Текст книги "Край воды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Эпатаж
– вот слово, которое просилось на язык, хотя, может, в ресторане Петровского эпатировать было и не принято.
Свечи. Уютный зимний вечер, их тех, что еще темнее, чем полагается. Тени от свечей танцевали на тяжелых портьерах – кажется, темно– коричневых и, конечно, бархатных. Помимо обычных ресторанных запахов – кофе, вина и томленого мяса – пахло раскаленными музыкальными инструментами и тлеющим удлинителем. Ринат заказал столик у сцены, поближе к веселью. В хрустальной вазочке стояла белая роза. Сквозь нее Нина смотрела на официантов с любопытством: как они себя поведут с водителем? Возьмутся за блокнот, запишут заказ, будут запинаться, заикаться? Но ничего этого не было, Рината сразу узнали и кормили бесплатно, то есть угощали в счет заведения.
Громкие тосты с соседнего столика остались позади; в баре что-то хлопало, наверное шампанское. Смеялись люди. Нине захотелось есть, но она молчала: аппетит к еде казался неуместным, а деликатесная еда в меню – за гранью приличного. Ринат был теплее солнца; велел послушать ей музыкантов, наливая минералку. Заказал фирменное мороженое. Подумал и заказал ей еще коньяка.
– Он мне уже звонил, – сказал он. – Прямо из администрации.
– Вряд ли у него есть повод сердиться, – отозвалась Нина. – Ты просто делаешь, что я прошу.
– Ресторан сегодня без директора, – сказал он, пробуя клубнику. – Что ж, у шефа там много знакомых и это можно было предвидеть.
– Плохо! – отозвалась Нина.
– Не для нас, – утешил Ринат. – Если, конечно, мы хотим расслабиться. Пусть предприниматели и власть налаживают контакты – лишь бы не столкнулись лбами.
– Все-таки лучше чтобы был, – упорствовала Нина. – Очень плохо.
– Пей свой коньяк, – сказал Ринат. – Может, это тебя взбодрит, и слезам конец. Я очень на это рассчитываю. Кое-кому я обещал вернуть тебя в приемлемом виде.
От нечего делать Нина попросила еще порцию ванильного мороженного, потому что неудобно пить и плакать и ничего не заказывать. Она молча черпала серебренной ложечкой из квадратного блюда. Во времена ее детства мороженное продавали шариками, завернутыми в вафлю, она ее сдирала как кожуру, а шарик прямо пальцами заталкивала прямиком в рот. Некому будет, должно быть, больше одергивать ее. Мол, горло заболит.
Все за день переменилось, и Нина ничего не узнавала. Слизывала мороженое с ложки и старалась больше ни о чем не думать. В этот сорт мороженного даже добавили натуральные сливки… но ее уже снова начинала бить дрожь: почему сорокаградусный коньяк? Почему так много? Как дядя мог это позволить? В тайне она глупо хотела, чтобы машина развернулась и отвезла ее обратно в офис, там она еще не знала, что с Леней случилось.
Она поняла, что сейчас снова зарыдает, получится ужасно, Ринат не будет знать что делать, и она сама тоже. Отломила большой кусок мороженного и целую минуту не ощущала ничего, кроме колючей, как шип, пульсации в челюсти. Такой способ обезболивания: если на душе болит, найди другую боль. Желание плакать отступило.
– А почему все так боятся Петровского? – спросила она. Ответ она примерно знала, но у нее появилась потребность задавать глупые вопросы – просто переключиться, просто послушать что скажет водитель. Желание помочь, которое он демонстрировал почти во всем, не переставало поражать.
– Наверное потому, что все отделы в офисе знают как он страшен в гневе, – ответил Ринат с безупречной учтивостью.
– Но он же творческая личность, украситель всего города.
– Творческая личность, но вмазать может. Он же КМС по боксу.
– Может обидеть? – слишком поспешно спросила Нина.
Ринат опустил бокал и задумчиво посмотрел на нее.
– Шеф честный трудолюбивый человек, – сказал он с той же безупречной учтивостью. – Но ели он в гневе, а это опасно, он вообще прибить может.
– Серьезно?
– Шутка.
– Надеюсь, хоть замужем за ним безопасно, – проговорила Нина не без иронии.
– Скоро сама узнаешь. – Голос его прозвучал странно – и она решила, Ринат – не сплетник: поэтому не хочет вдаваться в подробности.
Она ощутила неловкость: у нее не было цели смутить его или загнать в угол вопросами. Затем Нина молча наблюдала, как водитель Ринат сидит на стуле лицом к ней, его фигура была резко очерчена на фоне занавески. Окно выходило на стоянку, за стоянкой проходила широкая безлюдная улица. Прислонившись плечом к бархатной занавеске, он медленно потягивал кофе не сводя с нее взгляда. Машинально Нина отметила, что его белая рубашка туго обтягивает широкие мускулистые плечи. И ощутила еще большую неловкость. Ее физические и духовные силы были истощены. И незачем за ней присматривать – пора домой или куда там он ее повезет.
– Ты очень помог мне сегодня, – наконец тихо призналась Нина, завороженная участием, светившимся в его глазах.
Встали из-за стола со второй попытки. И не так скоро, как хотелось бы, она придерживаясь за перила и покачиваясь, увидела ту лестницу. Вернее, то место, где впервые увидела мужа.
– Прекрасная ночь, – жизнерадостно солгала она, стоя на лестнице и ежась от ледяного ветра. – Но я устала и хочу домой. К себе домой. Пожалуй, мне стоит набрать Олегу.
Изобразив улыбку, она повернулась, и ее рука тут же оказалась в тисках крепких пальцев.
– Садись в машину. И без самодеятельности, – резко приказал Ринат.
Нина освободилась поспешно, но не грубо, чтобы не показать как расстроена.
Ринат вдавил педаль газа в пол и она тут же утонула в кожаных подушках сиденья престижного автомобиля, уносившего их в ночь, сонно прислушиваясь к шуму мотора. Она даже слепила веки, но откуда-то взявшееся головокружение заставило ее поспешно распахнуть глаза и вместо этого вглядеться в слабый желтый свет фар, посылающих пляшущие тени по краю дороги.
– Очень хороший коньяк, – пробормотала она.
– Лишь бы завтра ты не изменила свое мнение, – покачал головой Ринат, свернув во двор.
– А ты уверен, что Петровский там?
– Да, – сказал он и кивнул на отъехавшую от ворот машину, – его уже привезли.
– О, все, – рассмеялась Нина. – Знаешь, в детстве я была абсолютно убеждена, что никогда не сяду за руль. Ну… по личным причинам. А теперь муж прекрасно водит, ты тоже… и, вдобавок имеется запасной водитель. – Немного подумав, Нина добавила:
– Хотела бы поездить со всеми троими – вы все такие милые! – Нина покосилась на Рината, уверенная, что сегодня обрела нового друга. – Ты, конечно, ничуть не ревнуешь, правда?
Ринат пожал плечами:
– Тот второй возит менеджеров и инженеров компании, а я – личный водитель. Мне не следует ревновать.
– Ну, еще бы, – объявила Нина и, вцепившись в ручку, чтобы сохранить весьма ненадежное равновесие, тяжело вздохнула.
После того, как он помог ей выбраться из автомобиля, Нина брела вслед за Ринатом по ступенькам крыльца дома, который впервые видела, не отводя взгляда от ночного неба. У самой двери Ринат остановился.
Нина наконец сообразила, что он очевидно ждет чего-то, и, оторвавшись от созерцания первых звезд, посмотрела на него. Глаза девушки сузились при виде его смешливо вздрагивающих скул. Тяжко выпрямившись во весь рост, она с гордостью осведомилась:
– Ты считаешь, что я пьяная?
– Ничего подобного. Я просто гуляю. Просто дышу и любуюсь вместе с тобой на звезды. Ну и жду, когда ты достанешь ключи.
– Ключи? – непонимающе повторила Нина.
– От двери…
– Конечно! – гордо объявила Нина. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он вежливо напомнил:
– Может, ты все-таки поищешь их?
– Поискать? Кого? – поинтересовалась Нина, отчаянно пытаясь сосредоточится. – Ну да, конечно, ключи… только у меня их нет.
– Понятно, он забыл или не успел дать тебе их, – поморщившись пробормотал Ринат себе под нос, но все же стянул сумочку с ее плеча и принялся неуклюже рыться в ней, пока не удостоверился, что ключей там нет.
Подумав, Ринат воспользовался домофоном, с виду несколько напуганный.
После звучного щелчка они оказались в просторном подъезде, и Нина направилась к лестнице. Затем она резко повернулась к Ринату, чтобы узнать о номере этажа, однако, не рассчитав расстояние между ними, уткнулась носом в его грудь. Крепкие цепкие руки обвились вокруг нее и удержали от падения. Она могла бы отстраниться, но продолжала стоять, как прикованная, а сердце неудержимо заколотилось, когда их взгляды скрестились и застыли, изучая друг друга. И тут Ринат медленно толкнул ее в лифт.
Откуда-то сверху раздался скрежет металла, шлепок сошедшихся дверей и далее подъезд оглушил ее визг – визг пронзительный и истошный, так кричат на американских горках. Ряды кнопок были нежно освещены синим. Нина их видела впервые и смотрела во все глаза, пока не почувствовала что теряет власть над собой. Одна площадка. Вторая. Землетрясение, бездна… У нее все больше закатывались глаза, пока Ринат не сказал:
– Ты куда убежала? Он поймал ее за шею и поднял вверх по стене.
Нервная, почти потерявшая рассудок, она наконец нашла в себе силы вырваться, и, к ее облегчению, он почти сразу отпустил ее. Втягивая в легкие воздух большими глотками, Нина ощупала плечи и шею и почему-то увидела двух Ринатов, покачивающихся перед затуманенным взором.
– Ты слишком активный, и совершенно забываешь о приличиях, – сурово упрекнула она, но тут же испортила все впечатление веселым смешком.
Ринат, по-видимому, ничуть не раскаявшись, широко улыбнулся:
– А ты с приветом. Но даже если выделываешь странные вещи, ты все равно чудесна.
И с этим весьма сомнительным комплиментом Нина повернулась и вышла из лифта, однако сделав пару шагов, остановилась и, оглянувшись на Рината, объявила:
– Собственно говоря, я тоже самое могу сказать про твоего шефа.
Но на площадке кроме нее никого не было. Ринат на лифте уже съехал вниз.
Зато дверь открылась, Олег Петровский стоял на пороге. Нина даже не успела понять, почему сбежал водитель, как он втянул ее внутрь.
Вот они только вдвоем в коридоре: черная прихожая. Света нет, только из комнаты где-то сбоку. Он поцеловал ее, обхватив ее лицо ладонями. Его рот дерзко прижался к ее губам, руки лихорадочно прошлись по спине и бедрам. Нина в напряжении замерла, почувствовав прохладное касание его новых часов в карбоновом корпусе. Олег тут же снял их, не совсем верно истолковав, что она посчитала их слишком вычурными, слишком нескромными для такого дня. Вновь потянулся к ней, и она обняла его за плечи, бесстыдно возвращая поцелуй, наслаждаясь прикосновением его языка, по-хозяйски раскрывшего ее губы, проникшего в рот, задвигавшегося в безумно возбуждающем танце, таком чувственно-сладострастном, что ей казалась, будто Олег уже занялся с ней любовью.
Усилием воли она отстранилась.
– Ты совсем голый. Похож на дикаря.
– Знаю, – сказал он. – Пришлось спешно идти и открыть дверь. Но сейчас не об этом. Нинель, возможно, виновата моя занятость, но кое-что я забыл тебе отдать.
– Ключи, например?
– Вот именно. Пойдем – они в шкафу.
Прихожая широкая: натуральное дерево, шкаф вот-вот лопнет от мужской обуви. Сверху высоченные потолки. Записка от домработницы торчала из зеркала: «Мне надоело стирать ваши деньги и сигареты. Проверяйте карманы! Приеду с утра, Жанна».
– Это здесь. Вытрезвитель для леди.
– Но я вовсе не нуждаюсь в вытрезвителе, – фыркнула она. – Разве нет?
– Сильно нуждаешься. Во всяком случае, так я вижу.
– Собственно, я считаю, что имею достойный повод напиться. Когда в следующий раз увидишь Рината, обязательно выпиши ему премию, чтобы благодарность не ограничивалась одними словами. Пожалуй, даже можно будет пригласить его на день рождения.
– Нашли общий язык, – полушутливо сказал Олег. А потом ревниво блеснул глазами, да так что Нина отшатнулась.
– Если захочу, то приглашу. Обязательно так и сделаю! – с вызовом заявила она, вскинув ухоженные брови.
Тяжелый шлепок ожег нежные ягодицы. Нина подпрыгнула, развернулась, широко размахнувшись, чтобы оттолкнуть и тем самым поставить на место наглеца, который бросил ее в тяжелый момент жизни, но, к несчастью, рука сорвалась и задела за полку, на которой стояла маленькая статуэтка, мгновенно и с громким стуком свалившаяся на пол.
– Погляди, что ты наделал, – растерянно прошептала Нина. – Сейчас весь дом разбудишь! И, надувшись, устремилась к вешалке.
Пиджак с шелковой подкладкой; коллекция пальто. Она набросила сверху свой берет и шубу. О макияже лучше не думать.
– Кстати, Ринат непредсказуемый. Я повернуться не успела, как он исчез.
– Ненавижу пьяных женщин, – признался Олег. – Он в курсе, что я их ненавижу. Поэтому и смылся.
– И часто он привозит к тебе пьяных женщин? Что-то я не поняла. И часто он привозит к тебе пьяных женщин?
– Давай, давай, – чрезвычайно весело ответил Олег. – Обувь снимай и пошли на балкон, покажу тебе виды.
Нина мгновенно вытянулась, ее оставило блаженное головокружение. Поцеловала жениха напоследок куда-то в ухо и бесшумно проскользнула в ванную.
– Я хочу в душ, – сказала она. – Как запирается дверь?
– А она не запирается, – ответил Олег.
* * *
Лунный свет лился в окно. Олег во сне перекатился на бок и протянул руку, ища Нинель. Рука наткнулась не на теплое тело, а на холодную простынь. Рефлекс, выработанный за жизнь, которая прошла среди потерь, в мгновение ока пробудил его, вернув от глубокого сна к полному осознанию реальности. Он раскрыл глаза, перевернулся на спину, оглядел спальню, скользя взглядом по мебели, возвышавшейся неясными тенями в тусклом лунном сиянии.
Спустив ноги с постели, Олег встал и поспешно надел брюки, проклиная собственную глупость, что не догадался отдать ключи утром. Прихватив по привычке телефон, он пылал яростью на самого себя, заснувшего в наивной уверенности, что Нина не сможет выбраться из-под него и тихо уйти в неизвестном направлении. Нинель Нестерова способна на это и на многое другое. Остается лишь радоваться, что она заботливо накрыла его одеялом, прежде чем убежать! Рванув задвижку, он первым делом распахнул дверь ванны, чуть не выронив трубку в которой уже слышался голос перепуганного водителя, среагировавшего на звонок спросонья.
– В чем дело, шеф? – тревожно спросил Ринат, садясь на кровати и готовясь вскочить на ноги.
Какое-то неуловимое движение, что-то, мелькнувшее за дверью на кухне, привлекло взгляд Олега.
– В чем дело, шеф?
В трубке, зажатой между плечом и ошеломленной физиономией Рината, послышались гудки.
Внушая себе, что он просто испытывает облегчение, избежав зрелища еще одного всплывшего тела, Олег тихо закрыл дверь и шагнул в спальню. Теперь он видел ее через коридор. Нина сидела у окна и пила молоко, устремив взгляд вдаль. Олег, прищурившись, разглядел выражение ее лица, и его омыла вторая волна облегчения. Похоже, она не собиралась бежать на ночь глядя из квартиры и не оплакивала потерю дяди. Она казалась просто погруженной в думы.
Нина действительно углубилась в собственные мысли и не заметила, что бодрствует уже не одна. Успокаивающий мягкий вкус молока помог ей прийти в себя, но даже сейчас казалось, что весь мир перевернулся минувшим днем, и причиной тому был уже не Олег, а Леня. Леня и рвота, спровоцированная алкоголем, подвигли Нину принести в «благородную» жертву ночной отдых. Ужасающая тошнота замучила ее, как только она начала проваливаться в сон.
Она переключилась на будущее, на большую семью, о которой некогда грезила, на Леню в роли дедушки, которая стала отныне как никогда не возможной.
Тут у нее сработал телефон.
– Алло, Нинель… – произнес Олег из глубины большой квартиры.
Она резко допила молоко, предпринимая большие усилия скрыть, как при звуках его низкого голоса у нее бешено забилось сердце. И ей захотелось забраться под стол от стыда, ибо даже сейчас Нина легко краснела от того, как звучит в его устах ее имя.
– Алло! Я… Зачем ты вообще проснулся? – спросила она, с облегчением осознав, что Олег остался в спальне.
– Я думал, ты позвонила Ринату и вы уехали, – отвечал он, усевшись на кровати и ненамеренно хвастнув своим округлым бицепсом из тени.
Покосившись на мускулистую руку и ниже на сжатый кулак, она поинтересовалась:
– И что ты намеревался сделать, отыскав нас?
– Какая разница, – сказал Олег, намеренно переводя тему. – Я тот, кто знает гнет тоски. И я прямо сейчас здесь с тобой. И я был с тобой сегодня каждую минуту.
– Время вылечит, – строго ответила она, давая понять, что в дальнейшем Олегу лучше не встревать, раз он такой загруженный своими делами.
– И вместе с тем, оно как не крути безжалостное, – иронически признал Петровский.
– Это все. Теперь все. Теперь без Лени буду жить своей головой, – признала она. И прикусила губу, точно сама себе сочувствует.
– Должно быть, трудно тебе придется, – в такт пробормотал он.
Нина против воли фыркнула.
Сейчас, когда он ее нашел, Нине хотелось лишь одного – чтобы Олег снова ее оставил. Его звонок нарушил одиночество, которого она так отчаянно жаждала. Замолчав и явно дав этим понять, что он может отключиться, она обратила взгляд на залитый луной центр города.
Олег поколебался, зная, что она хочет побыть одна, но не желал бросать трубку. Он говорил себе, что нежелание это вызвано попросту озабоченностью за ее подавленное состояние, а вовсе не наслаждением, которое доставляет ему ее голос и не ее точеным профилем. Догадываясь, что Нина не обрадуется предложению заняться любовью, он отвернулся, кончив смотреть на нее и прислонился плечом к спинке, огораживающей кровать. Нина по-прежнему пребывала в раздумье. Олег слегка сдвинул брови и несколько пересмотрел свое прежнее заключение о том, что она не пойдет на такую глупость, как отъезд домой среди ночи.
– О чем ты думала несколько минут назад, когда я позвонил?
Нина чуть-чуть напряглась, услышав вопрос.
– Ни о чем особенном, – уклонилась она.
– Все равно, поделись, – настаивал он.
Нина оглянулась, и сердце предательски екнуло при виде точеной линии подбородка в изголовье постели и сурового благородного лица, залитого ночным светом. Ее занимало две проблемы, и одну из них – бессмысленность дальнейшей финансовой поддержки клиники дяди – она, разумеется, не готова была обсуждать.
– Я вспоминала поход в морг, думала про жизнь и рассуждала о ее тайнах.
– О жизни? – повторил Олег добродушно и облегченно, так как мысли ее оказались мирного характера. Она кивнула, и рыжие волосы скользнули с плеча по лопаткам, а он резко подавил порыв подойти и запустить пальцы в пышную шевелюру. – Ты боишься смерти, Нинель?
– Ну, конечно, – она вздохнула, чувствуя себя на приеме у психолога и попыталась заинтерисовать его в продолжении беседы. – Я хочу долгой и тихой жизни. Всегда мечтала о доме, полном денег и орущих детишек.
– Бедный муж, – подразнил он, имея в виду себя. – На востоке считают, что во вселенной ничего не умирает, все переходит на круги своя. На классах по йоге вам разве не такое втирают?
Она посла ему унылую улыбку сквозь коридор, а в голосе зазвучали печальные нотки.
– Теперь все мои мечты изрядно омрачены страхом смерти, поэтому способность с размахом грезить о будущем ослабла.
Давно забытое воспоминание промелькнуло в памяти Олега, и, отстранившись от спинки, он положил руку на колено и разгладил несуществующие складки на брюках. Взглянув на окна, в ту же сторону, куда смотрела Нина, он тихо признался:
– Давным-давно я переживал нечто подобное. Теперь мне нравится думать, что смерть не вор, укравший у нас то, что мы ценим, а звезда на елке жизни. Это пик. Великолепная вершина. Что в ней нет ничего противоестественного. И это не конец, а начало чего-то другого.
– Тут мало что можно добавить, – отвечала она. – Ты похож на того, кого коснулась мудрость, а больше я ничего не знаю.
– Если оглядеться по сторонам и присмотреться, можно понять, что смерть всегда порождает другую жизнь. Даже если от нее осталась кучка пепла, – вежливо добавил Олег.
Нина покачала головой, и острая тоска в ее тихом выдохе погасила его улыбку.
– Тебе плохо?
Она качнула прелестной головкой.
– Нет, что ты.
– Это потому, что мы говорим о смерти ночью. В самую темноту.
Она передернулась, снова обхватила стакан руками и стала такой же, какой он впервые увидел ее на кухне.
– Не посвящай меня в это больше. Пока достаточно, я сейчас нестабильна, – шепнула она.
– Ты умная и рассудительная девушка, – сказал он наконец, – и по праву получишь диплом бухгалтера. Члены нашего коллектива, несомненно, отнеслись к тебе именно так, как тебе хотелось, а может быть, даже лучше.
– По правде сказать, – отвечала она намеренно лишенным всякого выражения голосом, – они уверенны, что я останусь с ними после практики, а я ни за что не останусь. Потому что, ты злой начальник.
– Что тебе внушило такую дурацкую мысль? – ошарашено спросил он.
К его изумлению, она решительно встала на их защиту:
– А что прикажешь мне думать после рассказа Карасевой о твоих приливах?
– О каких приливах?
– О творческих. И не могу я об этом больше рассказывать, – шепнула она.
Олег понимающе кашлянул, но покачал головой, отрицая обвинение:
– Нет, Нина, ты заблуждаешься во всех отношениях.
– Во всех? – с любопытством спросила Нина. – Что ты хочешь сказать?
Олег улыбнулся еще шире и пояснил:
– Назвался груздем – полезай в кузов. Не думаю, что когда госпожа Карасева вступала в должность главбуха, она искала легкости. – Он помолчал, ожидая ответа, и, не дождавшись, с улыбкой сказал: – На самом деле мы с Маргаритой Павловной сильно привязаны друг к другу. Случается, спорим, но только оттого что ей надо научиться правильно стареть, а мне жениться.
– Объективно, ты ее вымотал.
– Вымотал… Да Карасевой давно пора со своими приливами разобраться! Климакс как и старость, не радость.
– Она постоянно к тебе бегает, хуже мамы, – решительно продолжила Нина.
– Так и есть, – пожал он плечами. – У меня же все в голове, еще не проявленное. Такая мама должна стоять за каждой моей идеей. Облекать эту идею в цифру, словно в мясо. Интересно было бы испытать?
– О, – изумленно проговорила Нина и неуверенно добавила: – пока рано об этом думать.
– Во-вторых, далеко не все считают меня злым, а находят, напротив, мужчиной необычайного обаяния.
– Например, Кристина? – охотно внесла догадку Нина.
– И другие, – уточнил Олег.
Нина бросила на него забавный негодующий взгляд, требующий разъяснить уточнение, но Олег воздержался от пояснений. Вместо этого он протянул руку в пригласительном жесте и откинул за угол одеяло.
– Раз ты пользуешься таким бешенным спросом, тем более приму за честь взять твою фамилию, – объявила Нина, входя в спальню и ласково оглядывая жениха, вытянувшегося на матрасе. – Случилась большая несправедливость, – уточнила она, – слишком большая для начала знакомства. Вижу, что ты воздерживаешься от курения, так что тоже проси у меня, что хочешь. – Она еще ласковее улыбнулась и зачем-то оглянулась на дверь. – Что ты хочешь, Олег?
– Всегда советуйся со мной. Никогда не лги мне и, наконец, ничего от меня не скрывай, – мрачно ответил Олег и добавил: – Я точно знаю, чего хочу и ломать голову не надо.
– Хорошо, – согласилась Нина и вернулась в постель. Удобно устроила голову, так чтобы ее ухо было в ямке у него на плече. – Обещаю ничего не скрывать, также я буду всегда советоваться и к тебе прислушиваться. И я клянусь, что если я нарушу эти обещания, то тоже умру, как Леня.
– Не говори так! – прогремел Олег.
Повернувшись на подушке, он набросил на нее одеяло размашистыми движениями, но обычное для его самоуверенной физиономии выражение глухого спокойствия сменилось озабоченностью, от которой залегли морщинки вокруг серебристо-серых глаз.
– Никогда не говори так, – обнял ее и помотал головой он, вместо пожелания спокойной ночи.
На утро Нина стояла у окна спальни и ожидая, пока Олег вернет ей телефон с которого ему срочно понадобилось сделать звонок, наблюдала, как огни идущего вдали трамвая медленно движутся к остановке. Внешняя стена комнаты была отлита из стекла. Стоило шагнуть ближе, и отсюда к западу и северу открывалась захватывающая дух панорама города. Занесенные от снега дороги казались того же цвета, что и утреннее небо. Вот что значит квартира на самом верхнем этаже!
– Алло, – донесся голос Петровского из кабинета. – Помню вашу просьбу, поэтому шифруюсь как шпион… Мне тоже смешно, но вы сами просили об этой предосторожности… Это телефон моей жены… Крайне перспективное место… Лес, озеро, берег. Меня интересует самый край воды… В пятницу, так к пятницу. К этому времени подготовлю сумму… Без разницы как проведут участок по документам, это уже не моя головная боль.
Он задержался в кабинете, чтобы взять кое-какие бумаги, затем вышел в коридор, на ходу пробегая глазами документы.
– Доброе утро, Олег Константинович, – сказала домработница, укоризненно глядя на небрежно накинутый пиджак.
– Доброе утро, Жанна, – ответил он, забирая у нее пальто и не отрывая глаз от свежих документов.
Жанна приготовила портфель, обувь, подходящую по цвету и щетку, а затем начала чистить его пальто.
– Какой костюм вам подготовить на завтра: выходной или повседневный? Олег перевернул страницу.
– Черный, – рассеяно сказал он. – Нина Нестерова считает, что я провожу слишком много времени на работе, поэтому кровь из носу должен присутствовать на похоронах почти незнакомого мне человека, ее дражайшего родственника.
Он прошел к выложенной мрамором лестничной площадке, не замечая заинтригованного выражения, появившегося на лице домработницы. Жанна подождала, пока работодатель скроется в лифте, затем отложила щетку и поспешила внутрь – поглядеть на загадочную ночную посетительницу квартиры.
Размахнувшись, она с нетерпением постучала в приоткрытую дверь, которая сильнее распахнулась, явив вежливый профиль девушки, глядевшей на город. Выражение комического испуга расплылось на любопытной физиономии домработницы, сжимавшей в руках телефон, который требовалось вернуть владелице. Она сделала шаг назад, больше от ошеломления, чем из вежливости, не сдержалась и громко вскрикнула.
Нина округлила глаза, но сохранила внешнее спокойствие. Приветливо кивнув, она уточнила:
– У вас мой телефон.
Оправившись от первоначального изумления, домработница, которой было на вид лет пятьдесят, протянула Нине телефон и спокойно проговорила:
– Извините. Просто вы очень похожи на женщину, которая раньше здесь жила.
Мгновенье поколебавшись, чтобы набраться храбрости, опешившая девушка медленно повернулась к скромной стесняющейся домработнице, стоявшей рядом с ней, и молвила:
– Куда делась эта женщина?
– Утонула, – махнула рукой Жанна и печально добавила: – пренесчастный случай.
Нина в замешательстве закусила губу, а Жанна в смущенном молчании продолжала созерцать ее, словно спокойно ждала, когда та уяснит кое-что про внешнюю схожесть с покойницей, кое-что, не оставляющее выбора, кроме как ненарочно вскрикнуть.
Начиная наконец отходить от ужаса, Жанна вспомнила то, о чем ей следовало подумать в первую очередь, и опять оглянулась на девушку.
– Почему вы не уехали вместе с Олегом Константиновичем? – мягко поинтересовалась она.
– Мы должны в разное время появляться в офисе, – тихо вымолвила Нина, до сих пор не в состоянии переварить услышанное. – Как будто мы не знакомы и нас ничего не связывает. Так удобнее. Так ему удобнее.
* * *
Похороны Леонида вылились в настоящее событие, на которое съехались не только с полсотни ведущих стоматологов, других врачей и просто коллег, но и некоторые представители мира бизнеса. Еще человек двадцать скорбящих присоединились к похоронной процессии по пути на кладбище и стояли под монотонным снегопадом, чтобы сказать последнее «прощай» почившему и выразить соболезнование единственной племяннице.
Как ни странно, но Нина не сразу заметила отсутствие Петровского Олега, и хотя отметила это событие кровавыми лунками на ладони, с силой сжатой в кулак, все же сосредоточила свое внимание на знакомых лицах и узнаваемых именах.
Приглашенные, толпившиеся у часовни и могилы, не потратили ни капли внимания на элегантно одетого восточной внешности мужчину, последнего, который подошел к скорбящей родственнице. Мало кто удивился, когда незнакомец сжал руки Нины, и только сама Нина услышала его слова:
– Мой начальник посчитал, что его присутствие только внесет ненужное любопытство к твоей персоне на церемонии. Я приехал вместо него, от всего нашего рабочего коллектива.
И хотя он походил на азиатского воина, выпрыгнувшего без меча из сказки, в глазах светилось искреннее участие, а в голосе звучали мелодичные татарские интонации, немедленно напомнившие Нине о теплой поддержке, которую неизменно давал ей при встрече Ринат водитель.
– Друг Ринат? – выдохнула она, в свою очередь пожимая руки мужчины. – Как любезно с твоей стороны прийти сегодня!
Нина думала, что уже выплакала все слезы, но участливость, светившаяся в глазах Рината, стоически выдержавшего порыв холодного ветра, снова разбередила в душе свежую рану.
– Здесь слишком промозгло и ветряно для тебя, – почти выдохнул он.
Почти все люди, а особенно гости почтенного возраста из тех, что посетили панихиду, не рискнули задерживаться на кладбище. Все либо вернулись домой, либо сразу отправились в ресторан, где должны были состояться поминки.
Нина пригласила Рината поехать вместе с ней, но тот отказался.
– Может, вас подвести? – спросил Анатолий Михайлович Ланде, семейный юрист, когда она медленно шагала мимо бесчисленных надгробий к воротам, где выстроилась длинная цепочка машин.
– Меня подбросит водитель … приятеля, – пояснила Нина кивком показав на Рината, уже поджидавшего у задней двери черного мерседеса. Ланде присвистнул, но почти сразу на деловой лад вздернул брови.
– Пожалуйста, не забудьте позвонить мне вечером. Необходимо утрясти кое-какие дела с наследством, – попросил он, когда Нина села.
– Обязательно, – кивнула та.
И поколебавшись, Ланде тихо сказал, очевидно тщательно подбирая слова:
– Нина, если вы не сможете отыскать что-то из документов, обратитесь ко мне. Я много лет знал вашего дядю и помогу вам больше других.
* * *
– Все перерыла, сдаюсь! Не знаю, где Леня держал бумаги, – объяснила в трубку Нина, включая свет в кабинете дяди. Потом подошла к столу и уселась во вращающееся кресло. Эта комната для нее так неразрывно была связана с Леней, что сидеть этим вечером на его месте казалось почти преступлением.
Пытаясь не думать об этом, она потянулась к среднему ящику письменного стола. Он оказался набитым всякой бумажной ерундой. Она подергала за ручки ящиков на левой половине. Тоже самое: бесчисленные открытки, визитки и просроченные пригласительные.
Нина смущенно пробормотала:
– Простите… я перепроверяю…
И, глянув на ряд дубовых створчатых тумб, пристроенных к стене, поднялась.
