда он вылез из шлюпки и взошел по лестнице дворца. Вроде немеркнущее великолепие, но там трещинка, здесь щербинка, как на лице еще роскошной женщины бальзаковского возраста, медленно и неуклонно сползающей к закату.
Причины лежали на поверхности. Торговый путь вокруг мыса Доброй Надежды создал мощную конкуренцию старому маршруту в Европу через Суэцкий перешеек, о котором рассуждали Голдберг и Вильгельм III Оранский. Причем две лишних перегрузки с корабля на копыта и снова на корабль – полбеды. Морской флот, уже не столь могучий, как сто-двести лет назад, не мог защитить торговцев от османов. Венеция, как стареющая красотка, жила воспоминаниями о блестящем прошлом и, как могла, боролась с неизбежным грядущим.
Кроме перманентного врага в лице султана, адриатическое государство страдало и от другой итальянской республики – Генуэзской. Пригласив генуэзцев в совместный рейд по портам Туниса и Ливии, французы разорвали католическую солидарность аппенинских правителей, не приемлющих теократию Единого Бога. Генуя обменялась послами с Парижем и по просьбе французов оказала помощь Испании в подавлении мятежа на Сардинии. Пришло время контактов Франции и Венеции.
Действующий венецианский дож Доменико II Контарини формально считался демократически избранным главой республики. На самом деле демократии и народовластия при его избрании было не больше, чем при провозглашении Петра Петренко президентом Франции. Оба получили власть вследствие договоренности очень узкой группы людей. Только у Петренко она оставалась номинальной, и в любой момент Госсовет республики мог объявить нового адепта Единого Бога, достойного главного портфеля. Власть дожа была пожизненной и очень существенной.
Сто четвертый дож Венеции был очень стар. Ему исполнилось восемьдесят пять лет. Когда-то задорные усики поседели и обвисли, глаза слезились и плохо видели. Полагающийся по протоколу остроконечный головной убор сидел на нем, как ночной колпак. Все важнейшие встречи, переговоры и обсуждения старый правитель проводил только в присутствии Малого совета из венецианских аристократов, которым всецело доверял.
– Мы получили письмо его превосходительства президента Франции и рады обрести в вашем лице союзника в борьбе с османской угрозой. – Переводчик повторял речь советника по-французски, хотя комм Мохаммеда переводил гораздо быстрее.
– Великий визирь приказал казнить французских граждан. Это законный повод к войне, но мы считаем, что давление на Порту должно быть международным. Кроме того, ближайшая база западноевропейской коалиции на Корсике. У берегов Балкан мы рассчитываем на добычу. Я прошу вашего согласия на доставку трофеев в вашу страну и приглашаю венецианские компании к участию в рейде.
Советники переглянулись. Обычно именно купцы Венеции оказывались в положении ограбленных, участие на стороне нападающих – нечто необычное.
– Боевые качества наших кораблей проверены в многочисленных схватках с османами. Общая численность турецких судов, захваченных в плен либо уничтоженных в море и на стоянке, превысила четыре сотни. Откровенно говоря, потопленные мы бросили считать. Поэтому не рассчитываю на огневую и абордажную поддержку вашего флота. Нуждаюсь в призовых командах и услугах по реализации трофеев.
– Где вы планируете нападать? – проскрипел дож.
– Все побережье Балкан, Крит, Кипр, юг Анатолии. Зависит от судов поддержки. Добычи ожидаю больше, чем сможем увезти.
Заручившись поддержкой дожа и его Малого совета, Мохаммед встретился с главами торговых фирм. В порту оказалось всего три крупных торговых судна, годных к операции.
– Ничего страшного, – успокоил их адмирал. – Позаботьтесь о призовых командах, суда появятся. Прибыль пятьдесят на пятьдесят. Единственно, у меня эксклюзивное право на всех европейских рабов – они отрабатывают два года на железных дорогах и получают свободу. Обеспечьте «Энолу» углем – гонять на Сардинию далеко. Сейчас в трюмах двойной запас боеприпасов, угля мало. Еще пожелания? Нет, тогда отлично, готовимся к выходу.
Пароход в сопровождении трех парусников выдвинулся к турецким берегам. Вокруг подошвы итальянского сапога туда же шел «Миссури», ведя в кильватере три французских барка и одну парусно-паровую баркентину. Для Блистательной Порты начинался новый черный день.
55. ЗЕМЛЯ-2. 27.11.1670–09.12.1670. САНСЬЯ – БОМБЕЙ. ОЛЕГ
Говорят, китайская кухня – самая вкусная в мире. Почему я, как попаду сюда, вечно голодаю?
Вытолкнув лейтенанта из джипа, с трудом дотащился к Чунцину. С трудом, потому что китайские дороги больше всего напомнили российские. Там, где лошадь еще как-то пробралась бы, джип застревал, буксовал всеми четырьмя колесами, раз пять пришлось вытаскиваться лебедкой.
Водила и офицер доберутся до своих не ранее чем через полсуток. Рации у них конфисковал, деньги и оружие тоже.
Понятно, если не нападать на эту троицу, никто бы не узнал, что при падении дирижабля кто-то выжил. Но где взять транспорт до Чунцина? Можно было убить всех троих, но начнутся поиски, один хрен.
Пока меня никто не ждет. Можно вспомнить прошлый опыт и проехать «зайцем» по железке. Только мой рывок к конечной станции не скрыть. Через сутки начнутся шмоны на подъездах к ущелью. Не было такого уговора.
Джип уснул около железнодорожной ветки, прозрачно намекая на способ движения, а я спустился к реке, там, низко надвинув капюшон плащ-накидки, сторговал джонку и мирно двинулся вниз по Янцзы. В следующей деревушке закупил овощи, создав видимость торговца продуктами, и неспешно добрался до розлива реки перед плотиной. Набрав овощей и остатки консервов из джипа, утопил джонку и не пригодившийся АК-47, сам двинулся пешком к городу.
Спешить некуда. Ван Вей, узнав о крушении и появлении загадочного европейца, лично рванул в Чунцин. Там вся их полицейско-армейская верхушка. И Сансья на ушах, везде патрули, в прошлый раз было на порядок меньше.
На окраине уютный квартал, отдельные маленькие домики для начальства. На остатках энергии перегнал жука с плотины на крышу дома суперполковника. Жуком прозвонил пространство, хреново, есть сигналка. За сутки до планируемого возвращения Вея пришлось соорудить антиэлектронное устройство. Привязал веревку к хвосту дохлого кота и ночью перебросил через оградку. Сирена, звонки, мигом примчался джип, поколупались, ничего не нашли. Через час вылез из проулка, повторил. Упорные, отрубили сигналку лишь после четырех срабатываний и поставили часового.
Человек – не собака, безответственное существо, и обмануть его просто. Следующей ночью сирена разбудила самого четырехзвездного, он вышел, гаркнул на часового, мол, тот сам наткнулся на датчик. Часовой козырнул и сместился наружу. Зря, устав караульной службы надо соблюдать буквально.
Черный вонючий разведчик еще раз перемахнул через забор, ничего не произошло. Жаль, хвост оторвался от веревки. Я преодолел невысокую ограду, оттуда пробрался на крышу и чердак. Ждем-с. Нет, в самом деле, прикольно. Звездные войны, прыжки в параллельные миры, а тут успех операции зависит от дедовского приема с дохлой кошкой на шнурке. Утром предстоит встреча с человеком, который может решить все правильно, а может, согласно фамилии, выписать мне ван вей тикет – билет в один конец. В одиночку никуда не прорвусь, даже если перебью бластером половину здешних сил НОАК.
Утром мой клиент, свежий и выспавшийся под крышей родного дома, несмотря на ночной шухер, поднялся в кабинет к сейфу со служебными бумагами. До сейфа не дошел. Я предложил ему полюбоваться дулом бластера и мирно сказал:
– Без лишних движений. Нужно только поговорить. Проявите благоразумие – вам и вашей семье ничего не угрожает.
Он сел за стол. Держится хорошо.
– Господин генерал, вы держите пистолет в ящике стола.
– Я не генерал.
– В моем мире ваше звание соответствует промежуточному между полковником и полным генералом. Это – бригадный генерал.
Держать собеседника под прицелом не способствует задушевности. Ван Вей сидел прямо, положив руки на столешницу. Скопировав его позу с другой стороны стола, я оставил оружие на коленях и посмотрел ему в глаза.
– Ну и? – прервал паузу китаец.
Я не спешил начинать. Передо мной сидел крепкий тридцативосьмилетний мужчина азиатской наружности и строго смотрел в упор. Цинлин не учел главного, выбирая Ван Вея в качестве первого контакта. Старший полковник – первый высокопоставленный офицер НОАК, рожденный на Земле-2. Хотя он прошел часть военной службы в метрополии, там же закончил Пекинскую военную академию, Ван не может не испытывать каких-то патриотических чувств именно к этой родине. Тем более что связь с КНР утрачена надолго, в пределах его жизни – навсегда. Такие они странные, китайцы.
– Эта история началась давно, за несколько миров и сотен парсеков отсюда. Прошу, наберитесь терпения, важно, чтобы вы поняли всё.
Ван Вей кивнул. Я приступил, сначала сбиваясь, потом все проще и проще. Не знаю, почему меня прорвало именно сейчас. Соотечественнику на Тортуге, помню, выдал предельно выхолощенный и четко сформулированный спич. Чем больше рассказывал, тем больше понимал, что вся моя жизнь – сплошная полоса убийств. Краснокожий бородавчатый гуманоид на Кентерре и пираты на острове, горы трупов под Балансом и пробитая грудь Людовика XIV, казацкий атаман с шаловливыми товарищами и ни в чем не повинные речники на лесовозной барже, военный и полицейский генералы, миллионы китайцев Земли-3, толстый сержант под Чунцином, и многие-многие другие: одно лишь перечисление моих «подвигов» занимает больше минуты. Лишь между пленом и Миссией перерыв, когда был под арестом. Даже если не убивал, все равно нес смерть. Из-за моей небрежности придурок Тан увидел, как ставится на боевой взвод ракета БПЛА, отчего погибли Раджа, Чонг и другие ребята.
– Господин Ван, держите руки на столе. Откровенность не означает отсутствие внимания. На карту поставлено слишком многое, моя или ваша жизнь – просто мелочь. Будьте любезны, не провоцируйте меня.
Старший полковник принял прежнее положение.
– Перехожу к главному. Я – отморозок. Потому нахожусь здесь и разговариваю с вами, во что бы это ни обошлось. Естественно, не уникальный. Десантные части Земли-1 огромные, подобных мне там тринадцать на дюжину. Не получится у меня, придут другие. Лучше послушайте, что мы хотим от вас. Первое. На сто лет отказ от любых работ в области физики пространства близ мощных полей гравитации. Ваши порталы передаются нам под полный контроль. Раз в несколько лет, тут не угадаешь, кратковременно – вся мощь ГЭС для создания импульса, чтобы снаряды поразили цели в пространстве моего мира. Второе. С пространством Земли-3, вашей метрополии, где КНР, придется попрощаться также на сотню лет. Как минимум. Что взамен вы получите или, наоборот, не получите, если откажетесь от сотрудничества. Ваше положение незавидное. Вы были слишком привязаны к поставкам. Производите оружие, но нет своих капсюлей, значит, нет и боеприпасов. Сто двадцать патронов на автомат – курам на смех, это все ваши запасы.
По глазам вижу, попал. Надо дожать.
– Нет ни компьютеров, ни топливных систем к дизелям и бензиновому впрыску, ни оптики, ни систем связи. Две тысячи уроженцев КНР и их местных детей – капля в море среди десятков миллионов темных аборигенов. Не спорьте, я пробовал говорить с вашим лейтенантом, он дремучий как тайга. Научили их стрелять из АК-47 и выполнять команды. Иными словами, ваш новый Китай-Даеджин скоро начнет деградировать и проиграет в конкурентной борьбе нашей коалиции. Индустриально вы впереди, но только за счет форы в тридцать семь лет, наш темп неизмеримо выше.
– А вы хотите предложить помощь, чтобы мы остались на плаву.
– Естественно. Надо, чтобы поддерживали работоспособность ГЭС.
– Какую конкретно помощь?
– Отличный вопрос. Знаете, Ван, большинство жертв произошло оттого, что меня обстрелял ваш пограничный пост, потом Чжан Бяо на катере «Тайкунжэнь» объяснил про нежелание ваших контактов с кем бы то ни было. Дело мог поправить Тан Цзияо, но он думал лишь о том, как меня обмануть и выведать технические секреты. Так вот, за доступ к вашему порталу вы сможете истребовать у боссов Земли-1 многое. Оборудование для производства того, чего вам не хватает. Обратите внимание: за ограничение свободы на передвижение между мирами вы получите доступ к звездам. Это же обещание мы сдержим и в отношении землян из пространства КНР. Они рассчитывали получить одну планету, обретут множество.
– Почему вы считаете, что я должен вам верить?
– Я не прошу об этом. Надеюсь, вы поверите логике событий, а не мне. У вас выбор: продолжить необъявленную и безнадежную войну за контроль над порталом либо прекратить кровопролитие, положив начало истории нового индустриального Китая, независимого от метрополии.
Ван Вей надолго замолчал. Потом ответил:
– Не в моих полномочиях принять решение самостоятельно. У нас коллегиальное правление.
– Естественно. Как вы проголосуете на совете четырех замов?
– Скорее – за. У вас есть неопровержимые аргументы.
– Верю. Есть одно «но». Не могу отпустить вас просто так. Как уже говорилось, в крупных играх цена жизни одного человека – ноль. Ваши коллеги могут принять предложение хотя бы об условиях переговоров. Но при этом потребуют мою голову. У многих остались родственники и близкие в зоне взрыва.
– У меня тоже. Не буду скрывать.
– Тогда доверие за доверие.
Повинуясь команде комма, жучок слетел мне на руку.
– Узнаете?
– Да. Такой нашли матросы с катера. Он переправлен в Бейджин.
– На дирижабле сгорело все оборудование. Этот жук – единственный способ связи с вами из Парижа. Он может подключиться к сети Даеджин и сделать вызов прямо к вам. Сейчас я сделаю звонок.
Пискнул переговорный гаджет, напоминавший мобильники начала XXI века.
– Вызов от незарегистрированного абонента, – удивился военный.
– Обратная связь еще проще. Нагнитесь к жуку и скажите «Олег». Если со мной связи не будет, вам ответит кто-то другой из наших.
Переговорник старшего полковника снова пискнул. Тот глянул на меня, получил одобрительный кивок и принял вызов.
– Здесь Ван Вей. Буду через полчаса. Конец связи. – Отключил девайс. – Нам пора заканчивать. Меня ждет машина.
– Вижу. Давайте так. Я обещал Чи Гао вывезти его семью. Дальности хода дирижабля хватит до Бомбея, если навесить пару дополнительных баков и не гнать.
– А потом?
– Туда придет французский пароход. Это уже мои проблемы.
– Какие потребуете гарантии безопасности?
– Франклин Вей может взять на себя командование дирижаблем.
– Олег, вы переходите всякие границы. Требуете моего сына в заложники?
– При желании могу взять его в заложники хоть сейчас или сразу убить, он в комнате ниже этажом. Ван, послушайте. Мы пробовали управлять вашими людьми химией. Могу прямо здесь влепить вам инъекцию, будете исполнять любые команды. Пробовали промывать мозги, Тан Цзияо соскочил, а Чжоу Цинлин продолжал слушаться. Ни к чему хорошему это не привело. Выход один – договариваться, ставить партнера в условия, когда ему выгодно идти тебе навстречу. Если убью Франклина, достичь договоренностей станет сложнее. Если не рискуете дать его мне в провожатые, тем показываете, что считаете меня бешеным псом, с которым девятнадцатилетнего ребенка опасно оставить в гондоле. Иными словами, толкаете моих шефов разрушить плотину ГЭС, забить на ваш портал и самим строить супероружие. Кстати, ваш сын – защита не только от вас, но и от ваших коллег, надеюсь, они не прикажут обстрелять летательный аппарат с ним на борту. Решайтесь, вас ждут на работе неотложные дела. Извините, что отвлекаю.
Вертолет нес меня к причальной мачте. В кабине трое испуганных китайцев, все меня ненавидят. Дежа вю?
До Бомбея Ван вызывал меня трижды. Сообщал о трудных переговорах с коллегами и беспокоился о сыне, когда вышли из покрытия сетки. Исхитрился через комм и жука связать электронику дирижабля с переговорником военного. Они поболтали и успокоились. Мне надоело играть в дипломата, и я натравил на них Джонса. Билл сможет сутками обсасывать все договоренности, получая удовольствие, близкое к сексуальному. Моя работа закончена.
Сын вояки оказался неплохим парнем. В Индии я уговорил его сделать небольшой крюк и посмотреть на Тадж-Махал.
– Понимаешь, я видел звезды, несколько планет, но не был в месте, которое считается самым красивым на Земле.
– Какие они… звезды? – впервые спросил меня Франклин. Прогресс. Раньше удостаивал меня только односложными репликами и сугубо по делу.
– Красивые. Холодные. Чужие. А планеты красивы только для туристов. Простому десантному сержанту экскурсии не положены. Для меня что Альдебаран, что Кентерра – отсеки и коридоры, у наших зеленые, у галактов белые.
– Я, наверно, и этого не увижу.
– Если ты о Кентерре, то радуйся, что не попадешь к черным кляксам. Меня считаешь сволочью и убийцей, поверь, они в тысячу крат хуже. Кстати, мы просчитывали, можно ли построить звездолет на этой планете. Оказывается – можно хоть сейчас. Только детали гравитона, генератора 0-перехода и плазменного ускорителя для движения в обычном пространстве затянут около десяти тонн. Технически осуществимо, но слишком дорого.
– Значит, нет.
– Не совсем. Пересылка грузов на Землю-2 у нас шла за счет энергетики передающего комплекса. Ваши соотечественники изначально имели гораздо более скромную базу и использовали принцип «тяни-толкай». Ну да, и вы оказались намного «ближе» в координатах многомерного пространства. Сможем реализовать тот же принцип еще раз, в Три ущелья хлынут изделия уровня не двадцать первого, а двадцать четвертого века. Если твой отец и его коллеги не будут упрямиться, получите медикаменты, и проживешь не девяносто лет, а сто пятьдесят – двести. Тогда до освоения Луны и добычи руды на астероидах точно доживешь. Да что рассказывать, смотри.
Очередной раз изнасилованный, мой комм подстроился под архаичные стандарты радиосвязи и передал картинку на компьютер дирижабля. Франклин как зачарованный смотрел на пейзажи далеких планет, восходы и закаты в системах двойных и тройных звезд, архитектурные памятники гуупи и самуа, стройные силуэты космических линкоров и крейсеров. Он видел нечто подобное в фантастических фильмах. Но тут – документальный видеоряд. Несмотря на юношеский максимализм и склонность к восприятию мира исключительно с полярными оценками, парень начинал понимать, что в новом повороте судьбы есть свои плюсы.
Его сверстник, сын физика Чи Гао, тоже впитывал космические сцены, затаив дыхание. Он на время даже отвлекся от основных событий собственной жизни: полтора месяца под домашним арестом после бегства (или похищения) отца, бесконечные допросы офицерами МГБ, неожиданное освобождение и странное путешествие с матерью во Францию для обещанной встречи с папой.
Индийскую жемчужину мы увидели в лучах восходящего солнца. Высшее достижение мусульманского зодчества всех времен и народов сверкало белизной. Огромный белый купол идеальных пропорций и четыре ракетоподобных минарета, потрясающей красоты сады. Уверяю, ни слова, ни фото– и видеозапись не передают величия, изящества, торжественности комплекса. А еще какой-то скорбной нежности, которые вложил в мавзолей император Великих Моголов Шах-Джахан в память о любимой жене Мумтаз.
Памятнику исполнилось всего семнадцать лет. Он не пожелтел от промышленных выбросов, стены не изъедены трещинами от усадки грунта.
Впрочем, я нашел единственное слово на русском языке, характеризующее мечеть. Оно созвучно слову «охренеть». И мысленно извинился перед Раджой, что смотрю на Тадж-Махал без него.
– Сядем? – Франклин светился энтузиазмом. Кто поверит, что полсуток назад он и слышать не хотел об изменении маршрута.
– Даже не думай. Это не туристическая достопримечательность, а могила Шах-Джахана. Его сыночек, свергнувший папашу и до смерти продержавший в тюрьме, теперь изображает вселенскую скорбь. Охрана обстреляет нас, мне придется их убить. Если хочешь, чтобы Музаффар Султан Мухаммад Аурангзеб стал злейшим врагом без всякой пользы, валяй.
Мы повернули на юго-юго-восток.
Приличная бухта, островки, красивые белые дома в английском и португальском колониальном стиле, россыпи жалких лачуг. Здравствуй, Мумбай.
Перепугав местных жителей до икоты, отпустил воздушное такси и с семьей Гао ввалился к сэру Джорджу Оксендену, представителю Английской Ост-Индской компании и, вероятно, будущему губернатору колонии. До подхода «Новака» еще пару дней плюс стоянка, хотелось пожить в относительном комфорте.
Сэр Джордж был шокирован моим внешним видом, помесью одеяния рыбака с Янцзы и формы сержанта НОАК, а также экстравагантным способом воздушной доставки. Он долго не мог уразуметь, что два китайца со мной не прислуга, почти полноправные члены общества. Англичанин навязчиво расспрашивал меня о новостях из Европы, так как в Бомбей еще не попали газеты, выпущенные за месяц до отлета «Парижа» из Парижа. А когда я подарил ему китайский ТТ с запасным магазином, на три столетия опередивший все известное сэру стрелковое оружие, мы стали друзьями.
Наконец, угольный чад пароходика и вереница парусов оповестили о прибытии конвоя. Капитан «Новака» Морис де Брюэль был знаком мне еще по переходу в Ригу, тогда он был простым помощником. Мы обнялись. Я снова в кругу своих.