![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vostochnyy-kvest-220559.jpg)
Текст книги "Восточный квест"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
31. ЗЕМЛЯ-2. 31.08.1670–01.09.1670. ИРТЫШ
Рубленое фортификационное сооружение, которое казаки называли «острог», бревенчатая Троицкая церковь и россыпь изб, приютившихся на живописном изломе Иртыша недалеко от устья Тобола, вот и вся «столица Сибири» в 1670 году. С утратой власти над большей частью сибирских территорий, захваченных китайцами, прозвище «столица» казалось слишком оптимистичным.
Но, несмотря на недобрые перемены, жизнь в Тобольске не стихала, потому что продолжался главный бизнес казаков – сбор ясака с оставшихся русских земель. Тонны пушнины везлись в острог и караванами уходили на запад.
Поредевший французский отряд, уменьшившийся на одного драгуна при переходе с Урала, прибыл к промежуточному финишу. На бескрайних русских просторах осталась еще одна безымянная французская могила. Не теряя времени, Олег расспросил местных о границе, за которую не пускают русских. Она приблизилась к городу и отстояла всего на 70 километров вверх по течению.
Сторговавшись за длинный баркас, отряд погрузил на него снаряжение и провизию. Миссионеры одели бронескафы, в которых теперь придется находиться долгое время. Поверх брони соорудили нечто вроде хламид, издалека не разобрать, что это. Двое драгун с конным транспортом остались в городе.
Примитивное суденышко медленно двинулось против потока на четырех парах весел. Французы сменялись, двое в скафандрах гребли непрерывно – мускулы экзоскелета брали нагрузку на себя. За полтора суток работы веслами продвинулись километров на шестьдесят пять-семьдесят, река вела на восток, вихляя изгибами. За одним из них открылась баржа. Взяли к берегу, чтобы в случае нападения и опрокидывания драгуны имели возможность добраться до суши. Предосторожность оказалась не лишней. Когда до баржи осталось метров пятьсот, на ней произошло какое-то шевеление, раздалась очередь, и перед носом баркаса поднялись фонтанчики от пуль.
– Табань! – скомандовал Олег, и гребцы судорожно погребли в обратную сторону. Остановив баркас и сдав назад, осторожно повернули. Больше никто не стрелял.
– Во суки. Может, я просто хотел спросить, который час.
– И для этого приехал из Парижа?
– Точно. Слышь, Чонг, у них здесь могут быть камеры наблюдения?
– Не знаю, шеф. Я бы поставил. Но сканер излучений не выдает никакой активности.
– Камерой может быть пара узких азиатских глаз. Если что увидит, расскажет своим. Мы слишком привыкли к технике. Пьер, слушай мою команду. Возвращаемся на два километра вниз. Причаливаем, разводим костер. Утром вы уходите. Зимуете в Тобольске, потом, если мы не вернемся, двигайте в Москву. Денег я оставил достаточно. Продадите лишних лошадей и винтовки.
– Господин полковник, разрешите ждать дольше.
– Не разрешаю. Или мы вернемся в течение трех месяцев, или пойдем на восток до океана. В Немецкой слободе находите наших и получаете дальнейшие инструкции.
На привале Чонг поднял жука и прочесал окрестности. Никаких простых или сложных устройств слежения не обнаружили, и на том спасибо. Только фонил приемо-передатчик китайских пограничников. Чонг включил перехват и дешифровку переговоров.
Вышел на связь Тиит. В Тибете, сэкономив несколько сотен граммов суточного лимита, задержали отправку разведывательного беспилотника. Теперь там начались новые сутки, и жук-разведчик выпал в пространство близ места заточения своего собрата. С высоты жучиного полета был виден город, явно вступающий в стадию промышленной революции. Дымили трубами доменные печи и несколько других предприятий, кипело строительство множества объектов. Промышленный пейзаж конца XIX века соседствовал с бесконечными россыпями хижин из прутьев и соломы.
– Тиит, осмотрись и послушай, скинешь потом. Нам с Чонгом надо выспаться. С завтрашнего дня гуляем пешком, а это утомительно.
– Привет, юноши, как прогулка?
– Бен, у вас же глубокая ночь.
– Доживешь до моего, тоже будешь вскакивать по ночам. Если сможешь выжить с таким характером.
– Что я опять натворил?
– Все то же. Наверху переварили твой файлик из комма.
– Что они собираются делать?
– Перед нами не отчитываются. Благодаря твоим выходкам мы все теперь – неблагонадежные.
– Очень умно. Если Лев нарисуется еще раз, угадай с первого раза, к кому он опять сунется. Но я ничего не знаю и опять наломаю дров.
– Не надо ломать. Ты же, если не ошибаюсь, военный. И действуй как военный, а не последний шлимазл. Доложи, получи приказ, выполни и еще раз доложи. Главное – никакой инициативы.
– Да понял, понял. Как разведаю, что китайцы затеяли, доложу. Ты – наверх. Они будут сутки думать. А я сдохну от голода или попаду в плен.
– Это все равно лучше, чем твоя самодеятельность.
– Я тоже люблю тебя, Беня. Спокойной ночи.
32. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670. МАРСЕЛЬ
– Открываем новый учебный год, – объявил Мохаммед. – Султан блистательной Порты никак не откликнулся на наш тонкий намек, что пора перестать шалить в море. Значит, будем учить.
– После твоего педагогического метода не остается живых учеников.
– Не волнуйся, Раджа, зато другие усваивают науку заочно.
Конструктор боевых пароходов находился в Марселе уже несколько дней. Он проконтролировал закладку барков и баркентин нового типа, рассчитанных на установку парового двигателя, и проследил за переоборудованием «Миссури» и «Энолы Гей».
Эксплуатация этих небольших судов показала, что в борьбе с деревянными парусниками семидесятипятимиллиметровые орудия оказались избыточным оружием. За редким исключением, попадание одного фугаса с меланином в деревянный корпус приводило к моментальному его разрушению. Даже замена шимозы на более безопасный пироксилин не смогла значительно снизить воздействие, как правило, происходила детонация пороховых запасов. В любом случае четыре попадания оказывались фатальными даже для самых крупных целей, так как от ударов начинала расходиться обшивка, и трюм интенсивно наполнялся водой.
Для охоты на мелкие пиратские суденышки требовалось скорострельное оружие промежуточного класса. До настоящего времени все четыре мини-крейсера располагали только калибрами 75 и 7.62 мм. С производственной базой годичной давности позволить большее разнообразие было невозможно. Но времена изменились.
Средние и кормовые башни обоих кораблей были переделаны. В новых на «Эноле Гей» вместо трехдюймовки появилась спарка из пядидесятимиллиметрового орудия и крупнокалиберного пулемета, подобного русскому ДШК, в носовой остался главный калибр. Меньшую пушку Раджа сваял на основе танковой KwK 38, предусмотрев и полевой вариант под такой же боеприпас. «Миссури» получил кормовую башню нового образца, среднюю демонтировали, а пулеметный расчет над мостиком получил спарку из обычного и крупнокалиберного пулемета. По меркам Земли-1 XIX века сорокаметровый катер или речной монитор с такой убогой артиллерией никто бы не принял всерьез, но соперниками этих пароходов продолжали оставаться деревянные парусники, для них достаточно.
Запас из трех орудий, который, по опыту «Ван Наагена», потерявшего из-за преждевременной детонации меланина два ствола в одном бою, больше не понадобился. Корабли получили первые снаряды с бризантным веществом на основе тринитротолуола, причем для меньшего орудия – с унитарным выстрелом. Благодаря этому из двухдюймовки можно стрелять не менее шести раз в минуту без опасения разрыва ствола.
Оставив шестьдесят зарядов для главного калибра, сто пятьдесят для малого, а также патроны к пулеметам, Раджа несколько сократил вес и объем боекомплекта. С борта исчезли последние винтовки, уступив место пистолетам-пулеметам.
Первое боевое применение M2 в Алжире побудило инженера внести некоторые изменения в их конструкцию. Перебрав в качестве прототипов множество образцов архаичного вооружения Земли-1, он решил остановиться на моделях Второй мировой войны. Выпущенные после нее пистолеты-пулеметы обладали лучшими характеристиками, но оказались сложными в изготовлении. Забраковав немецкий MP-40 и советский ППС из-за высокого расхода металла на изделие, Раджив избрал в качестве прототипа пистолет-пулемет Шпагина с деревянным прикладом. Такой выбор позволил унифицировать боеприпас для «машинен-пистоле» и револьвера. Упростив конструкцию, автор орудий убийства убрал предохранитель и дисковый магазин, оставив рожок на тридцать патронов. Узнав, что в Алжире случались самопроизвольные выстрелы, он был вынужден вернуть предохранитель. Переводчика огня этот клон ППШ не имел.
Перед выходом в море Мохаммед в последний раз собрал капитанов. Кроме двух основных, в эскадре состояло еще три крупных корабля под французским флагом, два испанца, два португальца и, конечно, три голландских работорговца, иначе куда девать пленные экипажи. Самым неожиданным стало присутствие двух генуэзских судов, хозяева которых особенно страдали от берберских налетов.
– Господа! Как вам известно, до сих пор в Средиземном море действует волчий закон – кто сильнее, тот и прав. Фактически каждый может грабить каждого. Ради прибыли от грабежа страдают морские перевозки, растут издержки на транспортировку товаров. Французская республика сейчас сильна, и она устанавливает новое правило: никаких морских разбоев в мирное время. Вас это тоже касается, наши уважаемые голландские партнеры. Для того чтобы показать подданным султана, как нехорошо грабить, мы сделаем исключение из своего же правила, и будем нападать на все суда под флагом Порты и ее торговых компаний. Грузы – на борт, команду – в цепи и в трюм, европейским рабам – свободу. Каждый из вас имеет право на равную долю. Вы также имеете право высаживать призовые команды и забирать корабли с собой, перегоняя их на Сицилию, в Италию, впрочем, куда хотите.
– Ваша доля, господин адмирал?
– Пятьдесят процентов от оценочной стоимости, определяемой в момент взятия трофея. Если удалось продать дороже или при сбыте постигла неудача – меня не касается. Счет французского адмиралтейства в банке Голдберга у вас есть. Срок – месяц со дня абордажа. Начинаем с Туниса. Время перехода, с учетом остановки в Сардинии, от пяти до шести суток. Продолжительность акции – месяц. Надеюсь, вы успеете сделать по несколько рейсов. Риски при движении без сопровождения «Миссури» и «Энолы» – ваши. Но после зачистки Алжира и удара по Тунису они невелики.
Капитаны разошлись. Генуэзский купец подошел к Мохаммеду и спросил:
– Что вы ожидаете от султана?
– Приказа своим морякам драпать без оглядки при виде любого из флагов коалиции: французского, испанского, португальского, английского или Провинций.
– Если он не захочет?
– Получит войну, проиграет и все равно отдаст приказ при виде любого из флагов коалиции: французского, испанского… извините, это я уже говорил.
– Как генуэзскому знамени попасть в список?
– Полагаю, все можно обсудить. Римская католическая церковь и верные ей государства больше не проявляют оголтелой враждебности к нам, поэтому Франция смягчила позицию в отношении католиков. Если будет добрая воля, почему две республики не смогут договориться?
Уже через два часа эскадра подняла паруса, а пароходы окутались дымами. «Энола Гей» ушла вперед, «Миссури» замкнул строй, оберегая от нападения сзади. Закат османского владычества в Средиземноморье приблизился еще на шаг.
Два барка из Марселя легли на параллельный курс, а затем уклонились влево. Их путь лежал к Корсике. На борту был минимум пушек, зато, вздумай кто напасть на них, при абордаже обнаружил бы смертельный сюрприз. Монахи боевого ордена Святого пророка – не те ребята, с которыми можно шутить. Вместе со строителями, рядовыми послушниками, грузом стройматериалов, оружия, церковной утвари, они направлялись на ранее безымянный островок, который миссионеры называли островом базового лагеря. Теперь нагромождение скал и полоска курортного пляжа носили гордое имя «Остров Озарения».
По преданию, именно здесь «святой» Билл Клинтон уединился для медитации и молитвы, где к нему снизошло озарение, и он смог протянуть душу к Единому, а тот подарил пророку Знание и дар прямого общения с Богом. Позднее к нему присоединились апостолы: Олег Светлый, Родригес Сильный, Голдберг Скупой, Джонс Прозорливый, Якимура Скрытный, ван Нааген Богатый, Исынбаев Добрый, Раджив Умелый, Вашингтон Смелый, Новак Задумчивый, Малиновский Просвещенный, Ли Тишайший, де Голль Великий, Мохаммед Морской, Чонг Восточный, Вонг Хитрый и Тиит Дальнозоркий. Их имена были высечены на скале, а под скалой лежал траурный венок из трав: светлый князь Олег, апостолы ван Нааген, Якимура, Вашингтон и Новак, как и сам «святой», были злодейски убиты безбожниками и вознесены в рай.
Здесь же неразумные пираты напали на пророка, но он силой веры отворил их сердца Богу. Первый корабль Клинтона, «Мессия», подаренный ему бывшими пиратами, был вытащен на берег подальше от линии прибоя, как следует высушен, просмолен, проконопачен и пропитан желтым пахучим составом, который подарил Раджа. Из средства передвижения он превратился в реликвию.
Все небольшое пространство, где раньше стояли палатки, превратилось в сплошную стройку. Вверх поднимались стены монастыря и храма Озарения. Лишь три сооружения можно было считать законченными: два дота и артиллерийский капонир. Формально остров продолжал оставаться территорией Генуэзского государства, но вряд ли кто смог бы высадиться на берег против воли обитающих там богомольцев.
В свободное от стройки и караульной службы время монахи занимались физической подготовкой. От пророка остался весьма необычный артефакт: крепкая сеть из необычного нержавеющего металла, принимавшая людей и грузы из межмирового портала. По легенде, святой, уяснив бесплодность доктрины умерщвления плоти, часами закалял тело и дух, занимаясь акробатикой на батуте. Теперь честь попрыгать на сетке получали наиболее отличившиеся монахи.
Переменам на острове очень радовался старый рыбак Джу и другие жители его деревеньки. Выгрузив продукты своим постоянным покупателям, он со стариковской словоохотливостью рассказывал о пророке и его спутниках. С каждым разом Билл Клинтон и его апостолы становились святее, а чудеса – еще чудеснее. Легенды имеют свою логику развития.
33. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670–03.09.1670. ПОРТ-РОЙЯЛ
Губернатор Ямайки сэр Роберт Хаксли неоднократно принимал визитеров из метрополии. Но состав посланцев королевы был на этот раз из ряда вон выходящим. Вместе с доверенным лицом ее величества лордом Дугласом на землю колонии ступили щеголеватый офицер из Французского адмиралтейства, голландский купец и испанский граф. В залив Кагуэй, нещадно дымя и осторожно лавируя между отмелями, зашел боевой корабль знаменитой франко-голландской серии «Миссури», доставивший из нидерландской тюрьмы капитана Старка.
Сэр Арчибальд Дуглас отказался от торжественного обеда и распорядился немедленно начать разбирательство по делу английского капера. Неожиданно для островитян «Олег» доставил вдобавок капитана нидерландского корабля и старшего помощника, обвиняемых в налете на английское и испанское суда. Раз в пострадавших была и английская сторона, королевский посланник принял решение заслушать и это дело.
Несмотря на то что суды над пиратами, застигнутыми при грабеже британских судов, не были редкостью, зал суда наполнился до отказа. Прибытие в суд члена Палаты лордов, высшего судебного органа метрополии, придавало процессу особую пикантность.
Лорд Дуглас назначил первым слушанье дела нидерландского капитана и его помощника. В качестве свидетелей обвинения суд допросил членов команды «Олега», задержавшего пиратов при нападении на английское судно, его владельца и двух испанцев, оставшихся на фрегате после захвата галеона и еще не проданных в рабство. Помощник отказался от показаний, а капитан проклял соотечественников, предавших его команду и продавшихся англичанам. Защитник промямлил нечто невразумительное, и суд без долгих колебаний приговорил джентльменов удачи к очевидному для всех наказанию. Остальной экипаж подлежал продаже в рабство для компенсации ущерба испанской стороне.
Губернатор понял, что на фоне показательной расправы над иностранными флибустьерами Джейсон Старк оказался в чертовски неприятной ситуации. Это прекрасно понимал и французский юрист из адмиралтейства, представлявший пострадавшую сторону. Он спросил у Старка, когда он в последний раз заходил в Порт-Роял.
– В апреле, ближе к концу.
– В вашем вахтенном журнале записано, что ваш фрегат бросил якорь тридцатого апреля, а вышел из порта пятого мая. Вы подтверждаете это?
– Подтверждаю.
Капитан держался независимо и отчужденно, не утруждаясь обращением «месье» к французскому офицеру, но тот делал вид, что не обращает внимания, и гнул свою линию.
– Девятнадцатого мая вы атаковали судно французской компании и сами подверглись нападению нидерландского корабля. Я не ошибся с датами?
– Все правильно.
– Вы утверждаете, что действовали в пределах выданного вам каперского свидетельства. Между тем распоряжение королевы Марии Оранской об отмене всех каперских свидетельств поступило генерал-губернатору шестнадцатого апреля тысяча шестьсот семидесятого года, за две недели до вашего появления здесь. Вы знали об этом?
Старк смешался.
– Ходили разговоры. Но я думал, это слухи.
– Третьего мая были прием и бал. Вы находились в резиденции губернатора.
– Конечно. Как и все капитаны-каперы.
– Скажите, губернатор ознакомил вас и других капитанов с указом об аннулировании разрешений?
Зал замер.
– Говорил. Но от себя добавил, что это несерьезно. Каперство в Карибском море не остановить одним королевским указом, поэтому никто нас преследовать не будет. Порт-Роял – центр каперства. Мы перебрались сюда с Тортуги.
Губернатору стало очень жарко. Он промокнул лоб платком.
Француз ходатайствовал о вызове еще двух свидетелей, которые подтвердили рассказ капитана о том приеме. Прекращение морского разбоя казалось им фантастикой. Они совершенно не стыдились своего занятия и не собирались его прекращать, от души сочувствуя подсудимому. Запрет на каперство они восприняли как абсурд, как призыв отменить внебрачный секс в публичном доме. Чем тогда заниматься?
Сэр Дуглас распорядился взять губернатора под стражу и назначил на завтра слушание дела о неповиновении воле королевы и о подстрекательстве к продолжению пиратства. Но Старка это не спасло.
Публичная казнь англичанина и двух голландцев заставила многих задуматься – не пора ли сменить место промысла. Прикидывали, стоит ли перебазироваться к Южной Африке или в Индийский океан. Предложение заняться легальным бизнесом не только не обсуждалось, но даже не высказывалось вслух, оно было ниже достоинства джентльменов удачи.
34. ЗЕМЛЯ-2. 02.09.1670–05.09.1670. ИРТЫШ. ОЛЕГ
Кажется, когда идешь, голова отдыхает. Но во время ходьбы голову тоже нужно нагружать. Можно учить китайский язык, можно историю, опять же китайскую. Еще подслушивать разговоры и радиопереговоры противника. И не отвлекаться от движения.
Скаф весит центнер, плюс тяжелый бластер, карманный бластер, запасные аккумуляторы ко всему, куча оборудования, еда, итого на каждого приходилось более двухсот килограммов, не считая веса собственных тел. Понятно, что основную нагрузку тянул экзоскелет, но массу и инерцию никто не отменял. Грохнешься, подхватит гравитон, а это все расход энергии. Кстати, пустые аккумуляторы бросать нельзя, их нужно тянуть до самого Парижа на зарядку. Новых не пришлют. Красавцы.
Китайский пост обошли по дуге. Подсаженный жучок дал мало информации. Погранцы доложили, что отогнали нарушителя. Нас, стало быть. Кроме одного вахтенного, все резались между собой в какую-то игру, жрали, жаловались, что до смены еще шесть дней. Не, столько ждать не буду, вперед.
Мы прикинули, раз они выдвинули пост ниже по реке, вскоре что-то появится. Зачем иначе сторожить тайгу, ради медведей? Нам нужен транспорт, чтобы, не привлекая внимания, двинуть на Зайсан и дальше. Еще надо поймать «языка», но не простого, как рядовые погранцы, а кто в курсе.
Выборка из картинок, что передал второй зонд, пока еще мало что прояснила. Кроме ранее замеченных предприятий, Тиит нашел горно-обогатительный комбинат. Не растрачивая ресурс аккумуляторов, жук прекратил полеты и пристроился у каменного здания, похожего на мэрию, рассматривая окружающее и засекая радиопереговоры.
Нашего первого шпиона достали из коробки, покрутили в пальцах, затем он в той же коробке двинулся дальше. Спасибо, китайские друзья, везите его в свое логово, мне же легче, хотя на таком расстоянии от опорных точек нашей навигационной системы точность локализации продолжала падать.
Первую лесную делянку обнаружили километрах в семнадцати от границы, изрядно потолкавшись по густому подлеску. Аккуратно работают, гады, режут выборочно, тщательно собирают тонкомер. Значит, решили окопаться всерьез и надолго. Прошли всю Русь с запада на восток, нигде такой тщательности не видели.
На Иртыше стояла баржа. С берега на ее борт проложены брусья. Кучка азиатов на берегу катила бревна к урезу воды, на направляющие. Другая бригада стояла на барже, затаскивая на нее бревна веревками. Механизации – ноль, даже простейших блоков не увидел. Заодно вспомнил старую шутку, встреченную среди информации о Китае XX–XXI веков: они запустили искусственный спутник Земли, в результате полмиллиона китайцев получили грыжу. Для контраста на пеньке поблескивала отличная бензопила.
Осторожно подползли в кромке кустов. Стал хорошо виден главкитаец, который покрикивал на бурлаков.
– Чонг, усиль звук, что он им втирает.
– Объясняет, как им будет сложно и недолго жить, если не успеют погрузить до прихода буксира.
– Без комма понимаешь текст?
– Да, только фонетика не та, что заучил, и некоторые ругательства не понимает даже комм.
Мне это знакомо. Оставив китайского дрессировщика за привычным занятием, отползли назад и тихонько зашли в реку. Где шагом, а где и вплавь прокрались к барже, спрятавшись у борта, обращенного к фарватеру. Так купались часа три, не испытывая ни кайфа, ни дискомфорта – в скафе все едино. Потом сверху показался дым, и на середину Иртыша выплыл пароходик с такой же посудиной на веревочке. Наверху загрохотали последние бревна, буксир поменял пустую тару на полную, и мы «зайцами» отправились в Поднебесную.
Когда труженики бензопилы и топора скрылись за поворотом, Чонг поднял жука, убедился, что на барже больше никого нет, мы через корму вскарабкались наверх. Освободив щелку между бревнами, спрятались и приготовились к многодневному созерцанию речных пейзажей. Может, удастся засечь и перехватить быстроходный катер, а пока другого средства подняться к Зайсану я не знал.
Прошли еще несколько делянок. Показалось высокое ажурное деревянное сооружение, поднявшееся метров на пятнадцать над верхушками сосен. Ба, это же ретранслятор. Значит, неведомые пришельцы не завезли сюда современной связи. У них есть рации с диапазоном пятнадцать-двадцать километров от базовых станций. Пока не замечено ничего похожего на мой комм, легко связывающий меня и с сидящим рядом Чонгом, и с Парижем. Хотя я спешу с выводами. Коммы только у наших, у приближенных аборигенов горошины связи, а для остальных лишь началась прокладка телеграфных сетей. Желтые реально на пять шагов впереди.
– Молния бывает без грозы. Если они поймают молнию в ретранслятор? – Я взял корпус антенны в прицел.
– Шеф, ты воспринимаешь их как врагов заранее. Мы еще ничего толком не разведали.
– Кто здоровается со мной пулеметной очередью, не спешит стать моим другом. Чуйка у меня – они враги. Когда познакомимся поближе, узнаем, насколько они враждебны и опасны. Но все равно останутся противником.
Долгого путешествия не вышло. Через полтора суток буксир прибыл к деревообрабатывающему комбинату у поселка Тара. Рассматривая копошащихся рабочих, заметили несколько русских лиц, хотя азиаты преобладали. Умно. Выдвинули ДОК в тайгу, чтобы возить вверх готовые пиломатериалы.
– Шеф, директор комбината обязательно в курсе, что творится. Берем «языка»?
– Представь, ты захватил ван Меера. Он расскажет, как прибыл блаженный ван Нааген, самим пророком наделенный высшим Знанием, и построил в Роттердаме цех металлообработки. Тебе это надо? Мы должны захватить местного ван Наагена. Иначе засветимся раньше времени, но ничего не узнаем. Интересно, русские тут кто – рабы, крепостные, вольнонаемные? Если невольники, мой счет новым хозяевам Иртыша продолжает расти.
На следующий день самоходная баржа, груженная брусом и досками, двинулась вверх по течению. Ее экипаж – старый капитан, помощник и механик – не догадывались, какие странные пассажиры затаились среди пиломатериалов. Их счастье. Узнали бы – пришлось мочить. Разведка не оставляет свидетелей.
До Зайсана еще более полутора тысяч километров, не менее пяти дней неспешного хода баржи. Говорила мама – нет дела хуже, чем ждать и догонять. Есть время поучить китайский.